Текст книги "Невеста смерти (СИ)"
Автор книги: Лидия Миленина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 17
Утром Алиса спустилась в кухню. Немного волновалась. Еще ни разу они не проводили с Домиником вместе целый день. Что ей вообще с ним делать? Вряд ли «отмороженный» смерть сам предложит, чем заняться. А смотреть весь день кино или работать над новым переводом, то есть засесть в библиотеке, не хотелось.
Погода здесь прекрасная, всегда. Дождик шел два раза в неделю, небольшой, по расписанию. Так по словам Доминика он поливал растения. Наверно, стоит прогуляться… Попросить его рассказать про сад и лес. Как выращивал их, за сколько времени. Навестить Ганса.
Надела легкое платье. Всегда около двадцати трех градусов, здесь можно было носить летнюю одежду, и это радовало. За месяц Алиса отвыкла от джинсов и футболок. Всегда можно было накинуть что-то из летнего, приятного телу гардероба.
Но когда она оказалась на кухне, все мысли вылетели из головы.
«Берегитесь ваших мечтаний, они могут сбыться», – прозвучало в голове. В первый день здесь, ей представилось, что Доминик жарит яичницу на кухне, обнаженный по пояс. А в это утро именно так и было…
По кухне разливался знакомый запах «жареного», а Доминик босой, в одних облегающих штанах ловко перекладывал со сковородки на тарелки две порции яичницы. Тут же стояли два стакана сока и что-то темное в чашках… Ах, да, к запаху яичницы примешивался аромат кофе. Лежали две булочки, мягкие и аппетитные по виду.
– О Господи! Ты … умеешь готовить?! – изумилась Алиса. Встала, прислонившись к дверному косяку, и с наслаждением наблюдала, как крепкий смуглый мужчина заканчивал накрывать на стол.
Даже пожелать доброго утра забыла…
А вот Доминик не забыл.
– Доброе утро. Умею, почему нет? – он бросил на нее один лукавый взгляд. Почти человеческий. И снова явно был доволен. Наверно, придумал мне сюрприз, подумала Алиса. – Ты готовишь мне ужин. Я хотел приготовить тебе завтрак, – пояснил он. И добавил – как то виновато: – но варить овсяную кашу я не умею.
– Яичница подойдет! – рассмеялась Алиса и села за стол.
В душе запели птички. Совместный с Домиником день начинался просто великолепно!
Пока они завтракали, Доминик внимательно смотрел на нее, мол, понравилась ли ей яичница. Очень вкусная, кстати, с сыром. А Алиса сначала вредничала. Ничего не говорила, как он в начале ее жизни в особняке. Потом, видя легкое расстройство в черных глазах, улыбнулась:
– Очень вкусно, спасибо!
Хотелось добавить еще что-нибудь вроде «ты самый заботливый на свете смерть». Но это, пожалуй, слишком. К тому же Доминик не любил, когда она называла его смертью. Не исправлял, но Алиса замечала, что на его лице дергалась маленькая жилка – значит, ему неприятно.
А вот в ответ на похвалу, его глаза блеснули. Эх… был бы он нормальным мужчиной. Таким вот заботливым, надежным, расцветающим от простой благодарности, и вообще цены бы ему не было, подумала Алиса.
Порой ей вообще казалось, что будь он человеком, и она обязательно выбрала бы его. Даже учитывая его молчаливость и «отмороженность» Доминик был … лучше всех ее прежних парней. Вот с таким даже можно было бы создать семью.
Если бы только не его работа!
– Ты расстроилась? – спросил он, заметив ее опущенный задумчивый взгляд в тарелку.
– Да, немного.
– Что ты думаешь?
Ого, это еще что-то новенькое! Раньше он не задавал таких вопросов.
– Я … подумала, что ты … очень хороший. Что я благодарна тебе за все… и за то, что не дал мне умереть. Просто меня … по-прежнему расстраивает твоя работа.
Доминик вгляделся в ее лицо.
– Мало времени прошло. Ты привыкнешь к ней, – ответил он жестче. Только не понятно, кого убеждал больше – ее или себя.
Они помолчали.
– Допьешь кофе и пойдем в сад. Покажу тебе необычные растения. Потом в лес, покажу оленей, волков и птиц. Покормим Ганса. Ты любишь его баловать. Потом поплаваем в бассейне. Ты любишь плавать. Потом…
Он продолжил список мероприятий, которые ожидали Алиса до самого вечера. А вечером ужин. Может он и свечи припас, хихикнула Алиса про себя. Ничего себе! А она боялась, что придется весь день придумывать совместные занятия. Оказывается, Доминик уже все распланировать. И корпеть над книгами в его расписание не входило… Только отдых и общение.
Немного авторитарно. Он не спрашивал ее, хочет ли она заниматься всем этим. Просто поставил ее перед фактом. Но он этого появилось ощущение необыкновенной надежности. И… да, это ведь тоже была забота?
А, может, это он так за ней ухаживает…?
***
– Дай я за купальником-то схожу! – рассмеялась Алиса, когда они вернулись из леса. Все это время она ощущала себя ребенком, которого неожиданно взяли на интересную прогулку. Радостно так, приятно…
Когда шла обратно в халатике, накинутом поверх малинового купальника с бантиками, сердце тонко билось, словно в предвкушении.
Может не стоит плавать тут рядом с ним наедине?
Доминик не будет резвиться, как они с Колькой в детстве. Ее почти обнаженный облик может вызвать у него другие чувства…
Ну и хорошо! Пусть вызовет! Пусть!
Он стоял на краю бассейна в облегающих черных плавках. Ага, хорошо, что не разделся до конца, подумала Алиса. Бережет ее тонкую психику.
Увидев ее, он не стал дожидаться, когда Алиса подойдет, а красиво поднял руки над головой и ловко нырнул в теплую воду.
Эффектно. Алисе понравилось. Но сама она не рискнула сигануть с бортика. Спустилась по лестнице, проплылась, ни на секунду не теряя ощущения… что он плавает тут рядом, такой мощный, со своей непередаваемой энергетикой силы, загадки и чего-то еще, что Алиса не могла определить словами.
– Ты хорошо плаваешь! – крикнула ему Алиса, когда он, вынырнул и остановился у бортика бассейна. – Это у вас обязательный номер программы? Вы все учитесь драться и плавать?!
– Нет, – Доминик смотрел на нее, зависшую в воде жадными черными глазами. От этого сердце забилось тоньше и быстрее, ее охватывало странное смущение, словно была не взрослой девушкой, а ни разу не целовавшейся девочкой– подростком.
Ну … ведь самое то поцеловаться в воде? Так ведь?
– Просто я люблю материальную форму, – сказал Доминик и осекся.
То ли он прочитал ее мысли, то ли не только она ощущала его энергетику и порывы, но и он – ее. Его глаза хищно блеснули, он дернулся в ее сторону.
Отпустил бортик. И вдруг замер, словно мгновенно отрешился от происходящего.
– Доминик, в чем дело! – испугалась Алиса. В этот момент он выглядел странно и даже страшно – словно увидел в голове нечто, что заставило его полностью забыть об окружающем мире. Алиса подплыла ближе, взялась рукой за бортик… Хотела потрясти за плечо, но Доминик сам «выплыл» обратно.
– Прости. Меня вызывает … начальство. Ненадолго. Я должен выйти. Примерно на десять минут.
– Ну вот, звонок от начальства портит выходной! – рассмеялась Алиса. Хоть самой стало тревожно. Что такое может срочно понадобиться начальнику смертей? Нужно немедленно организовать чью-то гибель? И, почему нужен именно Доминик?
– Я быстро! – сказал Доминик серьезно, подтянулся на руках и ловко выскочил из бассейна.
– Ну… я посижу рядом с бассейном, подожду… – растерянно сказала Алиса. Болтаться в бассейне одной теперь почему-то не хотелось. Да и неприятное разочарование, как у девушки полицейского из фильма, когда ее избраннику звонит начальник, охватило ее.
А дальше, когда он вернется… кто знает, промелькнет ли снова эта искра между ними…
– Тогда дай руки, – вдруг сказал Доминик. Но взял ее не за руки. Наклонился, подхватил подмышки и одним движением вытащил из бассейна.
Они застыли рядом, у бортика. Доминик не убрал руки, и они лежали теперь на ее талии, горячие, сильные, надежные. Хоть стояла она не вплотную к нему.
«Может, поцелует меня, прежде, чем уйти…»– подумала она. Сладкое, тревожно-приятное волнение охватило ее. Еще мгновение – и их накроет волна необратимо.
– Ты еще боишься меня? – чуть-хриплым глубоким голосом спросил Доминик.
– Нет… уже нет. Немного – того, как будет … с тобой, – искренне ответила Алиса. – Раз мы …
– Да что это такое! – вдруг совершенно по-человечески раздраженно сказал он, взглянув наверх. – Так срочно! Я… быстро вернусь. Алиса… десять минут, – словно с усилием он отпустил ее талию, сделал шаг назад и … медленно растаял в воздухе. Прямо как был – в одних плавках.
Видимо, являться на встречу в неглиже им не запрещается, грустно подумала Алиса. Моменты спонтанной близости с Домиником ошарашивали. У нее кружилась голова, а в душе одновременно царили приятное смятение и противное горьковатое разочарование.
Ну, посижу, подожду… Может действительно быстро вернется. Вон, даже не оделся, значит, не собирается задерживаться.
Она огляделась. Возле бассейна стоял один из двух шезлонгов, что были у Доминика. А к нему была прислонена коса.
Алиса улыбнулась. Без своего «орудия» точно долго гулять не будет. Она протянула руку, чтобы переложить ее. Сесть в шезлонг коса мешала. Конечно, Доминик предупреждал не брать косу, но переложить-то можно!
И … в тот момент, когда Алисина рука притронулась к ручке, коса вдруг дернулась, резко сделала круг и со всего маху полоснула Алису по ноге.
От резкой боли она разжала руку, коса встала на место, а Алиса затуманивающимся взглядом увидела, как из голени хлещет кровь, просто потоком льется на гладкий бортик бассейна.
В глазах помутилось, она сделала шаг отступить от бассейна, чтобы не упасть в него, но пошатнулась и полетела в воду.
Прежде, чем взгляд полностью накрыла тьма, она увидела, как в воде, вокруг расходится красное облако, словно в фильмах про акул, нападающих на людей… Пару раз беспомощно ударила руками, пытаясь преодолеть тошноту, дурноту, вернуть уплывающее сознание, выплыть…
«Я же утону!» – пронеслось у нее в голове. Прямо сейчас, здесь, в месте, где не умирают!
И отключилась.
Глава 18
Доминик действительно был в бешенстве. Карл вызывал его как раз в тот момент, когда ему казалось, что все получилось. Когда ощущал, что девушку тянет к нему, а в ее глазах стоит почти, буквально без одного миллиметра, «то самое». И он точно знал, что нужно, чтобы преодолеть этот миллиметр.
… Он бы любил ее – да, именно это слово, глупое, человеческое! – глубоко, всепоглощающе. Выпустил бы вот это то, что внутри с тех пор, как стал приходить смотреть на спящую девушку. Еще тогда, раньше, до того, как забрал ее.
Наверно, достучался бы… Заставил бы перешагнуть все предрассудки, что до сих пор сидели где-то на периферии ее сознания.
Слишком она нужна ему, чтобы не достучаться! И сегодня все было… так правильно, так вовремя!
– Да, Карл, ты звал меня. Приветствую, – он принял почти совсем бесплотную форму, накинув на себя иллюзорный плащ.
Карл поджидал его в небольшом пустом пространстве, похожем на комнату среди облаков.
– Приветствую, Доминик, – со странной улыбкой ответил полупрозрачный Карл. – Новый список. Все не срочное, но уже есть, – Карл вручил ему длинный свиток. Доминик привычно пробежал его глазами, запомнил и дематериализовал до полного разрушения. Они всегда так делали. Читали полуматериальный список на бумаге, запоминали и оставляли информацию лишь в одном месте – у себя в памяти.
– Ясно. Список принял. Это все?
– Нет, подожди, я хочу поговорить с тобой, – усмехнулся Карл. Скрутил из белой массы, похожей на облака валик, положил сзади себя и сел на него, закинул ногу на ногу.
Доминик внутренне поморщился от досады. С каждой секундой его пребывания здесь Алиса от него отдалялась. Волны, что несли ее к нему стихали. Он боялся вернуться и упереться в прежнюю дистанцию между ними.
– Что еще? Я выполнил всю работу. Изъянов нет.
– Да, работаешь ты прекрасно! – хихикнул Карл. – Только вот не знаю, сколько еще это продлится! Ты… изменился, – Карл понизил голос. – Другим не очевидно, а я замечаю. Ты стал по-другому говорить, ты… явно проводишь много времени со своим… «питомцем».
– Это не запрещено, – ответил Доминик.
– Не запрещено. Но подозрительно. Ты чувствуешь к ней слишком тонкие человеческие чувства, ты привязался к ней. И, мне кажется, до сих пор не взял девушку. Она не твоя игрушка. Похоже на то, что, напротив, это она играет тобой.
– Нет! – чуть эмоциональнее, чем собирался ответил Доминик. – Девушка … покорная и милая.
– О! – захихикал Карл, сверкая уголками глаз из-под капюшона. – Вот такие покорные да – как ты сказал – «милые»? – лучше всех играют человеческими мужчинами. И тобой, похоже, тоже. Рекомендую не затягивать, – Карл резко стал серьезен. – Я не хотел бы применять к тебе санкции в конце года, лишать тебя любимого питомца. Не затягивай – возьми девушку, выпусти из себя то… что в тебе. Интерес к ней уменьшится, за несколько раз станешь к ней равнодушнее. А то наш Доминик совсем потерял голову. Даже забыл инструмент…
Ненастоящее сердце громко ударило, и непрошенная паника разлилась по бесплотному телу.
Доминик растеряно взглянул на руки. Да, он забыл косу. Так спешил, был так зол на Карла, был так ошарашен возможной Алисиной близостью, что коса… просто вылетела у него из головы. И, главное, где он ее оставил! Там, прямо рядом с девушкой!
– Могу вкатать тебе штраф за небрежное обращение с оружием вселенского значения, – чуть-издевательски сказал Карл. – Но пока не буду. Просто не теряй голову.
Но голову то Доминик в этом момент и потерял. Взглянул «вниз», в свое жилище. Облако крови, беспомощные взмахи тонких, как ниточки рук…
О Господи! Так говорила Алиса, и в этот момент Доминик про себя произнес это. Хоть у подобных ему было не принято упоминать Всевышнего всуе.
«О Господи, помоги!» – прошептал Доминик про себя.
– Я спешу, Карл. Нельзя оставлять инструмент, ты прав, – бросил он, и сквозь пространство поспешил домой.
– Забывают – они. Люди. Мы… либо не забываем. Либо не помним вообще… – услышал он вслед задумчивый голос Карла.
***
Он смерть. Он не может лечить.
Уверен, что мог бы заставить края раны сомкнуться, но что потом? Омертвение тканей? Или, напротив, быстрый неконтролируемый рост? Не исключено.
Доминик прислушался к ощущениям еще, когда бежал вниз, на ходу принимая плотную форму смуглого мускулистого мужчины. Вот это, пожалуй, можно. А в остальном у него сейчас только человеческие возможности.
В его власти – направлять события в сторону гибели. Но не в его власти спасать жизни и лечить.
Все вокруг было красным, облако крови качалось и расходилось по бассейну, когда Доминик выловил в нем тело Алисы.
О Господи!
Проклятье!
Она не дышала. Уложил девушку на бортик. Мгновение на то, чтобы вспомнить, как люди поступают в таких случаях.
… У него лишь одно преимущество. Ему ничего не стоит переворачивать, крутить как угодно стройное тело девушки.
Стараясь не думать о крови, что так и вытекала из ее ноги, Доминик, ловко перебросил девушку через свое колено, давая воде выйти ее легких.
Потом перевернул обратно… Нет, она не задышала! Только сердце едва-едва, слабо билось… Ему не нужно щупать пульс, чтобы распознать жив человек или нет. Для этого существует инстинкт смерти.
***
Когда Алиса очнулась, ее целовал Доминик.
Как здорово! Надо же… Странно только, она так мечтала об этом поцелуе, а он оказался… таким грубым, странным, напористым.
Нет, не целовал! Это другое, поняла Алиса.
Его действия мало напоминали поцелуи. Скорее он рывками терзал ее рот, вдувая в него воздух снова и снова. Насильно, настойчиво.
Алиса дернулась, чуть закашлявшись. Ощущение было не из приятных.
Он отстранился и уставился на нее горящим, взволнованным взглядом. Лицо его было просто перекошено. Страхом… и чем-то еще.
«Он снова спас мне жизнь», – констатировала Алиса про себя. А в следующее мгновение он приподнял ее и исступлённо прижал к свой груди.
Буквально на несколько мгновений, но их было достаточно, чтобы Алиса в полной мере ощутила его страх за нее и радость, что успел спасти.
– Спасибо… – слабо прошептала Алиса ему в грудь – обнаженную, мокрую, сильную. – Я … просто хотела переложить ее, чтобы сесть… – добавила она, подумав, что Доминик, наверняка, догадался о причинах произошедшего.
– Я говорил не брать косу. Она защищается от всех, кроме меня, – он отстранился и улыбнулся ей своей кривой улыбкой. Злости в его лице не было. Не рассердился, что притронулась к косе, надо же, подумала Алиса… – Но мне нельзя было забывать ее, – добавил он.
– Аа… ты забыл… Я думала, просто оставил… – слабо улыбнулась Алиса в ответ. Голова кружилась, ее начало подташнивать. Посмотрев ниже, увидела, что возле ее левой ноги растекается лужица крови, и тонкой струйкой стекает в бассейн. И без того весь красный…
От такой картины еще сильней подурнело.
А знает ли Доминик, что делать? Как остановить кровь? Сама она может и не справиться, слишком уж ей дурно.
– Подожди, – серьезно сказал он. Протянул руку – Алиса увидела свой халатик – одним движением оторвал от него длинную полосу и ловко замотал рану.
Когда все произошло, Алисе показалось, что коса полоснула ее только по голени, сделала горизонтальный небольшой разрез. Теперь же она видела, что рана расположена вертикально, длинная, от щиколотки почти до самого колена. И очень глубокая.
Доминик аккуратно подхватил ее на руки и понес в дом. Она обняла его плечи, опустила голову на его плечо. От потери крови и пережитого обморока ощущала себя слабой, совсем беззащитной, беспомощной.
А еще было очень себя жалко..
Как она теперь будет… с поврежденной ногой. Небось и мышцы задеты. И шрам останется навсегда. Дай Бог, чтоб не хромала, когда рана заживет. Если заживет, конечно…
– Там, в шкафчике… должна быть аптечка… – сказала она Доминику.
Небольшую аптечку он принес по ее просьбе пару недель назад. Алиса готовила салат из сладкого перца с помидорами и неожиданно порезалась. И … обнаружила, что обработать даже самую маленькую ранку в этом доме просто нечем. Доминик ведь не человек, ему не нужна медицинская помощь.
Ранка затянулась быстро, но Алиса попросила принести сюда хотя бы перекись, бинт, аспирин и прочие простые медицинские средства. Впрочем, в ее аптечке так мало бинта, хватит лишь один раз закрутить такой огромный порез!
– Я знаю. Там не хватит, – ответил Доминик.
С Алисой на руках он вбежал в дом, ногой ударил по дивану – и тот неожиданно раскрылся, превратился в полноценную двуспальную кровать. Доминик мягко опустил Алису на него.
– Что ты делаешь! Кровью диван закапаем! – пискнула Алиса. Сквозь повязку из ткани халата уже начала снова сочиться кровь.
– Плевать мне на него! – вдруг рявкнул Доминик. Оглядел ее с ног до головы, в глазах сверкнула откровенная боль. Присел на краешек дивана и серьезно посмотрел ей в глаза.
– Я не могу лечить. Я смерть. Я могу лишь снять боль и немного убыстрить регенерацию в твоем организме. Но выздоравливать организм должен сам. Прости.
– Ну … я знала, что ты не белый-маг целитель из фэнтезийной книжки, – улыбнулась Алиса. – Это ты прости, что со мной приходится возиться…
Вторую ее фразу он просто проигнорировал. Серьезно продолжил:
– Алиса, послушай, ты сможешь остаться одна на десять минут? – при этих его словах ее передернуло. Совсем недавно он обещал отойти лишь на десять минут, и вот что произошло за этот краткий период времени. Может, поэтому и спрашивает, подумалось Алисе. – Я должен сходить за лекарствами в ваш мир. Останешься? Или усыпить тебя? Чтобы тебе было… не страшно.
– Нет, пожалуйста, не нужно усыплять! – Алиса схватила его за руку. Почему-то идея усыпления показалась еще страшнее вынужденного временного одиночества. А, может, шок начал отступать, и на место ступору пришла закономерная нервная реакция. – Просто вернись ко мне, пожалуйста, побыстрее!
– Хорошо, – серьезно кивнул Доминик и нехотя высвободил руку из ее ладоней.
На этот раз он не растаял в воздухе. Просто вышел из особняка. Наверно, пошел захватить с собой косу, подумала Алиса.
Глава 19
Ожидание было мучительным. Нет, Алиса верила ему! Ни на секунду не сомневалась, что он вернется. Не боялась, что бросит ее. Да, и в тот, недавний раз… он ведь пришел назад даже раньше. Не его вина, что Алиса так опрометчиво взялась за косу.
… Кстати, ситуация с косой даже сказку про Синюю Бороду не напоминала. Алиса усмехнулась. В той сказке, героине нельзя было входить в тайную комнату, но она вошла, повинуясь любопытству. Алиса же взяла косу не из любопытства. Просто хотела переставить… Все это было исключительно дурацким стечением обстоятельств и ее неосторожностью. Нужно было больше учитывать предупреждение Доминика…
А теперь – Алиса грустно улыбнулась – она рискует остаться калекой. Понятно ведь, что у нее перерезаны мышцы и сухожилия. И не факт, что, когда зарастет, все будет работать, как надо. А Доминик явно не хирург, чтобы сделать все правильно. Она со своей кружащейся головой и периодически подкатывающей тошнотой – тем более.
Ровно через десять минут он вернулся. В одной руке – пакет с медикаментами. Очень много, из него прямо-таки торчали упаковки бинтов, баночки перекиси, блистеры каких-то таблеток. В другой руке… большая толстая книга.
– Что это? – изумленно спросила Алиса.
– Справочник по хирургии, – серьезно ответил он.
Отложил пакет, принес с кухни пару подносов, и принялся устраивать на них баночки с антисептиками, бинты, вату, кривые иглы и толстые коричневые нитки. Открыл книгу где-то посередине, и несколько минут внимательно изучал текст с иллюстрациями.
– Не собираешься же ты…? – ужаснулась Алиса.
– Собираюсь. Прости. У нас нет другого выхода. Нужно, чтобы все зажило правильно.
Несколько мгновений Алиса молчала, с трудом осмысливая происходящее. Голова отчаянно закружилась. Алиса ощутила это даже, лежа. К горлу подкатил новый приступ тошноты.
Так, стоп. Просто признай все как есть.
Месяц назад тебя увел к себе смерть. Спас от гибели. Оказался хорошим и заботливым. Пообещал вечную молодость и длинную-предлинную жизнь. Теперь же у тебя сильная травма ноги. И этот самый смерть пытается спасти тебя снова. Это необходимо… то, что он хочет сделать, просто необходимо. У тебя один вариант – довериться ему. Другого не дано.
Просто… страшно. Очень страшно.
Алиса невольно заплакала.
– Просто… мне страшно, Доминик, – сквозь слезы прошептала она. – И … это ведь больно?
Его лицо дрогнуло, но в остальном оставался совершенно спокоен. Алиса вообще давно заметила, что, когда нужно действовать, он умудряется сохранять полное спокойствие.
Он накрыл сильной ладонью ее руку, посмотрел в глаза.
– Больно не будет. Это я могу, – чуть криво усмехнулся. – Давай, ты будешь спать, пока я буду зашивать рану?
– Нет, – Алиса покачала головой. Идея «общего наркоза» искушала, это было бы так просто. И в то же время в ней было что-то неприятное. В любом случае, Алиса хотела видеть, как Доминик зашьет ее ногу – если сможет. – Если можно по-другому – то нет.
– Ладно. Тогда ты просто не будешь чувствовать боль. Смотри мне в глаза, – последняя фраза прозвучала властно, так, как звучал его голос в самом начале их знакомства.
И Алиса залипла в его взгляде. Черные блестящие глаза словно внушали ощущение надежности, говорили «все хорошо». В них было приятно – и плескаться на поверхности, и тонуть в безбрежном черном океане.
«Все хорошо», – говорил океан. И Алиса верила, специально верила. Хоть знала, что Доминик тоже волнуется. И никогда не простит себе, если сделает что-нибудь не так.
От отдалялся медленно, так чтобы не утратить зрительный контакт до самого конца.
… И ей действительно было не больно все это время. Ни пока Доминик обрабатывал рану перекисью, какой-то еще смесью, раздвигал края. Ни потом, когда собранно, поглядывая в книгу «шил», завязывал узелки где-то внутри, чуть позже – снаружи.
Шов получился ровный, даже чем-то красивый. Хоть Алисе, у которой никогда прежде не было ни серьезных травм, ни переломов, не верилось, что вот «это» топорщится у нее на ноге.
– Спасибо… – она положила руку ему на плечо, погладила. – У тебя получилось. Теперь главное, чтоб… ничего не воспалилось… Ты взял антибиотики?
– Заражения не будет, – коротко ответил Доминик. Он все еще был крайне сосредоточенным, хоть самое сложное уже было позади. Теперь он бережно держал ее ногу, очень светлую на фоне его смуглых рук, и вполне умело перебинтовывал.
– Хороший антисептик? – спросила Алиса. – Почему ты так уверен?
– Нет, – на этот раз он улыбнулся. – Просто все микроорганизмы умерли от моего прикосновения. Я не могу лечить. Но могу убивать.
– Нет, – сказала Алиса. Он закончил бинтовать ее ногу, поэтому она изогнулась и доверчиво положила голову ему на колени. Его рука неуверенно замерла, потом мягко легла на ее волосы. – Ты может лечить. Правда. И спасать жизни тоже.
***
– Что ты хочешь? – спросил Доминик. Он перенес Алису в спальню, устроил на кровати. Сюда же по ее просьбе перетащил экран с проигрывателем для дисков и несколько книг.
– Ну… давай кино, наверно, посмотрим, – ответила Алиса. Экскурсионная программа была больше не актуальна, ясно ведь, что ближайшие дни она почти полностью проведет в постели.
– Хорошо, – кивнул Доминик и сел рядом. Заглянул ей в глаза. – Испугалась, когда это случилось? – серьезно спросил он.
– Да, очень, – Алиса провела рукой по лбу. Пока все еще было нереально. Хотелось свернуться в клубочек и зализывать раны. Но… тогда он уйдет, чтобы не тревожить ее. А кто знает, когда еще у него будет выходной. К тому же, не ясно, как ей жить, пока не встанет на ноги. Уже завтра Доминик пойдет на работу. Не Ганс же будет приносить ей еду или помогать доковылять до туалета.
– Болит? – внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Доминик.
– Нет, так не болит… Только если наступать. Что-то натягивается, и становится больно.
– Наступать пока нельзя, может разойтись шов, – лаконично констатировал он. «Это я и без тебя понимаю, только не ясно, что делать!» – подумала Алиса. Иногда его манера говорить спокойно и лаконично все же раздражала. – Я … немного ускорил регенерацию. Но завтра нужно еще лежать.
– Как ускорил? – удивилась Алиса.
– Убил часть клеток, – ответил он. – Из-за уменьшения клеточного пула ростковый слой будет размножаться быстрее, чтобы компенсировать потерю. И быстрее пойдет регенерация.
Хм… у смерти свои способы, подумалось Алисе. Ускорение регенерации через убийство клеток, никогда раньше такого не слышала.
– Хорошо, спасибо, – нейтрально ответила она. Все же ощущение от того, что ее касается и лечит смерть, было странным. Небольшое чувство «чужеродности». Но уже давно не страх… Главное помнить, что это Доминик, а не просто существо несущее гибель живому.
– Что еще тебя тревожит? – вдруг спросил он.
– Да так… ничего, – слабо улыбнулась Алиса. – Ты ведь принесешь мне завтра сюда запас еды, воды побольше? Может палку какую-нибудь, чтобы опираться… Я же должна ходить … ну ты понимаешь.
– Нет, – ответил он. Но видимо сам понял, что сейчас его манера отвечать на вопрос четко и без объяснений, совершенно неуместна. Поэтому добавил: – Я завтра никуда не пойду. И потом тоже. Буду с тобой, сколько нужно.
– Да ты что?! – обрадовалась Алиса. – А как же твоя работа?!
– Нет ничего срочного. Работа подождет.
– Ну, значит, у тебя будет отпуск! Спасибо, Доминик! Жаль только, что этот «отпуск» тебе придется провести с калекой…
Доминик улыбнулся в ответ, ничего не сказал. Вернее невысказанные слова повисли в воздухе. И они однозначно говорили только то, что его радует эта перспектива.
***
На самом деле так и было. Доминик страшно перепугался, когда все произошло. Но знание, что он нужен ей, просто окрыляло.
Впервые он был нужен кому-то не для того, чтобы организовать соответствующий уход из жизни, а … чтобы заботиться, приносить что-то, быть рядом. Чтобы поднять ее на руки и отнести… да хоть в туалет!
Нужно ближе к вечеру отнести ее в сад, посадить на скамейку и устроить красивый закат, подумалось ему. Они никогда еще не сидели рядом и не смотрели на закат. А он ведь умеет делать очень красивые! Такие, как видел в Австралии и на островах латинской Америки.
И да… Самое главное. Он нужен не просто кому-то. Он нужен Алисе. Видел, что она не хочет даже не минуту отпускать его. И наплевать, что ей просто страшно оставаться одной. Даже если так, чувство, что она нуждается в нем, было невероятным.
Сладким, уверенным, таким, что душа поднималась и кружилась. И ему казалось, что он может свернуть горы ради того, чтобы вновь и вновь слышать подтверждения этой «необходимости».
Впрочем, при желании свернуть гору Доминик действительно мог. Ничего особенного.
