Текст книги "Развод с драконом. Я верну себе крылья (СИ)"

Автор книги: Лия Верес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Она опустила взгляд на его руку.

Арден отпустил.

Слишком быстро.

– Я помню больше, чем ты думаешь, – сказал он тихо.

Элира подняла глаза.

– Тогда начни вспоминать не только то, что удобно тебе.

И ушла.

Дом крыльев встретил её открытыми воротами.

Ночь была мокрой, холодной, с низкими облаками над крышами. Внутри дома не горело ни одной свечи, но пол в холле светился тонкими золотыми линиями. Элира сняла перчатки, оставила их на первом попавшемся столике и только тогда позволила себе прислониться ладонями к холодной стене.

Спина горела.

Не так, как утром. Теперь боль была тянущей, злой, будто часть её силы весь вечер держали перед ней на расстоянии вытянутой руки и заставляли смотреть, как ею любуются другие.

– Я видела, – сказала она дому. – Это мой узор.

Где-то глубоко ответило перо.

То самое, злое, яркое.

Золотая линия побежала по полу, но на этот раз не к залу с книгой. Она привела Элиру к одному из закрытых зеркал в холле. Ткань сама сползла вниз.

В потемневшем стекле сначала отразилась она – бледная, с усталыми глазами, в синем платье и с золотой пылью на ладонях.

Потом отражение пошло рябью.

Элира не отступила.

В зеркале проступила Палата родовых клятв.

Но не сегодняшняя.

Свет был мягче. Зал украшен белыми лентами старшей линии Вейров. На полу сиял брачный круг, ещё не треснувший. Молодая Элира стояла напротив Ардена, и её лицо было таким открытым, что нынешней Элире стало почти больно смотреть.

День свадьбы.

Она увидела себя со стороны – счастливую, взволнованную, доверчивую. Увидела Ардена, который держал её руку и смотрел так, будто весь зал перестал существовать. Это не было ложью. Тогда – не было. От этого становилось только горше.

За их спинами двигались гости.

Дом приблизил отражение.

Одна фигура стояла у дальней колонны, почти в тени, там, где не должны были стоять посторонние во время брачного соединения. Свет скользнул по светло-серому платью, по холодному белому металлу браслета, по алому камню в центре.

Элира перестала дышать.

Сайра Морвен.

Она была в Палате в день их свадьбы.

И когда молодая Элира произнесла брачную клятву, Сайра подняла руку к своему браслету.

Алый камень вспыхнул.

А золотая нить, рождённая из сердца Элиры, дрогнула – и свернула в сторону.

Глава 4
Семь печатей рода

Глава 4. Семь печатей рода

Отражение в тёмном стекле задрожало, словно само зеркало не выдерживало того, что показывало. Молодая Элира в брачном круге ничего не заметила. Она стояла напротив Ардена, держала его руку и смотрела на него так, как смотрят только в день, когда ещё верят: любовь сильнее родовых законов.

Нынешняя Элира смотрела на себя прежнюю и почти не узнавала.

Сколько света было в её лице.

Сколько доверия.

Сколько беззащитности, которую она тогда принимала за счастье.

В зеркале Арден наклонился к ней ближе. Его губы шевельнулись, и Дом крыльев, словно сжалившись, дал звук.

– Я выбираю тебя, Элира Сейн, – произнёс молодой Арден. – Не твой род. Не твою силу. Тебя.

У нынешней Элиры перехватило дыхание.

Она помнила эти слова. Хранила их три года, как последнюю тихую правду, когда всё вокруг становилось холоднее. Когда Вейры ждали от неё крыльев. Когда Сайра впервые появилась на семейном приёме и все вдруг начали говорить о чистоте крови Морвенов. Когда Арден всё чаще задерживался в родовом крыле, а возвращался таким уставшим, что она не решалась спрашивать, почему между ними стало меньше воздуха.

Он говорил правду.

Тогда – говорил.

И от этого предательство становилось не меньше, а страшнее.

Потому что, если он выбирал её по-настоящему, значит, кто-то вмешался не в пустой союз. Не в холодную сделку. Не в удобный брак двух домов.

Кто-то вошёл в живую клятву.

Зеркало показало Сайру чётче.

Она стояла у колонны в светло-сером платье, моложе, чем сейчас, но уже с тем же спокойным лицом. Не гостья в общем ряду. Не случайная свидетельница. Её место было выбрано точно: между линией брачного круга и боковой плитой Палаты, где проходили невидимые каналы родовой фиксации.

Элира тогда не знала о таких вещах.

Теперь Дом крыльев учил её видеть.

Сайра подняла руку к браслету. Алый камень вспыхнул не ярко, а глубоко, будто внутри него открылась щель. Золотая нить Элиры, которая должна была свободно соединиться с клятвой Ардена, тонко дрогнула. На миг она всё ещё тянулась к нему. Потом рядом с брачной пластиной проступили семь едва заметных точек.

Одна.

Вторая.

Третья.

До седьмой.

Они вспыхнули так быстро, что обычный глаз не уловил бы. Но зеркало замедлило движение. Дом крыльев заставил Элиру увидеть каждую.

Первая точка легла у основания нити и будто пригвоздила её к пластине.

Вторая разделила сияние на два потока.

Третья увела слабую золотую жилу в сторону старшей линии Вейров.

Четвёртая обернула её вокруг имени Ардена.

Пятая ушла глубже, туда, где в брачном договоре прятались родовые условия.

Шестая вспыхнула возле алого камня Сайры.

А седьмая…

Элира подалась ближе к зеркалу.

Седьмая печать не легла на нить. Она раскрылась чуть выше, за плечом Ардена, там, где в отражении не было никого. Только пустота между колоннами. Но в этой пустоте на миг проступила тёмная женская рука с тонкими пальцами и кольцом в форме рассечённого крыла.

Кольцо Вейров.

Старое. Не такое, как у Ардена.

Зеркало погасло.

Элира резко вдохнула и отступила, едва не задев плечом стену. Холл Дома крыльев вернулся к ней весь сразу: закрытые тканью зеркала, тёмная мозаика перьев под ногами, золото линий, плывущее по полу, и тишина, в которой теперь было слишком много ответов и ещё больше вопросов.

Семь печатей.

Её брак изменили до того, как она произнесла первую клятву.

Сайра была там.

Но седьмая печать принадлежала не ей.

Элира медленно подняла ладонь к спине. След крыльев под тканью платья больше не жёг, но в нём жила тяжесть, словно за её лопатками закрепили невидимые цепи, и каждая цепь имела своё имя.

Семь печатей.

Семь замков на её силе.

И один из них – с кольцом рода Вейр.

Дом крыльев тихо щёлкнул где-то в глубине.

Элира повернулась на звук.

На полу снова появилась золотая линия. Она не вела к залу перьев и не возвращала к зеркалу. На этот раз линия пересекла холл, поднялась по стене и остановилась у высокого узкого шкафа, которого раньше там не было.

Или она просто не могла его увидеть.

Створки шкафа раскрылись.

Внутри лежала тонкая пластина из матового золота. Не брачная, не родовая, а служебная – такие использовали, когда требовалось вызвать того, кто не подчиняется ни одному дому. На поверхности пластины была выгравирована фраза старым языком Палаты.

«Независимый хранитель печатей может быть призван хозяйкой спорной клятвы».

Элира провела пальцами по буквам.

Хозяйкой.

Не бывшей женой.

Не бескрылой.

Не ошибкой.

Хозяйкой спорной клятвы.

Пластина потеплела под её рукой и развернула имя, будто ждала, когда она его прочтёт.

Каэль Рин.

Элира знала это имя. Не лично – по слухам, которые в родовых домах произносили с неудовольствием. Независимый хранитель, которого приглашали только в самых неприятных случаях. Он не принимал подарков, не ходил на семейные вечера, не склонялся перед гербами и однажды, говорили, сорвал брачный союз трёх старших домов за одну неверную строку в договоре.

Вейры его не любили.

Морвены, наверное, тоже.

Значит, он подходил.

Элира взяла пластину обеими руками.

– Я, Элира Сейн, хозяйка Дома крыльев и сторона спорной клятвы, призываю независимого хранителя печатей Каэля Рина для проверки брачного договора с Арденом Эйраном Вейром.

Слова прозвучали уверенно.

Хотя внутри всё сжалось.

Пластина вспыхнула и рассыпалась тонким золотым песком. Песок поднялся в воздух, сложился в маленькое крыло и исчез в щели между дверями.

Дом крыльев снова затих.

Элира осталась одна.

Она не знала, сколько времени пройдёт до ответа. Час. День. Неделя. У сильных магов были свои правила, а у независимых хранителей – ещё и право не являться на призыв, если дело казалось им пустым.

Но Каэль Рин пришёл до рассвета.

Элира услышала стук в дверь, когда сидела за каменным столом в зале перьев и пыталась перенести увиденное на чистые листы архива. Дом сам дал ей тонкое перо для письма и чернильницу, в которой вместо чернил мерцала тёмная золотая жидкость. Каждая записанная строка проявлялась не сразу, а после короткой паузы, будто дом проверял, не лжёт ли она.

«Семь точек на брачной нити».

«Сайра Морвен у боковой колонны».

«Алый камень перехватил шестую печать».

«Седьмая печать – кольцо Вейров. Женская рука».

Она как раз смотрела на последнюю запись, когда в холле раздался стук.

Не властный, как у Ардена.

Не осторожный, как у слуг.

Один короткий удар, после которого дверь открылась сама.

Дом пустил его.

Элира поднялась и вышла в холл.

На пороге стоял высокий мужчина в тёмном дорожном плаще без гербов. Волосы у него были чёрными, коротко собранными у затылка, лицо – резким, усталым, с такими холодными серыми глазами, что рядом с ними серебро Вейров казалось почти тёплым. На груди вместо родового знака висела узкая пластина хранителя – семь пересекающихся линий в круге.

Каэль Рин не поклонился.

Просто посмотрел на Элиру, потом на мозаичный пол, на закрытые зеркала, на золотой след у неё на ладони, который всё ещё не исчез после касания архива.

– Дом признал вас, – сказал он.

Голос был низким, сухим, без любопытства. Как будто он не спрашивал, а фиксировал факт.

– Похоже на то.

– Дома такого рода не признают случайных владельцев.

– Утром все считали его бесполезным.

Каэль перевёл взгляд на неё.

– Утром все считали вас бескрылой.

Элира замолчала.

Слова не были ласковыми. В них не было сочувствия. Но в них не было и насмешки. Только точность.

– Вы пришли быстро, – сказала она.

– Спорная клятва ответила на призыв. Это редкость. Когда старый дом крыльев зовёт хранителя, лучше не заставлять его повторять.

Он переступил порог. Золотая линия на полу вспыхнула под его ногами, проверила пластину на груди и погасла.

Дом не радовался ему.

Но впустил.

– Мне нужны все записи, которые вы успели увидеть, – сказал Каэль. – И брачный договор.

– Договор был в Палате.

– Его отражение есть здесь. Иначе дом не смог бы показать вам вмешательство.

Элира внимательно посмотрела на него.

– Вы уже знаете, что вмешательство было?

– Я знаю, что вы не стали бы призывать меня до рассвета ради обиды на бывшего мужа.

Эта фраза прозвучала почти грубо. Но после вечера в доме Морвенов Элира неожиданно почувствовала облегчение. Каэль не обращался с ней как с женщиной, которая может не выдержать собственной боли. Не утешал. Не оберегал. Не ставил под сомнение только потому, что ей было больно.

Он пришёл работать.

– Тогда идёмте, – сказала она.

Дом сам провёл их в зал перьев.

Когда Каэль вошёл, перья в воздухе вздрогнули и поднялись выше, словно не хотели, чтобы чужой человек оказался слишком близко. Он остановился у порога и медленно снял перчатки.

– Много имён, – произнёс он тихо.

Элира не спросила, удивлён ли он. По его лицу всё равно нельзя было прочесть достаточно.

Она подвела его к каменному столу.

– Здесь была запись о передаче моих крыльев в пользу старшей линии Вейров. Потом начал проступать знак Сайры, но его стёрло.

– Дом не стёр бы запись сам, если она принадлежит его архиву.

– Значит, её стирали извне?

– Или печать запрета всё ещё действует.

Каэль положил ладонь на закрытую книгу из брачных пластин. Не произнёс ни слова. Просто коснулся.

Книга открылась.

Не сразу. Сначала по обложке прошла рябь, как по воде. Потом пластины разошлись, и на первой странице снова проступили имена.

Арден Эйран Вейр.

Элира Сейн-Вейр.

Дата свадьбы.

Элира заставила себя смотреть.

Каэль склонился над книгой. Его лицо стало совсем неподвижным. Он провёл пальцем над строкой, не касаясь её, и в воздух поднялись тонкие знаки. Один за другим.

– Здесь не один слой, – сказал он.

– Семь печатей?

Теперь он посмотрел на неё внимательнее.

– Вы видели?

– Дом показал свадьбу. Сайру у колонны. Семь точек на нити. Шестая была рядом с её браслетом. Седьмая – у женской руки с кольцом Вейров.

Каэль медленно выпрямился.

– Тогда вы видели больше, чем должны были.

– Я уже устала от слов «не должна».

– Это не запрет. Это оценка силы дома. Архив старых перьев показывает не воспоминания, а следы правды, закреплённые в клятве. Если он показал вам семь печатей, значит, семь печатей всё ещё держатся на вас.

Элира сжала пальцы.

– Что они делают?

Каэль снова наклонился к книге.

– Первая печать остановила естественное раскрытие брачной силы в момент клятвы. Не забрала, а удержала на границе. Вторая разделила поток: часть осталась в вас, чтобы вы жили и не заметили полного разрыва, часть ушла в родовой круг. Третья закрепила отвод на старшую линию Вейров. Четвёртая связала отведённое с именем Ардена, но не обязательно с его волей.

Элира резко подняла взгляд.

– Не обязательно?

– Имя главы можно использовать как родовой ключ без его осознанного согласия, если договор подписан в полном правовом круге.

В груди что-то болезненно сдвинулось.

Она не хотела облегчения для Ардена. Не хотела оправданий. Но правда была важнее желания ненавидеть просто.

– Продолжайте.

– Пятая печать спрятала вмешательство под формулировкой брачной защиты. Поэтому обычные проверки ничего не показали. Шестая… – Каэль остановился.

– Что шестая?

Он провёл пальцем над пластиной. В воздухе вспыхнул алый знак, тонкий и острый.

Элира узнала его сразу.

Браслет Сайры.

– Шестая печать создала принимающий контур, – сказал Каэль. – Тот, кто носит этот контур, мог получать часть силы, не раскрывая источник.

Элира вспомнила сияющий знак на груди Сайры. Восхищённые голоса. Ардена, сказавшего: «Это знак Морвенов».

– Она носит моё пламя.

– Часть вашего крыла, – поправил Каэль. – Пламя – только проявление. Крылья глубже.

Элира закрыла глаза на короткий миг.

Часть её крыла.

Как спокойно это звучало в его устах. Как будто можно было спокойно говорить о том, что у женщины вырезали из судьбы небо и отдали другой.

– А седьмая?

Каэль не ответил сразу.

Он достал из внутреннего кармана тонкий чёрный инструмент, похожий на иглу без острия, и провёл им над нижним краем пластины. Знаки вспыхнули, погасли, снова вспыхнули. Дом крыльев дрогнул. Перья над ними закружились быстрее.

– Седьмая печать не отводящая, – сказал он наконец. – Она разрешающая. Без неё первые шесть не легли бы в брачный договор.

– Кто мог её поставить?

– Тот, кто имел право входа в старшую линию Вейров до вашей первой клятвы. Не Сайра Морвен. Не боковая ветвь. Не Палата. Кто-то ближе.

Элира вспомнила женскую руку с кольцом.

– Женщина.

Каэль поднял на неё глаза.

– Возможно.

– С кольцом Вейров.

– Это уже серьёзнее.

Он снова коснулся пластины. На этот раз дом ответил резче: в стенах что-то скрипнуло, будто старые балки сжались от боли. По странице побежали тонкие трещины. Семь точек проявились одна за другой.

Каэль застыл.

– Вот они, – сказал он.

Элира подошла ближе.

Семь печатей казались маленькими. Почти красивыми. Если не знать, что каждая из них три года держала её в клетке из чужих решений, можно было принять их за часть узора.

Каэль указал на первую.

– Эту можно снять через признание подмены Палатой. Вторую – через возвращение первичного потока. Третью – через отказ старшей линии от незаконного удержания. Четвёртая сложнее, потому что связана с именем Ардена. Пятая разрушится, если открыть скрытую формулировку договора. Шестая потребует доказать принимающий контур.

– Сайру.

– Не имя. Контур. Иначе Морвены объявят вас клеветницей.

Элира усмехнулась.

– Они уже начали.

– Значит, начнут громче.

Она посмотрела на седьмую печать.

– А последняя?

Каэль долго молчал.

– Последнюю нельзя снять, пока не известно, кто дал разрешение.

В этот момент Дом крыльев тихо ударил входной дверью.

Один раз.

Потом второй.

Элира поняла, кто пришёл, ещё до того, как золотые линии на полу стали тревожными.

Арден.

Каэль не повернул головы.

– Вы ждёте лорда Вейра?

– Нет.

– Но он пришёл.

– У него привычка приходить, когда его уже не ждут.

Каэль посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то почти похожее на сухое понимание, но исчезло слишком быстро.

– Пускать будете?

Элира могла сказать нет.

Дом, скорее всего, поддержал бы её.

Но после слов о четвёртой печати, связанной с именем Ардена, у неё не осталось роскоши закрывать дверь перед тем, кто мог быть ключом – даже если сам этого не заслуживал.

– В холл, – сказала она дому. – Не дальше.

Дом ответил золотой линией.

Когда Элира вошла в холл, Арден уже стоял за порогом. На этот раз он пришёл не один: за его плечом виднелся седой Вейр из Палаты, но дом не пустил второго даже на первую ступень. Золотая преграда легла поперёк входа, и старик вынужден был остаться снаружи, с лицом человека, которого оскорбили стены.

Арден вошёл.

Только до середины холла.

Дальше линия на полу замкнулась перед ним.

Он остановился, увидел Каэля за спиной Элиры и резко напрягся.

– Рин.

Каэль склонил голову на долю пальца.

– Лорд Вейр.

– Кто вас призвал?

– Хозяйка спорной клятвы.

Арден перевёл взгляд на Элиру.

– Ты понимаешь, что делаешь?

Она устала от этого вопроса. От этой интонации. От каждого слова, в котором он всё ещё пытался найти прежнее право решать за неё.

– Начинаю понимать.

– Независимый хранитель имеет право вынести первичное заключение без согласования с родом. Если он ошибётся или если архив покажет искажённые данные, удар придётся по всем.

– По всем или по Вейрам?

Арден сжал челюсть.

– Сейчас это одно и то же.

– Нет, – сказала Элира. – Именно в этом и была твоя ошибка. Ты всегда думал, что всё вокруг должно совпадать с интересами Вейров. Даже моя боль. Даже мои крылья.

В его глазах мелькнуло что-то тёмное.

– Я не знал о печатях.

Она замерла.

Каэль ничего не сказал. Дом тоже молчал.

– Значит, ты уже понял, что они были, – тихо произнесла Элира.

Арден понял свою ошибку поздно, как и вечером у Морвенов.

– Я видел достаточно, чтобы перестать считать это случайностью, – сказал он после паузы. – Но это не значит, что я позволю чужому хранителю вскрывать родовые договоры Вейров в старом доме без Палаты.

– Позволишь? – переспросил Каэль.

Одно слово. Спокойное, сухое.

Но воздух в холле стал холоднее.

Арден посмотрел на него так, как дракон смотрит на того, кто вошёл на его землю без поклона.

– Это дело касается моего рода.

– Это дело касается женщины, чья клятва была изменена до соединения, – ответил Каэль. – Род здесь не владелец правды. Род – возможный выгодополучатель.

Седой Вейр за дверью возмущённо шагнул вперёд, но золотая преграда вспыхнула и заставила его отступить.

Арден не отвёл взгляда от Каэля.

– Осторожнее.

– Я всегда осторожен. Поэтому ещё жив.

Элира почувствовала, что напряжение между ними может стать опасным. В воздухе уже появился металлический привкус драконьей силы, а Дом крыльев не любил Вейров. Если Арден сейчас сорвётся, дом ответит.

И тогда правда снова утонет в борьбе.

– Хватит, – сказала она.

Оба посмотрели на неё.

Странно, но подчинились.

Элира подошла к Ардену настолько близко, насколько позволяла золотая линия. Между ними оставалось меньше шага. Достаточно, чтобы она видела усталость в его лице. Достаточно, чтобы вспомнить, как утром эта же близость почти сломала её. Но теперь между ними стояли не только развод и боль.

Теперь между ними были семь печатей.

– Каэль нашёл в договоре семь вмешательств, – сказала она. – Они легли до моей первой клятвы. Одна связана с именем Сайры. Одна – с твоим именем. Последняя поставлена кем-то из старшей линии Вейров.

Арден слушал неподвижно.

Только на слове «Сайры» его глаза изменились.

Не поверил до конца.

Но услышал.

– Покажи, – сказал он.

Элира горько усмехнулась.

– Дом не пустит тебя в зал.

– Тогда вынеси пластину.

Каэль ответил за неё:

– Нельзя. Архивная пластина разрушится вне комнаты, которая её держит. Если лорд Вейр хочет увидеть договор, ему придётся получить разрешение дома.

Арден медленно перевёл взгляд на стены.

– Это дом Вейров.

Дом крыльев ответил глухим стоном.

Золотая линия под ногами Ардена вспыхнула так ярко, что он вынужден был отступить на полшага.

Элира посмотрела на него почти с жалостью.

– Уже нет.

Эти два слова ударили сильнее, чем она ожидала. Арден побледнел. Не от страха. От понимания, которое только начало доходить до него.

Дом, переданный ей как насмешка, признал её власть.

А его – нет.

– Элира, – сказал он глухо. – Если это выйдет наружу без проверки, род Вейр потеряет не только лицо. Под вопросом окажутся все союзы старшей линии за последние десятилетия.

– А женщины, чьи перья лежат внизу? Они уже потеряли всё. Их кто-нибудь считал?

Он молчал.

– Вот поэтому ты и боишься позора, Арден. Не потому, что правда может оказаться ложью. А потому, что она может оказаться слишком большой.

Он хотел возразить.

Она видела, как слова поднимаются в нём, сталкиваются с гордостью, долгом, страхом, привычкой защищать род прежде, чем человека.

Но он не успел.

Из зала перьев донёсся резкий звук, будто камень треснул под сильным ударом.

Каэль развернулся первым.

– Седьмая печать открывается.

Элира бросилась за ним.

Дом не пропустил Ардена дальше холла. Золотая линия легла перед ним стеной, и когда он попытался сделать шаг, воздух вспыхнул.

– Элира! – крикнул он.

Она не остановилась.

В зале перьев всё изменилось. Птицы света метались под сводом. Каменный стол сиял, книга из брачных пластин была раскрыта на последней странице, где раньше ничего не проступало. Теперь там горела седьмая печать – не золотая, не алая, а глубокая серебряная, с тёмной трещиной посередине.

Каэль подошёл к столу осторожно.

– Не касайтесь, – предупредил он.

Элира застыла рядом.

Печать разворачивалась медленно. Сначала кольцо. Потом рассечённое крыло. Потом тонкая женская подпись, появляющаяся под строкой разрешения.

Буква за буквой.

Элира не знала этого почерка.

Но Каэль знал.

Она поняла по тому, как он резко выпрямился.

– Что? – спросила она.

Каэль молчал слишком долго.

– Говорите.

Он посмотрел на неё. Потом на открытую дверь, за которой вдалеке, за чертой холла, оставался Арден.

– Седьмую печать разрешила женщина старшей линии Вейров, – сказал он. – Подпись подлинная.

– Чья?

Каэль провёл пальцем над строкой, и имя вспыхнуло полностью.

«Леди Аэриана Вейр».

Элира нахмурилась.

Имя было знакомым. Старые портреты в доме Ардена. Закрытая галерея. Чёрная лента на родовом древе. Женщина, о которой при ней говорили редко и всегда одинаково: погибла до их свадьбы, оставив старшую линию без материнского крыла.

Мать Ардена.

Каэль произнёс это вслух:

– Это подпись матери лорда Вейра.

За стеной холла раздался голос Ардена:

– Это невозможно.

Элира повернулась к двери.

Он стоял далеко, за золотой чертой, бледный, с лицом, в котором впервые за всё время не осталось ни власти, ни уверенности.

Каэль смотрел на подпись.

– Леди Аэриана Вейр считалась погибшей за пять лет до вашего брака.

Серебряная печать вспыхнула ярче.

А под подписью проступила ещё одна строка – тонкая, почти стёртая, будто её пытались выжечь из договора.

«Разрешение дано не посмертно. Носитель крови жив на момент наложения печати».