Текст книги "Три маленьких секрета"

Автор книги: Лиз Карлайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«Черт возьми, хоть бы мальчишка заговорил», – подумал Меррик. Но Джефф, казалось, забыл, что в карете гость. Взгляд мальчика стал отстраненным, лицо – вялым и рассеянным. Он съежился в углу, прижавшись к боковой стенке. Мальчишка устал, с детьми часто такое бывает, решил Меррик.

Он снова посмотрел на Мэдлин. Ее гнев сменился стремлением уберечь ребенка. Она поглаживала Джеффа по волосам извечным материнским жестом. Сына она любит, решил Меррик. Хотя бы в этом случае Мэдлин способна на настоящую любовь. Это лучше, чем ничего.

Он хочет ее.

Эта мысль опять пришла к Меррику, непрошеная и пугающая. Господи! Мэдлин теперь холодна как лед. В лучшем случае она окажется изнеженной, избалованной богатой дамой. В-худшем – расчетливой дрянью. Меррик, не отрываясь, смотрел, как ее рука скользит по густым волосам сына, и готов был отдать многое, чтобы в последний раз овладеть Мэдлин. Погрузиться в эту прекрасную кремовую плоть и упиваться ею, пока демоны не оставят его.

Меррика огорчала разыгравшаяся фантазия. К чему эти мысли? Все это уже было. Раз пятнадцать или двадцать. Но тогда, тринадцать лет назад, все было правильно.

Тогда его намерения были благородны. С того момента, как Меррик впервые увидел Мэдлин, он знал, что женится на ней. Или погубит себя, пытаясь это сделать. В отчаянном желании завладеть ею он действовал безрассудно и глупо. Любовь лишила его разума, подвигнула на опрометчивый поступок. Но того, что сделано, назад не воротишь. Если бы Мэдлин в действительности оказалась такой, как он себе вообразил, никто бы не смог им помешать.

Что ж, Джессоп открыл ему глаза. Такого объяснения Меррик и представить себе не мог. Разбитое сердце – это одно. Сломанная нога, раздробленный череп и выбитое из сустава бедро – совсем другое. Под градом ударов он провалился в небытие. Лучше бы он умер. Но он выжил, а когда пришел в себя, боль стала заживо пожирать его.

Должно быть, Меррик засмотрелся на нее. Мэдлин взглянула на него, почти не скрывая насмешливого сожаления.

– Боюсь, ваша жертва была напрасной, мистер Маклахлан, – сказала она тихим грудным голом. – Похоже, мой сын заснул.

Мальчик не спал. На его лице застыло странное выражение, он с изумлением уставился в пол кареты. Меррик видел это, но не потрудился поправить Мэдлин. Он почти ничего не знал о ветряных мельницах и еще меньше желал обсуждать их сейчас. Мальчик ему нравился, но Меррику было не до разговоров. Напрягшееся мужское естество пульсировало, настойчиво напоминая о себе. К вспыхнувшему желанию примешивались горечь и жалость к себе.

Меррик оторвал взгляд от Мэдлин и стал смотреть в окно, за которым проплывали последние дома Белгрейвии. Мужчина не должен погрязнуть в жалости к себе. Дождь начался снова, капли алмазами вспыхивали в свете уличных фонарей. По тротуару спешили хорошо одетые люди под большими черными зонтами. Были среди них и смеющиеся парочки, и угрюмые одиночки. Вот так делится мир, подумал Меррик. Он знал, к какой категории принадлежит сам.

Карета приближалась к деревне. Дорога, огороженная каменной стеной, была почти пуста. Челси, где еще сохранился сельский пейзаж, совсем недалеко. Дождь усилился и ручьями стекал по окнам кареты, отделяя их от остального мира и создавая ложное ощущение интимности. Мэдлин от этого сделалось немного неловко, и она кашлянула.

Вдруг снаружи донесся какой-то звук, и карета резко дернулась влево.

– Господи! – подскочила на сиденье Мэдлин. – Разбойники?

– Чепуха! – ответил Меррик – Только не в Уолем-Грин.

Но карета сбавила ход, кучер что-то говорил, успокаивая лошадей. Меррик повернулся на сиденье посмотреть, что происходит. Его карета, ехавшая впереди, остановилась. Путь ей преграждало перегородившее дорогу открытое ландо.

– Похоже, впереди авария, – сказал он. – Какой болван ездит в дождь в открытом ландо?

Но он не заметил ни опрокинувшейся кареты, ни даже захромавшей лошади. Карета Мэдлин тоже остановилась. Меррик схватил шляпу и нетерпеливо открыл дверь.

– Нет! – вдруг резко крикнул мальчик. – Вам нельзя! Закройте дверь!

Ужас в его голосе был таким неподдельным, что Меррик подчинился. За окнами кареты встревоженными голосами перекликались кучера. Мэдлин рылась под сиденьем.

– Вот, – сказала она, вытащив что-то громоздкое и длинное.

– Господи! – воскликнул Меррик, отталкивая пистолет. – Он заряжен?

– Одинокой женщине приходится заботиться о собственной безопасности.

У Меррика не было времени спорить. Кучер Мэдлин слез с козел.

– Ну-ну, сэр! – крикнул он. – Не трогайте это! Опустите, я сказал!

– Черт, что происходит? – Меррик снова потянулся к двери, но пальцы Джеффри с недетской силой стиснули его запястье.

– Останьтесь с нами, – прошептал мальчик. – Пожалуйста, сэр, Вы должны!

Шум перекрыли чьи-то пьяные крики.

– Выходи, Маклахлан! – вопил какой-то мужчина. – Вылезай из своей лощеной кареты и готовься предстать перед Создателем, шотландский мерзавец!

Вдруг до Меррика дошло, что происходит.

– Господи! – воскликнул он. – Неужели это Чатли?

Мэдлин наклонилась ближе.

– Кто?

– Человек, который не желает мне добра, – скривился Меррик.

– Могу себе представить! – поджала губы Мэдлин. А мужчина все бушевал.

– Выходи, я сказал! – твердил он. – Я тебя проучу, грабитель! На этот раз один из нас отсюда не уйдет!

– Карета пуста, сэр, – крикнул с козел Граймз. – Дайте нам дорогу.

– Дорогу?! – взревел Чатли. – Я тебе покажу дорогу! В ад!

– Граймз! – крикнул Меррик.

Пьяный безумец приехал сюда вовсе не затем, чтобы убить его кучера. Схватив пистолет Мэдлин, Меррик выпрыгнул из кареты, осторожно ступая на больную ногу.

– Прочь отсюда, Граймз! Живо!

Граймзу два раза повторять было не надо. Он уже мчался к густой изгороди, бросив карету. Дверца, распахнувшись, болталась на петлях. Меррик почти поравнялся со своей каретой, когда грянул выстрел. Леденящий душу крик Джеффри разрезал воздух. Тут же разразился хаос. Дико заржав, лошади Мэдлин бросились в сторону, карета накренилась. Меррик услышал бешеный стук копыт и скрип дерева, но не обернулся. Чатли безумен. Он намерен кого-то убить. Меррик поймал болтающуюся на ветру дверцу кареты, поднял оружие и шагнул внутрь.

Чатли выполнил свое намерение.

Он лежал на сиденье, сжимая в руке пистолет. Красное пятно проступало сквозь сюртук и расплывалось по белоснежной рубашке. Глаза были открыты, из горла вырывался ужасные булькающие звуки. Затем рука его разжалась, пистолет ударился об пол кареты и отлетел на блестящие от дождя булыжники мостовой.

Меррик прижал руку к шее Чатли, нащупывая пульс, и повернулся окликнуть Мэдлин. Только сейчас он увидел, что ее карета почти завалилась на бок. Каменная стена не давала ей упасть. Дышло было свернуто на сторону. Граймз и кучер Мэдлин пытались успокоить лошадей.

Меррик бросился к ним. Дверца кареты была приоткрыта. Мэдлин, стоя на коленях, держала на руках сына. На лбу у него была ссадина, глаза закрыты.

– О Господи! – Схватив мальчика, Меррик осторожно вынул его из кареты, положил на булыжную мостовую и быстро осмотрел.

– Джефф! – вскрикнула Мэдлин, выбравшись вслед за ними. – Джефф, скажи что-нибудь!

Мальчик от удара потерял сознание.

– Пульс ровный, – сказал Меррик, быстро расстегнув одежду мальчика. – Ему нужен свежий воздух.

Через несколько секунд Джефф слабо застонал. Мэдлин стояла рядом с ним – на коленях, дождь и слезы текли по ее лицу.

– Это твоя вина! – крикнула она, сжимая руки в кулаки, словно для удара. – Твоя вина, Меррик! Твоя! Слышишь?!

– Да, моя, – печально согласился он. – Джефф! Джефф, ты меня слышишь?

Подоспевший Граймз наклонился над мальчиком.

– Бедный парень! – сказал он. – Получил удар по голове?

– Да, и судя по всему, сильный, – ответил Меррик. – Но постепенно приходит в себя.

– А что с тем типом? – Граймз кивнул головой в сторону кареты Меррика.

– Он уже никогда в себя не придет, – мрачно сказал Меррик. – Нужно найти доктора, Граймз, и деревенского констебля, если удастся. Имя погибшего – Чатли. Джим Чатли из Камден-Таун. У него… у него там семья.

– Слушаюсь, сэр.

Граймз ушел. Меррик провел тыльной стороной ладони по щеке Джеффа. Мальчик был без сознания меньше минуты, но это показалось вечностью.

Джефф тихо всхлипнул, его ресницы дрогнули. Меррика залила волна облегчения.

– Мама? – Голос Джеффа едва пробивался сквозь усилившийся дождь. – Мама, что…

Мэдлин склонилась над сыном.

– Я здесь, Джеффри! – крикнула она. – Мама здесь! Боже, благодарю тебя!

– Отодвинься, Мэдлин, – сказал Меррик, осторожно поднимаясь с мальчиком на руках.

– Что ты делаешь? – вскочила на ноги Мэдлин. – Куда ты его несешь?

– Домой. Нужно обработать рану. Не хватало еще, чтобы, лежа под дождем, мальчик схватил пневмонию. Нам тут делать нечего. Об остальном позаботятся кучера.

Мэдлин почти бежала за ним. Ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

– Из-за тебя нас могли убить! – выпалила она. – Если Джеффри серьезно ранен, Меррик, я тебе этого никогда не прощу.

– Ты никогда мне ничего не прощала, Мэдлин, – скрипнул зубами Меррик. – Так что ты меня не удивила. Сказано в Писании: «Может ли барс переменить пятна свои?»

– Ты… ты невыносимый осел! – сказала она. – Вы оба ненормальные. Ты и этот… этот безумец! Кто он? Как ты допустил, чтобы такое произошло с Джеффом?

Меррик воздержался от напоминания, что именно мальчик настоял на совместной поездке, хотя этот факт не ускользнул от него. Как бы ни терзало Меррика чувство вины перед вдовой Чатли, странное поведение Джеффа на Мортимер-стрит не выходило у него из головы.

– Где сворачивать? – решительно спросил он, когда они вышли на главную дорогу. От сырости травмированное бедро страшно разболелось.

– Немного дальше, – указала Мэдлин. – Сразу за почтой, и потом до конца лужайки.

– Я сам могу идти, сэр, – сказал Джефф, уткнувшись носом в сюртук Меррика. – Пожалуйста, отпустите меня.

– Нет! – твердо ответила ему мать. – Джеффри, ты ранен. И чуть не погиб.

– Не драматизируй ситуацию, Мэдлин, – сказал Меррик. – У мальчика и без того бойкое воображение. Если тебе хочется кого-нибудь пожалеть, то подумай о детях Чатли.

Мэдлин ускорила шаг, стараясь не отстать.

– Да, у бедняги их, наверное, целая дюжина, – ответила она. – Что ты совершил такого, Меррик, что он желал тебе смерти?

– Он не первый, – сквозь зубы ответил Меррик. – И оказался менее удачлив, чем предыдущие.

– Да, ты теперь хромаешь. – Ее слова прозвучали напоминанием.

– Поверь, Мэдлин, я прекрасно это знаю, – ответил он. – Твой коттедж в самом конце улицы? Будь любезна, достань ключ.

– Почему ты на меня сердишься? – пробормотала она, роясь в промокшей сумочке. – Это мистер Чатли хотел застрелить тебя, а не я.

– Ты уверена в этом, дорогая?

– Абсолютно. – Мэдлин наконец вытащила ключи. – Если бы я намеревалась убить тебя, Меррик, я бы не промахнулась.

Он хотел было высказать сомнение, что она способна кого-нибудь убить, но промолчал. Учитывая нынешнее состояние Мэдлин, Меррик не был в этом так уж уверен.

Сегодня она была совсем другой. Будто прежняя Мэдлин вернулась к жизни. Нет, не юная девушка с лучистыми глазами, на которой он когда-то женился, а повзрослевшая, решительная, находчивая, прямодушная женщина. Когда-то он думал, что Мэдлин такой станет.

У Макгрегоров и Маклахланов слабых женщин в роду не было. Их женщины качали колыбель, вели хозяйство, следили за возделанными полями – и все это без лишних жалоб. Они были опорой семьи, Меррик знал, что подобная жена дорогого стоит, и видел зада тки этих качеств в юной Мэдлин. Он не надеялся, что его жизнь будет легкой, и считал, что ему повезло встретить женщину, которая плечом к плечу пойдет с ним навстречу трудностям. Эти надежды делали малодушное предательство Мэдлин еще невыносимее.

Они подошли к коттеджу. Мэдлин вставила ключ в замок, но дверь распахнулась прежде, чем она успела повернуть его. В дверях с лампой в руке стояла служанка, а позади нее аккуратно одетый молодой мужчина.

Мэдлин кинулась вперед.

– Элиза! – воскликнула она. – Мистер Фрост! Слава Богу, вы вернулись. С Джеффри случилось несчастье.

Почувствовав смущение мальчика, Меррик поставил его на ноги, но крепко придерживал за локоть.

– Наша карета чуть не перевернулась, – сказал мальчик. – Я ударился головой, но теперь все в порядке.

Молодой мужчина шагнул вперед осмотреть ушиб.

– Да. Сильный удар, дружище, – сказал он чуть ли не с восхищением. – Будто тебя крокетным молотком ударили.

– Здравствуйте, мистер Фрост. – Вид у мальчика был печальный и почему-то виноватый. – Я даже ничего не почувствовал.

– Потому что ты потерял сознание, – сказала Мэдлин и, поджав губы, отошла в сторону снять промокшую мантилью.

Мужчина шагнул вперед и протянул руку.

– Джейкоб Фрост, – представился он. – Я наставник Джеффа.

– Маклахлан, – пожал ему руку Меррик. – Меррик Маклахлан.

От него не укрылся судорожный вздох служанки. Меррик заметил, что девушка смотрит на него почти с ненавистью.

– Мы пройдем в гостиную, Элиза. Нужно зажечь все лампы, – сказала Мэдлин совершенно спокойным голосом. – Я хочу внимательнее осмотреть Джеффа.

– Мама! – позвал мальчик. – Можно я не пойду наверх? Я… я так устал.

Мэдлин, успокаивая сына, кивнула.

– Элиза, будь добра, попроси Клару приготовить кофе, прежде чем она ляжет. И пожалуйста, отнеси просушить пальто мистера Маклахлана.

Меррик охотно сбросил намокшее пальто. Окинув незваного гостя сердитым взглядом, служанка исчезла. Мэдлин повела всех в гостиную. Учитель Джеффа начал зажигать лампы.

– Спасибо, мистер Фрост, – сказала Мэдлин, усаживаясь в большое старомодное кресло. – Как ваши родные? Все хорошо?

– Да, миледи, спасибо. – Он поставил свечу на стол. – Ну, посмотрим, как выглядит шишка.

– Ужасно. – Мэдлин притянула Джеффа к себе и осторожно отвела со лба волосы. – И так будет несколько дней. Хорошо, что не надо накладывать швы.

Мистер Фрост присел на корточки рядом с креслом Мэдлин.

– Я привез из Норфолка маминых конфет, Джефф. Когда ты будешь себя лучше чувствовать, мы ими займемся.

– Мне уже лучше, – возразил мальчик, но на его лице по-прежнему оставалось странное выражение.

Мэдлин взяла руки сына в свои.

– Но ты ведь замерз. Наверное, тебе нужно принять горячую ванну.

– Я просто устал, мама, – покачал головой Джефф. – И хочу снять мокрую одежду.

От двери послышался слабый стук. В гостиную вошла невысокая полная экономка с подносом в руках. Поставив его на стол, она присела в реверансе.

– Что-нибудь еще, миледи?

Мэдлин вздохнула, плечи ее поникли, словно силы вдруг покинули ее.

– Нет, Клара, спасибо, – сказала она. – Ложитесь. Уже поздно.

Облегченно вздохнув, экономка тут же ушла. Мистер Фрост снова поднялся.

– Я отведу Джеффа наверх, мэм? – предложил он. – Покажу ему свои путевые зарисовки. А когда он уснет, я смогу лечь у него в комнате на кушетке.

Мэдлин с благодарной улыбкой посмотрела на учителя.

– Вы очень добры, мистер Фрост. Думаю, так и надо сделать.

На пороге Джефф замялся и повернулся к Меррику.

– Спасибо, что принесли меня, сэр, – тихо сказал он. – Мне очень жаль, что тот мужчина умер. Правда жаль.

У Меррика перехватило горло.

– Мне тоже жаль, Джефф, – признался он. – Я хотел бы… хотел бы, чтобы получилось иначе.

Меррик действительно этого хотел. Он не мог выбросить из головы мысли о семье Чатли. Меррик имел полное право конфисковать его кирпичный завод, так все поступают, но он ни разу не задумался о родных Чатли. Ни разу, пока бедняга не испустил дух у него на глазах. Но от этих мыслей его родным мало проку. Жалость в тарелку не положишь и крыши над головой из нее не сделаешь.

Забыв, где находится, Меррик наклонил голову, до боли сжал переносицу обдумывая решение. Завтра он отправит Розенберга в Камден-таун оформить вдове ежегодную ренту. Он не жалел, что отобрал у Чатли кирпичный завод. Совсем не жалел. Дело есть дело, а пристрастие Чатли к бутылке сделало его никудышным бизнесменом. Но вероятно, ради его семьи можно было пойти на компромисс. Возможно, это предотвратило бы самоубийство.

Меррик даже не заметил, что Мэдлин подошла к нему, пока не почувствовал запах бренди. Он вскинул голову. Мэдлин держала два бокала и один протягивала ему.

– Я решила, что нужно что-то покрепче кофе, – сказала она. – Я хочу знать об этом человеке, Меррик. Как ты с ним познакомился?

Меррик взял бокал и задумчиво отхлебнул.

– Я дал ему ссуду на развитие кирпичного завода. Но он не заплатил мне и не поставил кирпич. Поэтому я потребовал возврата ссуды.

– Ты отобрал у него завод?

– У меня стройки в Уоппинге, Саутуорке и Уолеме чуть не остановились из-за нехватки кирпича, – сухо сказал Меррик. – Это бизнес, Мэдлин.

– Это ты не мне должен объяснять, – она прошлась по комнате, вертя в руке бокал, – а вдове Чатли.

– Черт возьми, ты думаешь, что я этого не понимаю, Мэдлин? Думаешь, мне нравится то, что пришлось сделать?

Прищурившись, Мэдлин посмотрела на него.

– Вполне возможно.

Меррик глубоко вздохнул, не зная, что ответить. Его спас внезапный стук в дверь. Мэдлин изумленно раскрыла глаза.

– Я открою. – Меррик уже торопился в коридор.

– Нет, ты этого не сделаешь. – Мэдлин отставила бокал. – Похоже, ты забыл, чей это дом.

Остановившись на пороге гостиной, Меррик повернулся к ней.

– Это ты забыла английские законы, дорогая, – сказал он. – Юридически это мой дом.

– Прости, что?

– Ты моя жена, Мэдлин, – скрипнул зубами Меррик. – Закон наделяет меня всем, что ты имеешь, создаешь или берешь в аренду, пока смерть не разлучит нас. А как ты сегодня увидела, меня чрезвычайно трудно убить.

– Да ты сумасшедший! – воскликнула Мэдлин. – Ты мне никто.

– К несчастью для нас обоих, я твой муж, Мэдлин, – ответил он. – И могу это доказать. Неужели ты считаешь, я настолько глуп, что выбросил брачное свидетельство?

– Ты… ты до сих пор хранишь его? – прошептала Мэдлин. – И теперь угрожаешь мне? Какой ты подлый!

Стук повторился, уже настойчивее. Меррик устало вздохнул.

– Ради Бога, сядь, Мэдлин! – сказал он. – Уверяю тебя, это всего лишь местный констебль. Ты хочешь быть замешанной в этой грязной истории? Если так, то пожалуйста, милая. Я пойду за своим пальто.

Мэдлин отпрянула. Она явно не желала вновь пережить кошмар этой ночи в присутствии полицейского. Сердито взглянув на Меррика, она вернулась в кресло.

Глава 10
Гордость – плохой помощник

Меррик узнал стоящего на пороге констебля. Это молодой Уэйд, его отец хозяин мясной лавки в Уолем-Грин.

– Добрый вечер, мистер Маклахлан, – вежливо притронулся к краю шляпы Уэйд. – Мистер Граймз сказал, что здесь живут замешанные в инциденте леди и юноша.

– Да, леди Бессетт и ее сын, – спокойно ответил Меррик. – Но мальчик уже в постели, а ее сиятельство в расстроенных чувствах. Думаю, это понятно. Почему бы вам не зайти завтра ко мне в контору? Я вам все объясню.

– Но они же свидетели, – настаивал констебль. – Хотя дело, кажется, совершенно ясное. Этот Чатли напился и пытался убить вас. Разве не так?

– Ничего подобного! – возразил Меррик.

– Значит, ваши слуги напутали? – поднял брови Уэйд.

– У меня не было времени объяснять им суть дела, – мягко сказал Меррик. – Мистер Чатли был моим деловым партнером. Узнав мою карету, он всего лишь хотел поговорить со мной.

– Понятно, – проворчал констебль. – Он подстерегал вашу карету, чтобы поболтать и пожелать доброй ночи.

– Именно так, – подтвердил Меррик. – Думаю, Чатли поскользнулся, пытаясь забраться в мою карету. Он не знал, что я возвращаюсь домой в чужой.

– А как получилось, что у него с собой был заряженный пистолет?

– Глупо, правда? – заметил Меррик. – Увы, бедняга Чатли панически боялся разбойников. Он часто брал с собой оружие, особенно по ночам.

– Разбойники? – недоверчиво повторил констебль. – В Уолем-Грин? Только не в нашем веке, сэр. А ваши слуги уверяют, что он застрелился в пьяном отчаянии, оттого что его жертва ускользнула.

– В самом деле? – изобразил удивление Меррик.

– Да, – непримиримо сказал констебль. – Именно так.

Что ж, другого выхода не остается. Меррик обнял констебля за плечо.

– Мистер Уэйд, это действительно так, – тихо сказал он. – Бедняга мертв, но у него осталась семья, вдова. Кого мы накажем, если раскопаем эту неприятную историю? Какая версия событий больше утешит его родных?

Уэйд колебался лишь минуту. Печальный сценарий мгновенно промелькнул в его уме. Позор самоубийства, да еще в состоянии опьянения. Постыдные похороны за кладбищенской оградой. Бумажная волокита. Сплетни. И в результате бедность вдовы и детей.

Сдвинув шляпу, Уэйд поскреб голову.

– Да, похоже, вы правы, сэр, – наконец сказал он. – Наверное, вам нужно поговорить со слугами и объяснить, как обстоит дело.

Меррик похлопал его по плечу.

– Уверю вас, Уэйд, они больше ни слова не скажут. Приносите завтра ваши бумаги, и я подпишу все, что пожелаете.

Поклонившись, констебль скрылся в ночи. Меррик вернулся в гостиную и увидел, что Мэдлин шагает по комнате, все еще сжимая в руке бокал бренди. Она отпила уже добрую половину. Странно. Мэдлин никогда не была любительницей выпить.

Она через плечо странно взглянула на него.

– Ты законченный лжец, Меррик, – холодно сказала она. – Судя по всему, у тебя богатый опыт.

Меррик одарил ее скупой улыбкой.

– Это скорее ты поднаторела во лжи, моя дорогая, – сказал он. – Ты поняла, что должна сказать твоему кучеру?

– Думаю, соображу, – отрезала Мэдлин. Она долго молча смотрела на него поверх бокала. – Ты изменился, Меррик. А может быть, и нет. Я никогда тебя толком не знала.

– Меня нынешнего ты определенно не знаешь, Мэдлин, – ответил он. – И не дави на меня своими моральными принципами, дорогая. Особенно после того, что ты совершила за все эти годы.

– Не начинай опять эту чепуху, – предупредила Мэдлин. – С меня хватит.

– Помилуй, я пришел сюда не затем, чтобы браниться с тобой. По мне, лучше бы ты осталась в Афинах, Швейцарии, на Борнео, или где ты скрывалась все эти годы.

Отвернувшись, Мэдлин почти рухнула в кресло.

– Мы жили в Неаполе. Но я уже четыре года как вернулась в Англию, Меррик. Удивляюсь, что ты не приехал в Йоркшир, если намерен превратить мою жизнь в ад.

– Да и ты могла разыскать меня, Мэдлин, – вполголоса сказал он. – Ты никогда обо мне не вспоминала? Ты хоть раз задумалась, жив ли я?

В ответ на это Мэдлин рассмеялась, но смех был безрадостный.

– О, ты очень живучий, Меррик, – сказала она. – Ты сильный, уверенный, высокомерный и самонадеянный. В свое время я была слишком глупа и находила эти качества соблазнительными.

Меррик улыбнулся, но это была горькая улыбка. Много лет назад он едва не умер от побоев приспешников ее отца. Джессоп пообещал ему медленную и мучительную смерть. Но не за то, что он соблазнил его обожаемую дочь, это Меррик мог бы понять. Нет, Джессоп пришел в ярость из-за того, что нищий безвестный шотландец посмел посягнуть на его политические амбиции.

Пять недель Меррик провалялся на постоялом дворе без сознания. Никто не знал, кто он, откуда и как разыскать его родных. А когда он наконец очнулся, его терзала такая боль, что лучше бы и не приходить в себя.

Но Мэдлин, вероятно, ничего не знала об этом. В отчаянных письмах он сообщил лишь, что ранен и приедет за ней, как только поправится. Или она знала все, но ее не волновала его судьба?

Нет. Не может быть. Мэдлин могла оказаться вероломной, но жестокой она никогда не была. Скорее всего она так и не увидела его писем и не распознала подлинную сущность своего отца.

Что ж, не его забота выводить ее из заблуждения и лишать иллюзий, решил Меррик.

Голос Мэдлин вернул его к настоящему.

– Ты везучий, Меррик, – тихо сказала она. – Этот безумец не сумел убить тебя.

Пока Мэдлин не напомнила об этом, возможная встреча со смертью не приходила Меррику в голову. Его ум был занят раной Джеффа и семьей Чатли. Но в одном Мэдлин совершенно права. Если бы Джефф не упросил его поехать с ними, Меррик оказался бы в своей карете один. Чатли не раз видели на дороге в Уолем, бедняга явно караулил Меррика.

– Чатли не убил меня, Мэдлин, по той же причине, по которой не мог руководить своим кирпичным заводом, – холодно сказал Меррик. – Он был алкоголиком.

Ее лицо помрачнело.

– В тебе нет ни капли жалости – сказала Мэдлин. – Если то, что говорят о твоей деловой хватке, правда, Чатли не первая твоя жертва. Ты бессердечный, Меррик. И вот результат.

– Дорогая, ты рассуждаешь, как человек, который знает, что такое бессердечность. – Меррик допил последний глоток бренди и отставил бокал. – Ты не любишь никого, кроме себя и этого мальчика. Видит Бог, меня ты никогда не любила. Твоя клятва оказалась пустыми словами.

– Так, значит, это я во всем виновата?! – крикнула Мэдлин.

– Хватит, Мэдлин! – поморщился Меррик. – Ради Бога, прекрати. Да, я сожалею о смерти этого человека. Да, я поступил бы по-другому, если бы мог начать это дело сначала. Да, я бессердечный. Потому что много лет назад кое-кто вырвал у меня сердце. Но я несу полную ответственность за свои ошибки, мадам, и хотел бы, чтобы вы поступали так же.

– Боже милостивый! – Мэдлин спрятала лицо в ладонях. – Вероятно, ты прав. Наверное, мы до сих пор женаты. Мы ругаемся как супруги.

Меррик скептически посмотрел на нее.

– Так вот как ты представляешь себе брак? – спросил он. – По-твоему, супружеская жизнь – это постоянные ссоры и беспрестанные попытки причинить друг другу боль? Значит, это нравилось лорду Бессетту? Мне действительно интересно узнать, в чем состояла его привлекательность.

Мэдлин смотрела на Меррика, опасаясь, не сошла ли она с ума. Она хотела ответить ему. Действительно хотела. Но это безумие. Привлекательность Бессетта? Да как он смеет?!

Привлекательность состояла в том, что Бессетт оказался единственным мужчиной, согласившимся жениться на ней. Семнадцатилетней женщине с ребенком под сердцем нужен был муж. Сказав «да» у алтаря, она вскоре оказалась далеко от неласкового родного дома, от горьких воспоминаний, от отца.

Да, Мэдлин хотела бросить правду в лицо Меррику. Но вместо этого она поднялась и подошла к графину с бренди. Поставив свой бокал, она с ужасом сообразила, что давится слезами. Весь ее позор, горести и ошибки вновь обрушились на нее. Она даже не поняла, что Меррик стоит рядом с ней, пока он не тронул ее за локоть.

Мэдлин повернулась к нему и тут же пожалела об этом. Его глаза потемнели от вырвавшихся из-под оков эмоций, но это не был гнев. И не сочувствие. Она все еще раздумывала, почему у нее подкашиваются ноги, когда он положил ладони на ее руки и наклонился к ее рту.

Мэдлин намеревалась оттолкнуть его. Она действительно собиралась это сделать и уже решительно уперлась ладонями в его грудь. Но ее пальцы, вероломно отказываясь подчиняться рассудку, гладили дорогую шерсть его сюртука. Губы Меррика коснулись ее рта. Горе и одиночество измучили ее. Когда Меррик притянул ее к себе, Мэдлин не сопротивлялась. Его рука, сильная и теплая, легла между ее лопаток, потом скользнула выше. Его пальцы запутались в ее волосах.

Меррик прижимал ее к себе почти отчаянно, и Мэдлин в глупом порыве припала к его сильной крепкой груди. Ее руки проникли под его сюртук и обвили узкую талию. Меррик издал мягкий звук, и без дальнейшего ободрения Мэдлин приоткрыла рот.

Она знала, что это безумие, понимала, что пожалеет об этом. Воспоминания о жарких поцелуях обрушились на нее. Меррик медленно проник языком в ее рот. Ее голова закружилась от запаха разгневанного возбужденного мужчины. Мэдлин отвечала на его поцелуи пылко и открыто, без намека на колебания и сомнения. Привстав на цыпочки, она отвечала на каждую ласку его языка. У него был привкус вина, дыма и чего-то особенного, присущего только ему одному и сладостно знакомого. Чего-то неподвластного времени, незабываемого.

Позвякивание стекла привело ее в чувство. Прижавшись к буфету, они чуть не перебили посуду. Меррик оторвался от ее рта.

– О Господи! – прошептал он, словно во власти грез. – Мэдди!

Поймав его взгляд, Мэдлин оттолкнула Меррика. Он не сопротивлялся и, не глядя на нее, тут же отошел к окну. Лишь мгновение назад жар его тела согревал Мэдлин, теперь ее сковал мертвящий холод. Она чувствовала себя опустошенной. Обманутой. И злилась на себя.

– Я никогда не мог видеть твоей печали, Мэдди, – тихо сказал Меррик. Он все еще стоял к ней спиной, стиснув за спиной руки, словно успокаивая себя.

Она поднесла руку к своим припухшим губам.

– Так… вот что это было? – сказала она. – Просто жалость?

Меррик покачал головой.

– Нет, это была… глупость, – признался он. – Я не мог с этим справиться. Порой, думая о тебе, Мэдди, о том, что когда-то связывало нас, я… я просто…

Он надолго умолк. Мэдлин не шевелилась. Она не смела даже вздохнуть, сама не зная почему.

Меррик нарушил тишину, резко кашлянув.

– Прости, Мэдлин, – сказал он. – Это неразумно для нас обоих.

Мэдлин невесело рассмеялась.

– Сдержанность никогда не была нашей сильной стороной, – призналась она. – Особенно когда мы… О Боже… теперь это не имеет значения!

– Мы говорили о лорде Бессетте, – напомнил Меррик и снова откашлялся. – Мэдлин, он был жесток с тобой? Ты знаешь, я этого никогда не желал.

Оба, казалось, делали вид, что ничего не произошло. Наверное, это к лучшему.

– Он не был жестоким, – сказала Мэдлин, наполняя свой бокал. Глоток бренди ей сейчас был просто необходим. – Бессетт на свой лад любил меня.

– И каков же этот лад? – раздраженно поинтересовался Меррик.

Мэдлин пожала плечами.

– Он… он относился ко мне как к любимой родственнице, – неуверенно ответила она, – каковой я на самом деле и была.

– Он думал, ты станешь ему женой.

Мэдлин, не глядя, поставила графин.

– Я и была ею, – слабым голосом ответила она. – Но мы… мы к тому же приходились друг другу родственниками. Разве ты не знал?

– Нет. – Меррик медленно отвернулся от окна и взглянул ей в лицо. – Не знал.

Мэдлин провела рукой по щеке, стирая влагу.

– Они с моей матерью были очень близки, – сказала она. – Бессетт не такой, как отец. Я всегда это знала. Я думала, он хотел… увезти меня. К тому же его сыну Алвину нужна была мать. Он был хорошим мальчиком. Я его очень любила.

– Ох, Мэдлин, – сказал Меррик почти с упреком. – Похоже, это было жалкое существование.

Она посмотрела на него с болью в глазах.

– Нет, не жалкое, а безопасное, – возразила она. – Немного скучное, но я не жалею об этом.

– Ты отвернулась от меня, Мэдлин, ради безопасной и скучной жизни? – В голосе Меррика сквозила недоверчивость. – Никогда не думал, что ты такое малодушное создание!

– Я ни от кого не отворачивалась, – честно ответила Мэдлин. – Ты взял папины деньги и аннулировал наш брак.

– Мэдлин! Ты хоть знала, что такое аннуляция брака? – упрекнул ее Меррик.