Текст книги "Поцелуй меня завтра (СИ)"
Автор книги: Любовь Огненная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Визуализация героев
Глава 18. Женя
Глава 18. Женя
Пять лет назад
Проснувшись, лениво потянулась, чтобы обнять Володю, но рука настигла лишь пустоту. Приоткрыв глаза, я села на постели, осматривая номер. Подушка валялась на полу вместе с одеялом – иногда я сплю беспокойно. Его костюма не было, обуви тоже. В кресле лежал мой рюкзак, а на вешалке висели мои вещи. Причем сама я их не вешала – Володя постарался.
– Володя? – позвала я его, но тишина не откликнулась.
Странно. Ушел, не попрощавшись?
Сходив в душ, больше в гостинице задерживаться не стала. Переодевшись, захватила рюкзак, но у стойки администратора все-таки остановилась.
– Добрый день, а вы не подскажете, мужчина из шестьдесят седьмого номера никакой записки не оставлял? – безбожно краснела, спрашивая.
Представляла, как мы выглядели со стороны. Как любовники, которые скрываются. Владимир всегда говорит не забивать голову ерундой, но я себя чувствовала некомфортно. Хотя рядом с ним было наплевать, что подумают о нас другие.
– Секундочку. – Администратор нырнул куда-то под стойку, но, вновь появившись, отрицательно покачал головой. – Нет, простите. Ничего нет.
Торопилась на остановку. В рюкзаке валялась какая-то мелочь и тысяча, оставшаяся от последней зарплаты. Надо бы побольше смен теперь взять да начинать на свадьбу откладывать. Наверное, за полгода наберется достаточно, чтобы и на платье хватило, и на ресторан.
Остановившаяся маршрутка вывела из мечтаний. Надо бы Володе позвонить, когда домой приеду. Как назло, телефон еще вчера сел. В последнее время батарейки хватало ненадолго – быстро разряжалась.
Ехала минут двадцать. Даже который час не знала, а ведь собиралась сегодня записаться к гинекологу. Но ничего. Через два дня запишусь – в следующие выходные. Теперь-то точно понимала, что, независимо от исхода, все будет хорошо. У нас серьезные отношения, поэтому беспокоиться не о чем.
Правда, совсем не представляла себя мамой, да и Володю отцом. Знала, мама поможет, научит, но все равно ребенок – это такая ответственность. Потому что ты живешь уже не для себя, а для другого крохотного человечка, который без тебя совсем не может.
Добравшись до дома, осторожно открыла дверь, чтобы не разбудить маму. Она наверняка спала после ночи, и мешать ей не хотелось.
Разувшись, на цыпочках зашла в гостиную и тут же вздрогнула, перепугавшись, потому что мама не спала, а сидела на диване и смотрела на меня.
– Привет. Ты почему не спишь? – улыбнулась я ей, собираясь быстро юркнуть в свою комнату.
Понимала, что нам нужно поговорить, но сначала хотела позвонить Володе. Он первый раз так ушел, ничего не сказав. Может, я сделала что-то не так и он обиделся? После утреннего разговора на душе было как-то не по себе. Его фраза намертво засела в мыслях. Он был таким холодным, чужим – всего на секунды, но сердцу было больно. Может быть, он действительно считает меня маленькой и ему нужно что-то больше, чем обычный секс? А он просто боится мне об этом сказать.
– А как я могу спать, зная, что моя дочь беременна? – холодно прозвучало за моей спиной, заставляя меня обернуться.
– Что? С чего ты взяла? – страх прошил тело насквозь, завладел им, а руки затряслись.
– Я видела тест.
– Ты что? Копалась в мусоре?
– А это неважно. Важно то, что мою дочь обрюхатил ублюдок! – вскочила она с дивана, повышая на меня голос.
– Не смей так говорить о Володе! Он самый лучший! Я не беременна, ясно? А даже если бы и была, тебя это не касается! – тоже вспылила я.
– Ты моя дочь! До восемнадцати лет я за тебя отвечаю! А этот мерзавец попользуется тобой и выкинет, когда надоешь! Я запрещаю тебе с ним встречаться!
– Я уже взрослая! Ты не можешь мне запретить! Я работаю и вполне могу обойтись без твоей опеки!
– Ты ему не нужна! У него таких, как ты, сотни дурочек! Слышишь? Только через мой труп!
– О чем ты говоришь? Я люблю его и скоро мы поженимся! – подняла я руку, демонстрируя кольцо.
Звонкая хлесткая пощечина обожгла щеку, а я покачнулась, опираясь ладонью о стену. Смотрела на маму и не верила в то, что она ударила меня. Она так же ошарашенно смотрела на меня. Никогда в жизни она не поднимала на меня руку. Никогда не била, не хваталась за ремень, а здесь…
– Ты меня ударила, – проговорила, трогая пальцами щеку. Слезы скользнули по щекам.
Схватив с пола рюкзак, я направилась в коридор.
– Евгеша! – попыталась она меня схватить, но я увернулась.
Взяв кеды, так и выбежала на площадку в носках. Спешно летела по лестнице, а мама продолжала меня звать. Обувалась уже на лавочке, потеснив наших сплетниц. Бабульки смотрели на меня с нескрываемым любопытством, но молчали. Обувшись, я направилась к Володиному дому. Не хотела возвращаться к себе.
– Евгеша!
Огромная обида жгла изнутри. Она меня ударила. Впервые ударила. Никогда не позволяла себе такого, а тут… Обзывала Володю. За что? Она ведь его даже толком не знает, чтобы так категорично судить.
«Только через мой труп!»
За что она так со мной? Я ведь сказала, что люблю его, а он любит меня. Но я взрослая. Если не хочет слушать, не хочет понимать меня, это ее дело. Мы поженимся, обязательно поженимся, а пожить я могу и у бабушки, пока лето не кончится. Да и потом тоже. Бабушка не выгонит.
Можно будет квартиру снять. Если договорюсь с Александром Сергеевичем, то и без выходных работать смогу. А с Володей будем вместе проводить ночи. И смотреть кино по вечерам. И просыпаться по утрам, собираясь на работу бок о бок.
Конечно, лучше было бы связаться с Володей по телефону, но свой зарядить не успела. Не представляла, что будет, если встречусь с его родителями. Наверное, умру со стыда. Они ведь знают, что мы встречаемся, а тут я еще с красным от слез лицом. Красавишна…
Добравшись до Володиного дома, в домофон звонить не стала. Мамочка с коляской как раз выходила из подъезда. Придержав ей дверь, улыбнулась белокурому малышу, а он с любопытством смотрел на меня, обслюнявливая свою погремушку. Такой милый ангелочек.
Задержавшись, погладила свой живот поверх футболки. А если и правда беременна? Что если через восемь-девять месяцев у нас родится такой же чудный малыш, но только с темными волосами? И я точно так же буду выходить из подъезда с коляской. Внутри все похолодело, но я вновь отогнала ненужные сейчас мысли. Сейчас важно другое.
Створки лифта разъехались в стороны, а я вышла на площадку, чтобы вдохнуть, выдохнуть и все же нажать на дверной звонок.
Дверь открылась тут же, будто меня ждали, а на пороге появилась Ритка, облаченная в бархатный спортивный костюм.
– Привет, ты ко мне? – настороженно спросила она. – Ты что, плакала?
– С мамой поругалась, – призналась честно. – Она откуда-то узнала о нас с Володей. Запретила с ним встречаться.
На пороге разговаривать было неуютно, но внутрь меня никто не приглашал.
– Ну… Она к нам утром за тобой приходила. Это моя мама рассказала твоей, что вы встречаетесь, – нехотя ответила Ритка, опираясь о стену.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Понимала, что сама виновата и должна была давно признаться маме в том, что встречаюсь с Володей, но элементарно боялась, как она к этому отнесется. Выходит, не зря боялась. Реакция превзошла все ожидания.
– Ладно, мне пора собираться.
Маргарита нервничала. Я видела, что ей неловко, хотя раньше такого за ней не замечала.
– А Володя не дома? – спросила, хоть и не надеялась на то, что он дома. Хотела хотя бы узнать, когда вернется, да предупредить, что я без связи.
– Нет, он уехал.
– Не могла бы ты передать ему, что я без телефона, но пока что буду жить у бабушки в квартире и…
– Он разве не сказал тебе? – перебила меня подруга.
– Что?
– Он переезжает в столицу. Мы приедем позже, чтобы помочь ему обустроиться. Он больше не вернется сюда.
Я стояла ни жива ни мертва. Так вот оно что. Вот почему этим утром Володя вел себя так необычно. Он собрался переезжать, но так и не смог мне сказать об этом. Не смог признаться в том, что я ему не нужна…
Конечно, он ведь наверняка считает, что я для него еще маленькая, но он сделал мне предложение… Он же сам сделал мне предложение! Ничего не понимала. Голова вдруг закружилась, а ноги стали ватными. Он не мог бросить меня!
Слезы брызнули из глаз, а я пошатнулась.
– Он что, правда не сказал тебе? – удивилась она. – Евгеша, мне очень жаль.
Маргарита потянулась обнять меня, но я отстранилась от нее, пряча слезы, но вновь посмотрела на подругу, когда поняла, что именно от нее я могу узнать подробности. Узнать и поговорить с Володей.
– Ты наверняка знаешь, где он сейчас! – воскликнула я, обезумев.
Все еще можно спасти! Нам просто нужно поговорить! Просто поговорить, и он передумает! Или… Или я приеду к нему чуть позже! Заработаю на билет и приеду! Нам просто нужно встретиться!
– Скажи мне, Марго! Пожалуйста, скажи! – я рыдала, захлебываясь слезами.
– Он уже в аэропорту. У него рейс через… – она взглянула на наручные часы, поправив пальцами круглый циферблат. – Полчаса. Тебе лучше забыть его, Евгеша… Это я тебе как подруга говорю.
Я ее уже не слышала. Неслась вниз по ступеням, перепрыгивая через две, через три.
– Евгеша, подожди! Ты уже не успеешь!
Выбежав из подъезда, я понеслась в сторону дороги, чтобы поймать хоть какой-нибудь автомобиль. Когда спешно садилась в серую Тойоту, видела, как вслед за мной бежит Ритка, но ждать ее не могла.
– В аэропорт! Быстро! Плачу тысячу!
Не могла усидеть на месте. Постоянно выглядывала из-за спинки сиденья, чтобы посмотреть на часы, но сколько бы ни торопился водитель, минуты утекали с бешеной скоростью, уносились, чтобы случилось непоправимое.
Прекрасно знала, что дорога до аэропорта занимает на автобусе около часа. Мама раньше работала там – продавала билеты на рейсы.
Оставалось каких-то десять минут, а я уже искусала все губы. Слезы лились не переставая. Так боялась опоздать…
– Может, помощь нужна? – спросил водитель, рассматривая меня в зеркале заднего вида.
– Гоните… – прошептала я, завидев здание аэропорта.
Пока не знала, что буду делать. Может, выбегу на полосу, чтобы остановить самолет. Может, выкрикну, что в здании пожар или… заложена бомба! У меня бомба!
Не знаю… Отчаяние затапливало, а я уже бросила водителю последнюю купюру и припустила к центральному входу. Автоматические двери открылись, а позади меня кричала Ритка:
– Евгеша! Евгеша стой!
Оказавшись в аэропорту, металась из стороны в сторону. Хотела попасть на взлетную полосу, но охрана поймала меня еще на подлете к дверям для сотрудников.
– Вы куда? – оттаскивали меня двое в форме.
– Мне надо! – я вырывалась, но там, за панорамным окном, уже взлетал самолет.
Силы резко закончились. Тело ослабло, а я припала к окну, тихо воя. На большее была не способна.
Глава 19. Владимир
Скачано с сайта knigomania.org
Глава 19. Владимир
Пять лет назад
– Да, малая? – ответил я на звонок, пытаясь переварить кофе, приготовленный барменом не слишком презентабельного кафетерия.
Пришлось купить новый телефон и восстановить сим-карту, чтобы не пропустить звонок адвоката. Встреча прошла нормально, но оказалось, что суд еще даже не назначили. Более того, до него могло и не дойти, а адвокат зря беспокоился. Его знакомый, работающий в органах, просто перепутал дела, когда Аркадий Львович просил посмотреть, как там движется наше. Я чуть не поседел, а мужик, видите ли, ошибся.
Честно говоря, до сих пор не верил, что все обошлось малой кровью, но отец все равно упрямо настаивал на том, чтобы я не виделся с Евгешей до окончания следствия. Понимал, что они переживали за меня, но вот так легко, пусть и на время, отказаться от своего, родного, я не мог.
Наверное, отец требовал невыполнимого, потому что просто уже забыл, что такое любить без оглядки. Любить без оглядки, когда целый мир устремляется тебе навстречу, но весь он помещается в одном-единственном человеке. В твоем человеке.
– Я… я не смогла задержать! – тяжело дышала мне в трубку сестра, а я ничего толком не понимал.
Сидел за столиком и ждал, пока мать и отец купят билеты. Они собирались в отпуск в Китай на две недели, но я с ними лететь отказался. По крайней мере, без Жени ехать не хотел, а она навряд ли согласится. Лучше проведем эти две недели вместе в отсутствие родителей и Ритки – уже до ужаса надоела гостиница…
– Я ничего не понял. Кого задержать? – переспросил у сестры.
– Родители… Не могу до них дозвониться… Просили соврать Жене, что ты навсегда уезжаешь… – еле ворочала она языком. – Чтобы вы точно не виделись… пока следствие…
– Что? – выкрикнул я слишком громко, поднимаясь из-за стола и опрокидывая чашку с кофе.
– Я… фух… в аэропорту… Я вижу ее! – воскликнула Ритка и отключилась, а я пытался найти их взглядом, припав к стеклянной стене кафетерия.
Раз за разом набирал Женин номер, пытаясь дозвониться до нее, но, увы, ее телефон был выключен. «Перезвоните позже», – вещал автоматический голос, не имея ни капли эмоций.
Со второго этажа хорошо просматривался зал аэропорта, но среди десятков людей найти тех самых было проблематично. Вглядывался в лица, в одежду, бегло осматривал каждого.
Увидев спешащую Ритку, нашел взглядом и Женю. Двое охранников пытались оттащить ее от дверей, но она брыкалась и сопротивлялась. Правда, как только самолет взлетел, девушка прижалась к окну и сползла по нему на пол, будто ноги ее не держали. Она что-то кричала, била по стеклу. Наблюдал за всем этим как будто за фильмом, настоящим ужастиком, которого в жизни совершено точно быть не может. Словно не со мной происходит, не с нами.
Опомнившись, я помчался на выход из кафе, а Ритка уже пыталась поднять Евгешу с колен. Единственный выход перегородил отец.
– Отойди! – пытался я протиснуться мимо него, но на защиту отца вдруг встала и мать.
– Нет, Владимир. Шутки закончились! – строго проговорила она, поправляя на плече сумочку.
– Нет-нет-нет! – слышал я Женин крик, а сердце сжималось, наливалось болью так, что не вздохнуть.
– Она не простит меня! Она никогда не простит! – хотел донести до них, чтобы поняли, но им было плевать. Видел это по лицам.
Меня буквально разрывало на части. Мельком смотрел через стеклянную стену. Ритка уже подняла Евгешу и вела ее к выходу, а Женя продолжала плакать. Она еле шла, а меня трясло. Трясло от ненависти, от злости, от бессилия. Они просто не понимают… Не понимают!
– Отойдите, иначе я не ручаюсь… – выплюнул сквозь с силой стиснутые зубы.
Боль убивала. Так хотел успокоить ее. До ненормальности хотел прижать ее к себе, отгородить свою девочку от этих чужих бесчувственных людей, от всего злого мира. Она была беззащитна против них, против них всех. Даже Ритка предала ее, соврав ей по указке родителей. Подруга! Наверняка выпросившая у отца новую тачку. Безмозглая сука, которой плевать на всех, кроме себя.
– Ты угрожаешь собственной матери? – воскликнула она, в очередной раз хватаясь за сердце.
– Видишь, что ты наделал? Вот к чему приводят твои необдуманные поступки! Эгоист! Ты не думаешь ни о чем, кроме своих желаний! Матери снова плохо! Где валидол? – обернулся к ней отец, подхватывая на руки, а у меня просто не было времени на то, чтобы смотреть очередной спектакль.
Оттолкнув отца, я протиснулся мимо него, но он все-таки схватил меня за пиджак. Вывернувшись из него, так и бросил его куда-то на пол, бегом направляясь к лестнице. Ритка уже вывела Евгешу из аэропорта, но я мог их догнать. Все еще мог все исправить.
***
Ее нигде не было. Жени нигде не было, сколько бы ни искал.
Последние две недели походили на самый настоящий кошмар. На мой личный ад, в который меня сослали за совершенные грехи. Почти и не спал толком. Круглосуточно караулил Евгешу у ее дома, но она, словно в насмешку, не появлялась.
Маргарита сказала, что отвезла ее к дому бабушки, но от дальнейшей помощи Женя отказалась, хоть и еле-еле стояла на ногах. И теперь ее нигде не было. Она просто исчезла, будто растворилась, словно ее никогда и не существовало. Будто я сам себе ее придумал – в своих мечтах.
На работе о Жене тоже ничего не знали. Официантки молчали, отговариваясь на отъебись, а ее начальника поймать было вообще нереально. Какой-то неуловимый мститель, который приезжал, но уже уехал.
– Евгения здесь больше не работает, – сухо ответила управляющая мне в последний визит, закрываясь в своем кабинете. Больше туда не приезжал.
Ее мать каждый раз скандалила, только завидев меня на пороге квартиры или на улице, но потом и вовсе перестала открывать дверь и замечать. Демонстративно игнорировала, произнося всегда одну и ту же фразу:
– Она уехала к родственникам. Не ищи…
Но как я мог не искать? Как я мог не искать ее, когда вся моя жизнь полетела за один миг, сломалась, потому что в ней убили самое главное? Словно волк, пытался отыскать ее след. Будто ненормальный, помешанный, выискивал взглядом в толпе среди прохожих. Казалось, что вот-вот увижу ее, но из раза в раз промахивался. Готов был выть на луну, делать все что угодно, лишь бы она вернулась в мою жизнь. Лишь бы снова обрести смысл.
Совсем отчаявшись, следил за ее матерью. Уволившись из сауны, она быстро нашла работу в супермаркете. Ходила туда два через два, а потом проведать Аристарха и к любовнику. Женя рядом не появлялась.
Ночью пытался попасть в квартиру к ее бабушке, предполагая, что Женя может прятаться там, но старушка-соседка подняла шум, и пришлось ретироваться. Где еще ее искать, я просто не знал.
За это время все обвинения с меня сняли, но радоваться было нечему. Мою жизнь уже испортили, хотя стоило бы подождать несколько дней. Всего несколько дней, и мы наверняка уже готовились бы к свадьбе, а теперь я даже не знаю, где мне искать сбежавшую невесту. Сожалел о том, что не рассказал ей все как есть. Она бы поняла. Поняла и приняла.
Дома больше не жил, а с родителями не общался. Иногда звонила Ритка, чтобы спросить, как я, но прекрасно знал, что это мать просит ее, обещая дать денег на очередную покупку. Я же спрашивал о Евгеше, но сестра, как и я, до сих пор оставалась в неведении и, кажется, даже не переживала по этому поводу. Ее жизнь шла своим чередом.
Снимал номер в той самой гостинице, но приезжал туда изредка, чтобы принять душ и сменить одежду. На работе тоже не появлялся – там и без меня все идет нормально. Просто… Без Жени все казалось неважным. Серым и пустым. Без нее во мне что-то умерло.
В последнюю нашу встречу Людмила Васильевна даже не стала кричать. Она устало посмотрела на меня и прошла мимо, бросив через плечо:
– Женя больше не вернется сюда. Она знает, что из-за тебя умерла девочка, и ты ей не нужен. Она живет в другом городе, и у нее есть парень. Прекрати преследовать меня…
Это была точка. Огромная жирная точка, которая материализовалась в железную пулю, вышибив мне мозги, спустив все тормоза. Не верил ей. Не хотел верить Жениной матери, но реальность сама наталкивала меня на определенные выводы, потому что человек не может бесследно пропасть на две недели. Он может уехать. По своему желанию.
Она сама отказалась от меня.
И я тоже уеду. Уеду, чтобы больше не искать ее взглядом. Не ощущать аромат духов. Не сидеть как пес перед подъездом. Уеду, иначе просто сойду с ума.
Глава 20. Женя
Глава 20. Женя
Сейчас
Мне снова снился тот сон. Давно его не было видно. Мы ведь с ним как старые друзья – он ко мне с болью, а я к нему с открытой душой. Вроде и посидеть вместе можно – просто помолчать в тишине, потому что слез больше не было. Накатывало, конечно, временами, но воспоминания постепенно плавились. Их вытесняли новые – более радужные. Туману становилось все больше.
Но сегодня я будто вновь перенеслась туда. Словно заново переживала те дни, как если бы не знала, что будет дальше. Прекрасно понимала, что воспоминания вызваны неожиданным появлением Владимира в моей жизни, но ничего поделать с ними не могла. Они жили до сих пор, потому что когдато мне было нестерпимо больно.
Помнила, как на ватных ногах зашла в бабушкину квартиру и кое-как доползла до дивана, чтобы рухнуть на него без сил. Я умирала в тот день – сердце будто чернело, чтобы рассыпаться пеплом, а потом и вовсе исчезнуть. Не могла остановить истерику. Понимала, что это ненормально, что стоит успокоиться, но была просто не в состоянии контролировать себя.
Я выла. Комкала пальцами подушку, закусывала насквозь мокрый от слез уголок зубами и покачивалась, жалея себя. Все внутри болело. Душу рвало так сильно, словно кто-то беспощадно дырявил ее острыми когтями, чтобы уже никогда не зажила, никогда не оклемалась.
Не понимала, какая боль сильнее – физическая или душевная. Они сопровождали друг друга, яро сражаясь за первенство. Хотелось умереть. Просто уснуть и не проснуться, чтобы, наконец, обрести покой.
Не верила тогда. Просто не могла поверить в то, что Владимир так легко от меня отказался – бросил и уехал без объяснения причин. Где-то глубоко-глубоко в душе надеялась, что все это неправда – глупый розыгрыш или двусмысленная ситуация, которую просто не так расшифровали, – но я другая отгоняла эти мысли, точно понимая, что это не ошибка. Он ведь просто исчез, не потрудившись даже попрощаться.
Боль становилась нестерпимой. Подтянув к груди колени, я натянула на себя плед, стаскивая его с дивана. Меня трясло. Ощущала холод, и так хотелось спать. Болел живот. Тянуло так, словно проглотила груду камней. Давило, а ноги будто сводило судорогой.
Страшно. Тогда было по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Телефон по-прежнему оставался севшим, а потому я в раскорячку поднялась с дивана и направилась в коридор. Держалась за стены, плакала, стонала, но упорно шла, хоть и медленно, маленькими шажками. Боялась, что это может быть аппендицит. Слышала, что если вовремя не оказать помощь, может быть и летальный исход.
Помню, как открыла дверь и поскреблась к соседке. Именно она и вызвала скорую, которая сначала увезла меня в хирургию, а потом перенаправила в гинекологию. Так я точно узнала, что беременна, но происходящее не радовало. Ревела еще больше от того, что могу потерять ребенка. Меленький комочек, который только-только начал расти.
– Угроза выкидыша, – спокойно говорила врач, а я обмирала. – Сохранять будем?
Страх прошивал насквозь. Ничего не соображала толком и отвечала кое-как, но была уверена в своем решении. Была готова терпеть эту боль, которая уже стала своей, родной, лишь бы не потерять то, что обрела.
Маму вызвали в больницу. Она привезла вещи, документы, но я к ней не выходила. Во-первых, не могла – по-прежнему передвигалась со скоростью улитки, испытывая дикие боли, а во-вторых, не хотела. Мне было настолько плохо, что я не желала ни с кем общаться. Даже с соседками по палате. В основном спала целыми сутками, изредка выбираясь на уколы, капельницы и в столовую. Боль не проходила три мучительно долгих дня, а я из забытья возвращалась в такое же забытье, в котором мне снился Володя. Я грезила им, понимая, что схожу с ума.
Телефон мой так и остался у бабушки в квартире, потому никак связаться с ним или с кем-либо еще не могла. Да и не знала, что скажу, если все-таки ответит на звонок.
«Привет, я умираю»?
В ночь на третьи сутки я проснулась в полнейшей темноте, ощущая, что мне некомфортно. Мне было холодно и мокро, а нащупав ладонью влажную простыню под собой, я и вовсе перепугалась. Откинув одеяло, вглядывалась в огромное темное пятно, с ужасом осознавая, что это кровь. Она была на коже, пропитала шорты и майку, окрасила край одеяла. Я видела ее и понимала, что это все.
Живот болел с такой силой, будто все внутренности выворачивало наружу. Тихо всхлипывала, осторожно открывая тумбу, чтобы достать вещи и гигиенические принадлежности. Находилась в бреду, отмывая себя от крови, которая и не думала останавливаться. На автомате переодевалась. Меня шатало, вело, в глазах то и дело темнело, а в затылок врывался жар, от которого становилось трудно дышать. Все спали, а на посту никого не было.
Долго шла по коридору до сестринской, съезжала по стене, а потом вновь поднималась. Вошла после стука, разбудив женщину, а сказать ничего не смогла. Просто не было сил на то, чтобы объясниться.
Помнила, как меня довели до палаты, как включили свет, перебудив соседок, которые этим фактом были недовольны. Помнила, как мне меняли белье, пока я сидела на стуле, пытаясь с него не упасть. Помнила, как уложили спать, чтобы уже через несколько часов поднять и отвести под руки на осмотр, потому что сама я идти не могла. Прямо там и чистили, пока остальные за стеклом могли все видеть. Они ждали своей очереди, обмирая от страха, пока на кресле умирала я, потому что сохранять уже было нечего.
Я очнулась еще тогда, когда меня везли по коридору. Сама спускалась с каталки. Меня вело, голова кружилась, а говорить я не могла. Просто лежала, пока в палату не заглянули:
– Кто из вас Евгения? Там к тебе муж пришел, – недовольно пробурчала вахтерша и закрыла дверь.
А я не верила собственным ушам. Так надеялась, что это Володя, потому что по-другому и быть не могло. Наверняка вернулся за мной, а мама сказала, что я здесь.
– Ты куда? Тебе нельзя! – воскликнула соседка, а я уже кое-как надевала белье, доставая из шкафа спортивный костюм.
Неимоверно шатало, а слезы застилали взгляд, лишая обзора. Кое-как натягивала на тапки бахилы, пока та самая вахтерша сочувствующе поддерживала, чтобы я не упала. Рванув на себя тяжелую дверь, еле устояла на ногах, чтобы, выбравшись в комнату приема передач, отыскать глазами Владимира…
Не находила.
Видела, как ко мне летит Александр Сергеевич. Его руки крепко держали, а я по-прежнему смотрела по сторонам, пытаясь найти иллюзию, тень того, кого здесь явно не было.
– Евгения, как же вы?
– Я… – слезы полились из глаз.
Рассказывала ему все, страшно заикаясь, дергаясь на каждом слове. Так трудно было говорить, но мне это было нужно. Поделиться хоть с кем-то, рассказать о своей боли. По нескольку раз повторяла одни и те же слоги, цепляясь за мужчину как за спасательный круг. Он обнимал, слушал, прижимал к себе, пытаясь успокоить. Наверняка ни слова не понимал, потому что они – слова – никак не хотели складываться. Со мной впервые такое было, и от этого становилось еще страшнее. Потеряв часть себя, я понимала, что могу потерять и остальное.
Шли дни. После выкидыша я пролежала в гинекологии еще десять дней, за которые мое физическое состояние пришло в норму, а моральное – казалось, что его уже не восстановить.
Я, то рыдала навзрыд, прикладывая ладони к животу, то мысленно взывала к Володе, потому что мне его так сильно не хватало. Пустота постепенно вытесняла все чувства, наконец оставив лишь ненависть. Я ненавидела его за то, что он сделал. Я винила его за то, что случилось со мной. Я проклинала, понимая, что если бы не все произошедшее, наш ребенок мог бы родиться и жить. Но я любила.
Продолжала любить несмотря ни на что, хоть любовь и приносила мне только боль.
Единственным, что спасало меня в те дни, были ежедневные посещения Александра. Он забирал у меня все негативные чувства. Избавлял меня от них одной своей улыбкой или не слишком смешной шуткой. Проводил со мной полдня, хоть и не обязан был. Притаскивал что-то вкусное, книги, журналы. Он отвлекал меня, как мог, и это у него получалось. Нет, не забывалась рядом с ним, но боль становилась чуточку меньше.
С тех пор Владимира я так ни разу и не видела. Его телефон оказался недоступен, а Маргарита его новый номер не знала. Я дежурила у подъезда, словно невзначай проходила мимо, часто в одиночестве гуляла по нашим местам. Даже на крышу того самого дома забиралась, где он сделал мне предложение.
Без него этот мир казался чужим, пустым, лишенным смысла. Мое существование вдруг стало под вопросом, потому что я не видела себя без него. Слишком замечталась, не осознавая, что к таким наивным и доверчивым, как я, реальность невероятно жестока.
Потирая глаза, поднялась с постели. Сон ушел, а еще неимоверно хотелось пить. Жаркий летний воздух легко проскальзывал в открытое настежь окно, не давая дышать. А может, причиной тому был кошмар, от которого, наверное, я никогда не избавлюсь.
Спустя пять лет о том, что произошло, я жалела не меньше, а может быть, даже больше. Тогда толком и не понимала ничего. Все казалось ненормальным сном, который обязательно должен развеяться. Но нет. Боль не утихла. Она так и осталась со мной – моей, а я время от времени размышляла о том, что можно было сделать, чтобы избежать выкидыша. Я ведь могла тогда пойти к гинекологу, не откладывая все на вечное потом. Могла, но без оглядки жила Владимиром.
Запнувшись о чемодан, тихо выругалась, но тут же зажала рот рукой. Мама спала, и будить ее не хотелось. Она и так переживает по поводу моего отъезда и завтра наверняка будет рыдать, но время пришло. Действительно пришло, а не то, что пять лет назад.
Глава 21. Женя
Глава 21. Женя
Сейчас
– А мы плитку купили? – взволнованно спрашивал Саша, пока мы ходили по рядам, отыскивая жидкие обои для кофейни.
– Купили, – усмехалась я ему в ответ, а мужчина вновь заглядывал в наш список.
– А софиты?
– Заказали, – твердила я в который раз.
Вообще все, что касалось открытия новой кофейни, у Александра ассоциировалось с ужасом. Причем из раза в раз одна и та же песня приключалась. Он волновался, постоянно все перепроверял по пятьсот раз, но, как только новое заведение гостеприимно открывало свои двери, Сашу будто возвращали обратно на землю и он становился самим собой.
– А меню?
– И меню, и коктейльную карту заказала, и рекламные баннеры над баром. И даже внешний баннер на открытие, – успокоила я его, слегка сжимая его руку.
– А повар?
– Перезвонил. Сказал, что согласен. Осталось набрать официантов и найти бармена, но думаю, с этим проблем не будет.
Закупив все необходимое для ремонта, мы, наконец, выбрались на улицу. Жадно вдыхала свежий утренний воздух, потому что в супермаркете строительных материалов было жутко душно. Кондиционеры не работали – наверное, в целях экономии. И немудрено. Проживание в столице оказалось невероятно дорогостоящим удовольствием.
– Поехали позавтракаем? – спросил Саша, обнимая меня со спины. – Доставка только завтра утром, поэтому на сегодня мы свободны. Можем посмотреть квартиры.
– Давай еще немного постоим?
Небо хмурилось серыми тучами, а в воздухе пахло костром. Прямо как на даче. С ужасом вспоминала наши последние посиделки в доме у Риткиных родителей. Неимоверно испугалась, когда увидела, как пламя пожирает баню, но потом – уже утром – мы смеялись.
Обсмеивали друг друга, выплескивая накопившийся страх, и восстанавливали события. Оказалось, что Маргарите и Темычу после интересного времяпровождения никак не спалось. Они хотели поплавать в бассейне, но из окна заметили меня, а мешать не хотели. Тогда Теме пришла в голову гениальная идея: спуститься вниз с другой стороны по балкону и погулять за домом.
