Текст книги "Измена. Плата за наивность (СИ)"

Автор книги: Лилия Акс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 20

Очередной понедельник. Ден все утро ходит нервный. Не понимаю, что с ним.

– Проблемы на работе?

– Да, но я вывезу, не переживай. – Целует в лоб. – Сегодня раньше вернусь. Заеду домой, потом Пашу могу забрать.

– Ого, давай.

Весь день я хожу в приподнятом настроении. В кофейню решаю не идти, уверена, что присоединится Аслан, нутром чую. А я больше не хочу с ним пересекаться, тело предательски на него реагирует. Я люблю мужа, и вся эта возня мне ни к чему. Остаюсь дома, завариваю себе кофе, сажусь у окна и начинаю работать.

Мне нравится моя жизнь сейчас. Наконец к своему возрасту я научилась никуда не бежать, организовала всю жизнь под себя, у меня сын, муж, мы живы и здоровы. У нас есть лучшие друзья. Что еще нужно для счастья?

Пью свой кофе и звоню сообщить Оле, чтобы не теряла меня.

– Ольчик, я сегодня дома, не теряй.

– А что такое?

– Не хочу пересекаться с Асланом.

– Ясно. – Реагирует странно, никаких подколов.

– У тебя все хорошо?

– Мне надо с тобой поговорить, Лер. Миша заболел, и я не могу подъехать, а разговор серьезный.

– Не пугай меня, Оль.

– Извини, – тянет из себя слова. Неужели узнала, с кем ей изменяет Тема? – Давай я приеду, как Артем вернется, и поговорим.

– Боже, Оля, хорошо. Буду ждать. Ден сегодня заберет Пашку из школы, поэтому я буду дома. – Молчит. – Оль?

– Да, договорились.

– Если нужна помощь, звони.

– Хорошо, спасибо. До встречи.

Весь день я не отрываюсь от ноута. Денис возвращается ближе к пяти, заказываем ужин.

– Ты какой – то весь нервный Ден, прости, что говорю очевидные вещи. Может, ретроградный Меркурий какой, у всех в жизни что попало происходит.

– У кого еще?

– У Оли. Звонила сегодня сама не своя, ничего не сказала, хочет увидеться. Расскажи что с тобой, может быть, смогу чем – то помочь. Ну, на край, плечи помассирую, расслаблю.

Отвлекается на звонок. Выходит из дома.

– Да. Слушаю.

Дальше дверь закрывается, и я слышу только отголоски слов. Сейчас зайдет и скажет, что срочно на работу вызвали, надо ехать. Жду, доедаю ужин. Вижу, как кладет трубку, убирает руки в карман, смотрит в небо. Затем закрывает лицо руками.

– Сука! – Кричит так громко, что слышно в доме. Пинает кресло, затем стол на лужайке, они разлетаются по сторонам. Господи, да что происходит? Его что уволить хотят? Я ведь подстрахую первое время. С такой работой можно всех нервных клеток лишиться. И не только Дену, всей семье.

Заходит разъяренный, я боюсь даже слово сказать. Просто сижу тихо за столом и жду.

– Лер, мне надо срочно отъехать. Я заберу Пашку, должен успеть. Но сначала съезжу, решу кое – какой вопрос.

– Не переживай, я заберу его. Свои дела я уже закончила.

– Спасибо, дорогая. Ты лучшая. – Целует снова в лоб, а мог бы и в губы…

Убегает. Смотрю, как садится в машину и отъезжает. Надо будет сегодня серьезный разговор завести. Пусть оставляет свою работу. Месяца два побудет просто дома, поищет себя, расслабится. У меня есть кое какие запасы, нам хватит. Школа за победу в конкурсе покрыла все наши расходы как раз на два месяца вперед. Справимся.

Начинаю собираться за сыном, занятия заканчиваются примерно в шесть, с учетом пробок как раз доберусь к этому времени. Из машины выходить не буду, подожду снаружи.

В пути набираю Олю, чуть не забыла о нашей встрече сегодня.

– Оль, Дену пришлось уехать по работе, я за Пашей. Подъезжай чуть позже, ладно?

– Без проблем, созвонимся.

Паша подбегает, обнимаю его, радуюсь, что ни с кем не пересеклась. Выезжаем.

– Как день прошел?

– Нормально. Марина Дмитриевна заболела, другой учитель сегодня был.

– Ого, не припомню, чтобы она брала больничные. Всегда такая бодрая. Но учителя ведь тоже люди, пусть отдыхает и поправляется.

– Это даже прикольнее, что – то новенькое, у нас же никогда еще не было другого препода.

Смеюсь.

Телефон начинает взрываться от звонков. Первый пропускаю, не люблю отвечать на неизвестные номера. Второй решаю взять, вдруг снова организаторы конкурса уточняют какие – то сведения, в последнее время с этим много возни. Отвечаю на громкой, не могу отвлекаться за рулем, такой поток машин.

– Валерия? Здравствуйте.

– Да, это я. Слушаю.

Связь местами начинает теряться.

– … сотрудник полиции… Александр… Ваш супруг… в тяжелом состоянии… по адресу…

– Что простите? Вас очень плохо слышно. – Сжимаю ладонь вокруг руля, сердце колотится в груди. Его задержали или что? Он кого – то сбил? В мыслях сразу миллион версий.

– Алло, меня слышно? Ваш супруг попал в аварию, его состояние критическое. Мы обязаны вам сообщить, его доставили в больницу по адресу Московская, 36.

Мне не верится, что я слышу это. Словно время останавливается, и весь мир вокруг меня размывается. А я еще и за рулем!

– Что? Как это произошло? Он в порядке? – пытаюсь задать вопросы, но голос дрожит от страха. Рядом Паша, который не должен был этого слышать и видеть.

– Насколько я знаю, его готовят к операции, но лучше вам самой поговорить с докторами.

– Спасибо, мы едем, – отвечаю, делая свой голос уверенным.

– Мам, папа что в аварию попал?

– Да, похоже, на то. – К глазам подступают слезы. Надо было не на громкой отвечать.

– Мы к нему? Да, в больницу, узнаем как и что.

ГЛАВА 21

Мрачные больничные стены давят на меня. Их холодный цвет и обычные коридоры создают ощущение безвременья, словно мы попали в другой мир, где нет места какой – либо надежде. Каждый шаг, который мы делаем, отзывается в груди гулом тревоги. Мы с сыном держимся за руки, и это так не похоже на нас – последние пять лет мы не делали этого, а сейчас это кажется единственным способом найти поддержку друг в друге.

Я чувствую, как его ладонь дрожит в моей руке, и это вызывает ещё большее беспокойство. Он напряжен и молчит, но я знаю, что в его голове сейчас те же ужасные мысли, что и у меня. Каждая секунда тянется, словно вечность, и каждый поворот коридора кажется последним испытанием, прежде чем мы наконец увидим его.

Больничные запахи – дезинфекция, лекарственные препараты, что – то ещё – смешиваются в тугую массу, и я стараюсь не думать о том, что может произойти. Образы аварии в ярком свете машин прямо сейчас не унимаются в голове. Я заставляю себя думать о том, как нам нужно быть сильными, как нам нужно поддержать друг друга.

На каждом шагу в голове проносятся слепые мысли о том, как мы справимся, если его не станет. Я чувствую, как накатывает волна отчаяния, и стараюсь не сдаться ей. Взгляд сына, полный надежды, словно обжигает меня, и я понимаю, что сейчас мы должны быть опорой друг для друга.

Наконец, мы подходим к нужному этажу. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы вдохнуть и успокоить колотящееся сердце. Мы обмениваемся взглядами, и в этом немом понимании я вижу, что он тоже пытается быть сильным.

Мы проходим через двери, и я ощущаю, как мрачная реальность больницы окутывает нас плотным облаком страха. Надо просто добраться до него и сделать всё возможное, чтобы он знал, что мы с ним, что мы рядом.

Идет операция, нас просят подождать в коридоре.

– Мама, он выживет? – Самое страшное, что мне приходилось слышать.

– Конечно, Паш. – Обнимаю сына в коридоре и не могу поверить в происходящее. По спине вдоль позвоночника проносится неприятный холодок. Смотрю в одну точку, сейчас бы расплакаться, внутри все рвется, но рядом сын, которому на днях стукнуло десять, и я понимаю, что надо оставаться сильной.

Я редко обращаюсь за помощью к маме, но сейчас самое время. Уговариваю Пашу вернуться домой и обещаю все ему рассказать, не скрывая подробностей, когда вернусь.

С облегчением выдыхаю, когда он соглашается и спокойно садится с моей мамой в такси.

Дальше все как в тумане. Я говорю с врачом, непонятно выживет Ден или нет. Внутри пустота. Если не выживет, как я это сообщу Паше? Эти мысли беспокоят меня ровно до того момента, как я узнаю, что Ден в машине был не один. С ним была девушка. Коллега?

Забираю его телефон из личных вещей, иду в машину. Смотрю входящие звонки, последний – неизвестный. По времени как раз тот, на который он ответил и психанул так, что разнес двор.

Нервно переписываю номер в свой телефон, пока его батарея не села. И замираю, потому что такой номер есть в моих контактах. Это Марина Дмитриевна. Ничего не понимаю. По телу пробегает дрожь.

Он говорил с ней тридцать секунд. И за это время она его выбесила так, что он все разнес, сорвался и уехал, ничего мне не сказав. Вспоминаю слова Паши о том, что ее не было в школе. Прогоняю самые отвратительные мысли, которые лезут в голову.

Звонок от Оли. Уже не первый, я все это время сбрасывала, не до этого было.

– Ты чего не отвечаешь? На Московской? Я уже еду.

– Да, на парковке.

– Жди.

Приезжает минут за двадцать, за это время в моей голове уже сложился пазл. Перед глазами лицо Марины, мрачное, недовольное, то, каким она смотрела на нас со сцены в момент награждения.

– Лерочка, Лерочка, ты как? – Залетает в салон, обнимает, смотрит на мое лицо, держит его руками. – Уже сказали, как прошла операция? Я не могла дозвониться, ты же сразу обычно отвечаешь, я уже в пути была к вам. Подъехала в итоге, а там мама твоя и Паша сидят, чай пьют. Ты маму не часто просишь приехать, у меня чуть обморок не случился, когда я такую картину увидела.

Оля тараторит без конца, а я просто смотрю на ее открывающий рот, не вникая в слова.

– Лер, как он?

– Непонятно. Может, выживет, может, не выживет.

– Ну, конечно, выживет, Лер. Все хорошо будет, мы щас лучших врачей подтянем.

Улыбаюсь истерически, на глазах слезы, откидываюсь на спинку кресла и начинаю громко смеяться.

– Лер, Лер, это нормально в твоей ситуации, я с тобой. Все хорошо будет, слышишь?

– О чем ты со мной хотела поговорить, Оль? – Смотрю на нее и жду, как она добьет меня своими новостями. Потому что понимаю, что скрывали наши мужья. Артем и, правда, прикрывал Дениса. Только никакой это был не сюрприз, он изменял мне.

– Неважно, поговорим в другой раз.

– Нет, мы поговорим сейчас, Оль. – Вижу, как начинает теряться. – Говори, как есть.

– Лер, я тебе говорю там ничего серьезного, давай в другой день. Сейчас, правда, не до этого.

– Он не один в аварию попал, с ним девушка была в машине.

– Какая? – Тревога в глазах неподдельная.

– Не знаю, но судя по тому, на чей звонок он сорвался из дома как бешеный, это наша любимая училка. – Говорю, а сама жду, что Оля удивится, скажет, что это ерунда, недоразумение. Но этого не происходит. Оля даже не дергается.

– Я узнала сегодня, Лер. Видит бог, я бы сразу тебе рассказала. – Слезы на ее лице начинают катиться по щекам.

– Продолжай.

– Я добила Артема, прижала его ночью. Не выдержала. Спросила, чьи это были трусы.

– И?

– В тот вечер, когда у нас было собрание, на которое ты не пришла, у Дениса не завелась машина. Мы уехали на моей. Он забрал ключи Артема и поехал на нашей. Я тогда даже не подумала о том, что Артем тоже на машине в школу после работы приехал. Была под впечатлением от Аслана и всяких там новостей. Мы сели и уехали. А Ден… Он остался. И получается, что после собрания уехал с ней куда – то на нашей машине.

– А мне сказал, что срочно вызвали на работу. Вот же я дурочка. После этого дня ты нашла трусы?

– Да, на следующее утро.

Смотрю вперед, улица расплывается.

– Лер, я сегодня целый день про это думаю. Помнишь, она приходила в ваш дом, когда мы готовили проекты? Она тогда ушла в туалет и пропала. Я за ней пошла, помнишь? Я тогда ее застала в вашей спальне, она просто стояла и смотрела, как ненормальная. Сказала, что потерялась. Я тогда подумала, вот же чудная. А сейчас у меня дрожь по всему телу.

– Да уж. – Не знаю, что еще добавить.

– Лер, она ведь все это время учила наших детей, понимаешь?

– А что еще сказал Артем?

– Что был против всего этого, все время говорил Дену, чтобы он либо прекратил, либо признался. Вот что они обсуждали тогда в домиках.

– Я уже поняла. Долго это у них?

– Артем не знает, но последние полгода точно.

– Полгода? Серьезно? То есть может даже и больше? Пиздец. Вот же я дура.

– Не вини себя, Лер, в такой ситуации кто угодно мог оказаться. Помнишь, они с парнями загород ездили, и мы подумали, что Денис фоткал? Его вообще там не было. Он не ездил с ними.

Закрываю глаза. Какая же я дура. Столько всего прямо перед моими глазами происходило, а я вообще ни разу не усомнилась в нем.

В голове начинают всплывать картинки, как часто он задерживался, опаздывал. Как они пересекались взглядами с этой, как часто Ден забирал Пашу с уроков или заезжал в школу по моим же просьбам.

Звонок. Неизвестный номер. Ну что там еще?

– Алло.

– Лера, привет. Это Аслан. Где ты? Я подъеду.

– Зачем? Не надо никуда подъезжать.

– У больницы?

– Я уже уезжаю.

– Буду ждать у дома. – Кладет трубку, этого мне еще не хватало.

– Аслан звонил? Самое время. Наверно, в курсе уже. Может, помочь хочет?

– Мне все равно. Мне вообще теперь на все срать.

– Лер, а Марина то получается тоже в реанимации?

– Да, у нее с собой не было телефона и документов, они еще не распознали ее личность. Завтра загляну к ней. Или когда она говорить сможет.

– Пересаживайся в мою машину, тебе за руль сейчас нельзя.

Слушаюсь и делаю так, как она скажет.

ГЛАВА 22

У дома стоит внедорожник. Я закатываю глаза.

– Хочешь, я отошью его?

– Нет, я справлюсь, спасибо за все, Оль, едь домой. Мишу лечить надо.

– В любой момент звони, я прилечу.

– Спасибо.

Выхожу из машины, подхожу к дому.

– Зачем ты подъехал?

– Помочь хочу.

– Ты ведь понимаешь, насколько это сейчас неуместно?

– Я не настолько конченный, чтобы подкатывать, воспользовавшись ситуацией. Я, правда, хочу помочь. Уже договорился с врачами из столицы, они его на ноги поставят в считанное время. Вот увидишь.

– А откуда ты знаешь, Аслан?

– Про аварию? Я все знаю. Все, что связано с тобой. Чем еще могу помочь, чтобы ты не переживала? Насчет мужа не парься, все сделаем.

– Не надо. Захочет жить – выживет. – Понимаю, как это жестоко звучит, но мне все равно.

– Если нужно помочь финансово, я без проблем помогу. И не потому что что – то буду ждать взамен, а потому что это нормально в такой ситуации.

– Спасибо, мы справимся.

– Не считай меня своим врагом, я действительно беспокоюсь за тебя и хочу помочь. Даже если ты никогда мне не ответишь взаимностью, я все равно продолжу делать все, чтобы ты была счастлива. Вот так сильно засела где – то в груди, ниче с собой поделать не могу.

Эти его слова вдруг пробирают насквозь, до глубины души. К глазам снова подбираются слезы.

– Я вижу, твою искренность. Спасибо тебе за нее. Мне пора, меня ждет сын.

– Я радом, Лер. Всегда. В любую минуту только позови. И будь во мне уверена. Хорошо?

– Спасибо. – Чувствую острую необходимость к нему прижаться, но вместо этого только делаю шаг в сторону, чтобы его обойти.

– Лер.

– Что?

– Иди сюда.

Берет меня в охапку и прижимает к себе, а я не выдерживая, начинаю плакать навзрыд. Утыкаюсь в его грудь, рубашка сыреет на глазах, а я не могу остановиться. Минуты три мы стоим так, он гладит меня по голове в абсолютной тишине. Ждет, когда я наплачусь.

И мне так хорошо. Впервые за столько лет я вдруг чувствую, что мужчина заботится, беспокоится, крепко обнимает, не потому что так надо, а потому что это ему самому необходимо.

– Прости, у тебя все сырое.

– Не страшно.

Смотрим в глаза друг друга, грудная клетка начинает отбивать ритм. Мы становимся ближе, еще вот вот и… Ничего не происходит, потому что Аслан начинает говорить.

– Я повторюсь: я не настолько конченый, чтобы пользоваться твоим положением. Ты расстроена, подавлена, действуешь в состоянии аффекта. Это случится, когда сама захочешь и будешь действительно готова.

Чувствую, что краснею, но тут же вспоминаю сегодняшний день и становится все равно.

– Я пойду.

– Паше привет. Мой номер у тебя есть. По любым вопросам. Ты поняла меня?

– Да, спасибо.

Захожу в дом, вижу, как машина отъезжает.

Рассказываю сыну про состояние отца, как есть. Говорю, что все, что мы можем – это подождать.

* * *

С утра везу его в школу, естественно, выясняется, что их учителя еще долго не будет на месте. Об аварии уже многие знают. Встречаюсь взглядами с родителями и пытаюсь понять, знают ли они уже о том, что мой муж был с ней в одной машине.

Когда – то мы с Олей с удовольствием обсуждали чужие интрижки, теперь я сама оказалась по ту сторону.

После школы еду в больницу, состояние Дена без изменений. К нему не пускают, и я направляюсь обратно к выходу, но решаюсь спросить про Марину. Язык не поворачивается больше ее называть по имени.

– Девушка пришла в себя еще вчера, чудеса, конечно! Даже сама сообщила о состоянии родственникам и работодателю.

– К ней можно?

– Зайдите к доктору, уточните. Она не в реанимации, но все равно плоха. Да и в ее положении, знаете ли, лучше не нервничать.

Сердце падает в пятки, но выводы делать не тороплюсь.

Захожу к доктору, придумываю, что от лица родительского комитета хочу ее поддержать, еще что – то на ходу. Врач смотрит будто все понимает, все знает. Или наоборот думает, что положительные эмоции сейчас ей не помешают. Дает добро, на пять минут, не больше.

Мне этого достаточно.

– Здравствуй, Марина.

Лежит на кровати с обмотанной головой, рукой, вся бледная. Не отвечает, меняется в лице. Вижу, как боится.

– Легко отделалась, да? Давно это у вас?

– Я не… Валерия, я… – Начинает трястись и плакать.

– Что ты ему такое сказала, что он вылетел пулей из дома?

– Пожалуйста, не трогайте меня.

– Я не трону, если скажешь.

– Я… Я… Мне Аслан Демидович угрожать стал, еще после конкурса ко мне подошел, запугал, – вся трясется. – И я сама вся на нервах была.

– Причем тут он?

– Он узнал все, и заставил вам рассказать. Я не знала, как быть. Я же… Я же… Я в положении, Валерия. Простите меня. Я влюбилась, а теперь… – Земля уходит из под ног. Держусь за стенку. – С ребенком все хорошо, слава богу. Но если Денис умрет, что мне делать? – Говорит так, будто это ее муж. Ноги не держат. – А Аслан он же нас обоих убьет, если узнает, что мы выжили. Он нам дал выходные во всем признаться, но мы этого не сделали. И вот что случилось. Он не шутил. Я боюсь, Валерия.

Начинает реветь, почти бьется в истерике.

– А ты что думаешь, я тебя защищать буду? Ну и мразь же ты. – Выхожу из палаты.

По коридору иду, не чуя ног. Вот и все. На этом конец. Даже если Денис выживет, мы никогда больше не будем вместе. Выходит, что Аслан подстроил аварию? После такого меня с ним тоже ничего не может связывать. Бред какой – то. Хотя, что ему мешало это сделать? Хотел меня защитить или просто затащить в кровать, мне все равно.

Денис – папа моего сына и только поэтому я буду ходить и узнавать как его дела, пока он не встанет на ноги. После чего соберу наши вещи, уеду из города и начну новую жизнь. Но до этого еще нужно самой как – то выжить.

Конец первой книги.