Текст книги "Спасти некроманта (СИ)"
Автор книги: Лиза Светлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Спасти некроманта
Луна первая. В поисках рецепта
– Копай глубже! – поторопила Фая
– Я копаю! – огрызнулся Тим
– Ты лениво сверху царапаешь!
Тим обиженно запыхтел, но на некоторое время замолчал и удвоил усилия. На чёрном небе светила последняя четверть Луны. Её бледные, холодные лучи освещали двух старателей и отбрасывали длинные тени на памятниках и крестах с покосившимися могилками. Ветер шумел черными, костлявыми ветками деревьев и в темноте ночи, казалось, что это не деревья, а души почивших машут и недовольно шепчут, что их потревожили. Где-то вдалеке слышался зловещий скрип калитки.
– Фая, а может не надо? – нарушив молчание, в который раз жалобно протянул брат, заслышав ухание совы.
– Надо! Раз она его с собой в могилу унесла, значит, он особенный, раз не хотела чтобы о нем знали.
Девушка достала из курточки платок и опершись на лопату для отдыха промокнула взмокший лоб платком.
– Плевать! Я добуду этот рецепт пирога, чего бы мне это не стоило! – потрясла она платком в руке.
Фая с братом выкопали уже приличную яму, а до цели так и не добрались. Кто бы увидел их сейчас -сильно бы удивился. Девушка и её брат были детьми булочника. Тим обычный подросток без дара, а вот Фае, что называется «свезло». У неё в подростковом возрасте открылся дар некромантии. У булочника в третьем поколении – дочь некромант! Можно ли придумать ситуацию нелепее!
И вот они за неделю до дня поминовения усопших откапывают могилу родственницы – пра-пра-пра-бабушки! А всё ради рецепта фирменного тыквенного пирога, который родственница, с какого-то перепугу, унесла с собой в могилу. Говорят, так и похоронили с рецептом в руке.
«Вот зачем, скажите, на милость ей сдался этот рецепт на том свете? Бестелесным сущностям не нужны тыквенные пироги!» – так думала некромантка упорно вгрызаясь лопатой в землю.
Как только юное некромантское дарование освоило заклинания оживления и упокоения умерших, с гордостью продемонстрировав родителям «пять» по главному предмету, Фая приступила к практике. Начиналось с мелких тварей. Втайне на заднем дворе булочной изредка проскакивали оживленные мыши, попугаи и кошки. Фая трудилась старательно, до тех пор, пока сосед не нажаловался отцу за оживленного ею соседского пса, которого тот тихо прикопал за кустом забора.
Оживлённый Фаей пёс вырвался из рук и гремя костьми, радостно лая побежал к хозяину и сильно перепугал соседа, его супругу и детишек. Фая за это две недели каждый вечер до темноты, после лицея, отрабатывала на кухне отца на чистке овощей. «Раз у тебя энергия бьет через край, надоть её применить в доброе русло! – назидательно провозгласил отец. «До теста не допущу! Твой дар все дрожжи мне портит». Но зато пошел и расщедрился на оплату участка на тренировочном погосте, чтобы она тренировалась, а стоило это немало!
И вот, за семейным советом, когда все поужинали, отец с матерью поделились грустными думами. На соседней улице открылась пекарня и конкурент с гордостью выставил на прилавок полностью идентичный ассортимент выпечки, переманив покупателей, падких на новенькое.
Доходы резко упали. Только стойкие постоянные клиенты и тем, кому до них было ближе, заскакивали в булочную. Фая видела, как её отец – пекарь в третьем поколении, угрюмо скрёб небритый подбородок роясь в ворохе старинных книг и рецептов. Отец решил обновить ассортимент и выискивал новые, оригинальные рецепты.
Наблюдая эту картину в голове Фаи мгновенно созрел план: добыть фирменный рецепт тыквенного пирога, пра-пра-пра –бабушки. Об этом рецепте не раз говорила мама и с благоговением вспоминал отец. Рецепт был утерян по причине того, что родственница разобиделась на родню. Никто из её пятерых детей не пошли в пекари. Видите-ли не пристижно. Так и сказала! «Нет на этом свете ценителя, кто понимает в настоящих сокровищах!» Оставила приличное наследство детям и забрала рецепт тыквенного пирога с собой на тот свет. Легенду эту так и передавали из поколения в поколение.
«Добуду рецепт! Отдам его отцу! Папа напечет пирогов на день поминовения усопших и наши дела поправятся! А еще попрошу с выручки настоящий некроманский перстень-поисковик!» – так размышляла Фая.
Лопата с глухим звуком ткнулась остриём в крышку гроба. Тим отошел от ямы снял кепку, стёр набежавший со лба пот.
– Посиди в сторонке под тем деревом! – указала ему девушка.
Фая бросилась к своей походной некромантской сумке. Загремела бутыльками. Вытащила ритуальные свечи, чистейший, поблескивающий алмазной крупкой белый порошок для рисования пентаграмм (3 серебряных монеты за 100 грамм! Во как для родственницы расщедрилась!)
Когда загадочно мерцающая пентаграмма была ровно нарисована, свечи зажжены, а защитные амулеты нацеплены на себя и брата Фая повторно прочла длинное имя почившей прародительницы и раскинув руки в стороны начала ритуал:
– Огнём освещая! Тропу создавая! Взываю к тебе о Марта-Каролина-дель-Орифиче!..
Ветер смерчем закрутил у границ пентаграммы листву и пыль. Фая влила больше силы своего дара. Пентаграмма вспыхнула ярким белым светом. На кончиках пальцев юной некромантки полыхнула зеленоватым и заклубилась серым дымом магия.
Повинуясь её заклинанию гроб поднялся из могилы, опустился на тропинку. Крышка плавно отъехала вбок, являя глазам Фаи белые косточки скелета, облаченного в роскошное черное платье.
– Очуметь! – с благоговейным трепетом Тим и Фая приблизились к останкам прародительницы.
– Это что? Некромантские амулеты? – Тим указал пальцем на кисти рук скелета, утыканные перстнями.
– Не смей лапать! Опасно! – шлёпнула она по ладони брата.
– Вот попадалово! Я думала мы родоначальницу рода пекарей тревожим.. Милую бабушку. А тут такое дело.. Она была магом с даром некромантии! И сильным! – её взгляд жадно скользил по серебряным перстням-черепам, амулету и бархатному платью, украшенному искусной вышивкой с эмблемой чертополоха.
– Фая.. – трусливо подергал её за куртку брат.
– Что?
– Пошли отсюда! Давай закопаем её обратно от греха подальше! Ну к дыху этот пирог!
– Поздно! Дело сделано! Не трусь. Мы кроме рецепта брать ничего не будем! Смотри лучше! Ищи рецепт!
– Он поди за сто лет истлел давно! Не вижу ничего! – огрызнулся Тим.
– Ага! Гляди Что это там? Выглядывает под рукой?
Осторожно отодвинув буковой палочкой платье, прикрывающую одну кисть руки обнаружился свёрток. Фая с колотящимся сердцем надела перчатки, прошитые в три слоя заговоренной нитью. Рядом было слышно как шумно сглотнул брат. Некромантка затаив дыхание бережно вытащила трубочку бумаги и зажмурилась ожидая страшного отката, срабатывания ловушки. Чего угодно…
Но… Абсолютно ничего не произошло. И это казалось подозрительным.
– Пронесло? – выдохнули они в один голос с братом. Посмотрели друг на друга и заулыбались.
– посвети! – Фая повернулась спиной к могиле и склонилась над рецептом, освещаемым пламенем дрожащей свечи, которую держал в руках Тим.
– Так.. Пирог… тыква.. мука. Дальше текст выцвел.. сколько-то там мёда… но ничего на свету дома восстановим. – бормотала Фая, не заметив, как за их с братом спинами скелет медленно восстал из гроба. Перешагнул через край и завис в метре от земли, за их спинами с интересом взирая на их макушки.
Подул ветерок, на листок в руках Фаи упала тень, отбрасываемая черепом. Дети медленно подняли головы наверх и встретились взглядом с чёрными пустыми гразницами.
– А-А-А-А-А! – что есть мочи заорал Тим и сверкая пятками, с немыслимой для десятилетного пацана скоростью, дал дёру в сторону выхода из кладбища.
Фая же приросла к земле. Плечи одеревенели, колени подкосились.
«Ну вот и смертушка моя пришла! Не видать мне некромантского перстня, а папе тыквенного пирога» – неуместные мысли вихрем пронеслись в пустой голове юного дарования. Пока она смотрела в пустые глазницы черепа прародительницы.
Скелет защелкал зубами черепа и внезапно нормальным взрослым женским голосом произнес:
– Двоечница! Кто так оживляет? Кто так охранный контур наводит? Почему без защитных татуировок в сложные ритуалы лезешь? Чему вас только учат? – грозило оно костлявыми пальцами ошалевшей девушке.
– Ба.. ба.. бабушка? – язык заплетался, коленки у Фаи задрожали мелкой дрожью – я до этого оживляла только собаку…
Слабоумие и отвага мелкой некроматки так поразило пробуженный дух прародительницы, что она только покачала головой.
– Заклинание упокоения помнишь, дурёха? – в голосе сквозил интерес.
– Ага! – вместе со словами Фая инстинктивно выдала пучок упокоенной магии в сторону скелета
– что за молодежь пошла бестолковая! Сто лет ожидания к дыху! Так топорно обворовали старушку! – кряхтело умертвие бабушки. Возвращаясь в свой гроб и укладываясь в прежнюю позу.
– спасибо бабуля! Мы тебя помянем на ближайшем празднике всех святых – Прокричала Фая. Она послала заклятие упокоения, перескочила через покосившуюся могилку, обогнула памятник и побежала на выход со старинного кладбища.
Луна вторая. О деятельных родственниках и романтике
Мама задумчиво посмотрела на четыре кучки грязной земли, которые стояли на домашнем плетёном коврике и при близком осмотре оказались ботинками детей. Фая проследила за ней взглядом и бросила предупреждающий взгляд на понурого брата. Комья чёрной грязи, жёлтые листья вторым слоем намертво прилипли к коже ботинок.
– Мы всё отмоем! – поторопился уверить маму брат.
– Мне конечно интересно, где вы умудрились так испачкаться. История должна быть занимательная. – заинтригованно протянула она.
– Лучше не стоит – поторопилась уверить её Фая.
Они с братом чинно уселись ужинать, заранее сговорившись, что про рецепт скажут позже, когда разберут письмена на старом, полуистлевшем пергаменте. Фая поместила заветный листок между листами толстого учебника по истории сотворения мира. Дабы тот расправился и подсох.
– Я придумал как нам выйти из положения. – потряс вилкой, словно копьём-трезубцем заявил пекарь-отец.
– я нашел рецепт тыквенного рулета с орехами его создал Тобиас – двоюродный дядя отца. Незаслуженно забытый надо сказать! В своё время он произвёл фурор! За ним заказы в очередь вставали. Планирую его возобновить!
– Это не тот ли Тобиас, который скрывался от уплаты налогов от королевских сборщиков податей? – мама выразительно посмотрела на отца.
– он самый! – кивнул отец.
– и который в сильном подпитии закопал горшок с золотыми дукатами в вишнёвом городском саду и забыл где? – осуждающе поиграла бровями мама.
Фая заслышав слова «золотые дукаты» оживилась.
– более того скажу! Тот самый, который так неудачно переплывал реку на границе с другим государством, с золотыми слитками в кармане, что трагически утоп. Деятельный был человек! Пусть на том свете ему икнётся! – батя закатил глаза к потолку и сделал перед лицом жест рукой, вырисовывая спираль жизни.
– Дорогой, я обычно не вмешиваюсь и доверяю твоему чутью. Но в данном случае меня терзают сомнения. За рулетом ли выстраивались граждане? В газете писали, что это были предприниматели, которые через липовую пекарню Тобиаса проводили сомнительные дела. – она беспокойно коснулась рукой руки мужа.
– Милая! У нас еще пять дней осталось до праздника. Не беспокойся. Я сначала попробую его. Завтра мы продегустируем его на семейном совете. И только потом, если все будет хорошо, начну торговать им с прилавка!
После ужина Фая в своей комнате достала рецепт и внимательно изучила под увеличительным стеклом. Почти треть текста стёрлась безвозвратно. Способ приготовления можно было угадать только по началу слов.
– смес.. смешш ..паткой… Смешивать лопаткой? – бормотала Фая разбирая древние письмена.
– «Кто ты чудовище? … Кто ты чудовище?» – звонок рингтона нарушил уютную тишину. Фая подхватила завибрировавшее зеркальце-раскладушку. Открыла пальцем крышку.
– У меня невероятные новости! – стекло зеркальца отразило возбужденную мордашку Генриетты Кратч – её подруги и одногрупнице по лицею.
– Экзамен по геральдике магических семей отменили?
– Нет! Я пригласила Эндрю Дигби на бал и он согласился! – завизжала она в зеркальце, а Фая отшатнулась от звуковой волны.
– Вот это новость! Как ты решилась? – Фая подперла ладонью подбородок в ожидании подробностей. История о том, как Гера сохла по ведьмаку из параллельного потока разворачивалась на её глазах.
– Ты не представляешь, как у меня дрожали коленки! Я подловила его в кофейне у лицея, когда он покупал тыквенный латте. И пригласила! Я самая счастливая девушка на свете! – Гера в восхищении закатила глаза.
– Ну, а ты уже нашла с кем пойти на балл? – сверкнула счастливыми глазами Гера, отбрасывая кудрявые волосы за спину.
– Неа.
– Неужели нет никого, кто бы тронул твоё сердечко настолько, чтобы пригласить его на балл нечисти? А как-же Кочи? Ты говорила, тебе нравятся студенты из Ореи?
– Послезавтра закончатся экзамены и он после них уезжает на каникулы в свою Орею. Он не останется на бал. – Фая задумчиво чиркала кружочки на бумажке.
– Гламс?
– Ты с ума сошла? Я едва отвязалась от его ухаживаний. Хочешь, чтобы он снова мне проходу не давал? Он подарил мне на сердечный день крем для ботинок!
– Так в виде сердечка же?
– Нет! Что хочешь мне говори, но крем для ботинок, даже в виде сердечка это не тот подарок, который ожидает девушка на сердечный день! Романтики в нём ноль! Лучше уж пойти одной на балл или не пойти вовсе, чем с таким кавалером!
– Слушай! – постучала Гера с той стороны зеркальца – Завтра мои родители уедут и вернутся поздно. Дом в полном нашем распоряжении! Приходи на гадания! Я пригласила Софу и Аделаиду. Будет мясная запеканка и пунш! Может Оракул подскажет и наведёт на мысли кто твой суженный?
– Приду! – оживилась Фая. С самого ужина её не отпускала идея про потерянные в вишнёвом саду золотые дукаты. Но создать заклинание поиска в одиночку трудно. Вот четырём магичкам с даром это под силу. Но раскрывать свою задумку Гере раньше времени она не решилась. Чтобы не разочаровывать подругу. Уж больно та хотела найти ей ухажера на бал.
– классно! Завтра в семь жду!
Девушка снова убрала рецепт в учебник. Уже засыпая в своей постели Фая хлопнула в ладошки выключая свет. Только ночник в виде традиционной тыквы горел мягким оранжевым цветом. За окном, прикрытым тонкой занавеской резвилась парочка светлячков. «Гера говорит, что увидеть парочку танцующих светлячков на неделю поминовения усопших – это к обретению сердечного друга. Фр… только Генриетта верит в подобную романтическую чушь!» – подумала она и заснула безмятежным сном.
Луна третья. О некоторых правилах общения с демонами
Ободрённая результатом по добыче секретного семейного рецепта Фая наскоро сообразила план. Она решила воссоздать заклинание поиска утерянных вещей. На это могло потребоваться много сил. До поры она решила скрыть, что заклинание работает на поиск вовсе не сердечного друга, ибо сомневалась, что на столь меркантильную цель девчонки скинутся силой. Да не честно, но золотые дукаты для её семьи сейчас важнее, чем парень на ежегодный бал нечисти.
В доме у Генриетты Кратч пахло корицей и уютом. Расправившись с мясной запеканкой и потягивая пунш с трудно выговариваемым названием «Фоейрцангенбоуле» на основе сильно разбавленного соком красного вина и лимона девушки приступили к главному действу.
В комнате царил приятный полумрак. На стол, в обрамлении красных свечей Генриетта водрузила семейную реликвию – старинное гадательное зеркало в чёрной оправе. Вверху рамы в резной рисунок изображающий розу был вставлен стеклянный магический глаз – амулет поиска.
– Клянусь! Вот чтоб, моим ногам, чужой земли не топтать! Это зеркало говорит правду! – приговаривала Гера любовно протирая серебристое стекло. – моя мама так папаню увидала и место их встречи! И видите всё сбылось!
Девчонки хихикали. Поочередно садились перед зеркалом, и пока остальные наблюдали, замерев на диванчике, робко прикасались к стеклу, посылая разряд силы и задавали свои наивные вопросы.
Когда достаточно захмелевшая Фая оказалась перед зеркалом. Она дважды сбивалась с заклинанием поиска.
– Девчонки, тут без вас не справиться! Хочу попробовать заклинание поиска, но оно сработает, если вы поделитесь со мной силой и усилите мой запрос.
Девчонки взялись за руки. Цепочкой встали за стулом Фаи. Гера, которая стояла за спиной Фаи положила свою руку на плечо подруги, сидящей у зеркала. По цепочке проскочила магическая искра, усиленная тремя разными силами, собралась за кончиках пальцев Фаи и та, дотронувшись до зеркала, произнесла:
– Вестига монстрнат аликуис ки праетериит сед нон инвенитур. Аликуис куи вульт инвенири! («покажи следы ушедшего, но не найденного. Того кто хочет быть найденным»)
Искра усиленная Фаей впиталась в серебристое стекло. Неожиданно для всех фиолетовый туман вихрем завертелся внутри зеркала. Зеркало мелко затряслось. Затрясся стол, диванчик. Книги на полке. Зазвенели склянки в шкафчике и от резкого порыва погасли все свечи. Фая свалилась со стула на пол и прикрыла голову руками. Внезапная темнота ударила по глазам. Запахло землёй и лесом.
– что это было? – испуганно пискнул кто-то, в темноте, кажется Софа.
– что-то пошло не так? – вопросила Фаю Гера.
– Смотрите! – крикнула Аделаида. Красные свечи в обрамлении зеркала зажглись сами собой и внутри зеркала заворочалась тень, плавно превращаясь в мужскую фигуру в капюшоне.
Некромантка поднялась и снова уселась у зеркала. Девчонки опасливо выглядывали из-за её плеча.
Фигура медленно повернулась передом к Фае, но из-за того, что капюшон был надвинут до подбородка лица видно не было.
Все затихли. Фая чувствовала, как гулко и тяжело колотится её сердце, под туникой. Слышно было, как кто-то из девчонок судорожно сглотнул.
– Бу! – резко скинув капюшон, фигура открыла лицо.
– А-а-а-а!
– Караул!
– Чур меня! и мою хатку!
В один голос заорали девчонки завидев страшную морду рогатого демона. Кто-то резво запрыгнул за диван. Кто-то полез под подушки. Фая так отшатнулась от зеркала, что рухнула со стула прямо спиной на пол, пребольно ударив затылок.
Демон поклацал зубами и поцарапал со своей стороны зеркало, прорывая пространство девичьей комнатки противным звуком когтей о стекло.
– Кому тут жениха? – глубоким потусторонним голосом проговорил он.
– Ей – три предательских пальца указали на Фаю.
Глянцевые рога качнулись. Чёрные глаза уставились на отползавшую на заднице девушку.
– А что это мне? – возмутилась Фая.
– Ну что же ты? Ползи ко мне милая! Я тебя сейчас осчастливлю!– помахал когтистой лапой демонюга.
– Спасибо. Не надо! – Фая отползла подальше.
– Файка сделай что-нибудь! Среди нас только ты владеешь черной магией! – взмолилась Гера. – Мне от родителей попадёт!
Некромантка поднялась на ноги. Отряхнула тунику, поправила медальон, бросила испытующий взгляд на демона, который уперся локтями, переплёл пальцы, расположил на них свой острый подбородок и с интересом приготовился следить за своим изгнанием из зазеркалья.
– А он всё равно оттуда вырваться не сможет! Нас учили на магии хаоса ритуалам! У меня твёрдая четверка по демонологии! Сейчас мы его изгоним обратно – Бодрилась Фая.
– Шалфей! – в протянутую руку Фаи вложили требуемый пучок травы перетянутой веревкой.
Она подожгла его и сизым дымом окурила зеркальную поверхность.
Демон закашлялся.
– Жабе… Кутабе.. – распростерла руки Фая начиная ритуал изгнания. Из её рук заструилась магия и ринулась по направлению к зеркалу.
Зеркало окуталось непроглядной тьмой. Послышался глубокий гулкий вздох. А потом всё затихло.
– Ушёл? В смысле изгнался? – вытянула шею Софа, опасливо выглядывая из-за диванчика.
– Сейчас проверим. – некромантка на цыпочках подошла к зеркалу. Дым развеялся, являя чистую зеркальную гладь.
– Ну вот! Не зря мой папа платит за мою учёбу в лицее сто дукатов в год! Помогло заклинаньице! – радостно воскликнула Фая.
Девчонки облегченно выдохнули. Только они начали выходить из своих углов, как по зеркалу с характерным звуком пошла трещина, оттуда вырвалась демонская лапа, схватила Фаю за медальон. Цепочка порвалась и демон втянул лапу и добычу в зазеркалье.
– Увидимся, булочка – инфернально загоготал демонюка и на этот раз действительно исчез.
– Ну всё.. Твоё дело труба! Личная вещь у демона! Он же теперь тебя через любую отражающую поверхность найдет! – похоронным голосом озвучила очевидное Гера.
– Знаю! – огрызнулась озлобленная итогом посиделок Фая.
– Что будешь делать? – Аделаида сцепила пальцы на груди.
– Добывать медальон! Заклятье призыва тоже не вечно. Когда-нибудь ослабнет и тогда-то я верну все на свои места: демона на темную сторону, а медальон себе!
– А чего у нас пахнет шалфеем? Кто-то занимался гаданием в доме? – хлопнула входная дверь. Пришли родители Генриетты. Девчонки засобирались по домам.
