Текст книги "Кровь гибрида (СИ)"
Автор книги: Лия Пирс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 29
АВРОРА
Дженнифер Элфорд была новенькой в моем классе в средней школе. Забавная практически седая девочка привлекла внимание всех детей, и я не была исключением.
Необычную девчушку приняли плохо, ей портили и прятали вещи, придумывали про нее небылицы. Случай с жвачкой в ее волосах, из – за которой Дженни пришлось подстричься под каре, до сих пор вызывает у меня приступ вины. Я делала это не сама, а была лишь безмолвным свидетелем, что никак не препятствовала, что меня, совершенно, не красит. Когда местным задирам наскучило, издевательства сошли на нет.
Как – то раз мы встретились в читальном зале библиотеки, где кроме нас не было ни одного посетителя. С тех пор мы и начали общаться. У нас нашлось много общих интересов, и я сама не заметила, как Дженни стала для меня невероятно близка.
Полтора года пролетели, как одно мгновение. В очередное хмурое зимнее утро, видимо, все плохие события происходят со мной в это время года, я увидела сообщение от Дженни:
«Я больше не буду ходить в школу. Мы переехали. Пока.»
Теперь та самая Дженни стояла по ту сторону стекла и ее жизнь была на волоске.
Посчитав эксперимент удачным, Клод сделал пару записей, взял кровь седовласой вампирши и загадочно умчался, что – то бормоча себе под нос.
– Почему ты тогда уехала, ничего не объяснив? – не выдержала я и подлетала вплотную к стеклу разделяющему нас.
Дженни ничего не ответила, лишь неловко перевела взгляд на все еще стоявшего в тени за моей спиной Бальтазара, и поджала губы.
– Бальтазар, – позвала я.
– Аврора, – откликнулся он.
Целую минуту он сверлил меня свои бездонным взглядом, по которому я никогда не могу определить, что же вертится в голове этого мужчины.
– Хорошо, – наконец протянул он. – Однако, есть парочка «НО».
Бальтазар сделал несколько шагов ко мне и его руки нежно легли на мою талию.
– Первое, недолго, – сказал он вибрирующим шепотом, что вызывал во мне мгновенный отклик. – Второе, постарайся никого не убить и третье, не убейся сама.
– Тебе сколько лет, дедуль?! – крикнула я ему в след, когда нахал, быстро чмокнув меня в нос, ретировался из помещения.
– Уж кого, но тебя я точно не могла представить в роли знаменитого гибрида, да еще и в паре с нашим князем, – подала за моей спиной голос Дженни.
– А я не могла представить тебя в роли больного вампира, которого будут пытаться вылечить с помощью моей крови, – парировала я.
Я вновь приблизилась к ней, и мы осторожно палец за пальцем соединили наши руки по разные стороны стекла.
– Рассказывай, – строго произнесла я.
– Рассказывать – то особо нечего, – хмыкнула Дженни. – Мы были маленькими и ты, наверное, не замечала, но мои родители – вампиры. Забавно. Они прошли обращение сразу после моего рождения. До сих пор не понимаю, как они решились на это. Родители хотели подарить мне жизнь обычного ребенка среди людей, но как только окружающие узнавали кем являются мои мама с папой, нам приходилось уезжать. Тот раз не стал исключением.
Вопреки наставлением Бальтазара мы болтали несколько часов к ряду. Мы обсуждали все на свете, каждую мелочь, которая происходила с нами и никак не могли насытиться. Наверное, мы могли проговорить сутки напролет, но вернувшийся Бальтазар просто утащил меня.
***
Новый Год неумолимо приближается. С того дня помимо прочих приготовлений, Клод просил немного моей крови раз в два дня. Сама же я стала навещать веснушчатую красотку Дженнифер в подземелье, практически, ежедневно. И каждый раз Бальтазар, как коршун, следил за всем. Абсолютно за всем. Он не выпускал меня из своей хватки ни на минуту, мы спали вместе, ели, если так можно выразиться по отношению к вампиру, когда он занимался делами клана я сидела рядом, спускались к Дженни, ходили на мои тренировки и репетиции, осталось только вместе мыться и ходить в туалет. После недели такой жизни мне стало мало места и воздуха. Помимо всего прочего, меня мучил один вопрос. Наши отношения с Бальтазаром планомерно развивались, подарки, романтические ужины, его истории из жизни потрясали воображение, обнимашки, поцелуи, совместные ночевки и ничего более. Он придумал себе какую – то границу и как только мы ее пересекали, сразу останавливался. Это вызывало в моей голове дурные мысли, например, что я не привлекаю его, что в свою очередь тянуло размышления, а для чего, собственно, он все это делает. Такие раздумья делали мне очень больно и спросить прямо я не могла найти в себе силы. Так я и жила, раздираемая духотой от гиперопеки Бальтазара и одновременно его отстраненностью.
БАЛЬТАЗАР
Аврора просила меня не читать ее, и я честно старался, но рана, что оставила Амелия заставляла невольно это делать. Я чувствовал ее недовольство моей чрезмерной опекой, чувствовал предвкушения бала и чувствовал то, о чем она не говорила вслух – непонимание и боль.
В целом, хотелось запереть ее снова в подвале, так бы я был точно уверен, где она, как она и чем занимается, но натянул уздечку своих эмоций и дал ей больше свободы. Счастливая Аврора сразу же упорхнула сначала к Дженни, а затем на репетицию, я же пытался сосредоточится на делах насущных, но получалось плохо. Вместо этого я окунулся в воспоминания.
1609 год. Графство Нугрейншир, город Ветергоф. Экипаж шуршал по дороге, поднимая пыль и подпрыгивая на камнях. В тишине мы размеренно приближались к городским воротам.
Я специально привёз сюда Джонатана познакомить с одним из моих старых друзей – художником Николасом Торнтоном, что когда – то получил большой заказ на роспись усадьбы и так и остался жить в Ветергофе. Сейчас он обучал подрастающее поколение мастеров искусству живописи.
Ночь. Город находился в плену грез и не представлял кто пожаловал к ним в гости.
– Прибыли, – объявил извозчик, аккуратно остановившись в центре.
За те гонорары, что получал Николас, он мог купить небольшое поместье с хозяйством и штатом слуг и жить, не зная горестей. Но предпочел дом, хоть и больше, чем у прочих горожан, на центральной улице, где на первом этаже оборудовал несколько мастерских. Николас – альтруист. Помимо взрослых опытных подмастерьев, он бесплатно обучал дворовых детишек.
Навстречу нам вышел статный мужчина, в чьей бороде и усах уже виднелись первые седые волоски.
– Бальтазар! – воскликнул он. – Сколько лет, а ты все тот же.
– Ты можешь только сказать, Николас, ты же знаешь, – многозначительно кивнул я головой.
– Быстрее заходите в дом. Ночи нынче холодные, – махнул художник рукой.
Извозчик – расторопный парень, успел выгрузить наши вещи, пока мы обменивались приветствиями, чем заработал лишнюю похвалу в денежном эквиваленте.
Зайдя за Николасом, мы попали в узкий длинный коридор, в конце которого столь же тесная лестница. Наверху же нас ждала неожиданно просторная теплая залитая светом камина и керосиновых ламп гостиная в стиле барокко.
– Да, недавно передел по новой моде, – горделиво заявил Николас, правильно оценив выражение удивления на моем лице.
– Тенденции так часто меняются, – протянул я.
– Ну – с, присаживайтесь. Вина? – Николас указал на вычурный диван и таким же креслам, а в его руках как по волшебству появился бутыль. – Представь же мне наконец своего спутника.
– Это Джонатан Сноу, он, если можно так выразится, мой протеже, – сказал я.
Молодой вампир все это время бесшумно следовал за мной. По своей натуре он тихий, скромный и немногословный, поэтому сильно смутился, когда внимание переключилось на него, но, к его же радости, ненадолго.
– Дядюшка, что тут за шум? – произнёс девичий голосок, а за ним появилась и его хозяйка.
Я позабыл, как дышать. Юное создание легкой походкой вплыло в гостиную. Черные, как у дяди в молодости, локоны обрамляли совершенное лицо. Я встречал неисчислимое множество красавиц, но эта девушка по-особенному отозвалась в моем сердце.
ГЛАВА 30
БАЛЬТАЗАР. 1609 год.
Время рядом с Амелией потекло, словно горная река. Она оказалась очень образованной и умной девушкой, на каждое мое изречение у нее находился комментарий, ко всему прочему она не притворялась, она никогда не лебезит и говорит все прямо из – за чего слыла не воспитанной хабалкой.
Естественно, я не просто так привез Джонатана знакомить с Николасом, уже много лет я уговариваю художника испить моей крови. Теперь же задержаться здесь добавилась еще одна причина.
Я стоял возле окна в тени и наблюдал, как мимо проходит похоронная процессия. Восемь здоровых мужчин несут блестящий гроб, а на ними люди с грустными и заплаканными лицами. Первыми шествовали самые влиятельные Джае из дома я ощущал ложь и притворство. Ни один из них не горевал по-настоящему, в отличие от простых работяг.
Ночью скончался градоначальник и все горожане решили проводить его в последний путь. При нем это место расцвело, появились новые предприятия, угодья, повлекшие за собой большое количество, рабочих мест, он привлекал приезжать таких мастеров, как Николас. Градоначальник улучшил жизнь этих людей и мне было, совершенна, не понятна реакция местных вельмож.
Николас и Амелия тоже присутствовали там, как уважаемый человек он был просто обязан появится там.
– Вы довольно рано, – удивился я, увидев на пороге вернувшегося хозяина дома с племянницей.
– Мы устали от этого лицемерного представления, – фыркнула Амелия. – Простых людей не пустили в церковь, а остальные не достойны там быть. Каждый давил фальшивые слезы и говорил лживые слова сожаления вдове. Еще не много и меня бы стошнило.
– Амелия, – цыкнул на нее Николас.
– Что такое, дядюшка? Все на нас косо смотрели и почему? Только потому, что мы не лили крокодильи слезы? Вот увидишь при этом лизоблюде Бишопе город придет в упадок, – никак не могла она унять свое негодование.
– Амелия, пойди сделай чаю, – порекомендовал ей художник. – С мятой.
– Прости, дядюшка. У меня грязный язык, – извинилась Амелия.
– Острый, – поправил ее я, откровенно любуясь этой перепалкой.
Посверлив меня взглядом, она скрылась в темноте коридора.
– Ты погубишь ее, – резко сказал Николас.
– Ты же знаешь зачем я здесь. Теперь у меня предложение для вас обоих.
***
Я даже не заметил, как прошел год. Как и предсказывала Амелия с новым градоначальником все изменилось. Город наполнился грустью, унынием, усталостью и жандармами, что строго следили и наказывали за любую оплошность, по их же мнению. Назревали недовольства, но не спешили оформляться в полноценный бунт.
Джонатан занимался постиганию искусства живописи под надзором Николаса, а я Амелией. Под напором моих ухаживаний девушка сдалась пару месяцев назад.
– Дядюшка, предостерег меня на счет тебя, – сказала она.
Мы лежали на смятых простынях, в преддверии утренних сумерек. Я погладывал нежную бархатную спину.
– И что же он сказал? – задумчиво спросил я.
Уже несколько суток я мучился одним вопросом.
– Он сказал, что ты опасный человек и даже не совсем человек. Что это значит? – с намеком на претензию спросила она.
– Если бы я сказал тебе, что бессмертие возможно и приобрести его так, же просто, как заварить чай. Ты бы согласилась провести со мной вечность? – я серьезно взглянул на Амелию.
Я почувствовал, как озадачил ее своем вопросом. Амелия вся подобралась.
– А ты? – попыталась уйти она от ответа.
– В первую секунду, как увидел тебя, я был готов, – не колеблясь ни секунды сказал я.
– Это больно? – я увидел в глазах Амелии непоколебимую уверенность.
– Как укол. Больно будет, лишь мгновение, – заверил я.
***
Процедура перерождения, с одной стороны, очень проста. Нужно лишь умереть с достаточным количеством крови вампира в организме. Амелия ее получила. Тогда – то все и произошло. Меня не было в городе. Мы с Джонатаном решили, что пора перекусить и делали это в достаточной отдаленности, а вернулись слишком поздно.
Я почувствуй боль и волнение еще на пороге дома Николаса. Эти эмоции были настолько глубокими и всеобъемлющие, что перекинулись и на меня.
– Что произошло? – влетел я в новомодную гостиную.
– Амелия, – выдавил художник.
Внешне он сейчас больше походил на побитую псину, нежели на человека. Внутри меня все замерло и похолодело.
– Что с Амелией, Николас? – по слогам процедил я.
– Она пропала сегодня днем. А вечером прибежал Эндрю, мальчишка, которого я учу. Он сказал, что жандармы повесили девушку, что критиковала их и градоначальника. Я тут же помчался в мэрию, – говорил он отрывисто с трудом. – Этот гад – Бишоп, сказал, что это не моего ума дело и в отношении меня уже ведется проверка на госизмену. Тело мне не показали, они сожгли его. Это Амелия, Бальтазар.
Дрожащей рукой Николас протянул мне шелковый платочек с монограммой «А.Т.».
Смысл медленно проникал в мое сознание вместе с тупой иглой, вонзившейся в моей сердце. Я сжал в руках тонкую ткань платка. Захотелось кричать, выть. На смену страданиям пришла злость. Я закрывал глаза на деятельность этого ублюдка, давно решил не вмешиваться в людские дела.
Красная пелена застилала мои глаза, пока я, не видя и не слыша никого, размашистыми шагами направлялся прямиком в змеиное логово. Я не понимал, что делаю, полностью отдавшись рефлексам и животным инстинктам. Словно из далека я слышал хруст костей, чувствовал запах горящей плоти, ощущал металлический вкус крови на моем языке, видел мелькающие лица. Не знаю скольких я убил по пути, но остановился только когда обескровленное тело нового градоначальника мешком с костями упало к мои ногам.
По возвращению я услышал от Николаса, то, что так давно хотел:
«Я согласен вечно быть твоим другом».
Я вынырнул из своих воспоминаний. Амелия родилась слишком рано. В веке, где женщину считали лишь придатком к мужчине ей, было не место. Прошло четыре столетия, а в большинстве своем мало, что изменилось. Чувство вины гложет до сих пор. Надо было уехать и тогда, и сейчас.
ГЛАВА 31
АВРОРА
Я была удивлена, но сегодня Бальтазар не пошел контролировать каждый мой шаг, сославшись на занятость. Я так хотела чуть – чуть свободы, а когда получила, вместо облегчения ощутила тревогу. Стараясь не думать слишком много, пошла проведать Дженни.
– Когда я была в старшей школе, был очень популярен один сериал, сюжет заключался в том, что есть синтетический наркотик, который активирует твой талант. Если выпьешь, то получишь все, признание, власть, деньги, славу, но плата за это кровь, чем – то напоминает нас, не правда ли? – загадочно рассказывала она. – Но это в случае, если ты талантлив, если же таланта нет, то ты превратишься в безмозглого монстра. Ты бы осмелилась выпить?
– К чему ты это? – я не могла уловить логику в ее словах. Я рассказала, что беспокоит меня, а Дженни завела шарманку про сериал.
– Концепция сериала мне нравилась, но техническая сторона плохо проработана, создатели поставили знак равенства между творчеством и талантом. Но что есть талант на самом деле? Может я лучше всех в мире сплю? И, вообще, с точки зрения науки данная пилюля пока не может существовать. Но если опустить все эти недочеты, то да. Я бы выпила. А ты? – вновь поинтересовалась она. – Просто ответь.
– Я не могу определиться, – честно призналась я, решив плыть по течение ее странных мыслей.
Дженни отошла от меня и уставилась в угол своей маленькой камеры.
– Мне… – начала я пояснять.
– Страшно, – закончила за меня юная вампирша. – Вот и с князем у тебя тоже самое. Ты боишься узнать не ту правду, то, что не будет соответствовать твои чувствам и неизбежно принесет тебе боль. Легче оставаться в неведение.
– Ты всегда говорила без какой – то логики, но твои выводы неизменно точны, – ее слова заставили меня сильно задуматься.
***
– Рори! – позвал меня голос Джонатана, когда через час я уходила от Дженни. – Ты давно не заглядывала.
– Джонатан, можно вопрос? – поинтересовалась я.
– Валяй, но будешь должна мне уже две пипетки крови, – отозвался вампир.
– Когда ты переродился? – спросила я.
– В 1595 году, – честно ответил Джонатан.
– Я еще вернусь, – кивнула я своим мыслям и помчалась дальше. Я неумолимо опаздывала. Сью точно прибьет меня в этот раз. Даже вампирская скорость меня не спасла. Сью сверлила меня взглядом, а ее ноздри раздувались с такой силой, что казалось вот – вот из них пойдет огонь, но молчала.
Первое впечатление о вампирше было, что она самое милое создание на это планете, но не сейчас. В деле она настоящий сатана, ни меньше, даже Розмари с ее рукопашным боем, после которого мы обычно выползаем, и рядом не стоит.
На галерее я заметила наблюдающего за всем Бальтазара и вспомнила почему всю жизнь сторонилась чувства влюбленности. От него одни проблемы и душевные расстройства. Стоит поддаться глупому сердцу, как обязательно тебе принесет это боль. Так и сейчас, вместо счастливой окрылённости, тоска и непонимание. Самое противное, это то, что это дрянное чувство уже успело пустить корни.
– Ро, ты меня слышишь? – позвал меня Роб. – Ты какая – то отстранённая.
– Да, – ответила я также механически, как и двигалась.
– Расскажешь, что с тобой? – осторожно продолжил парень.
– Что за разговоры я слышу? – крик Сью стал мои спасением.
Бальтазар ушел до конца тренировки точно так же, как и пришел, незаметно. Когда же эти адские танцы закончились, я помчалась обратно в темницу, только на этот раз в гости к Джонатану.
– Что это с ней? – услышала в след удивленный вопрос Джереми.
***
– Ты и правда вернулась, Рори! – воскликнул Джонатан.
– Вернулась, – помахала я перед ним пакетом с кровью.
– Тебе, определенно, что – то нужно, – сверкнули его глаза.
– Расскажи – ка мне про Бальтазара. Кое – что…
БАЛЬТАЗАР
Пледо медленно, но, верно, поглощала предновогодняя суета. Припорошенные снегом дома загорались цветными гирляндами, повсюду венки из еловых и сосновых веток и бессменный запах мандаринов. Это означает одно. Скоро самые именитые вампиры нашей страны соберутся вместе ради самого скучного мероприятия в мире. Они будут пить вино стоимостью годовой зарплаты среднестатистического рабочего завода, хвастаться еще более дорогими нарядами и обсуждать свою неповторимость и, как мир перестал бы вращаться без них. С недавних же пор, совершенно, отвратительное развлечение. Вампиры на вечеринку приглашали людей, те думая, что вытащили золотой билет, были, невероятно, горды. На самом же деле они становились развлечением. Сначала вампиры в тайне посмеиваются над их убогостью и ущербностью, а потом используют, как они считают по прямому назначению. Самое противное, что они будут ждать на этом сборище и меня.
Из мыслей, как такую информацию воспримет Аврора меня вырвал звонок.
– Нашли Чарльза Питерса. Он мертв….
ГЛАВА 32
АВРОРА
Влеченная красноречивыми речами Джонатана мое живое воображение, как наяву рисовало мне страшные образы.
Рассказ Джонатана. 1610 год
После объявления о смерти Амелии Бальтазар взбесился. Мы шли за ним по следам из трупов. Никто не пережил встречи с ним мужчины, женщины, старики, дети. Большинство из них были разорваны на кусочки. Там рука с кожей, весящей лохмотьями, тут нога, размером с девичью ладонь, впереди голова, со слипшимися от крови волосами и застывшими в ужасе глазами.
К тому моменту, когда мы нашли его в здании администрации, город опустел. В живых, пока что, оставался только мистер Бишоп. Он сидел в углу и, кажется, в луже собственной мочи. Бедняга не мог сказать и слова, без звука открывал и закрывал рот. По его лицу текли слезы и сопли. Именно в тот момент я окончательно смог осознать, что передо мной – самое смертоносное и безжалостное существо на этой Земле.
Бальтазар стоял у окна в свете полной луны, его длинные светлые волосы сейчас были окроплены багровыми пятнами, на лице капли крови, какие – то уже подсохли, какие – то струились вниз по щеке, словно слезы. Его глаза светились дьявольским огнем, а рот растянулся в кривой улыбке….
– Все! – вскрикнула я. – Хватит! Меня сейчас вырвет, – с большим трудом, но я сдерживала подступившую тошноту.
– Он так сильно любил эту Амелию? – сглатывая комок в горле спросила я, подавая очередную порцию крови.
– Бальт, собаченкой вокруг нее ходил. Когда же она подпустила его, они сутками могли не вылазить из постели, – усмехнулся вампир. – Старика Ника это сильно волновало, но он мало что мог сделать.
***
– Где ты была? – встретил меня вопрос Бальтазара.
После разговора с Джонатаном, я еще долго не могла прийти в себя. Я бездумно слонялась по замку, силясь соединить кусочки пазла, которые этого явно не желали. Несколько часов спустя я устала себя терзать и вернулась к себе в комнату.
– Нигде. Бродила по коридорам и думала, – тихо ответила я, от нервов начиная раскладывать вещи на столе, что и так были разложены.
– О чем думала? – мне слышалась сквозившая злость в его голосе.
– Почему ты злишься? – ответила я вопросом на вопрос, избегая смотреть на него.
– Я задал вопрос, – прорычал Бальтазар.
– О твоих чувствах ко мне, – с тихим выдохом ответила я, продолжая сторониться его взгляда.
– И что надумала? – послышались шаги.
– Ничего, – честно призналась я. – Я ничего не знаю. Не знаю, как ведут себя влюбленные люди и выражают эту самую влюбленность. Поэтому, – я наконец нашла в себе силы, оставила в покое бедный карандаш, что сменил сотню положений и развернулась к нему. Меня встретили горящие синие и холодные глаза. – Скажи честно и прямо. Что ты испытываешь ко мне?
Бальтазар молчал. Я видела его порыв приблизиться еще, но он сдержался.
– Что же натолкнуло тебя на такие мысли? – его голос сорвался на хрип.
Я долго мялась, закусывала губу, было не ловко об этом сказать в слух.
– Я не привлекаю тебя сексуально, – выпалила я.
– Ты переживаешь, что я не трахнул тебя, верно? – все тем же хриплым тоном уточнил он.
– Я хочу тебя всего! – я сорвалась. – А ты, то душишь меня своей опекой, то бежишь, как черт от ладана! Зачем играешь со мной?!
«Ты – гибрид. Этим все сказано» – опустошенно повторила я слова, резко всплывшие в моей голове.
Горящие глаза и кривая улыбка застыли на лице Бальтазара.
БАЛЬТАЗАР
– Что в голове у этой девчонки?! – взревел я и кресло потело в стену.
Аврора умчалась, не дав мне вставить больше и слова, а ведь в какой – то момент мне показалось, что весь этот скандал может вылиться в шутку. Надо же ведь придумать: «Сексуально не привлекаю». Да, мне стоит глаза прикрыть, и я вижу ее голой, а в штанах все голом. Я и не знал никогда, что яйца и член могут так болеть.
Хотел сделать все красиво, чтобы у нее не возникало дурацких мыслей в стиле поматросил и бросил.
– Вот и как понимать этих женщин?! – второе кресло влетело в зеркало, раздробив его на мелкие осколки.
Злость кипятила кровь и требовала выхода. Снег мелкой дробью колотил прямо по лицу. Я стоял и смотрел на окна старого викторианского особняка.
Николас, всегда такой Николас. Художник построил этот дом по своему собственному проекту, когда мы поселились здесь. Ровно через год, он уже поселил к себе новообращенных и стал их обучать. Около пятидесяти лет назад он решил, что устал и хочет путешествовать по миру. Дом же так и остался пристанищем вампиров – новичков, он даже позволил им менять в нем все, что захотят.
Гнев обуял меня, когда я посетил их репетицию. Аврора сама не понимала, но я увидел. Роберт Миллер испытывает к ней больше, чем дружеские чувства. Его нежный взгляд и ее улыбка в ответ. Мне она такую дарила очень редко. Тупая игла ревности больно пробила мое старое, казалось окаменевшее сердце.
Я решил, что она должна были прийти сюда, но сейчас внутри был молодой черноволосый вампир. Один.
Пройдя в заднюю дверь, я оказался в кухне, прямо за спиной парня. Невозмутимо обошел стол и сел напротив. Округлившиеся глаза Роберта, выдали все удивление хозяина.
– Знаешь где сейчас Аврора? – спросил я.
– Нет, – сбивчиво, но не раздумывая, ответил парень.
– Нравится она тебе? – задал я вопрос – спусковой крючок.
– Очень, – раскрасневшись ответил он.
«Ты сам напросился» – пронеслась мысль в моей голове. Одни ловким движением рук и со вздохом облегчения, я свернул ему шею, удовлетворяя свое чувство собственника. Аврора моя и только моя. Естественно, Роберт, очнется, но больно будет так, словно он, действительно, умер.
