355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лина Казакова » Рукавица » Текст книги (страница 1)
Рукавица
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 18:40

Текст книги "Рукавица"


Автор книги: Лина Казакова


Жанр:

   

Поэзия


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Лина Казакова

Рукавица


 
***
 
 
там, в тумане,
где кораблик и причал,
только раз, ты знаешь, мама, я кричал
и никто не рассказал мне, в чем вина
то, чем был я, наполняло времена
то, чем был я, только слабый ровный гул
в город мой, как с крыши в воздух, я шагнул
и камней, и дней хватило, и перил —
не заметил, как вдохнул я, стал я им
и на утренней, на нежной мостовой
танцевал он, ворковал он, стал он мной
тополя и всех дорог-то – до угла
мне дороже всех моих его была,
но до слов, что под туманом улеглись,
я не знал, что надо падать
столько
вниз
 

 
***
 
 
И она сказала: ну что ты там будешь один сидеть, приходи к нам.
Он оделся – рубашка, свитер, и даже шарф нашел в секции на антресолях —
Встал на цыпочки, уже готов был пойти за стулом,
Но дотянулся, только упало на голову несколько апельсиновых корочек.
Он помнил, что подарили, шарф был в пакете, прозрачном,
И на пакете почему-то размер XL.
Он сразу почти нашел – на ощупь, обрадовался жутко,
И рукавицы, главное – рукавицы, собачий холод…
Он вспомнил братьев,
Прогнал от себя эти мысли,
Вызвал такси.
В такси играла музыка, ужасная, но хорошая —
Не радио, и не блатная.
Только отъехали – и застряли, прямо во дворе,
Пришлось толкать.
Город был темный,
На остановке старушка с цветами, и кругом какие-то птицы,
Птицы, в такой мороз?
И когда они выехали уже на мост, он увидел его —
О трех головах, точно как и представлял себе там, в больнице —
Черный ворон на плече встрепенулся,
Позади черный пес ощетинился…
Он вышел, сказал таксисту езжай, достал свой меч,
И понимая, что бесполезно, все-таки размахнулся
И бросил в темноту рукавицу.
 

 
***
 
 
Простукивает следователь стены и пол на предмет пустоты.
Не знал, сынок, нашей тайны ты.
Следователь, конечно, к нам пришел неспроста —
За нарисованным очагом пустота.
У всех самолетов по два крыла.
Мама нам новые куртки из Ждановичей привезла.
Как отпустят – поплывем мы на корабле,
Корабли зашивают дыры в земле.
 

 
ПИОНЕРСКАЯ ПЕСНЯ
 
 
Положи – все что есть – на их столы, в их слова.
Отрекись – и от красоты, и от волшебства.
И если выбор, ну ты знаешь, между добром и злом —
Всегда будь с теми, которым не повезло.
Выживи —
Один,
Будь примером всем, образцом.
Выдержи
Самый сильный удар – снег в лицо.
От ветра схоронись в подъезде, в углу,
И вспоминай тетю Соню – лопату ее, метлу.
Есть на свете общих законов – примерно пять.
Один из них – что кому-то всю жизнь в четыре утра вставать.
Второй, что про их детей скажут – сын уборщицы, проводницы дочь.
Третий – ну ты знаешь, про некоторых, про бесконечную ночь.
Четвертый, что счастья нет, но есть работа и есть окно.
В нем дед мороз показывает свое кино.
Ты смотри, смотри деда мороза кино,
Там, за этим заледеневшим, есть другое окно.
 

 
***
 
 
мама, ну некрасиво – шапка сливается с небом,
не показывай мне, не надо, и волосы так торчат,
лучше бы не пуховую, лучше бы буратино,
а найди, где мы с папой ездили в Ленинград
 
 
в руке у нее лопатка, в руке – веревка от санок,
тут Генка совсем не вышел – обернулся назад,
от обуви две коробки, кожаных три альбома,
а это мы с Валей в Сухуми, а это в Москве – твой брат
 
 
карие, голубые – неважно еще в том мире,
бескровном, почти прозрачном
мире зенита-3
прямыми, как небо, глазами смотрят советские дети,
те, что потом ошиблись,
которые подвели
 

 
***
 
 
А это варежки, копейки – ломался край,
А это, деточка, чужие – не открывай.
Теленка режут за забором в детском саду,
Так это ваша Таня плачет у нас в саду?
Мы этого теленка знали – его убьют,
Мы в тихий час сюда бежали на пять минут.
 
 
Темнеет кровь в трамвае зимнем – они молчат.
Они так долго его били, а все молчат.
И вынесли на остановке —
Остался след.
Фонарь горел на остановке,
Светился снег.
 

 
***
 
 
содержание сознанья
тихо осень говорила
он не желтый, не зеленый —
чистый лист, как учит Локк
было слово, было слово
это слово было стимул
аффективный дивный комплекс
школа – двор – асфальт – мелок
тускло, не по расписанью
но доходят, доезжают
сдавленные и чужие – письма всем на букву К
слабо, жалко, неумело
побеждают, побеждают
синее и голубое обморочные облака
 
 
не идет туда семерка —
только первый и четвертый
покачнется, звякнет, вздрогнет
мир – победа
рыба – торты
 

 
***
 
 
…потому что любят не за то, что умней,
а за то, что дверь,
Динга лает, дедушка подает мне мои костыли,
за то, что мы с ним сегодня двадцать шагов прошли,
и лето гремело ведрами и водой —
наша осенью во второй
 
 
и это именно из-за Инки, которая открывала тайком, когда проверяли зрение, второй глаз,
из-за Андрея Гвоздя, который в пионерском лагере меня спас,
из-за дня, когда наши мальчишки играли в футбол на снегу,
я без тебя не могу
 

 
***
 
 
Мы такие разные —
Ты говорила – всё-таки разные,
Дома такие были разные,
Дым – и так, и так.
 
 
И в щелочку рассвета красного,
И в кислоте раствора красной,
Бумажкой лакмусовой красной
Болтался признак-знак.
 
 
Друг друга длили, как-то помнили,
Делами, днями все же помнили,
Ходили, приходили, помнили…
Позвали всех?
 
 
А белочка кружилась по лесу,
И белый мел кружился по доске,
И слабый день бежал от осени
По веткам вверх.
 

 
***
 
 
Усложнение жизни – примета взросления и лжи,
Потихоньку – как ни готовься, а каждый готов.
И уже не помогает все достать и снова сложить —
Типографский брак, несовмещение цветов.
 
 
И уже не утешает ни берег дикой реки,
Ни Захара Павловича поезд, ни красный конь.
И такие в этом болоте дивные островки,
Что засасывает сразу же, только тронь.
 
 
Но лает соседская собака, скрипит кровать,
И ноябрь, нащупывая очки в темноте,
Изобретает язык, чтобы как-то тебя назвать,
Придумывает еще один день, где есть место тебе.
 

 
***
 
 
Будут и у тебя, сынок,
Тайные лестницы,
Двери с замками,
Чердак в пыльных столбиках света.
Будешь кормить
Тощих котят,
Пищащих под решетками подвальных вентиляционных лоджий.
Будут крыши, мутное окошко в подъезде,
Пустая улица после бессонной ночи,
Плащ с поднятым воротником, чай из термоса, электрички —
И ты удивишься странным людям.
Будет «колдун» – одинокий старик, живущий в заброшенном доме,
Разноцветная плитка, которую можно найти на стройке,
Тошнотворное счастье быть с кем-то рядом,
Осенняя глухота парка,
Желтые лютики в морщинистом апрельском лесу.
И ты поймешь,
Может быть, не так поздно, как я, как другие люди,
Может быть, раньше, как Пастернак, как Рильке,
Что вы с жизнью слишком маленькие, чтобы спорить,
Что враги ваши всесильны и огромны.
 

 
***
 
 
В башне,
На двенадцатом этаже,
Они остались после всего уже.
Где искать тебя после стольких лет?
Метро Пролетарская, Партизанский проспект.
В эту панельную дыру в облаках,
В тихий свой приют,
Они взяли только то, что и так дают.
Говорить, пить чай и смотреть в окно
Приходили к ним те, кому все равно.
И еще двадцать лет
Над трубами, над стеной
Становилось черное небо солнцем,
А пустое – луной.
И двадцать лет, привычный покой даря,
То к земле, то к небу птицы и тополя.
 
 
А там внизу, в желто-красной реке огней,
По-прежнему не хватало минут и дней,
Там ручьи, собаки и сумасшедшие
Берегли их жизни,
Законченные, прошедшие.
 

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю