Текст книги "С новым гадом! Два мороза для конфетки (СИ)"

Автор книги: Лили Бэнг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

С новым гадом! Два мороза для конфетки

Глава 1

31 декабря.

Тиканье кухонных часов отбивало последние часы уходящего года. Воздух в квартире был густым и вкусным – пахло ёлкой, мандаринами, запечённым мясом. Сегодня я хотела погрузиться в атмосферу детства. Поэтому и меню к праздничному столу приготовила такое же, как готовила мама. В последние годы Новый год проходил слишком обычно. Не было того волнения, как в детстве, не было ощущения волшебства. Уже даже фильмы про Гарри Поттера не спасали. Может, если повторить меню из детства, то и это восторженность вернётся.

Я стояла посреди кухни, мысленно сверяясь со списком. Котлеты – готовы, дожидаются своего часа. Говядина в духовке – томится, источая божественный аромат. Пюре – пушистое, облачное. «Оливье», «Сельдь под шубой», тарталетки с грибами, ассорти из сыров и колбас… Стол ломился. Я старалась. Но мне хотелось сегодняшней ночью забыться и этой ночью почувствовать тепло, уют и нормальность. Вспомнить, как бывает, когда всё просто и правильно.

Через час должна была приехать Оля, моя университетская подруга, со своим Максимом. И… Миша. Мой парень. Мы встречались два месяца. Он был… хорошим. Внимательным, немного предсказуемым, серьёзным. Я должна была радоваться. А вместо этого внутри была лишь тихая, привычная пустота, которую я старательно замазывала суетой приготовлений. Не думала я, что тех незнакомцев будет сложно забыть. Полгода я ещё их ждала, думала, может всё-таки встречу, или сами вернутся. Но время шло, ночами мне снились они, их тела, поцелуи и ласки. Я просыпалась вся мокрая и едва не плакала от того, что некому утолить этот внутренний жар. Они будто разбудили спящий вулкан. И от этого было ещё обиднее. Разбудили и исчезли, а что надо было делать со своим телом, которое хотело продолжения.

Ладно, хватит об этом, – я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Сегодня всё должно быть замечательно. И может, Миша, наконец, решится не просто поцеловать меня, а…решится на большее.

На вешалке в спальне висело моё платье – серебристое, струящееся, безупречное. Платье для той Лизы, которой я пыталась стать. Приличной, собранной, с хорошим парнем и планами на семью.

Из глубин памяти снова всплыла тень. Вернее, две тени. Две широкие спины в красных шубах. Голос Марка:«Ты же не против?» . Дыхание Никиты на шее.

Я зажмурилась, задержала дыхание, пытаясь в очередной раз прогнать воспоминания.

Нет. Не сегодня. Я запретила себе о них вспоминать. Потому что с воспоминаниями приходила и физиология – предательская, постыдная. Между ног начинало ныть, пульсировать, соски твердели под кружевом бюстгальтера. Моё тело помнило, что разум отчаянно пытался похоронить. Помнило слишком хорошо.

Но они исчезли и оставили слишком много вопросов. Хотя несколько ответов на вопросы я всё-таки прояснила для себя на следующий день.

Оказывается, Сергея Петровича, моего босса, «навестили» двое. Они освободили его от «лишнего груза» – весьма внушительной суммы в валюте. Мне никогда не забыть возмущённое лицо босса, которое перекосилась от бессильной ярости. Я тогда не испытала ни капли жалости. Только удовлетворение. Так, ему и надо, – подумала я и злорадно усмехнулась.

Направилась в ванную, чтобы заняться причёской. Стоя перед зеркалом в одном белье, накручивая на плойку очередную прядь волос, я ловила свой взгляд. Глаза были красиво накрашены. Взгляд стал твёрже. Но в их глубине всё ещё жила та девчонка, которую разобрали по винтикам в тёмном лифте и собрали обратно – другим человеком.

Внезапно резко и громко зазвенел домофон.

Я вздрогнула, чуть не уронив плойку. Взглянула на часы. Слишком рано для Оли. Может, Миша? Решил приехать пораньше, помочь, соскучился… Хотя «соскучился» – не то слово, что приходило в голову, когда я думала о нём. Скорее, «исполнял обязанности примерного парня».

Накинув на плечи шелковый халат, я побежала в прихожую. Сердце почему-то колотилось от волнения. Я нажала кнопку домофона.

– Кто? – спросила я, и голос мой прозвучал чуть выше обычного.

В ответ – лишь короткое шипение помех. Потом щелчок открывания подъездной двери внизу.

«Странно», – мелькнуло у меня. Но я списала это на предпраздничную суету и нетерпение гостей. Миша, наверное, с цветами, руки заняты.

Я повернула щеколду и потянула на себя дверь.

На пороге, заполнив собой всё пространство дверного проёма, стояли они.

Двое. В костюмах Деда Мороза.

Высоченные. Широкоплечие. Знакомые до мурашек.

Время остановилось. Воздух вырвался из лёгких со свистом. На одном костюме сидел безупречно, как в прошлый раз. У второго – борода съехала набок, открывая упрямый, небритый подбородок.

Я замерла, не в силах пошевелить ни мускулом, не в силах издать звук. Это галлюцинация. У меня крыша поехала? Я так долго мечтала их встретить, что сама себе их придумала? Год спустя мой мозг решил доиграть ту сумасшедшую фантазию.

И тогда один из Морозов, тот, что повыше, сделал шаг вперёд. Он смотрел прямо на меня, и его губы тронула до боли усмешка.

– С Новым годом, малышка, – произнёс он низким, бархатным, абсолютно реальным голосом Марка. – Пригласишь нас на огонёк? Наконец, нашли тебя. Соскучились пиздец как.

Глава 2

Глава 2

Звук его голоса обрушился на меня как ударная волна. Они не были галлюцинацией. Он были живыми, настоящими, такими же брутальными и мужественными, как я их и запомнила.

И они принесли с собой шквал чувств: шок, ярость, облегчение и то самое, проклятое возбуждение, которое начало тут же растекаться по венам.

Я стояла, вцепившись в косяк двери, чтобы не упасть.

Год. Целый год они мне не появлялись, не пытались даже дать о себе знать, не написали ни одного СМС, даже не позвонили. Целый год я по ним сходила с ума, а они мне сейчас выдают, что «соскучились».

– Вы, – выдохнула я хрипло от нахлынувшей злости. – Вы бессовестные извращенцы. Как вы меня вообще не нашли? И что вам надо от меня?

Второй Мороз, у которого всё ещё свисала криво борода, хрипло рассмеялся. Никита. Это был его смех, низкий и дерзкий. Наглый. У меня сердце замерло, от воспоминаний, как он шептал мне в ухо непристойности, пока вбивался сзади в моё тело. Соски мгновенно напряглись.

– У нас были дела, малышка. Много навалилось, – сказал Марк, его взгляд скользнул по моему лицу, по халату, приоткрывшемуся на груди, и в его глазах вспыхнул знакомый, голодный огонь. – Неужели не рада нас видеть?

Рада? Я хотела их убить. Или броситься на шею. Или и то и другое сразу.

– Вы с ума сошли? – прошипела я, делая шаг назад, в коридор квартиры, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами. Запах мандаринов и мяса из кухни теперь казался чужеродным. Единственной реальностью были они. – Просто так… появиться через год? И снова в таких идиотских…

– Традиция, – невозмутимо парировал Марк, и они оба, не дожидаясь приглашения, шагнули через порог. Их массивные фигуры съели всё пространство крохотной прихожей. Я отступила ещё, налетев спиной на вешалку. – Мы как Дед Мороз. Появляемся раз в год. В этот раз с подарками.

– Я вас не приглашала и не рада вам, – выдавила я, скрестив руки на груди, чувствуя, как под тонким шёлком халата соски предательски набухают, будто приветствуя их. – У меня через час гости должны приехать. И мой… парень.

Я сказала это с вызовом, надеясь, что это прозвучит правдоподобно. Но Марк только усмехнулся шире, скинув свою меховую шапку. Его тёмные волосы были коротко стрижены, он выглядел даже… респектабельно. Если не считать идиотского костюма.

– Парень? – переспросил Никита, наконец срывая с себя бороду и швыряя её в угол. Его лицо, знакомое и новое одновременно, было сосредоточенным. Он осматривал квартиру, будто оценивая обстановку. – Скучный, наверное. Правильный. С ним, наверное, даже в лифте застрять неинтересно.

Его слова попали прямо в яблочко. В ту самую пустоту, которую я пыталась заполнить Мишей. Я сглотнула.

– Уходите, – сказала я тихо, но в голосе уже не было прежней твёрдости. – Пожалуйста. Уходите. Я не могу… Тот раз был большой ошибкой.

– Врёшь, – мягко сказал Марк. Он сделал ещё шаг, и теперь от него пахло не синтетическим мехом, а кожей, морозным воздухом и дорогим парфюмом. Он поднял руку, и я замерла, не в силах пошевельнуться, когда его пальцы коснулись моей щеки, провели по линии челюсти к подбородку. – Ты ничего не забыла. И мы – тоже. Мы искали тебя, Лиза. Долго искали.

– Не надо было, – повторила я, и голос дрогнул. В глазах выступили предательские слёзы обиды. – Неужели вы думали, что из-за какого-то лифта и секса…с незнакомцами я… я буду просто ждать вас?

– Мы не думали, – в разговор снова вступил Никита. Он стоял ближе к выходу, блокируя его, и смотрел на меня так, будто видел насквозь – и моё тело, и ложь, и бешеное сердцебиение. – Мы знали. Что ты будешь ждать. Не нас, может быть. Но того, что было между нами. Этого не забывают.

И прежде чем я успела выкрикнуть возражение, протест, ещё одну ложь, Марк двинулся.

Его руки обхватили меня за талию. Он притянул меня к себе одним резким движением, сократив ту жалкую дистанцию, что я пыталась сохранить. Я вскрикнула от неожиданности и бросилась вырываться, упёрлась ладонями в его грудь, в мягкий бархат костюма. Но Марк был как скала.

– Отста… – начала я, но он не дал договорить.

Его губы накрыли мои, заглушив любой звук. Я замерла в шоке, а его язык тут же вторгся в мой рот, требуя, утверждая, возвращая то самое чувство полной принадлежности, от которого у меня кружилась голова год назад. И моё тело, предательское и давно тоскующее, откликнулось само, прежде чем успел возмутиться разум. Я застонала прямо в его рот – полная капитуляция.

Одновременно его вторая рука скользнула под халат, нащупала мою грудь сквозь тонкое кружево лифчика и сжала её так, что я застонал ему в губы.

Теряя последние остатки гордости и разума, я попыталась вырваться, забилась в его железных объятиях, но он лишь глубже вогнал в меня свой язык, а его ладонь сжала сосок, выжимая из меня стоны. И пока я была парализована этим двойным натиском, его рука, сжимавшая мою грудь, резко рванула вниз. Она скользнула по животу, отодвинула край халата, и его пальцы грубо сжали половые губы через влажную ткань.

Он провёл пальцем по ткани, уже пропитанной влагой, и хрипло, торжествующе хмыкнул прямо мне в губы.

– Ну как же не ждала, – прошептал он, его дыхание обжигало мои губы. Он повторил движение, более настойчивое, и мои колени подкосились. Я бы упала, если бы он не держал меня так крепко. – Ты ведь уже вся мокрая, девочка. Ты течёшь. Знаешь, что мы с тобой сейчас можем сделать. Знаешь. И хочешь этого. И не ври, что не хочешь.

Он снова поцеловал меня, коротко и властно, не давая ответить. Его пальцы отодвинули последнюю защиту, полоску ткани и скользнули в меня, доводя до безумия. А где-то сбоку я чувствовала на себе взгляд Никиты. Горячий, тяжёлый, оценивающий. Он наблюдал. И от осознания этого, от того, что он видит, как Марк трогает меня, как я таю и теряю волю, возбуждение стало ещё больше.

Я не могла говорить. Я могла только стонать ему в губы, безвольная и побеждённая собственным телом, которое кричало «ДА» тогда, когда каждая клетка моего оскорблённой гордости вопила «НЕТ».

Глава 3

Глава 3

Они свели меня с ума за минуту. Марк целовал так, словно высасывал из меня душу, а его пальцы внутри меня двигались безжалостно, доводя до дрожи, находя каждую чувствительную точку. Я стонала, теряя связь с реальностью, мои руки бессильно вцепились в его плечи уже не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, пока мир терял реальность и очертания.

С другой стороны подошёл Никита. Его ладонь легла на мою правую грудь, грубо сжала, и я застонала прямо в рот Марку. Затем его губы – горячие, влажные – коснулись соска сквозь кружево лифчика, обхватили его, и острый, сладкий укус заставил всё моё тело выгнуться дугой. Они играли мной, как инструментом. Марк – внутри, Никита – снаружи. Я была разорвана между двумя источниками сладострастного удовольствия, которое сметало обиду, злость, все мысли. Осталось только это жгучее, невыносимое напряжение, которое они методично нагнетали.

– Вот так, малышка, – прошептал Марк, отрываясь от моих губ, чтобы наблюдать за моим лицом. Его пальцы не останавливались. – Вот так ты и ждала. Дай нам это услышать. Мы очень скучали. Никита всё время вспоминал, как ты кончала. Нам такая страстная девочка ещё не попадалась.

Никита подтвердил тихим, одобрительным ворчанием. Он отодвинул ткань с моей груди освобождая её и его губы снова сомкнулись на моём соске.

Волна, которую они так усердно вызывали, обрушилась на меня с сокрушительной силой. Оргазм вырвался не криком, а глухим, разбитым стоном, сотрясшим меня до самых пят. Я обвисла на руке Марка, дрожа, захлёбываясь воздухом, пока судороги ещё долбили изнутри, смешиваясь с невероятным, животным облегчением. Наконец, моё годовое воздержание было снято.

И в этот самый момент, когда я стояла полуголая в одном халате, вся в их руках и в их власти, оглушительно, настойчиво зазвенел домофон.

Звонок прозвучал резко, отрезвив меня как ледяной душ. Я вздрогнула, глаза распахнулись. Реальность – со столами, гостями, Мишей – ворвалась обратно, жёсткая и неумолимая.

Марк медленно вытащил свои пальцы. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекла влага. Он не отпускал меня, держа за талию, пока я едва стояла на ногах. Никита отстранился от моей груди, его губы блестели. Они оба смотрели на меня, ожидая.

– Твои гости? – спросил Марк спокойно, как будто он только что не ласкал меня и не был возбуждён, хотя я видела как оттопыриваются его брюки. – Похоже, тебе придётся решать, малышка. С кем ты хочешь встретить этот Новый год. – Он сделал паузу, давая мне осознать его слова. – С ними. Или с нами.

Такая наглая постановка вопроса, чтобы я сделала выбор…да кто они такие? Разозлилась я и с силой вырвалась из объятий Марка, едва не пошатнувшись. Резко захлопнула полы халата, затягивая пояс как можно туже.

– Вы… вы просто наглые, бессовестные эгоисты, – выдохнула я, голос дрожал от ярости и унижения. Я вытерла тыльной стороной ладони мокрые губы. – Вы думаете, что раз я… что раз вы можете довести меня до этого, то я ваша? Что я буду сидеть и ждать, пока вам снова захочется поиграть?

Домофон зазвенел снова, настойчивее.

– Лучше я проведу эту ночь с кем угодно! – бросила я, отступая к двери, к панели домофона, как к спасительному берегу. – С друзьями, с соседом, с кем-то нормальным! Чем с мужчинами, которые появляются раз в год, чтобы просто… просто воспользоваться мной и снова исчезнуть!

Марк и Никита переглянулись.

– Нормальными, – тихо повторил Марк, как будто пробуя это слово на вкус и находя его пресным. – А по-твоему мы ненормальные?

– Я уже сказала, вы эгоисты.

– Эгоисты? – так же насмешливо переспросил Никита. – Были бы эгоистами просто трахнули бы тебя и ушли. Но пока только ты кончила. Мы, как видишь, нет.

Он демонстративно поправил свой выпирающий бугор.

Я, не отрывая от них взгляда, нащупала кнопку домофона и нажала её. Надо было их выгнать, надо было, чтобы они ушли. Потому что я уже не доверяла самой себе. От одного взгляда на их выпирающие достоинства внизу живота опять заныло. Как будто и не было сейчас никакой разрядки. Я хотела их, желала почувствовать в себе. Но обида всё же была сильнее.

– Алло? – прозвучал в трубке жизнерадостный голос Оли. – Лиз, это мы! Открывай, замерзаем!

Я нажала кнопку разблокировки подъездной двери.

– Вам пора, – сказала я, глядя на них, пытаясь вложить в голос всю твёрдость, на которую была способна. – У меня гости.

Но они не двинулись даже с места. Марк прислонился к стене в прихожей, сложив руки на груди. Никита остался стоять посредине, блокируя проход в гостиную.

– Мы никуда не торопимся, – спокойно заявил Марк. – Наоборот, не против познакомиться с твоей подругой. Олей, кажется?

У меня похолодело внутри.

– Что? Нет. Это исключено.

– А какая она? – игнорируя мой протест, продолжил Марк, и в его глазах загорелся опасный азартный огонёк. – Блондинка? Я, знаешь, блондинок обожаю. Хрупкие такие, воздушные. Интересно, она тоже так стонет, когда её пальцами трогаешь?

Его слова были как удар под дых. Я почувствовала, как что-то дикое и тёмное когтями впивается мне в грудь. Это была самая настоящая ревность. Горячая, иррациональная, пожирающая. Картинка, которую он нарисовал, – его руки на Оле, его губы… – вызвала у меня тошнотворную волну ярости.

– Ты не посмеешь, – прошипела я, делая шаг к нему, забыв о всякой осторожности. – Ты к ней даже не прикоснёшься. Она со своим парнем. Вы не посмеете.

Никита хмыкнул, явно получая удовольствие от зрелища.

– А что, идея неплохая, – вставил он, его взгляд тоже стал оценивающим, будто он мысленно уже раздевал мою лучшую подругу. – Её парня мы выставим. Это абсолютно не проблема.

Они говорили это так легко, так уверенно, будто весь мир был их игровой площадкой, а люди в ней – игрушками. И самое страшное – я верила, что они смогут. Смогут очаровать Олю, смогут выставить Максима, смогут устроить здесь то же самое, что и со мной год назад в лифте, только с другим человеком в главной роли.

– Вы… вы конченые, – выдавила я, но в моём голосе уже не было прежней силы. Была паника. Паника от мысли, что они могут коснуться кого-то ещё. Паника от осознания, что эта дикая, животная ревность сильнее любой обиды.

– Решай, малышка, – Марк оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Его голос стал тише, интимнее. – Либо ты сейчас идёшь и говоришь им, что праздник отменяется. Что ты внезапно заболела. Что угодно. Либо… – он наклонился к моему уху, и его губы коснулись мочки, – … мы остаёмся. Я ужасно соскучился по твоей киске. Не заставляй меня трогать чужую.

Глава 4

Глава 4

– Хорошо, – выдохнула я. В голове уже крутились мысли, что сказать подруге, чтобы она поверила.

Марк отступил на шаг, и на его лице промелькнуло что-то вроде удовлетворения.

– Умница, – похвалил он, голос снова стал деловым. – У тебя есть пять минут.

– Тогда выйдете из прихожей, – строго сдвинула брови, глядя на них.

Они молча удалились, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в прихожей. У меня было пять минут. Но как за пять минут объяснить Оле, с которой мы делили всё с восемнадцати лет, что она должна развернуться и уехать? Это было свинство. Низость. Я никогда не простила бы себе такого. Но сейчас у меня не было выбора.

«Я спасаю её», – я отчаянно пыталась убедить себя, чувствуя, как дрожь пробирается по рукам. Я спасаю её от них. Марк ведь не блефовал. Он бы сделал это. Потрогал бы. Очаровал. И… Оля, наивная, жизнерадостная Оля, могла бы поддаться. Эта мысль причиняла почти физическую боль, и я ухватилась за неё, как за оправдание своей подлости.

Внезапный, громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я сделала глубокий вдох, пытаясь стереть с лица все следы паники, поцелуев и стыда, запахнула халат поплотнее и открыла дверь.

– С Новым годом! – весело закричала Оля, вваливаясь внутрь с запахом её духов и мороза. За ней, улыбаясь, стоял Максим с бутылкой дорогого вина.

– Привет, – выдавила я, попыталась натянуть улыбку. – Ребят… Вы не поверите. Мне так дико неловко.

Оля остановилась, улыбка сошла с её лица, сменившись беспокойством.

– Что случилось? Ты в порядке?

– Со мной всё, – я заломила руки, не зная, куда деть взгляд. – Но… мне только что позвонили. Из больницы. Мама… у мамы высокое давление, гипертонический криз, скорая забрала. – Слова лились сами, первое, что пришло в голову. Я ненавидела себя с каждой секундой всё сильнее. – Мне нужно срочно ехать. Я… я даже не знаю, что сказать. Я должна была предупредить, но звонок был буквально полчаса назад…

– Боже мой, Лиза! – глаза Оли округлились от искреннего ужаса. Она тут же бросила пакеты и обняла меня. – Конечно, конечно, езжай! Не думай о нас! Как она? Какая больница?

Я замялась, чувствуя, как ложь обрастает нелепыми подробностями.

– Ещё не знаю… Скорая только забрала, позвонила соседка. За мной… за мной уже брат двоюродный подъезжает. Он меня отвезёт.

– Да мы тебя сами отвезём! – тут же предложил Максим, его доброе лицо было полно участия.

– Нет, нет, спасибо, – я замахала руками, чувствуя, как паника нарастает. Они были такими хорошими. Такими настоящими. А я стояла перед ними и плела эту мерзкую паутину. – Он уже в пути, с другой стороны города. Лучше не терять времени. Я… я просто должна собраться. Надо поехать узнать. Как мама. Может, ей что-то надо…Она ведь одна сейчас живёт. Наверно, ничего собрать с собой в больницу не успела.

Я видела, как они переглядываются – растерянно, но с полным пониманием. Они верили. Верили, потому что были нормальными, порядочными людьми, которые не стали бы врать в такую минуту. Это доверие жгло меня изнутри хуже любого стыда.

– Ладно, – Оля снова обняла меня, крепко. – Только держи в курсе, ладно? Как мама себя чувствует, сразу пиши. Не думай ни о каком празднике. Всё будет хорошо.

– Да, конечно, – я прошептала, закусывая нижнюю губу, чтобы не расплакаться от ненависти к себе. – Извините, пожалуйста. Правда.

– Да брось, какие пустяки, – Максим потрепал меня по плечу. – Лишь бы с мамой всё хорошо было.

Они пожелали удачи, ещё раз обняли меня и вышли в подъезд. Я закрыла за ними дверь, чувствуя одновременно и облечение и что я настоящая тварь.

Я не успела сделать и шага, не успела перевести дух, как почувствовала их присутствие в прихожей.

– Какая же ты врушка, оказывается, – раздался низкий, насмешливый голос Никиты прямо за моей спиной.

Я обернулась, сердце ушло в пятки. Они уже вышли из спальни и стояли в дверном проёме, наблюдая за мной. Никита прислонился к косяку, жевал котлету. Марк стоял рядом, его руки были скрещены на груди, его взгляд был тяжёлым, пронизывающим.

– Плохая девочка, – продолжил Марк, делая шаг ко мне. В его голосе не было злости. Было какое-то… одобрительное порицание. Как будто моя ложь лишь подтвердила его мнение обо мне. – Так, лихо врала про родную мать. Заслужила наказание. Как думаешь, Никита?

Никита усмехнулся, его голодный взгляд скользнул по мне.

– А я люблю плохих девочек, с ними намного интереснее, чем с правильными.

Я отступила, налетев спиной на входную дверь. Бежать было некуда. И, что самое страшное, несмотря на весь стыд и отвращение к себе, внутри, в самой глубине, что-то тёмное и ликующее отозвалось на слово «наказание». Потому что наказание от них – это их внимание. Продолжение того, что они уже начали и разбудили во мне.

Это был билет обратно в тот лифт, из которого я так и не нашла выхода.