332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Любовь Федорова » Путешествие на восток » Текст книги (страница 24)
Путешествие на восток
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:58

Текст книги "Путешествие на восток"


Автор книги: Любовь Федорова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В общем, сказать он ничего не успел. Ни с утра, ни в обед, ни вечером. Мысли вертелись, но Джу очень ловко запутывал их объятиями, поцелуями и длинными волосами, которые Нэлю очень нравились – он распускал косу Джу и нырял в них, как в воду.

Ночью Нэль решился на предательство семейной клятвы с полковником Лаллемом. Он выскользнул из-под руки заснувшего Джу, нашел в одежде того острый, как скальпель, кинжал и пощупал на предплечье шарик имплантата. Нэль знал, что от получеловека он родит только получеловека. Он сознательно приносил в жертву интересы своего мира. Но он хотел сделать то, что хотел, и по-другому было нельзя. Когда задуманный им разговор состоится, будет поздно.

Бугорок под кожей ловко разместился между голубыми полосками вен. Резать себя было страшно. Нэль сначала зажмурился, чуть ковырнул кожу. Показалась капля крови. Нет, с закрытыми глазами вынимать имплантат не годилось, так можно запросто перерезать себе вены. Нэль вздохнул поглубже, сел поближе к ночнику, примостил локоть на коленке и нажал острием кинжала на свою руку. Долю секунды спустя оружие полетело прочь, а Нэль, схваченный в охапку, был брошен на кровать в подушки.

В свете ночной лампы с зелено-золотым абажуром глаза получеловека не удавалось рассмотреть. Нэль очень испугался поначалу примененной к нему грубой силы, и только с запозданием понял, что ледяного тарга бьет дрожь.

– Джу? – удивился Нэль.

– Зачем ты?.. – срывающимся шепотом проговорил тот. – Я же… я, может быть, люблю тебя, люблю… а ты… не понимаешь… – И ткнулся головой в подушки рядом.

Нэль напугался еще больше. Он потряс Джу за плечо.

– Я совсем не это хотел сделать, ты ошибся!

– Ошибся? Думаешь, я не знаю, как надо резать себе вены, чтоб переполошить окружающих и как – чтобы быстро умереть?

– Джу… ты любишь меня или «может быть, любишь»? – осторожно поинтересовался Нэль.

– Без «может быть», – сказал в подушку Джу.

– Джу, я ребенка хотел. Посмотри, я не смогу забеременеть, пока у меня в руке вшита эта штучка. Джу…

Кир полежал еще немного и приподнялся.

– Это правда? – почти нормальным голосом спросил он.

Нэль покивал головой. Джу сел и осторожно провел пальцами по кровоточащему порезу. Потом наклонился и дотронулся до ранки губами. Нэль коротко взвизгнул, и в следующий момент Джу положил ему в ладонь вынутый изо рта имплантат. Нэль перевел дыхание, еще чуть помедлил и бросил шарик на пол. Утром служанка будет убираться и выметет вместе с сором.

Джу сидел, нахохлившись; свою пораненную руку он прижимал к груди, а ладонью другой крепко держал порез на руке Нэля. Наконец-то Нэль видел рядом с собой нормального живого человека – немного растерянного, с лицом, отражающим след пережитого страха. Нэль подлез к нему под локоть. Джу тяжело вздохнул и положил Нэлю подбородок на макушку.

– Я ужасно за тебя испугался, – признался он. Помолчал и добавил серьезно: – Я никогда тебя не оставлю. Я никому тебя не отдам.

После этих слов Нэль раздумал вести свой разговор. Ему стало мягко, тепло и незачем.

В течение всего пребывания в «Крепости» задумывался государь над одним и тем же: какое право он имеет решать судьбу не просто нескольких людей или небольшого социума, а целой цивилизации? Он уже спотыкался на этом вопросе прежде. Впервые – когда из рук кира Хагиннора Джела взял таргский Жезл Власти. И неоднократно после.

Из-за этого же он поссорился в свое время с энленским первосвященником эргром Скилларом Скеем. Тот не понимал и не принимал государева взгляда на вещи. Эргру Скею казалось, что если человек в силах быстро и легко изменить жизнь большого числа людей к лучшему – он должен немедленно этой возможностью пользоваться. И сколько бы таргский император ни повторял ему, что – да, изменить мир один человек может, но изменить людей – нет; что люди должны дойти до истины сами, а Небесный Посланник, как реальная сила этого мира, может только помешать им на этом пути; что вряд ли у него выйдет верная помощь, поскольку осмыслить путь, которым люди идут, будь он хоть трижды Небесным Посланником, он за них не способен, – эргр Скей продолжал твердить свое «можешь – значит, должен».

У «Крепости» в запасе имелись два своих, уже настроенных, отлаженных и проверенных перехода. Один, простенький, ориентированный на крошечный конвойный или курьерский кораблик, и не требующий большой мощности, вел к миру Тай; его государь делал пятнадцать лет назад для Оро Ро. Другой – гораздо более монументальная работа – выводил очень далеко отсюда, к Внешним Станциям, но не в непосредственную близость к ним, а за два световых месяца. Видимо, раньше расстояние между точкой выхода и Станциями было меньше, но за две тысячи лет то ли Станции отдрейфовали в сторону, то ли настройки перехода слегка сместились. Через второй переход государь сам когда-то попал на Та Билан.

Прежние хозяева «Крепости» использовали для работы немного другую систему кодировок, и при перепланировке их перехода приходилось на себя накладывать маску «Крепости», а не наоборот, как он привык. Да и переделывать уже построенное другими несколько труднее, чем на пустом месте возводить свое. Поэтому дело слегка затянулось. Учитывая те несколько перерывов, которые государь позволил себе для отдыха, к намеченному Верхними сроку он едва-едва успел.

Подкорректировать вторую воронку так, чтобы выход из нее вел, к примеру, в сектор учебных полетов «Тетратриона» в световой неделе от ВС, а горловина находилась бы в точке выхода из собственного переходника Верхних – было задачей сложной, но решаемой. Он надеялся, что все сделал правильно. На Внешних Станциях, конечно, не обрадуются, обнаружив недалеко от первого защитного контура удивительных гостей. Для Верхних оказаться вместо Бенеруфа в трех с половиной тысячах парсек от него тоже вряд ли будет приятным сюрпризом. Но выбирать было не из чего. Зона тренировочных полетов – единственное место во Вселенной, расстояние до которой и все опорные координаты он знал с абсолютной точностью. Если не считать пяти ближайших к Внешним Станциям звезд. Но кидать Верхних на звезду означало бы массовое убийство. Так он не хотел. Да это было и не нужно. Если Верхние таю поведут себя умно, к Внешним Станциям просто присоединится еще один комплекс. Если они поведут себя мудро – им дадут планету. Терраформированные или от природы пригодные для заселения планеты у Терра-Новы имелись в запасе. Не находилось только желающих их осваивать.

На Бенеруфе была объявлена двухчасовая готовность. В Большом Улье Нижние таю заперлись и притихли. Для них ожидался маленький локальный конец света. И что из того, что они останутся живы? Агония их родного мира вступит в решающую фазу, и остановить ее своими силами они уже не смогут. А государь сидел в капитанском кресле «Крепости» и ни в чем не был уверен. Он отталкивался носком сапога от невидимой стойки сенсорного пульта и заставлял плавающее кресло покачиваться. Так и шло время.

Наконец, он решился провести небольшие переговоры и позвал Фая. Тот откликнулся немедленно, очевидно – ждал.

– Ну что? – сказал государь. – Как ваше настроение?

– Плохое, – ответил ему Фай.

– Я все подготовил.

– Они тоже.

– Я знаю.

– Что вы собираетесь делать?

– Сначала спрошу их, что собираются делать они. Вы представите меня полковнику Лаллему, господин Фай Ли?

– С удовольствием, – мрачнее мрачного отвечал Фай, и по голосу сразу становилось ясно, какого рода ожидается удовольствие. – Я сам давно мечтал поговорить с ним.

– Чего же вы ждали?

– Вашей поддержки. Я могу на вас рассчитывать?

– Возможно. Вызовите полковника. Я послушаю. Меня интересует, насколько реальна угроза от Верхних Та Билану.

– Мое свидетельство не вызывает у вас доверия?

– Это немного другое, господин Фай. Дело не в доверии. Дело в размерах моей ответственности.

– Вы зря сомневаетесь.

– Посмотрим. Не трогайте ваши системы связи, попробуем говорить через мой ретранслятор на Бенеруфе, чтобы не задерживать ответы на вопросы. У них ведь нет Быстрого Света…

– Насчет этого я не уверен.

– Зато я уверен. У них нет Быстрого Света. Переводите им мои слова. Ваш язык я понимаю, только говорить на нем не могу. Ну, давайте. Пора внести ясность.

– Давайте, – вздохнул Фай.

– Говорите, командный пункт на связи, – откликнулся голос с Бенеруфа.

– Это Фай Ли, – произнес Фай. – Мне срочно необходим полковник Лаллем.

– На связи, – сказал другой голос. – Что у тебя, Фай? Все-таки решил стать одним из нас? Много же тебе нужно времени, чтобы собраться с мыслями.

– Да, я кое на что решился, – многообещающе сказал Фай.

На той стороне космической пропасти произошло движение. Кажется, полковник Лаллем невнятно выругался.

– Откуда ты говоришь? – спросил он. – Ты так шутишь?

– Нет, я не шучу. Я сделал небольшое открытие, мы теперь можем не делать скидку на то, что скорость света ограничена.

– Полезное открытие. Как скоро мы будем знать, в чем оно заключается?

– А это зависит от вас. Откажитесь от переброски орбитальных баз к Бенеруфу, и вы будете знать о пространстве и времени столько же, сколько знаю я.

Полковник Лаллем хмыкнул.

– Забавно, – сказал он. – Но твое чувство юмора сейчас не к месту. У меня нет времени шутить даже по мгновенной связи.

– Вы перебросите базы, – сказал Фай. – И что дальше?

– Будем здесь жить. Бенеруф – хорошая планета. А Та Билан – еще лучше.

– Та Билан занят.

– И что это значит для Верхнего Тай? Попросить разрешения? Ты же знаешь, что на Та Билане живут не люди. И сколько можно спрашивать разрешение на все подряд у вас, планетарных пиявок? Две тысячи лет – не хватит ли?.. Брать должен тот, кто сильнее. Пора бы тебе начать привыкать к тому, что ты теперь – тоже Верхний Тай.

– Боюсь, Лал, что Та Билан уже взял тот, кто сильнее. Вы опоздали.

– Объясни, дорогой, что ты имеешь в виду. Твои шутки иногда бывают понятны только тебе одному.

– Тот ретранслятор, при помощи которого мы разговариваем, принадлежит не мне.

– Да, мы тоже удивились. Я его вижу на сетке. И кому же он принадлежит?

– Господину, который называет себя «Добрый Хозяин».

– Почему до сих пор молчал этот «Хозяин»?

– Ну что мне вам сказать, господин Лаллем? – произнес государь. – Я хотел бы попросить вас убраться с Бенеруфа, но вы ведь не послушаетесь моей просьбы?

Фай перевел.

– Перестаньте морочить мне голову, – сказал полковник Лаллем. – Я не знаю, с кем ты там сговорился, Фай, но у меня нет времени ни для тебя, ни для твоих друзей или хозяев – уж не знаю, кем они тебе приходятся. Поэтому я еще раз повторяю: даже если бы переброску можно было отменить, она все равно состоится. Смирись с неизбежным и думай о себе, а не о глобальных мировых проблемах. Судьбы миров сейчас решаем я и мое командование. И если кто-то с нашими решениями не согласен, мы с ним поговорим позже и не так любезно, как сейчас.

– Не торопитесь, господин Лаллем, – сказал государь. – Я тоже не люблю, когда со мной шутят.

– Я не знаю, кто вы и над кем хозяин, но вам лучше бы в наши дела не соваться.

– Господин Лаллем, я позволил бы вам жить на Бенеруфе, если бы вы обещали…

– Фай, освободите канал. Или я превращу ваш ретранслятор в облачко плазмы.

– Господин Лаллем, – государь оскорбился, – смею вас уверить: если вы покажете зубы – я покажу клыки.

– Да показывайте вы хоть задницу, только уйдите сейчас с рабочего канала.

– Задницу? – оскорбился государь. – Прощайте, господин Лаллем. Не жалуйтесь потом, вы сами напросились.

Он дождался, пока ошарашенный Фай переведет слова, и выполнил требование Лала – ретранслятор отключил.

– Он не политик, – разочарованно сказал государь Фаю. – Может быть, стоило вступить с ним в переговоры раньше?

– Он сказал бы вам то же самое, – ответил Фай. – По законам его мира вы – не человек. Что вы теперь думаете?

– Вышвырну их отсюда. Может быть, тогда они примут меня всерьез.

– Как?

– Это мое дело. Не бойтесь, господин Фай Ли, я в любом случае буду на вашей стороне.

– Простите, что задаю вам лишние вопросы. Но… у вас получится?

– Это-то как раз просто. Я не хотел вступать в конфликт. Я надеялся на разумный разговор. Ведь я его не провоцировал, правда?

– Истинная правда, – тоном заправского придворного поддакнул Фай.

Государь помолчал. И этот успел нахвататься подхалимских манер за пару появлений при дворе, надо же.

– А мы? – осторожно спросил Фай. – Ведь мы останемся на Та Билане…

– Все вы одинаковые аферисты, господин Фай, и Верхние, и Нижние, не правда ли?

Как ни странно, льстивый дворцовый подхалимаж из голоса Фая мигом испарился. Фай сказал тихо и с достоинством:

– Господин Добрый Хозяин, у меня есть родина – мир Тай. Он умирает. Там мой дом и мои дети. Если моему миру суждено погибнуть, я хотел бы погибнуть вместе с ним. Но не на Та Билане, пусть даже Та Билан и Бенеруф стократ лучше.

В дверь лаборатории стучали и, видимо, давно. Фай опомнился от ностальгических тоскливых размышлений. Чувствовал он себя скверно. Никаких гарантий он опять не получил, да и получить не мог. Разве слова, даже по быстрой связи, могут служить абсолютными гарантиями?

До переброски станций оставалось полчаса или на пару минут больше. Он только мог надеяться, что в чем-то Доброго Хозяина убедил.

– Фай! Фай! – кричали из-за двери. – Иди быстрее, смотри, что у нас вывалилось на орбиту!

– Я знаю, – откликнулся Фай, хотя на самом деле ничего не знал. Но предполагал. Уже без всяких гарантий верил, что вывалится.

– Да нет же, ты не знаешь! Там ужас что творится! А три минуты назад ничего не было!

Фай заставил себя подняться со стула и открыть запертую изнутри дверь. На пороге стоял его консультационный совет и трое офицеров Службы безопасности. Вид у всех был бледный.

– Лал тебя зовет, – сказали ему. – Что это значит?

Фай пожал плечом и сказал:

– Лал рассердил хозяина планеты.

– И что теперь делать?

– На кладбище ползти, – сердито отвечал Фай, и направился в центр связи.

– Фай, объясни, – потребовал Лал, едва сигнал дошел до Бенеруфа. – Раньше ты меня предупредить не мог?

Изображения с Бенеруфа не давали, только звук. Что творится в командной рубке Лала, Фаю видеть было не положено.

– Не открывайте переход, – первым делом сказал Фай. – Ты же меня не предупредил, когда отправлял сюда, зачем от меня избавляешься? Одумайся, пока еще есть возможность.

– Фай, по-моему, сейчас не время вспоминать старые обиды. Кого ты разбередил на Та Билане?

– Он следил за всеми нами с первого нашего шага здесь. И час назад тебя честно предупредили. Не открывайте переход – слышишь меня? Лал, ты не самоубийца и не дурак. Здесь никому не нужны ваши орбитальные базы!

– Я не могу не выполнить приказ! – кричал Лал через три минуты, когда ответный сигнал вернулся с Бенеруфа. – Ты меня подставил! Если бы я сразу знал, с кем говорю, я понял бы, что ты желаешь меня и его попросту стравить! Ты понимаешь, на что ты нас вызвал?! Что он хотя бы собирается делать, ты знаешь?

– Нет. Если он сейчас промолчит, то, значит, узнаем мы это в самый момент действия. Но он обещал никого не убивать. По крайней мере, сказал, что убивать сам не хочет.

– Мы будем драться с ним за эту планету, Фай. Нам отступать поздно, а ему, как я понимаю, некуда. Как раз то, что ты хотел, Фай, правда? Таким организаторам, как ты, Фай, голову в детстве надо отрывать…

– Да уж, ты достойный противник, что про тебя говорить, – промолвил Фай.

Но Лал его, кажется, больше не слушал.

Рядом с пультом космической связи находились несколько мониторов, на которых оператор настраивал обзор происходящих у Бенеруфа событий. Пока увидеть ничего было нельзя, над третьей планетой космос оставался чист и пуст. Фай ждал, когда экраны затуманит рябью видоизмененного пространства, свернутого в воронку перехода. Трансляция шла со спутника на Бенеруфе. Эту картинку для Нижних не убирали.

Нижние таю толпились у Фая за спиной. Про хозяина планеты уже знали все. Но надеялся ли на него кто-нибудь, Фаю было неизвестно.

– Зря все это, – вполголоса сказал кто-то. – Не надо было ссориться. Теперь все поубивают друг друга, как в той войне, и мы тоже погибнем.

Откуда-то явился Маленький Ли, протиснулся сквозь плотный ряд таю и стал рядом с Фаем.

А потом никто не понял, что произошло. Побежала рябь, сморщившая изображение Бенеруфа и звезд на экране, переход открылся. Орбитальные базы, слепленные в один гигантский ком размером с небольшую луну, показались ровно на три секунды и бесследно исчезли. Рябь на экранах разошлась.

– Все, – сказал Фай. – Он обещал их вышвырнуть – и вышвырнул. В самом деле, не драться же с ними было.

Фай очень жалел, что Нэль пропал. Сейчас тот получил бы свою долгожданную возможность – диктовать условия Лалу.

Утром Джу примерял фамильные перстни из большого малахитового ларца. Он собирался в Столицу – сначала за своими документами в Третью Префектуру, а после полудня его приглашали к государю, но не в Царский Город, а в Ман Мирар. Необходимо было получить подтверждение прав на наследство из рук императора, и волчья маска тоже ждала своего хозяина. Собственно, только из-за нее Джу и приехал из Агиллеи. И не обычным путем по суше, а морем и на военном корабле. Правда, ради государыни Нэль он приехал на день раньше, чем ему было назначено государем.

Перстни Джу нравились, но носить бирюльки на руках он не привык, поэтому покидал их обратно в ларец и сказал наблюдавшей за ним Нэль:

– Буду ходить так, а кому не нравится – пусть надо мной смеются.

Она лежала, блаженно вытянувшись на подушках и ничего не говорила, только неотрывно следила за Джу взглядом. Может быть, Джу ошибался, но ему казалось, что этой ночью между ними произошло что-то важное. Ему было немного стыдно за потерю выдержки, но все-таки маленькая государыня не была воспитана в таргских традициях и могла не обратить внимания на его случайно пробившиеся вовне эмоции. Ему хотелось бы надеяться, что в ее глазах он продолжает выглядеть достойно.

Быть хозяином почти всей Агиллеи, невероятно роскошного Игулаха и еще полусотни больших и малых поместий в различных провинциях страны было не очень-то просто. Джу все еще терялся, когда умом пытался охватить размеры своих новых владений, сосчитать доходы, расходы, родственников, воинов, рабов, урожаи, добычу руды, речные перевозки, сплав леса и многое другое. Чтобы вникнуть в многочисленные дела и заботы, связанные с таким хозяйством, необходимо было образование не в половину офицерского курса «Каменных Пристаней», а что-нибудь вроде столичной Экономической академии, или хотя бы многолетний опыт проживания в сельскохозяйственном или промышленном районе, где у тебя на глазах происходит управление большим поместьем, лесным или горнорудным производством. Разумеется, от Джу не требовалось самолично руководить всем и вся, но хотя бы время от времени проверять, как идут дела, он был обязан.

Он проговорился о недостатке знаний, и, как ни странно, Нэль очень заинтересовали его проблемы.

– Если хочешь, я этим займусь, – сказала она. – По основному образованию я экономист.

Джу изумился, что у такой миленькой куколки зачем-то есть образование. Допустить подобную возможность ему бы и в голову не пришло. На его взгляд, ей и без образования не было цены. Но против того, чтобы доверить ей некоторые дела, Джу не возражал.

Проводив после завтрака ее в библиотеку и показав на несколько стопок привезенных с севера и из Столицы тяжеленных приходно-расходных томов, он подумал, что ничего, в сущности, о Нэль не знает. Просто он однажды ее встретил и сразу прилип, словно слепой к тесту. Почему она отвечала ему тем же, для Джу пока оставалось загадкой. Впрочем, разгадывать такие загадки казалось делом очень и очень приятным. Жаловаться на жизнь теперь было бы грешно. В один день Джу получил все, о чем только может мечтать человек, и лучше лишний раз не напоминать об этом даже самому себе, чтоб не спугнуть счастье. Потому что хоть на женскую половину покоев вход закрыт и самому государю, но чужой рот веревкой не завяжешь, и, если станет известно, кто прячется под покрывалом хозяйки Игулаха, Джу в лучшем случае Нэль потеряет. В самом лучшем случае из всех возможных. Об этом Джу старался думать как можно меньше. Ведь чего человек боится, то с ним и случается.

Он поцеловал свое сокровище в покруглевшую на игулахских лакомствах щечку и отправился в Столицу. На въезде в город ему навстречу попался отряд гвардейцев, верхами сопровождавших возок с императорским гербом на дверце, но Джу не придал встрече особенного значения. Мало ли кто и куда может поехать в государевой карете.

По Третьей префектуре давно уже расползся слух, будто Джу унаследовал имения какого-то богатого родственника, якобы убитого на северной войне. Пошли эти разговоры сразу после того, как Джу прислал маленького человечка с тугим кошельком – выкупить Людоеда. Поэтому явление кира Джуджелара в сиянии славы северной войны и в сопровождении личной гвардии не случилось ни для кого очень уж большой новостью. Его тут давно ждали, с готовностью бросились встречать, по заведенному порядку заглядывали в глаза, льстили и кланялись. Вид прежних знакомцев, когда-то не удостаивавших его ни взглядом, ни словом, а теперь от подобострастия разве что не выворачивавшихся наизнанку, Джу уже не тешил. Всего за несколько дней он познал, насколько же мелка бывает человеческая натура. От расчетливого подхалимства его тошнило. Да, любому он мог дать денег, мог взять на службу, мог повлиять на вышестоящее начальство. Но видеть заискивающее выражение в глазах и слышать вкрадчивые жалобы взрослых, смелых и вполне самостоятельных людей ему было противно. «Мы люди маленькие, шкурка на нас тоненькая, подайте от щедрот крошек с вашего стола, сколько не жалко…» – фоном проходило при любом разговоре. Не все, конечно, повели себя с Джу именно так. Некоторые молча раскланялись и исчезли. Например, Аглар. И все же после посещения Третьей префектуры чувство брезгливости в душе кира Джуджелара укрепилось надолго.

У временно исполняющего обязанности префекта старшего инспектора Ламара он подписал увольнительный лист, забрал кожаный переплетик со всеми своими документами, и поспешил прочь.

Напоследок ему вздумалось заехать на Колодезную. Людоеда он себе забрал, но две отцовские сабли оставались на квартире по соседству с учительской семьей. Ключ Джу когда-то отдал Шану и теперь волновался, не пропил ли предприимчивый дознаватель чужое имущество. Да и соседке за ту ночь стоило сделать подарок. Пусть они напоследок поругались, но девушка она была хорошая и добрая.

Калитка в садик оказалась открыта. На крыльце перед дверью постелен коврик вытирать ноги – роскошь, которой прежде у Джу заведено не было. Клумба перед окном прополота, кусты ровно подстрижены, дорожка посыпана песком. Заметно, что в доме живут. Джу даже постеснялся сразу войти. Приоткрыл сначала дверь, постучал в притолоку, и лишь после шагнул через порог.

В комнате Шан и учительская дочка чинно пили чай. На столе перед ними лежал начатый круглый пирог с творогом и блюдце с засахаренными фруктами. При виде Джу они оба вскочили. Соседка залилась краской и расплескала чашку. У Шана по левой стороне лица от уха к шее шел совсем свежий шрам, частью сшитый ниткой, частью залепленный пластырем.

– Здравствуйте, – сказал Джу, хотя здороваться первым ему по положению не пристало.

– Ой! – неподдельно обрадовался Шан, и Джу сразу понял, что тот трезв, как стеклышко. Шан выпивший непременно осклабился бы при виде знакомого лица. Шан трезвый никогда не улыбался широко – но не из-за строгого воспитания, а потому, что стеснялся двух выбитых еще в ранней молодости зубов.

Соседка, преодолев замешательство, засуетилась, сметая крошки со стола и постилая в почетном углу полотенце для гостя.

– Тут столько всего произошло, пока тебя не было! – быстро говорил Шан. – Нашего префекта арестовали, перетряхнули всю префектуру сверху донизу, Аглар теперь инспектор, даже я награду получил, и мы вот через четыре дня женимся… – при этом он так счастливо посмотрел на рябую соседкину рожу, что Джу за них очень порадовался. «Ну вот, и еще у кого-то жизнь повернулась в сторону исполнения желаний», – подумал он.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласила соседка, доставая из-под чайника третью чашку, которая служила вместо подставки. Столько посуды у Джу тоже прежде не водилось.

Он кивнул.

– Благодарю, но мне нужно ехать. Я хотел только забрать пару своих вещей.

Счастливое выражение на лице Шана сменила печать легкой озабоченности. Видимо, кое-что он все же позаимствовать успел.

– Я оставлял две сабли, – объяснил Джу. – Мне хотелось бы взять их.

У Шана заметно отлегло от сердца, он показал на стену за правым плечом у Джу. Джу обернулся и увидел свои сабли висящими на ржавом корабельном гвозде.

– Ты не сильно обидишься, узнав, что я немного повоевал одной? – спросил Шан. – Сплю как-то утром, и вдруг слышу: наших бьют! Ну, я схватил ту, что побольше, и побежал на помощь…

Джу покачал головой:

– Все в порядке, Шан. Будьте счастливы. – Он снял оружие с гвоздя и хотел повернуться и уйти, но вспомнил, что он теперь богатый человек. Отстегнул с пояса кошель, протянул его Шану. Там было триста или четыреста лар. – Это вам на свадьбу.

Шан хотел поцеловать ему руку. Но Джу отдернул пальцы и выскочил прочь. Он надеялся, что со старыми долгами теперь покончено. И со старой жизнью тоже.

* * *

Прием в честь изгнания из Агиллеи армии внутренних обитателей и предавших империю савров в нарушение всех правил был назначен в Ман Мираре, а не в Царском Городе. Государь вроде бы прибыл в Столицу на ходжерском корабле накануне ночью, но на самом деле это было неизвестно. Говорили, будто он уже несколько дней в городе, просто никого не принимает и никому не показывается.

Обыкновенный утренний доклад в этот день не состоялся. От государя Дину на согласование вынесли с утра всего лишь две еще не подписанные бумажки: о назначении господина Имина руководителем Тайной Стражи вместо Домового и на место начальника личной охраны вызывался некий Халис Верзила из Эгироссы. По поводу первого документа Дин не возражал, это было его собственное предложение, а второй отказался комментировать за недостатком информации. Вместе с этими документами Дин отослал государю просьбу о личной аудиенции. И ему было отказано. Отказ государь мотивировал недостатком времени. Значит, каяться придется при всех, потому что откладывать нельзя. Надеялся, что государь отпустит его с миром, Дин только потому, что император Аджаннар мало кого казнил, а больше отправлял в ссылку – в северный горный Диш или на юг, в Ардан. Но даже Волк, провинившийся больше некуда, в свое время остался безнаказан. Может быть, и Дин отделается всего лишь пинком под зад с места Первого министра? Это соответствовало бы его личным намерениям. Значит, лучше не ждать, пока прогонят. Надо убираться самому.

Тронный зал в Ман Мираре был меньше самого малого столового в Царском Городе. Поэтому приглашенные на церемонию чиновники и высокорожденные толпились тесно друг к другу и в отсутствие государя разговаривать старались не вполголоса, как обычно, а шепотом. От шепота этого в зале стоял странный шелест – словно палые листья ветер гонит по улицам города. Дин прибыл самым последним, как и положено Первому министру. Но до появления государя все равно еще оставалась какая-то часть стражи.

В назначенное время вышел церемониймейстер и объявил, что начало приема будет немного задержано. Дин стоял возле ступеньки с государевым креслом и смотрел на пестрое придворное сборище. Из числа приглашенных в зале кое-кого не хватало. В том числе – господина Фай Ли. Между тем Дину было известно, что господин Фай Ли в Ман Мирар прибыл почти целую стражу назад.

Терпение начинало подводить Дина: он поймал себя на том, что переступает с ноги на ногу, будто неотесанный лакей. Воспользоваться привилегией кира Энигора – явиться к государю без приглашения и без доклада? А есть ли действительно серьезный повод? В любом случае, топтаться у всех на виду Дину становилось затруднительно. Он дал знак двум своим помощникам остаться в зале, а сам быстро прошел вслед за церемониймейстером во внутренние покои.

В одной из известных ему верхних галерей он нашел кира Улара.

– Где государь? – спросил Дин.

– В тайнике, – отвечал тот.

– Где-где? – Дин ответа не понял.

– У него есть здесь комната, куда он никого не пускает, – пояснил кир Улар.

– А где господин Фай Ли?

– С государем.

Дин задумался. Идти или не идти?

– Проводите меня к императору, кир Улар, – наконец приказал он.

Кир Улар сделал рукой приглашающий жест.

– Только сомневаюсь, что он вас примет, – сказал он. – У государя случилось что-то очень срочное. Вы же знаете порядки при дворе – государь никогда никуда не опаздывает без очень уважительной причины…

За тяжелой дверью раздавались голоса. Там спорили на повышенных тонах. Причем спорили без участия государя. Голоса были высокие и чужие.

Дин поблагодарил Улара и деликатно поцарапался в дверь пуговицей с двойного рукава. Крик по ту сторону смолк. Дверь тихонько отворилась.

– Заходите, господин Дин, – позвал государь.

Дин шагнул через порожек и бухнулся на колени.

Загадочный тайник был самой обычной комнаткой, разве что без единого окна. Тяжелые шкафы по стенам, какая-то разноцветная паутина за стеклом в углу, пол голый – без ковра, и пыльный. Стол и простое деревянное кресло без обивки, в котором сидит государь, – никакой другой мебели.

Посередине комнатки стоял раскрасневшийся господин Фай Ли и ссорился с говорящей коробочкой. Он буркнул что-то неласковое в переговорное устройство и оглянулся на государя.

– Скажи, если он обязательно хочет – пусть летит, и я с ним встречусь, – велел таю император. – Скажи, я отдам рудничное оборудование. Если будете меняться – назовите это обменом. Но я ничего не повезу туда. Забирайте сами. У вас ведь есть и энергетический ресурс, и транспорт. Что с вами стряслось, господин Дин?

Дин поглядел на таю. Тот отвернулся, приблизил коробочку к губам и забормотал туда на своем птичьем языке.

– Я виноват, государь, – тяжко признался Дин и дотронулся до пыльного пола лбом. – Отпустите меня в Ренн. Там меня примут в обитель Хранителей.

– Еще один спятил, – произнес государь, вставая из кресла и принимая из рук Фая говорящую шкатулку. Фай что-то спросил на своем языке. Государь пожал плечами.

– Тогда накажите меня, как положено. Только сразу. Сейчас, – сказал Дин. – Вы же знаете, это я виноват во всем. Я придумал заговор, я организовал покушение. Меня попутал бес. Я искренне жалею, но вины с меня это не снимает. Вам не нужен такой Первый министр. Мне нет места рядом с вами.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю