332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Любовь Федорова » Путешествие на восток » Текст книги (страница 18)
Путешествие на восток
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:58

Текст книги "Путешествие на восток"


Автор книги: Любовь Федорова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4

Государь развернул к себе тихо воющего Нэля и крепко обхватил руками.

– Заткнись, понимаешь?.. – шептал он. – Заткнись, или нас найдут. Жить хочешь? Тогда терпи…

У таю стучали зубы. Он послушался и выть перестал. Зато дышать начал шумно, со всхлипами.

– Все? Тихо идти можешь? – государь отстранил его от своего плеча и посмотрел в лицо. В падающем из вентиляционного колодца отсвете понять состояние не по своей воле втравленного в историю с государственным переворотом случайного маленького человечка было невозможно.

«Существа», – поправил себя государь. Это о человеке можно сказать «он» или «она». А существо как раз «оно».

Существу было нехорошо, но идти оно могло. Во всяком случае, оно утвердительно кивнуло. Государь взял его руку и потащил за собой дальше.

Сначала он думал обо всем этом категорически отрицательно. «Всех вас на кишках перевешаю», – вертелась назойливая мысль. Он даже улыбался, представляя себе, как будет выглядеть возмездие.

Потом он осознал, что устал от всего происходящего задолго до того, как дело само собой пришло к развязке. Он потерял чувство реальности. Перестал быть самим собой. Поверил, что он государь Аджаннар, что чем-то обязан этой стране, этим людям. Придумал себе какую-то ответственность, какой-то долг. Идиот. Идиот в стране идиотов. Он был таким глупцом, что ждал от них за свои дела благодарности и уважения. Положил половину жизни на алтарь их благополучия, спокойствия, мира. А они? Что взамен?.. Расплатились с ним по заслугам, нечего сказать.

Да плевать он хотел. Если все они передохнут от злости и зависти и перережут друг друга, он будет только счастлив. Меньше народу – легче дышать. Из-за него начата война, подумать только! Это же надо выдумать такое оправдание. Кто угодно виноват, только не сами. Сколько сил, сколько времени, сколько нервов, бессонных ночей, конфликтов с близкими и любящими людьми похоронено под справедливой маской и принесено в жертву бездонной утробе этой страны? И вот как ему обернулось то, что он жизнь свою ради них угробил…

Существо, влекомое государем по узким коридорам, жалобно мяукнуло, споткнувшись о вывернутый из стены камень. Император досадливо дернул его за руку. На этот раз он рассердился по-настоящему. Там, наверху, похоже, началась традиционная резня всеми всех. Когда они с таю пробирались одним из нижних коридоров в западное крыло, откуда подземный ход вел в нижний город, с какого-то из пролетов ведущей наверх лестницы свалилось тело кира Лаура. У министра дворцовых церемоний был вспорот живот. В звуках, долетающих вниз через вентиляционные шахты, можно было угадать топот ног, резкие голоса и лязг железа о железо. Значит, уже начали убивать дворцовых чиновников. Видимо, отсутствие императора замечено и наступило время сведения личных счетов. Нормальная жизнь Царского Города. Ничему не надо удивляться. Так начиналась Солдатская война. Так происходили сотни переворотов до Солдатской войны и до воцарения династии Гаршах. И так будет продолжаться веками.

Свора сорвалась с привязи и ошалела от вкуса свободы. А настоящая свобода не длится бесконечно, поэтому ею надо успеть воспользоваться. Сейчас попадись государь человеку, который затаил на маску Справедливости обиду, – без зазрения совести убьют и таргского государя. И уже не потому, что из-за его имени на севере идет война, и не из каких-то политических расчетов. А просто за то, что обошел в дворцовых назначениях чьего-нибудь троюродного племянника или посадил в тюрьму за воровство мужа сводной сестры. У резни свои законы. Кровь застилает разум сильнее, чем вино.

Прочь отсюда. Пусть наслаждаются моментом свободы. Они сами свои злейшие враги. Пожирают себя изнутри. Он им больше не император. Раз они не хотят его порядка – пусть наводят свой. Он не испугался. Он мог вернуться и всех недовольных посадить на короткий поводок. Своими средствами. Но он не испытывал такого желания. Он устал, ему надоело, у него нервное истощение и больные глаза. Все, что он хочет, – это ни о чем, наконец, не думать. И выспаться. А эти… Все мечтают стать императорами. Купаться в роскоши и власти. Но никто из них не задумался, чего же это на самом деле стоит.

Прочь отсюда. Чем дальше, чем лучше.

Малодушие? Да называйте это как хотите. Если бы ему было некуда идти, он пошел бы обратно. Но ему есть куда вернуться.

Его нигде не было, не было, не было… Прочесали все подвалы, все закоулки, открытые и тайные, посещаемые и веками забытые. Государя не нашли нигде.

Решение разделиться на несколько поисковых отрядов и действовать быстрее Дин принял после того, как лицом к лицу встретился в подземелье с одиноким киром Лауром, спешащим куда-то с дикими от страха глазами. Увидев Дина во главе отряда личных государевых телохранителей, министр церемоний окончательно обезумел, бросил несомый фонарик и воткнул себе в брюхо огромный нож. После этого сказать, где государь, он уже не смог, а просто провалился, проломив спиной деревянную решетку, в одну из сквозных шахт возле лестницы, сделанных специально, чтоб воздух в подвалах не застаивался и не рождал болезни.

Странное поведение кира Лаура навело Дина на подозрение о не самом лучшем развитии событий где-то там внизу. Должно быть, между самими заговорщиками случилось нечто, лишившее некоторых из них самообладания. Чтобы не поддаться панике и страху, Дин стал нарочно нагонять на себя злость. Так было проще совладать с собой и с подчиненными людьми, смотревшими на него.

Впрочем, то, что император не отыскался не только живой, но и мертвый, давало Дину малую надежду. Это была отсрочка. Мизерный шанс спасти собственное положение, если не навсегда, то хотя бы на время. Может быть, государя увели из Царского Города по одному из четырех известных некоторым дворцовым обитателям подземных ходов. В то, что императору удалось бежать, Дину не верилось, потому что Ионкара с частью его людей не могли найти тоже.

В какой-то момент, среди всей этой беготни по низким темным коридорам нежилых этажей, между вскрыванием или взламыванием всеразличных дверей, заграждений и решеток, между краткими советами по координации действий независимо проводящих поиски групп, начальник личной охраны императора, полукровка, то есть почти такой же безродный выскочка, как и Дин, – господин Имин – запыхавшись после пробежки по наклонному спуску, плечом притиснул Дина к плесневелой стене и негромко, чтоб не слышали остальные, спросил:

– Что будем делать, если?..

– Драться, – не раздумывая, отвечал Дин.

– На чьей стороне?

– На своей собственной, – Дин оттолкнул Имина от себя. – Если ОН покойник – то и мы с тобой тоже. Надо искать. Без всяких «если».

– Если ОН покойник, я поступлю, как Лаур, – ледяным голосом сообщил начальник охраны.

– Ты выполняешь приказы, – осек его Дин.

– Моя жизнь принадлежала ЕМУ. Если нет ЕГО, значит, она принадлежит мне. Но живым я в могилу не лягу.

– Ты выполняешь приказы, – Дин в упор смотрел на Имина. Дин был в бешенстве. Он сам прекрасно чувствовал, что теряет опору. Не хватало ему еще истерических припадков вокруг.

Имин глядел мимо Дина застывшими глазами, в которых притаилась какая-то дурацкая решимость.

Начальник государевой охраны обладал репутацией человека, который ничего не боится. Даже самого государя. Но вот настал момент, когда и Железный Имин выдал свой страх. Живого государя он не боялся. А мертвого – до истерики, до желания лишить себя жизни. До состояния тряпки, а не человека.

– Ты его просрал, тебе и ответственность нести, – зарычал Дин, уже не стесняясь прислушавшихся к их беседе гвардейцев и телохранителей. – В штаны наклал, вояка? Давно на прочность тебя не проверяли? Снаружи-то железный, а внутри все прогнило. Зажрался за спинами мордоворотов своих, да? Забыл, как дела делаются? Работай! Ничего еще не кончилось, все только начинается!

– Я… – начал было Имин.

– Головка от …! – рявкнул Дин, схватил Имина за ворот кафтана и, даром что Имин был на голову выше его ростом, спиной припечатал начальника охраны к противоположной стене коридора так, что под каменными сводами пошел гул. – Работай, тебе сказано!

– Что вытаращились? – накинулся Дин на остановившихся людей. – Баб в штанах никогда не видели? Кто из вас еще должен быть с государем в могиле и боится? Вперед!

И они снова разошлись на новом перекрестке коридоров.

Наконец победный крик, сменившийся громкой бранью, дал знать об определенных успехах в поисках следа.

Ярус подвалов был самый нижний, темный и заброшенный. Находку сделали гвардейцы из Ман Мирара. Дин с телохранителями подоспели позже, когда из темной норы уже выволокли четыре бездыханных тела, три полутрупа и трех пораненных в лицо чем-то странным, но еще брыкающихся соучастников злодеяния. Все они оставались в темной камере, не делая ни малейшей попытки бежать или позвать кого-либо на помощь, несмотря на свободный, в общем-то, выход, возможность зажечь свет или привлечь к себе внимание.

Мертвы были кир Наор и его саврский родственник, а также двое гвардейцев, заколотых их же оружием. Ионкар лежал без сознания. Когда рассмотрели поближе всех освобожденных из плена темноты, оказалось, что и те, кто в сознании – слепы. А единственный оставшийся зрячим, всего лишь с черным жженым следом на скуле, кажется, тронулся умом. Он твердил о колдовском огне из ладони и о том, что вставать поперек дороги государю Небо не велит.

Дин попытался привести его в чувство. Сунул в лицо факел и пообещал, что парень будет иметь дело с настоящим огнем, а не с колдовским, если не расскажет, что случилось на самом деле. Но толку не добился. После колдовского настоящий огонь был уже не страшен.

Достоверно понял Дин, к величайшему собственному облегчению, лишь одно: государь жив, хотя и скрылся неизвестно куда. Теперь обшаривать Царский Город можно продолжать не торопясь. Костлявая за спиной с секирой не стоит. Обернулся к Имину и проговорил:

– Живи пока… – улыбнулся одними губами, но не назвал начальника охраны «Железный». Сказал шепотом: – Ржавый…

К рассвету, набегавшись досыта по подземельям, нанюхавшись факельного дыма и гнилой подвальной сырости, а также немного успокоившись и прибрав обстановку в Царском Городе к рукам, Дин созвал ближайший совет. В него входили все посвященные в ночные события люди: принц Ша, комендант Царского Города кир Юршор, начальник государевой охраны Имин, два первых помощника Дина, вызванных из его городской канцелярии, два гвардейских старшины и шесть личных телохранителей государя – двоих из восьми, тех, которые караулили в эту ночь государев кабинет, на рассвете нашли отравленными на заднем дворе. Они лежали под кучей кухонных отбросов, приготовленных к перевозке на загородную свалку. Вскоре ожидали и кира Улара. Посланный в Ман Мирар разъезд никаких утешительных новостей оттуда не привез, и Улара пришлось посвятить в суть свалившихся на Царский Город неприятностей. Известили и Домового, но не было никакой надежды, что он приедет; накануне вечером он сильно напился.

Совет происходил в разоренном кабинете за спальней, с которого, по всей видимости, путь злодеяния начинался. Дин со своими помощниками устроился за столом государя, принц Ша сидел на шелковом диванчике, кир Юршор и господин Имин стояли у принца за спиной, гвардейцы и телохранители расположились в нескольких шагах от них, поровну возле обоих выходов из небольшой комнаты.

Охрана дворца была полностью перепоручена капитану Шерибу, посты на воротах и стенах усилены Тайной стражей.

В целом, к утру картина происшедшего стала более или менее ясна.

Государя аккуратно изъяли из родовой опочивальни и переправили в нижний ярус подвалов, где заранее был подобран подходящий укромный угол. На этом этапе злой умысел никаких препятствий для исполнения не повстречал. По пересчету и допросу гвардейцев Ионкара и верных людей кира Лаура открылось, что никто больше к непосредственному участию в заговоре не привлекался. Очевидно, всем остальным безопаснее было сказать об уже свершенном перевороте, нежели докладывать о еще готовящемся. Что же касается людей, посвященных в планы заговорщиков, то они зашли в комнатку, приготовленную для серьезной беседы с государем. Они заранее прихватили писчие принадлежности и все необходимые для отречения и передачи власти бумаги, и даже новый указ о назначении Первого министра – пока без печатей и какого-либо имени – был у них с собой. А далее произошло нечто непонятное.

В подземелье государь умертвил или лишил способности к сопротивлению восемь хорошо вооруженных и обученных профессиональных солдат и двоих царедворцев, а те, кто не лишился жизни и здоровья – лишились разума. Кир Лаур, одиннадцатый из компании злоумышленников, видимо, тоже успел побывать внизу, иначе нельзя объяснить его ненормальное поведение. Министр дворцовых церемоний, как и его выжившие товарищи, повредился умом и поэтому погиб.

Таким образом, заговор в стенах Царского Города был до основания вытравлен, но перед советом Дина встали два важных вопроса: во-первых, как государь в одиночку сумел наделать столько бед, а главное, куда он после свершенного подвига девался?

И, кроме того, нигде не оказалось ни государственных, ни личных государевых печатей. Ни наверху, в кабинете, ни внизу, в подземельях.

Император спасся не один, напомнил Имин Дину. Помимо мертвых охранников, Небо осчастливило ищущих след государя еще одной находкой: в одном из переходов западного крыла был подобран красный бархатный башмачок новой государыни.

– А как звали государыню? – поинтересовался Дин.

– Натаниэль, – подсказал Ша. – Государыня Натаниэль. Она была такая красивая…

Дин прикусил кулак. Таю хвастались толковыми инженерами из своего числа. Колдовство колдовством, а достижения инженерного искусства в современном мире продвинулись достаточно далеко, чтобы затмить невежам разумение. Не иноземные ли проделки были приняты за колдовство в подвале?.. Это с одной стороны. С другой – глупо признаться, но Дин ревновал. Он не предполагал, что для свадьбы с государем среди ста человек посольства выберут единственного его знакомого таю. И, казалось бы, смешно, но Нэль Дину все время снился. Всерьез полюбить двуполое существо Дин бы себе никогда не позволил. Но и отдавать его другим оказалось до отчаяния жалко. Даже непонятно, чем оно к себе так привязало. Может быть, своей наивной доверчивостью. Нэль было совсем не таким, как другие его сородичи. Бедный Нэль. Глупый это был замысел женить государя на таю. И шутка плохая сама по себе, и удалась скверно.

Тем временем, обыски в подземельях под Царским Городом совсем прекратились. Часы прозвякали утреннюю стражу, а результатов не прибыло никаких. Дин уже подумывал, не подключить ли к делу Первую префектуру. Известные выходы из Царского Города вели на Речные острова и за пределы охваченной каналами территории – в Приречье. О неизвестных можно было только гадать. Солдаты, рыскавшие по подземельям, вспомнили вдруг старую сказку о министрах и советниках государя Аммункара, похороненных с ним заживо в большой гробнице, которая пять столетий служит основанием Царскому Городу. Будто бы эти верные своему господину подземные обитатели ослепляют, сводят с ума и даже убивают забредших в опасную близость к их владениям смертных людей. Страх оказался заразнее чумы, и, напугав друг друга до полусмерти этими глупыми россказнями, суеверные вояки искали как попало. Глубоко под землю не спускались, в самые темные углы не совались, и от любого шороха немедленно спасались спешным отступлением. Если против облеченного в плоть и кровь противника они еще решились бы что-то предпринять, то воевать с колдовством и привидениями их никогда не учили. Да и, к слову сказать, Дин был невысокого мнения о дворцовой гвардии. Посмотрев на нее в деле, он только укрепился в мысли, что дворцовое войско годится лишь для торжественных выездов и парадов.

Вне сомнения, императорская гвардия являлась наилучшим образом снаряженным, вооруженным и вымуштрованным родом войск в государстве. Но в боевых условиях она не испытывалась ни разу за все время правления императора Аджаннара. Маневры под Эгироссой или учения в Курганах всерьез за боевой опыт считать нельзя. Это мальчишеские игры, а не война. То же войско Порядка и Справедливости, несмотря на гораздо худшую экипировку, недостатки в дисциплине и несравненно меньшую оплату за риск собственной жизнью, сейчас, при работе в подземных переходах, оказалось бы в сто раз полезнее отъевшихся на государственных харчах маменькиных сынков, с которых долгие годы требовалось только полировать оружие, стоять на посту не шевелясь да следовать за государем по пятам, создавая своим внушительным видом иллюзию его неуязвимости.

Многажды Дину пришлось выходить к этим дармоедам лично или посылать к ним принца Ша, чтобы убедить их в безопасности прочесывания подземелий. Командирам гвардейцев сказали половину правды: будто пропали государственные печати. А призраки воровством, да еще и обладающим политической окраской, не промышляют, так что поиски следует продолжить. Но в конце концов и Дин разочаровался в полезности понукания. Времени прошло много, и чем дальше, тем больше терялся всякий смысл искать. Ходы в подземные этажи, помеченные на карте, велено было закрыть, людей отозвать. Прибыл долгожданный кир Улар, и совет возобновил работу расширенным составом.

Для начала Имин попробовал высказать свое недоверие к такому спорному человека на посту Первого министра государства, как господин Дин. Можно было подумать, будто Дин занял предназначавшееся Имину место. В том злополучном списке, подаренном Волку, Имин отсутствовал. Дин твердо ответил: раз государь человека назначил, значит, он ему доверяет, и выложил вдобавок свое мнение о дворцовой гвардии вообще и поведении некоторых отдельных ее представителей в частности. Среди присутствующих его мнение нашло поддержку, Имин заткнулся, и камень за пазухой поберег для более удачных времен.

– Известны случаи, когда государь отлучался на несколько дней или даже декад, – усталым голосом говорил Дин. Он старался вести речь спокойно и доходчиво. Рассудительность всегда была наилучшей чертой кира Энигора. Полезному опыту Дин желал бы следовать.

– Разумеется, делал государь это по своей воле, кого-то ставил в известность сам, кому-то это становилось ясно из текущих событий. Прецеденты есть. Теперь он нас покинул, так сказать, вынужденно. Решение важных государственных дел в подобных случаях всегда брал на себя кир Энигор или те, кто занимал пост Первого министра до него. Я надеюсь, беспорядка в управлении государством не произойдет. Все должны понимать, что я внимательно слежу. Указ о назначении меня на пост уже оглашен сегодня утром в Царском Городе и в полдень будет оповещено об этом население Столицы. Ничего необычного не происходит, не считая того, что никто из нас не знает, куда государь отправился и когда к нам вернется. Будем рассчитывать, что произойдет это в ближайшее время, поэтому никакой паники – я имею в виду, господин Имин, в том числе и всех людей, связанных обрядом государевых похорон, – допускать нет повода. От отсутствия государя не должно развалиться государство.

Тем не менее, по дошедшей до меня достоверной информации, заговор существовал не только в стенах Царского Города, но и среди высокорожденных таргов и савров, в немалом числе съехавшихся к сегодняшнему дню в город. Если с дворцовым заговором государь разобрался без нашего участия, то позволить северянам устроить мятеж в Столице нельзя. Основную опасность здесь как раз и представляет отсутствие в Царском Городе государя. Среди владетелей Таргского Севера вовсю бродят республиканские идеи, а у савров есть свой собственный император, выисканный ими в какой-то деревне во Внутренней Области. Ни первого, ни, тем более, второго нам здесь, в Таргене, не нужно. Мы же не хотим новую Солдатскую войну? Поэтому давайте подумаем, что мы можем предпринять для сохранения порядка и покоя в государстве и, в первую очередь, в Столице. Если есть какие-либо идеи – я вас внимательно выслушаю.

– Когда в городе станет известно, что государь пропал, а северяне подольют масла в огонь – город вспыхнет, как трутовник, – произнес кир Улар. – Быстро прогорит, но поначалу полыхать будет ярко и жарко.

– Царский Город тоже не отстанет. Многим только этого и надо, чтобы государь пропал, – покивал кир Юршор. – Количество охраны позволит мне удержать порядок, но проще сразу прирезать нескольких особенно горячих и деятельных особ, нежели выпускать на волю опасную новость. Народу под стенами набралось уже вон сколько. Сейчас им покажи, что у нас все не слава богу – греха не оберешься.

– Что государь исчез – не шутка, но если бы хотя бы знать – куда… – пробубнил себе под нос один из телохранителей.

– Я боюсь, – честно признался принц Ша. – Отец знал про заговор, сказал про него мне, а я не поверил… Я так виноват перед ним. Я всегда думал о том, что будет, если маска Справедливости мне не достанется. И никогда не думал, что предприму, если она вдруг станет моя. Но, может быть, я могу что-нибудь сделать? Вы только научите, я готов.

– Лучше не спешить… – Дин с сомнением покачал головой. – Маска Справедливости – вот лежит. Надевай кто хочет. Но государя-то мы еще не похоронили. Узурпация власти – как раз то, что пытались сделать несколько человек этой ночью в нижнем ярусе дворца. И Небо их покарало. Думаете, стоит повторять их попытку?

– Ну, зачем вы так, господин Дин, – заступился за Ша кир Юршор. – Надо рассмотреть все наши возможности. Передача маски Справедливости единственному законному наследнику – не последняя из них.

– Сначала нужно убедиться, что прежний владелец мертв или от нее отказался, – сухо произнес кир Улар. – И я бы попросил представить убедительные доказательства либо того, что государь Аджаннар жив, либо того, что он мертв. Непонятное исчезновение не устроит – и, думаю, не одного меня. Некоторые здесь, насколько я понимаю, не заинтересованы в том, чтобы государь был найден мертвым. Всевозможные заговоры и сговоры в последнее время такое распространенное явление… – Начальник охраны Ман Мирара выразительно посмотрел вначале на Дина, затем на Имина.

– Да они чуть не подрались внизу, – встрял один из гвардейских десятников. – Господин Имин хотел себя убить, а господин Дин хотел найти тело и похоронить, как надо…

– Ты бы молчал бы, – сквозь зубы проговорил Имин, – если не знаешь, что хочешь сказать.

При каждом упоминании о его минутной слабости у него краснели уши.

– Я не откажусь исполнить свой долг, если настанет необходимость, – четко произнес Дин. – Дело в том, что мы действительно не знаем, где государь и что с ним.

– Они не обманывают, – мрачно изрек телохранитель. – Нас тоже запрут в усыпальнице живыми, ну и что? Мы все были внизу, все искали. Вместе. Вы знаете, что мы нашли. Государь Аджаннар сильный и смелый человек. Он ушел. И он вернется.

Дин поставил локоть на стол и взялся за лоб рукой. Быть первым лицом в государстве оказалось не так-то просто. Особенно когда обстановка требует срочно принять мудрое решение, а в голове такого нет и в помине. Когда нет ни предварительных раскладок, ни расчетов, опираться на которые Дин привык. И когда из всех поддерживающих тебя обстоятельств в руках только зеленая бумажка с подписью государя, а сам государь мало того что доверился – будем говорить искренне – не совсем тому человеку, так еще и дал замечательный костыль: заживо лечь со своим телом в один гроб. Что делать? Поднимать войска? Сколько сейчас численность столичного гарнизона? Будет поровну с понаехавшими таргами. Пересчитывать заново префектуры – кто с нами, кто против нас? Тоже получится пополам. Две на две и две неприсоединившиеся. Внешняя линия городской стражи против гвардии Царского Города – равные шансы. Устроить побоище с результатом «все всех», как в Солдатскую войну? Но это именно то, чего необходимо избежать. Выигрывать придется стратегией и тактикой, как в «Королевском войске». Ведь там шансы сторон подобным образом равны. Однако нескольких месяцев на обдумывание верных ходов у Дина нет.

Как объяснять государю собственную осведомленность и некоторые нестыковки в событиях (например, то, что за указом о назначении Первого министра он приехал раньше, чем была совершена попытка переворота), буде тот объявится внезапно и потребует отчета, Дин предпочитал вообще пока не думать. И, как ни жалко было лишать себя возможной информации, Дин сознавал, что капитана Ионкара, пока он не пришел в сознание, необходимо убрать. Уж лучше ничего не знать ни о ком, чем о тебе всем все станет известно.

– Государь с государыней должны показаться перед народом, – напомнил всем комендант. – У Золотых ворот уже собралось около тысячи человек, чтобы поздравить его со свадьбой. К полудню наберется вдесятеро больше. Что будет, если мы не сумеем предъявить государя?

– Северяне поднимут в городе мятеж, а толпа вместо поздравлений отправится поджигать и грабить, – отвечал Дин.

– Можно сказать, что государь внезапно заболел, – предложил Имин.

– Можно, – кивнул Юршор.

– А кто-нибудь в толпе заявит, что государя тайно удавили, толпа потребует доказательств, которых мы предъявить не в силах, мятеж наша выдумка только подогреет, а мы еще будем виноваты в преступлении, – пожал плечами Дин. – Вам хочется?

– А что вы предлагаете, господин министр? – развел руками Имин. – Простите за резкость, но критиковать чужие идеи легче простого. Предложите свою.

– Вам точно известно о намерении таргов и савров поднять мятеж? – поинтересовался кир Юршор.

Дин поднял голову:

– А смысл требовать у государя отречения от престола кучкой недоумков из подвала в таком случае каков? К тому же не знаю, как вы, а я много езжу по городу и сам успел заметить, что северян, даже по сравнению с зимним годом, когда все они пасутся в Столице, сейчас в городе сильно прибавилось, если не сказать – стало подозрительно много. Сведения у меня, увы, самые точные. Малейший повод со стороны Царского Города – и в государстве случится беда. Все было подготовлено. Я сюда мчался среди ночи как угорелая кошка. Принц знает, мы с ним встретились недалеко от Золотых ворот. Я хотел предупредить несчастье. И чуть-чуть не успел.

– Я тоже знаю про заговор, – повторил Ша. – Замешаны эргр Инай, кир Аксагор из Эгироссы, кто-то еще… Инай уже мертв.

Дин вспомнил про булавку, и его передернуло. Он не знал про Иная. Так все-таки – инженерный гений, или колдовство?..

– Через половину стражи мы должны открыть Золотые ворота, – с обреченностью в голосе произнес кир Юршор.

– Дин… – вдруг сказал Ша и, прищурившись, поглядел на Первого министра. – А надень маску.

– Зачем? – воспротивился Дин. В этом предложении ему почудилась какая-то провокация.

– Ну, надень. Посмотрим.

Кир Улар, сидевший на стуле напротив Дина, понял идею и поднял палец вверх.

– У нас есть государь, – сказал он. – Пусть на сегодняшний день, но есть. Заболеть или уехать он может и завтра, верно, господа?

– Разве я так на него похож? – удивился Дин, догадываясь, что имеется в виду.

– А кто из нас похож? Я? Имин? Сразу видно, что мы тарги. – Имину он словом «тарги» несколько польстил. – Кир Юршор пегий на волос – не обижайтесь, кир Юршор.

– Я не обижаюсь. Что есть, то есть.

– Царевич ростом не обижен. Еще года два назад перерос отца и вверх и в плечах…

– Как будто я обижен ростом, – пробормотал Дин, нерешительно беря в руки маску Справедливости и от этого слегка теряясь. Все-таки, символ государственной власти. – Или будто государь обижен…

Кир Улар позволил себе улыбнуться.

– Я не оскорбление величества имел в виду. Ведь вы меня правильно поняли… Если государь к дневной страже не вернется, придется вам, господин министр, замещать его не только в делах.

– А если скажут: «Какой-то государь у вас подозрительный»? – засомневался Имин.

– С позиций таргского верноподданного государь подозрительным быть не может, – воспрянул духом кир Юршор. – А кто сомневается – того можно и в подвал – пусть там поищет, чего мы не нашли.

Дин надел маску и встал над столом.

– Похоже? – спросил он.

– Осанку скопировать просто, – посоветовал кир Улар. – Не смотрите на свои руки, господин министр. Все придворные всегда складывают ладони у пупа и смотрят на них, а государь никогда так не делает. Теперь осталось найти вам государыню, и вопрос с императором решен.

– Перевезите в Царский Город мою семью. Моя жена мне поможет, – осваиваясь под справедливой маской, распорядился Дин.

Кир Аксагор прибыл ночью к Волку, с ног до головы покрытый дорожной пылью и конским потом. Он утверждал, что дело провалено, среди заговорщиков предательство, государь обо всем знает и всех накажет. Будто Иная даже пришлось отравить, опасаясь допроса, а за самим Аксагором по всей Эгиросской провинции охотится Тайная Стража, но ее удалось направить по ложному следу. Единственный путь спасения – собирать силы и немедленно отступать за пределы Столицы.

Волк не совсем поверил, хотя и насторожился. Десятой частью стражи раньше он получил из Царского Города записку с условными словами, означающую, что все идет как по маслу, половина дела сделана и ждать осталось совсем немного.

– Это ловушка, – убеждал его кир Аксагор.

Волк разослал людей, чтобы предупредили северян: пусть будут готовы ко всему. План отступления на случай неудачи был заранее разработан. Но план наступления Волк отменять не торопился. На перемене ночной и утренней страж из Царского Города должен был поступить еще один сигнал.

На острове Рабеж колокол пробил три удара. Сменили друг друга патрули. По руслам каналов из холмов в Столицу приполз туман и затопил улицы. Неприступные стены Царского Города утонули в нем почти до половины. Внутри было тихо. Ни звона оружия, ни криков, ни какого-либо видимого или слышимого беспокойства. И никаких дополнительных сигналов.

Волк начал сомневаться. Похоже было, что предательство имело избирательную направленность. Предали не весь заговор целиком, а конкретно его, Волка, вместе со всеми его людьми. Волк прекрасно понимал, что от республиканских идей дворцовые лизоблюды попросту приходят в ужас. Видимо, они решили не делиться с республиканцами достигнутым успехом.

Волк понял, что ждать бесполезно. Тогда план взаимодействия, выработанный совместно с господином Дином, был заменен собственным планом Волка.

В толпу, с самого рассвета начавшую скапливаться перед Золотыми воротами, были посланы слуги с новостью, что государя ночью придавили, а под маской теперь сидит оборотень, которого придворные дергают за ниточки, чтоб он повернулся, шагнул и поклонился. Что оборотня того людям показывать опасно, а может он только подписывать бумаги и ставить печать. Что, если Золотые ворота вовремя не откроют, их надо ломать и выручать государя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю