Текст книги "Летальный исход"

Автор книги: Локк Джон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18

– Как я вижу, тебе на этот раз повезло больше, раз ты меня нашел, – сказал Джозеф Де Мео и просиял улыбкой, вполне неискренней, в этом я был совершенно уверен. Была суббота, и мы находились на участке Джорджа Вашингтона кладбища Холливуд-Хиллз недалеко от Гриффит-Парка. Де Мео стоял на площадке лестницы над тротуаром рядом со сложенной из плитняка стеной, за которой располагалась могила Бастера Китона[17]17
  Китон, Бастер (1896–1966) – выдающийся американский комический киноактер и режиссер.


[Закрыть]. На нем был черный костюм и шелковая рубашка бледно-лилового оттенка, вся застегнутая, до самого воротничка, до самого галстука. С обеих сторон Де Мео окружали двое бандюганов с мертвыми глазами, чьи скверно сидящие костюмы едва могли скрыть их мощную мускулатуру.

– Твои мальчики, кажется, не очень комфортабельно себя чувствуют, – заметил я. – Надеюсь, это не из-за меня они влезли в свои роскошные костюмы.

– Только не надо насмехаться, – сказал Де Мео. – Мы тут все друзья.

– Да неужто? – осведомился я у бандюганов.

Мы с ними с минуту рассматривали друг друга, стараясь определить, кто кого может завалить, если до этого дойдет дело, и как это проделать получше. Этих парней я лично не знал, но хорошо знал этот тип крутых парней. От них так и разило насилием, как перегаром от алкаша.

Джозеф Де Мео похихикал и спустился по ступенькам ко мне.

– Пошли со мной, – сказал он и прошел мимо, так и не пожав мне руку.

Я остался стоять на месте. Мне было неудобно идти рядом с ним – это означало повернуться спиной к его бандюгам. Де Мео опять захихикал и сказал:

– Ты о них не беспокойся. Они будут следовать на уважительном расстоянии от нас. Точно так же, как твой гигант, – добавил он.

Его замечание меня буквально потрясло. Куинн был моим единственным ресурсом, единственной поддержкой, и это означало, что мы с ним сейчас все равно что мертвецы. Если только мне не удастся убедить Де Мео, что у меня имеется и другое прикрытие. А пока что мне было необходимо демонстрировать полную уверенность в себе.

– Большой-то он большой, – сказал я, – только немногие в силах с ним справиться. Разве что если он заснет…

– У меня все равно преимущество, раз я сам выбрал место встречи, – сказал Де Мео.

– Кстати, о месте встречи, – сказал я. – Откуда это у тебя такая страсть встречаться на кладбищах? В прошлый раз это было в Инглвуд-парк, у могилы Джеймса Джеффриса[18]18
  Джеффрис, Джеймс (1875–1953) – американский боксер, чемпион мира в тяжелом весе в 1899–1905 гг.


[Закрыть]. А сейчас – в Холливуд-Хиллз, у могилы Бастера Китона.

– Я встречаюсь с людьми в местах, которые считаю самыми подходящими. Если бы ты был художник, я бы встретился с тобой в какой-нибудь галерее или в музее искусств.

– А где ты встречаешься с Гарретом Ангером? На съездах торговцев липовыми средствами от всех болезней?

Район Форест-Лаун в Холливуд-Хиллз – это оазис, со всех сторон окруженный шоссе с очень оживленным движением. Хотя студии компаний «Дисней», «Юниверсал» и «Уорнер Бразерс» располагаются всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, это огромное пространство обладает собственной прелестью и красотой, которая обеспечивает ему изолированность от остального мира и полное спокойствие. Оно не слишком забито всякими там мавзолеями, так что отсюда открывается чудный пейзаж, вид на мягко поднимающиеся и опускающиеся холмы, на заросшие травой луга и на ярко-белые скульптурные группы.

Де Мео вдруг резко остановился и положил руку мне на плечо, и я от неожиданности чуть из кожи вон не выскочил. Я вывернулся из-под его руки, отпрыгнул и принял защитную стойку. Тут же обшарил глазами все пространство вокруг, желая убедиться, что бандюги находятся там, где и должны быть. Там они и находились, но успели достать стволы и теперь ожидали любого моего дерганья или сигнала от Де Мео. Я не имел понятия, где сейчас Куинн, но полагал, что он торчит там, где надо, чтобы обеспечить мою безопасность. Де Мео, кажется, не заметил моих прыжков, он сосредоточенно смотрел на что-то перед нами.

– Ты только погляди на это, – прошептал он.

Я попытался заставить себя расслабиться. Повернул голову и проследил за его взглядом, но ничего не разглядел, а он все еще пялился на что-то.

– Что там, птица какая-то? – спросил я. Это было единственное живое существо, которое я мог рассмотреть перед ним.

– Не просто какая-то птица, – прошептал он в ответ. – А танагра! Западно-американская танагра!

Когда я так заведусь, то готов убивать или быть убитым. Я хочу убить или быть убитым. Мне было трудно сосредоточиться и рассмотреть эту птицу. Я снова оглянулся назад. Выражение лиц бандюганов никогда не менялось, но их пушки, по крайней мере, были сейчас засунуты в кобуры. И мне на секунду стало даже жалко их – приспичило же им охранять такого босса, безмозглого, как пустой орех. Я справился с дыханием, успокоился и сказал:

– Эти танагры, они что, такая редкость или как?

– Не редкость, – ответил он, – но они очень пугливые. Их почти никогда нельзя встретить в таком городском районе. Видишь, какая у нее красная головка и черные крылья? Это самец, мужская особь.

Мне было наплевать на все это, и, надеюсь, выражение моего лица продемонстрировало такое мое отношение к этому предмету. Де Мео проводил взглядом взлетевшую птицу. Потом секунду смотрел на меня.

– Ты проделал длинный путь, чтобы со мной встретиться, – сказал он. – Давай, выкладывай, что у тебя за дело, и покончим с этим, чтобы ты мог насладиться нашим теплым климатом и дружеской атмосферой. – И подмигнул мне.

– Вообще-то, я приехал поговорить о твоем бизнесе, – сказал я.

– О каком бизнесе идет речь? У меня их много разных.

Я напомнил ему, что пару лет назад он хотел нанять меня для убийства людей, которые подписали договоры ренты. И спросил, не сам ли он отдавал приказ о каждом таком убийстве.

– Это очень неуважительный вопрос, – сказал Де Мео, – особенно в свете того, что я тебя даже не ухлопал.

А я сообщил ему, что тот, кого он нанял для убийства семьи Доузов в Монклере, сработал неаккуратно. Я сообщил ему, что одна маленькая девочка выжила, и что я желаю, чтобы он лично возместил все расходы на ее лечение и полное восстановление ее лица. Далее, я желаю, чтобы он выписал заверенный банком чек на всю сумму оставшегося состояния Грега и Мелани Доуз – то есть на девять миллионов долларов, – чтобы Эдди имела возможность справиться со всеми трудностями жизни и с инвалидностью, до которой ее довели его действия.

Де Мео громко расхохотался.

– Да, у тебя хватает наглости, – сказал он. – Я всегда это говорил.

– Я и моя наглость готовы дать тебе пять дней на выплату этих денег.

У Де Мео угрожающе сузились глаза:

– Это ультиматум?

Я попытался глянуть на это дело с его позиции.

– Вот что, мистер Де Мео. Мне не хотелось бы проявлять к тебе неуважение. Девять миллионов плюс хирургические операции – все это смотрится как целая куча денег. Но давай посмотрим на это проще и будем честными сами с собой: для такого, как ты, это не более чем горсть песка с пляжа. Я буду считать личным одолжением, если ты сделаешь это маленькое дело для этой маленькой девочки. За что я останусь твоим должником.

– Я ведь могу заставить тебя не лезть в мои дела одним простым взмахом руки, – сказал он.

– И помрешь, прежде чем я упаду на землю.

– Ты имеешь в виду своего гиганта? Да за ним приглядывают трое моих людей!

– Я имею в виду свою девицу.

– Ту блондинку?

Я кивнул.

Де Мео повернулся ко мне, сделал вид, что расстегивает пиджак.

– Я просто достаю телефон, – пояснил он. Нажал кнопку быстрого набора и спросил: – Девицу видишь? – Потом добавил: – А почему бы и нет? – И, обернувшись ко мне, сказал: – Отличный блеф, вот и все. Нету ее там.

– Если ты так в это веришь, давай, подавай сигнал.

Он снова улыбнулся этой улыбкой чеширского кота и сказал:

– Не думаю, чтобы это могло сработать, если бы ты работал на меня.

После чего мы расстались.

Я перевел дыхание. Я принудил Джо Де Мео действовать так, как мне нужно, и остался в живых. Конечно, это не слишком много значит, поскольку Джо точно не имеет никакого желания выплачивать эти деньги.

Я добрался до выхода с кладбища и остановился на некотором расстоянии от черного седана, дожидаясь сигнала от Купа. Купер Стюарт водил лимузины в Лос-Анджелесе уже более десяти лет. До этого он был многообещающим боксером в полутяжелом весе и обладал мощным джебом, коротким прямым ударом. Куп был высоким малым – наверное, шесть футов и пять дюймов. На его изуродованном лице под обоими глазами ткань образовывала мощные узлы шрамов, подтверждая его статус профессионала, а вовсе не любителя. Огастес Куинн знал Купа лучше, чем я, но я уже несколько раз с ним работал и вполне ему доверял. Куп дал мне сигнал, я вышел к его лимузину и забрался внутрь.

– Твой телефон звонил, пока ты там болтался, – сказал Куп. – Минут двадцать назад.

Я проверил телефон и обнаружил, что это звонила Джанет. Тут на ветровое текло упала огромная тень, я поднял глаза и увидел Куинна – он стоял в нескольких ярдах от машины. Куп махнул ему рукой, Куинн открыл дверцу и присоединился ко мне.

– Как все прошло? – спросил он.

– В большой степени так, как я и думал. Не договорились.

– Что делаем дальше?

Я сделал Куинну знак поднять стекло, отделяющее нас от водителя и обеспечивающее приватность, чтобы мы могли поговорить без помех. Хоть мы и доверяли Купу, находились-то мы в городе, где правил Де Мео. Так что не стоило рисковать и заставлять его выбрать одного из нас.

– Де Мео застукал тебя там, – сказал я.

– Ага, я знаю, – ответил Куинн. – У него было девять человек, они все это место окружили.

– И все же, – сказал я.

– По словам Тони, – сказал Куинн, – они там торчали аж с полуночи.

С полуночи! Неудивительно, что они его засекли.

– А кто такой Тони?

– Один из парней Де Мео. Мы с ним в конце немного побеседовали. Он мне один ресторанчик порекомендовал – «Миселлиз».

– Он наверняка будет тебя там ждать с автоматом «узи» наготове.

Куинн пожал плечами.

– Значит, Де Мео не станет платить. Ничего удивительного. У тебя есть запасной план?

– Мы его ограбим, – сказал я.

– Джо Де Мео?

– Если ты не испугался.

– И сколько ты хочешь взять?

– Двадцать пять миллионов, – сказал я. – Может, даже больше. Девять для Эдди и по два нам с тобой.

Куинн склонил голову набок.

– На столе остается еще больше десяти миллионов.

– Нам потребуется кое-какая помощь.

Куинн кивнул.

– Я участвую.

Мы опустили стекло перегородки, и я сказал Куперу, куда нас отвезти.

– Эй, Куп, – сказал Куинн, – ты знаешь такой ресторан – «Миселлиз»?

– Знаю, – ответил тот. – Пицца там хорошая; все официанты поют. И еще у них есть такой пирог – они его называют «Мясной дом»: пепперони, фрикадельки, салями, сосиски. Если решите туда заглянуть, заказывайте его.

Мы свернули за угол и проехали мимо демонстрантов-протестантов; они несли плакаты, предупреждающие насчет глобального потепления.

– Что-то не слишком их тут много собралось, – заметил я.

Куп засмеялся.

– Они тут обычно пасутся. У них имеется карта погоды пятидесятых годов, по ней видно, какая тогда была средняя температура. И вот, каждый день, когда становится все теплее и теплее, они собираются на том углу и вопят и стенают по этому поводу. Но когда погода такая хорошая, как нынче, они по большей части сваливают на пляж.

Я нажал на кнопку голосовой почты, и голос моей бывшей, Джанет, завопил:

– Ты, ублюдок!

И она набросилась на меня с таким напором и яростью, что мне пришлось отнести телефон подальше от уха. Куинн засмеялся, а Куп лишь покачал головой. Я улыбнулся. Я, конечно, не слишком обрадовался тому, что она так расстроилась и разозлилась, а еще меньше меня радовало то, что она винила в этом меня, но что мне было делать, ведь верно? Она перестала визжать и вопить, и закончила это выступление каким-то цветистым и претенциозным выражением.

– Какого черта, что это ты ей сделал, а? – спросил Куинн.

– Она не стала вдаваться в подробности, – ответил я. – Но общий смысл такой, что она не выходит замуж.

– Стало быть… – сказал Куп, – это скверные новости? Или хорошие?

– Скверные для меня, хорошие для нее, – сказал я.

Вот так и вышло, что я сам позволил одной из своих летающих тарелочек упасть и разбиться.

Глава 19

После развода с Донованом Кридом три года назад Джанет вместе с дочерью Кимберли переехала в сонный городишко Дарнелл в штате Западная Вирджиния, где лучшая подруга Джанет по имени Эми устроила себе милое и комфортабельное жилище, выйдя замуж за одного из местных уроженцев.

Эта Эми сделала целью всей своей жизни найти для Джанет нового мужа. Та согласилась попробовать, но через два года, полных жутких обломов, уже была готова послать все это к черту. А потом, совершенно внезапно, Эми познакомила ее с очень милым парнем из Чарльстона.

Джанет была полностью сбита с толку и обезоружена этим Кеном Чапменом, таким утонченным и умудренным опытом, каковой тот все время этак небрежно демонстрировал. Он настолько ее подавил, что всего через восемь месяцев почти ежедневных свиданий это привело к объявлению о свадьбе.

Кимберли считала, что мать слишком гонит лошадей, хотя и должна была признать, что Джанет – впервые за много лет – была счастлива. Общаясь с отцом, Кимберли старалась преуменьшить накал вдруг возникших страстей, говоря: «Мне кажется, то, что у них происходит, это просто мама уговаривает и убеждает сама себя, что влюбилась, но у меня такое ощущение, что там что-то не так».

Однажды солнечным утром, когда Джанет убирала в гостиной, она открыла на звонок входную дверь и обнаружила на пороге тоненькую и прелестную молодую женщину в широкополой шляпе от солнца и огромных круглых солнечных очках. Дама представилась как Кэтлин Грэй и сказала:

– Я не собираюсь причинять вам никакого беспокойства; я просто хочу поговорить с вами о Кене Чапмене.

Джанет напряглась и замерла.

– Послушайте, мисс… как вас там зовут…

– Кэтлин Грэй.

– Мисс Грэй. Я не знаю, кто вы такая и о чем вы говорите, но я сейчас занята, и если вы не возражаете…

– Но я как раз возражаю. Мне необходимо очистить собственную совесть. Если вы будете любезны уделить мне три минуты своего времени, я обещаю, что никогда больше вас не побеспокою.

Джанет посмотрела на картонную папку, что держала в руках Кэтлин.

– Что бы вы там ни принесли, – сказала она, – меня это не интересует.

Кэтлин протянула руку.

– Джанет, – сказала она, – Грэй – это моя девичья фамилия. А в замужестве я была Чапмен. Миссис Кеннет Чапмен.

У Джанет лицо стало алого цвета.

– Мисс Грэй, меня совершенно не интересует, что бы вы ни желали рассказать мне о моем женихе. У меня и у самой имеется бывший муж, но я не хожу повсюду и не рассказываю о нем всякие унизительные истории всем, с кем он встречается.

Кэтлин покачала головой:

– Джанет, вам вовсе не следует так расстраиваться или волноваться. Я уже убралась из жизни Кена, у нас нет никаких детей, и нам с вами вовсе не нужно быть друзьями. Я просто пытаюсь облегчить душу, точно так, как вы, возможно, захотите сделать для следующей, кто ему повстречается. История моя короткая и простая. Можно мне войти?

– О да, конечно, входите, входите, – сказала Джанет, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.

Кэтлин секунду изучала фотографии Кена и Джанет на каминной полке. Потом повернулась лицом к экс-миссис Крид.

– Надеюсь, с вами он будет совсем другим, – сказал она. – Правда, очень надеюсь.

– Ну, а я уверена, что так и будет. По одной простой причине – я не слишком настырная и агрессивная.

Кэтлин улыбнулась.

– Если вы когда-нибудь окажетесь в таком же положении, что и я, надеюсь, вы с ним справитесь лучше меня.

– Уверена, что справлюсь, – сказала Джанет. – Что-то еще хотите добавить?

– Только вот это.

Кэтлин сняла шляпу и солнечные очки. При виде покрасневших глаз женщины, окруженных огромными синяками, Джанет замерла и лишилась дара речи. Сбоку на голове Кэтлин красовалась шишка величиной с куриное яйцо, а на шее были видны странгуляционные полосы. Кэтлин расстегнула блузку и повернулась к Джанет спиной, демонстрируя десятки синюшных и черных рубцов, покрывавших всю ее спину и плечи, каждый размером с мужской кулак.

Пульс Джанет начал бешено скакать. Она почувствовала, как у нее сжалось горло. Коленки задрожали и стали подгибаться, и ей пришлось упереться рукой в спинку дивана, чтобы не упасть. К тому времени, когда Кэтлин застегнула обратно свою блузку и снова надела шляпу, Джанет немного пришла в себя.

– Мне очень жаль, что вы оказались в таком положении, мисс Грэй, но вы же не думаете, что я прямо вот так сразу поверю, что это с вами сделал Кен. Я знаю его – и весьма близко! – уже восемь месяцев.

У Кэтлин чуть задрожали губы. Она кивнула.

– Вы с ним все еще спите? – спросила Джанет. – Именно в этом все дело?

– Нет. Это он проделал со мною вчера. В качестве предупреждения.

У Джанет начала кружиться голова.

– Предупреждения? Насчет чего?

– Он не желал, чтобы я рассказала вам, что он бил меня на протяжении всего нашего брака.

Джанет почувствовала внезапный приступ тошноты.

– Я не верю вам, – сказала она.

Кэтлин вздохнула.

– Ничего удивительного. Я и сама такому не поверила бы. Послушайте, я вовсе не пытаюсь как-то повлиять на вас или учить вас, как жить. Я не утверждаю, что Кен не изменился. Надеюсь, с вами он будет другим.

Хотя Джанет никак не могла поверить словам Кэтлин, что-то в ее голосе было такое, что заставляло думать, что это правда.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Вы, что, как-то ему угрожали? Или сказали, что намерены повидаться со мной?

– Это и есть самое идиотское в данной ситуации. Когда он сообщил мне, что намерен жениться, я испытала такое облегчение!.. Я решила, что теперь-то он наконец оставит меня в покое и станет жить с новой женой. Я была бы рада держать рот на замке. Но вчера он вдруг появился у меня на пороге и заявил, что сообщение о вашей свадьбе скоро появится в газетах. Он знал, что я его замечу, и опасался, как бы я не начала мутить воду. Я сказала ему, чтобы он убирался к чертовой матери вон из моей жизни, но он заявил, что всегда будет рядом, поблизости, прямо за углом или на соседней улице. Я высмеяла его и повернулась, чтобы уйти, но такое с Кеном Чапменом не проходит. Над ним нельзя смеяться. Он пинком распахнул дверь, схватил меня за шею… и, ну, сами видите результаты. Он заявил, что это лишь тень того, что со мною произойдет, если хоть когда-нибудь расскажу вам или кому угодно другому о том, что происходило во время нашего с ним брака.

– И, тем не менее, вы пришли ко мне.

– Да.

Джанет изучающим взглядом осмотрела бывшую жену Кена.

– Мисс Грэй, я благодарна вам за ваш рассказ, однако искренне сомневаюсь в том, что это правда.

– Ну, я это переживу.

Джанет покачала головой:

– Как бы то ни было, я вижу эту ситуацию только с одной стороны.

– Именно так, – сказала Кэтлин и протянула руку. – Джанет, я рассказала вам все, ради чего сюда пришла, и я рада, что вы меня выслушали. Моя совесть теперь чиста, и я желаю вам счастья. Но хочу оставить вам вот это. – Она положила картонную папку на столик рядом с входной дверью, после чего аккуратно водрузила на нос солнечные очки и вышла за порог.

Джанет не хотелось даже смотреть на эту папку, не хотелось к ней прикасаться, открывать, она вообще не желала видеть эту папку в своем доме. И когда ее рука все же невольно потянулась к ней, она велела себе не делать этого, и это сработало – она оставила папку лежать на том же месте, правда, всего на несколько минут. Конечно, она отдавала себе отчет в том, что в конечном итоге все равно возьмет ее и откроет, и знала также, что когда она это проделает, ее жизнь изменится раз и навсегда.

В папке лежали фотографии – анфас и в профиль – изуродованного лица и тела Кэтлин, а также несколько аналогичных снимков ее спины и ягодиц. У Джанет в сердце начал возникать какой-то твердый ледяной комок, пока она торопливо просматривала полицейские рапорты, с хронологической точностью зафиксировавшие годы и годы жестокого физического насилия. Медицинские справки десятки раз подтверждали наличие синяков под глазами, рассеченных губ, выбитых зубов, сломанной челюсти, разбитого в кровь носа и бесчисленные случаи сломанных или треснувших ребер. Она просмотрела все судебные решения и подписки о невыезде, рапорты о нарушении таковых, другие полицейские рапорты и данные об арестах.

В конце концов Джанет сломалась и долго плакала, целых два часа подряд.

А потом сделала три телефонных звонка.

Первый был ее бывшему мужу, Доновану Криду. Он не ответил, так что она оставила ему сообщение на голосовой почте. Сообщение было коротким и по делу. «Ты, ублюдок! – гласило оно. – Я знаю, это ты велел этой женщине передать мне эту папку! Может, я и впрямь опять вляпалась в неприятности, и, может быть, ты спас меня от еще больших неприятностей и бед в будущем, и, может быть, однажды я должным образом оценю то, что ты сделал. Но прямо сейчас у меня разбито сердце, и это твоя вина, так что я тебя ненавижу! И не звони мне, Донован. Даже и не думай! Я тебя ненавижу! Ненавижу! И не желаю тебя ни видеть, ни слышать, твою мать!»

Второй звонок был жениху, этому утонченному и умудренному опытом Кеннету Чапмену.

– Кен, – сказала она, – ты знаешь моего бывшего, Донована Крида, и я рассказывала тебе, что он один из самых крутых парней в Агентстве национальной безопасности. А чего ты еще не знаешь, так это то, что он бывший киллер, ассасин на службе ЦРУ. Можешь попытаться это проверить, если не веришь мне.

Кен помолчал, прежде чем ответить.

– Я тебе верю, дорогая, и все это звучит очень пугающе, но почему ты мне это рассказываешь именно сейчас?

– Потому что он, вероятно, намерен тебя убить.

– Прости, не понял…

– Имеется и другая возможность, что он может согласиться не убивать тебя – в качестве личного одолжения мне. Но он сущий безумец, у него мозги набекрень, так что я не гарантирую тебе личной безопасности.

– Джанет, да что такое происходит?! О чем ты толкуешь?!

– Донован прислал мне сегодня пакет документов. Там полно фотографий и полицейских рапортов, в жутких деталях и подробностях описывающих все насильственные действия, которые ты совершал в отношении своей бывшей жены, Кэтлин.

– Послушай, Джанет, это все чушь собачья, я тебе все могу объяснить…

– Неужто и впрямь можешь? – спросила Джанет. – Это здорово, потому что я жду не дождусь твоих объяснений. Видишь ли, у меня перед глазами более тридцати страниц документальных свидетельств. Папка лежит сейчас прямо у меня на коленях, и эти документы освещают более восьми лет твоих художеств.

Некоторое время в трубке царило молчание. Потом Чапмен едва слышным голосом ответил:

– Я ничего не отрицаю. Но это было очень давно. Ты должна понять, что у меня было раздвоение личности. В результате нарушения химического обмена в организме, дисбаланса. Мне пришлось несколько лет подряд принимать лекарства, но теперь все это прошло. Богом клянусь! Послушай, ты же можешь позвонить моей бывшей. Она все тебе подтвердит.

Можно ли вообще верить этому малому? – подумала Джанет.

– Да-да, Кенни, старичок, я уверена, что Кэтлин подтвердит мне все, как ты ей велел. Ладно, мне надо бежать. Свадьба отменяется. Кольцо я отошлю тебе по почте. Не звони мне. И не приближайся ко мне. И к Кимберли тоже. Никогда. Если ты попытаешься связаться со мной – по любому делу, по любой причине, – я натравлю на тебя Донована Крида. Можешь мне поверить, тебе это совершенно не нужно. И еще раз повторяю – если не веришь мне, порасспрашивай наших общих знакомых.

Третий звонок Джанет сделала своей лучшей подруге, Эми. Она сразу перешла к сути дела:

– Ты это про Кена знала?

– Что именно, милая?

– Так знала или нет?

– Ух, ты меня прямо до смерти пугаешь, моя милая. Что я должна была знать?

– Ты… знала?!

Эми с минуту молчала. Потом тяжко вздохнула.

– Ох, милая моя! Это ж было так давно! И потом, в таких делах надо выслушать обе стороны, понимаешь?

– У меня дочь имеется! Как ты могла промолчать про это?!

– Джанет, прошу тебя, не гони лошадей, не решай ничего сразу и вдруг! Ты ж все испортишь!

– Уже поздно.

– Давай встретимся и все обсудим.

– Убирайся к черту! Сдохни!