Текст книги "Миссия Сеннара"

Автор книги: Личия Троиси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он весь день никого не видел, а когда наступила ночь, ненадолго заснул, хотя спал плохо. Ему снились кошмары. Его преследовал и судил химерический граф, высмеивали советники, благодарил за отличную работу Тиранно. Увидел он и Ниал: Ниал в бою, Ниал в опасности, мертвую Ниал.

Когда он проснулся, слабый печальный свет едва начинал пробиваться в камеру. Первое, что маг услышал, – бурчание собственного желудка, требующего еды. Он позвал стражника, но не получил ответа.

Создалась глупейшая ситуация: он сидел на дне моря, на полу сырой камеры, в окружении враждебной тишины.

Только когда наступил день, советник услышал шаги, приближающиеся к решетке.

– Куда ты пропал? Что такое? Хотите уморить меня голодом? – прокричал маг.

– Извини, – сказал женский голос. – Мне только сегодня сказали, что у нас заключенный.

Сквозь решетку Сеннар увидел приближающуюся девушку с подносом. Она была тоненькой, не очень высокой, не старше шестнадцати лет. Лицо – совершеннейший овал, розовые щечки. До этого момента Сеннар видел только беловолосых людей, а у этой девушки было много каштановых прядей.

Между ними возникло неловкое молчание.

– Извини, я не хотел повышать тона, – пробормотал Сеннар, – я думал, что говорю со сторожем.

Девушка робко улыбнулась:

– Не беспокойся. Видишь, наконец у тебя все в порядке. – Она поставила поднос к основанию решетки.

Сеннар тут же стал снимать крышки с мисок. В одной было что-то вроде бульона со странными черными волокнами, в другой – что-то вроде курицы под зеленоватым соусом, в третьей – моллюски, каких он никогда не видел. Единственным узнаваемым блюдом оказалось красное яблоко, но маг не стал слишком вдаваться в тонкости. Он проглотил суп с такой скоростью, что почти не почувствовал его вкуса. Девушка посматривала на него с некоторой долей веселого любопытства в зеленых глазах.

Сеннар отставил миску.

– Очень вкусно, – сказал он, переходя к следующему блюду. – Сама готовила?

– Да, почти вся моя семья занята обслуживанием заключенных; знаешь, это из-за волос. – Она показала ему темную прядь.

– Как это? – спросил заинтересованно Сеннар.

– Мои предки спустились сюда среди последних, поэтому наши волосы еще не совсем побелели.

– Когда это было?

– Лет пятьдесят назад. Мои родители родились здесь, а предки были Сверху… У нас нет особых привилегий. Это одна из немногих работ, какими мы можем заниматься.

– Заниматься тюрьмами – не самое подходящее дело для девушки.

Она покраснела:

– Обычно мой брат приносит еду заключенным, я только готовлю. Но… я просто любопытная и хотела посмотреть на тебя. В городе только о тебе и говорят и очень волнуются, но я тебя не боюсь, у меня родственники Наверху.

Сеннар перешел к моллюскам.

– Откуда твои родственники?

– Из Земли Моря.

– Я тоже оттуда. Ты хоть ее видела? Девушка рассмеялась:

– Конечно нет. Нам не разрешают подниматься. Только маги могут бывать во Всплывшем Мире.

Сеннар наконец оторвал взгляд от мисок. Конечно, не впервые он был наедине с женщиной, но эта приятная девушка странно действовала на него. Она была действительно прехорошенькой.

Девушка, должно быть, что-то почувствовала и смущенно стала разглаживать складки на юбке.

Сеннар взглянул на поднос. От яблока осталась одна сердцевина.

– Спасибо, ты не представляешь, как ты меня выручила, – сказал он, возвращая поднос.

– Не за что. Это моя работа. Вернусь вечером. Обещаю! Чтобы ты не умер с голоду, – засмеялась она.

Она уже отошла от решетки, когда маг снова ее позвал.

– Подожди! Мы даже не познакомились. Меня зовут Сеннар.

– А меня Ондина. До скорого, Сеннар, – сказала она и удалилась.

Ондина приходила в тюрьму утром и вечером.

Для Сеннара она была лучом солнца в темноте, заботливая, всегда улыбающаяся, спасающая от одиночества, в котором он оказался.

Со временем они подружились, рассказали друг другу о своих Землях и о себе. Девушку поразило существование неба; она не могла поверить, что во Всплывшем Мире вся синева находится вверху. Она рассказала Сеннару, как ей нравится море и как бы ей хотелось стать сиренидой.

– Сиренидой? – переспросил он удивленно.

– Ну да, это потомки сирен и людей.

– А я думал, что их нет. Ондина рассмеялась:

– Конечно же есть!

Она рассказала Сеннару, что Заления была построена с помощью тритонов и сирен и что спустя некоторое время со дня основания на свет стали появляться особенные дети, маленькие создания – полусирены-полуземляне, без плавников, но с маленькими жабрами, так что они могли жить и в воде.

– Это необыкновенные создания. Для них не существует понятий «верх», «низ», «внутри», «снаружи». Как бы мне хотелось быть свободной, как они!

Из рассказов девушки Сеннар понял, как глубока была ненависть обитателей Затонувшего Мира. «Те самые или те, что Сверху» (так их называли в Залении), считались людьми, занятыми исключительно убийствами и войной, неспособными жить в мире с самими собой и с другими. Эта ненависть отражалась и на тех, кто, как Ондина и ее семья, не так давно появились в Затонувшем Мире. Отличительным знаком этих изгоев, «новых», были волосы с темными прядями. На них посматривали с подозрением и принимали на работу только чернорабочими. Отец Ондины был одним из смотрителей колонн, соединяющих ампулы с поверхностью. Он работал в полуподвешенном состоянии и освобождал воздухопровод от мусора, который копился на стенах и задерживал проход воздуха.

– Дома приходится выкручиваться; у меня даже приданого нет, а с другой стороны, кто на мне женится?

– У нас для тебя нашлась бы масса поклонников, – смущенно сказал Сеннар. Он не привык делать комплименты.

Ондина замотала головой и скептически улыбнулась:

– С этими волосами и красными шеками?

Сеннар посчитал ситуацию абсурдной. Мони говорила, что основатели Затонувшего Мира боролись за лучший мир, в котором все жили бы в мире. То, что он видел, однако, было королевством, основанным на ненависти и дискриминации.

Сеннар попросил рассказать ему о политической организации Залении.

– Каждой группой ампул управляет граф, кто-то вроде абсолютного властителя, у него большая армия в личном распоряжении. Он же собирает налоги, которые частично передает королю, а оставшейся частью пользуется по своему усмотрению. Некоторые счастливчики жили в ампулах, которыми управляли просвещенные правители, использовавшие полученные суммы для улучшения жизни подданных, но многие находились во власти деспотов, истязавших своих подчиненных. Высшим авторитетом является король, но его мало интересуют отдаленные территории.

Раньше все было по-другому. Не было никаких королей, народ правил сам собою. По истечении определенного времени жители каждой деревни собирались вместе и принимали важные решения; то же относилось и к общим вопросам, которые решали посланники разных ампул. Но это быстро кончилось. Некоторые попытались взять власть силой, и Заления оказалась на грани войны. Чтобы избежать военного конфликта, один из самых уважаемых посланников предложил избрать короля.

В сущности, нам не на что жаловаться, – говорила Ондина, – важно жить в мире. Если попадется плохой граф, есть надежда, что последователь будет лучше. Ведь буря же не вечно бушует, правда?

Граф занимается и юридическими вопросами. Когда его солдаты хватали преступника, его отправляли в тюрьму и ждали решения графа, поскольку только он мог назначить наказание.

– А если случится, что графа… нет, он не успел приехать? – спросил Сеннар с беспокойством.

Ондина замялась:

– Не думаю, что эта информация тебе понравится.

– Все равно говори. Девушка прикусила губу.

– Если граф не дает о себе знать, судьбу преступника решают стражники, – выпалила она, но тут же улыбнулась, чтобы успокоить Сеннара. – Но ты не беспокойся. Я уверена, что граф тебя выслушает и устроит встречу с королем.

Сеннар надеялся, что девушка окажется права. Но проходили дни, а граф так и не появлялся.

11. СТАРИК В ЛЕСУ

Они уверенно шли лесом вдали от границы. Ниал не удавалось почувствовать приподнятость и радость первых поездок. Все уже было привычно: часы скачки на коне, какие-то отрезки пути пешком по труднопроходимым тропам, где коня надо вести под уздцы, ели молча, не отрываясь от миски. Если бы она была только с Лайо, они, может, и поболтали бы, но с этим солдатом обстановка для разговоров была не самой располагающей.

Матон был лет на шесть-семь постарше ее, но мрачный и молчаливый, как старый брюзга. Он редко говорил и никогда не улыбался.

– У него была трудная жизнь, – сказал однажды Лайо. – Он незаконнорожденный сын благородных родителей, которого совсем маленьким подбросили в казарму, армия взяла на себя все заботы о нем. Вот он и вырос диким, как волк. Ему, бедняге, действительно пришлось нелегко.

После этого открытия Ниал стала относиться к солдату с большей симпатией, но тот продолжал молчать и ничего не делал, чтобы стать ближе.

Да и Лайо не сказать чтобы был особенно разговорчивым. Он был задумчивее обычного. Когда Ниал смотрела ему в лицо, ей казалось, что она видит что-то новое: решительность во взгляде, которой она раньше не замечала. Для Лайо битва уже началась, Ниал знала, что прежде, чем разбираться с отцом, он должен разобраться сам с собой.

Довольно быстро Ниал стала скучать. Дни протекали медленно, и она со вздохом облегчения встречала наступление ночи, надеясь, что, по крайней мере, во сне время пролетит быстрее.

За десять дней они доехали до Земли Воды. Так называемая миссия не была срочной, Лайо не очень-то жаждал поскорее достигнуть цели. Как только они перешли границу, Лайо еще больше помрачнел. В этот момент Ниал сказала сама себе, что если ее задача – моральная поддержка друга, то, наверное, настал час этим заняться.

– Не стоит бояться именно сейчас, – сказала она однажды, когда их попутчик заснул под веселое потрескивание костра.

– Я уже чувствую, как отец дышит мне прямо в спину.

– Ты добрался сюда, это уже немало. В последний раз ты ведь не так далеко заехал?

Лайо робко улыбнулся.

– Верь в то, что ты делаешь, Лайо. Это важно. Все будет хорошо.

Но в эту же безлунную и беззвездную ночь Ниал поняла, что ошибалась. За эти десять дней она не заметила ничего странного, никакого признака опасности. Она почувствовала уверенность, и именно из-за нее попала в ловушку.

Их было десять. Шаги – осторожнее, чем у простых солдат. Они тихонько, с оружием в руках, подошли к стоянке трех путешественников, готовясь к нападению; люди, привыкшие жить и действовать в тени, банда воров, ловких, как кошки.

Даже Ниал, которая всегда была начеку, поначалу ничего не заметила. Звук хрустнувшей ветки и легкое шуршание, похожее на шуршание одежды, зацепившейся за кусты, заставили ее проснуться. Она открыла глаза и увидела группу людей, окружавших стоянку. Люди были вооружены, они тихо приближались, оглядывались и показывали знаками, кто что должен делать. Двое уверенно направились к мешкам, а третий подошел к спящему Лайо с кинжалом в руке.

Ниал закричала и вскочила на ноги с мечом в руке, приготовившись к бою. Лайо и солдат внезапно проснулись и схватились за оружие, а Ниал бросилась на ближайшего разбойника и прикончила его одним ударом.

Лайо попытался броситься вперед, но один из разбойников без труда обезоружил его, ударив по руке палкой. Потом пинком в грудь бросил на землю и уселся верхом.

– Спокойно. Не шебуршись, и ничего с тобой не случится, – сказал он, приставив кинжал к горлу. – Пока что.

Ниал занялась еще одним разбойником. Она постаралась взять его неожиданно, напасть молниеносно, но тот не дал себя провести. Это был очень плотный человек с мускулатурой, словно раздувавшей его куртку. Он легко отразил все выпады Ниал, бешено контратаковал и довольно глубоко загнал ее в гущу леса.

Полуэльфийка дралась, как фурия. В лесу слышались тысячи шорохов, как будто там скрывалось бесконечное множество врагов. Потом раздался дикий вопль.

Тут девушка совершенно озверела.

– Нет! Лайо! Матон! – крикнула она, отрубила руку противника и оставила его в кустах истекать кровью.

Хотела вернуться к месту стоянки, но потеряла ориентиры. Полуэльфийка с трудом разглядела две тени, пробирающиеся среди деревьев, и расслышала топот приближающихся шагов у себя за спиной. Она вытянула меч перед собой, напрягла ноги перед броском и подняла руку для выпада.

Вдруг – словно взрыв – сильная боль в голове. Горячий ручеек потек по спине. Сомкнулась плотная отчаянная темень.

Ниал прищурилась. У нее жутко трещала голова. Даже тишайший звук отдавался в висках и превращался в невыносимый шум. В глазах стоял туман, ей не удавалось рассмотреть хотя бы что-то на месте, где она находилась. Вроде бы это был грот, но ничего другого разглядеть она не могла. Девушка вытянула руки и ощупала все вокруг себя. Ниал лежала на соломенном тюфяке и была прикрыта легкой простыней.

Она услышала пронзительный металлический шум, в поле зрения возникла какая-то смутная фигура.

– Ура! – раздался мужской голос. – С приятным пробуждением!

Ниал подняла руку и прикоснулась к голове:

– Прошу тебя, говори потише.

– Извини, – прошептал мужчина, – после удара, который ты получила…

Пальцы Ниал коснулись широкой полосы бинтов. Она попыталась вспомнить, что случилось. Оказалось, не так уж трудно восстановить происшедшее. Удар по голове. Ее надули, как салажонка. Она досадливо дернулась. «Проклятие. Сеннар был прав. Я рискую жизнью через… нет… каждый день».

– Плохо вижу, – пожаловалась она.

– Это нормально, – сказал мужчина, не переставая возиться с огнем. – Это временная неприятность; завтра все снова будет в порядке.

– Ты кто?

– Старик.

Ответ показался ей несколько расплывчатым.

– Имя у тебя есть?

– Было. Много времени тому назад, но я его совсем забыл, оно мне не нужно. Я просто старик – и все.

Старик. Это слово напомнило ей Ливона, отца, она его так и звала – Старик. Никогда бы она не смогла так же назвать кого-то другого.

– А если вдруг мне захочется назвать тебя как положено?

– Я спас тебе жизнь, так что можешь спокойно называть меня Сальваторе. – Он рассмеялся мудро, по-стариковски, подошел к ней с миской. – Хватит вопросов. Пора подкрепиться.

Ниал нерешительно взяла миску и стала есть.

Время вопросов пришло позднее, к вечеру, когда Ниал отдохнула. Проснувшись, она заметила, что зрение улучшилось, хотя ей казалось, что глаза еще затуманены. Голова побаливала, но ей удалось встать без особых проблем. Подушка была в крови.

Скрестив ноги, девушка уселась на тюфяк и посмотрела на своего спасителя. Ей все еще не удавалось разглядеть его черты, но показалось, что он действительно очень старый. На Сальваторе была ветхая, рваная, длинная до пят рубаха. Череп – почти голый, длинная, до земли, окладистая борода; старик был босой, а когда Ниал к нему присмотрелась, она поняла, откуда этот резкий металлический звук: руки и ноги старика были окованы тяжелыми цепями, оплетавшими их словно роговые кольца пресмыкающихся.

– За что тебя так?

Старик повернулся к ней, улыбаясь:

– Чтобы отмолить мои бесчисленные грехи.

– Ты беглый?

Он глухо рассмеялся:

– Нет, Ниал, нет. Я сам надел на себя эти цепи, чтобы этот груз напоминал, как тяжко у меня на душе.

– Откуда ты знаешь, как меня звать? – удивилась полуэльфийка.

– Старость и одиночество развили во мне немало способностей. Прежде всего терпение и в какой-то степени предусмотрительность, благодаря чему я тебя и нашел.

Девушка стала серьезной.

– Расскажи, как это произошло. Старик удобно устроился у тюфяка.

– Вчера вечером мне что-то послышалось рядом с моим жилищем. Я вышел, спрятался и увидел вас в ок ружении бандитов. Ты лежала на земле неподалеку от молодого окровавленного мужчины. Чуть подальше был пленник.

Сердце Ниал дрогнуло.

– Как он выглядел?

– Почти ребенок. Беленький. И страшно перепуганный.

Старик рассказал, как грабители нашли у Лайо письмо, говорящее, что он – сын Певара, и решили его похитить, чтобы получить выкуп.

– Они унесли его связанным и с кляпом во рту, а тебя и еще одного сбросили с обрыва.

– Другой – это наш товарищ… он… – пробормотала Ниал.

– Умер, – просто закончил старик. – Я похоронил его рядом с оврагом, в котором я вас увидел. Эти типы думали, что и ты тоже мертва. Легко было ошибиться. Ты была бледной как полотно и еле дышала.

Ниал больше не слушала. Жизнь Лайо висела на волоске. Было мало надежды, что бандиты его освободят даже после выкупа.

– Можешь мне сказать, куда они пошли? Старик улыбнулся:

– Конечно. Эти места – мое царство. В окружности двенадцати километров нет ни одного неизвестного мне уголка.

– Тогда проводи меня к ним. – Ниал вскочила на ноги и схватила меч, но у нее подкосились ноги.

Старик подхватил девушку и положил на тюфяк.

– Куда это ты собралась? Вид у тебя не ахти, ты еще слаба и не можешь драться с этими людьми.

Ниал снова поднялась на ноги, на этот раз осторожнее.

– Но я не могу оставить Лайо в руках этого сброда.

– Ты просто не представляешь, кого надо бояться. Для них твой друг – мешок с золотыми монетами, по крайней мере пока отец не заплатит. А ты за это время приведешь себя в порядок.

Обескураженная Ниал вновь села на место. Старик был прав. В таком состоянии она могла пойти только на верную смерть.

– Выше голову. Ты молодая и сильная и быстро поправишься. Тогда я сам отведу тебя куда надо.

Ниал согласилась. У нее раскалывалась голова, и на сердце было неспокойно. Она растянулась на тюфяке и стала терпеливо считать пятна сырости на сводах пещеры.

Ниал внимательно изучила рану на руке, ноги, исцарапанные ветками кустов, фиолетовый синяк на плече. Когда она дотронулась до головы, ища источник боли, которая ее мучила, пальцы коснулись огромной рваной раны на затылке. «Именно этого мне и не хватало. Новый шрам. Придется отращивать волосы!»

Она оставалась в гроте несколько дней, лежала на тюфяке, старалась придумать план освобождения Лайо и мучилась ожиданием. Мало-помалу зрение восстановилось, головная боль уменьшилась, а потом и совсем прошла.

Этот странный старик был не очень компанейским. Днем он исчезал и возвращался только поздно ночью. Уходил он до рассвета, приготовив обильную еду для своей гостьи, потом снова появлялся с наступлением темноты и спрашивал, как прошел день.

Каждый раз, когда Ниал пыталась догадаться, где он мог быть, старик отвечал туманно или отмалчивался.

Ниал могла теперь рассмотреть его получше. Его лицо покрывала паутина морщин, но он, скорее всего, не был таким старым, как казался. У него были живые глаза, крепкое рукопожатие. На правой ладони остались мозоли, как у людей, которые долго пользовались оружием; в молодости он, видимо, много воевал.

– Во многих боях ты побывал?

– Слишком многих. Я убил очень много людей, сражался на многих фронтах, и все это время шла одна и та же война, которая тянется с незапамятных времен.

– Ты был хорошим солдатом?

Одним из многих, не лучше и не хуже других. Он всегда так отвечал, полунамеками, туманно. Старик постоянно улыбался, хотя, должно быть, страдал. Его лодыжки были покрыты чирьями из-за цепей и часто кровоточили. Ниал поняла: раньше старик жил активной жизнью, конечно, не всегда приятной. Он напоминал человека, потерпевшего кораблекрушение, прошедшего через многие бури и наконец обретшего мир.

В последний вечер Ниал попросила его точно описать, где находится притон разбойников. Старик был кладезем точной информации. Он не только знал, где находились разбойники, но, как оказалось, и хорошо изучил их привычки.

Девушка начала чистить свой меч. Старик сел перед ней и стал наблюдать. Он часто это делал и, похоже, особенно интересовался Ниал.

– Я смотрю, ты знаешь духов воздуха, – вдруг неожиданно сказал старик.

– С чего это ты так решил? – спросила Ниал, стараясь скрыть удивление.

Старик показал пальцем на рукоять меча:

– Из-за камня, которым ты украсила оружие. Я ни разу не встречал человека, у которого был бы такой, а полуэльфийки тем более.

– Мне его когда-то подарил дух воздуха, – сказала Ниал и почувствовала, что в ней просыпается прежнее любопытство. – А что ты знаешь об этом камне? Ты его встречал? Ты знаешь его силу?

Старик улыбнулся:

– Было бы действительно странно, если бы человек вроде меня, столько времени проживший в лесу, не знал бы слезы! Этот камень образовался из высохшей смолы Отца Леса, а он является символом духов воздуха.

– Да, я это знаю, – сказала Ниал нетерпеливо. – Но мне хотелось бы понять… – Она в нерешительности прикусила губу, не зная, можно ли доверять этому человеку.

Наконец, она рассказала ему о своем с Лайо приключении в Земле Моря – тогда слеза спасла их от нападения фамминов.

Старик слушал внимательно, но нисколько не удивился. Когда он заговорил, голос его был спокойным и неторопливым, как всегда.

– Слезы в состоянии воспринимать жизненную силу природы и увеличивать ее. Духи воздуха не используют эту возможность, а употребляют камни как украшение и очень их любят, поскольку это капли слез их защитников-деревьев. Возможно, ты не вполне осознаешь, но то, что ты получила, это очень важный подарок. Конечно, в руках людей слезы теряют свою силу и абсолютно не имеют никакой цены.

Ниал удивилась:

– В каком смысле?

– Никто из рода человеческого на этой Земле не в состоянии выпустить на волю силу слезы.

– Тогда почему же моя рука ее разбудила? Старик улыбнулся:

– Мы привыкли верить только самой новой истории этого мученического мира, но народы, населявшие Всплывший Мир, – не единственные жившие на Земле. До нас были и другие.

– Эльфы, – прошептала Ниал.

– Именно! Они не воспринимали магию так, как мы. Они больше походили на нимф, чем на людей. Они были так близки к природе, что чувствовали и знали ее свойства. Другим созданиям их способность направлять ход развития природы казалась магией. Да, эльфы были в состоянии полностью использовать силу слезы. Она была посредником между ними и самыми большими секретами мира, и благодаря этому камню их единство с духами становилось еще более глубоким. – Старик замолчал и покачал головой. – Потом их народ ослабел. Эльфы эмигрировали в далекие земли, покинули Всплывший Мир, и единственным напоминанием об их переселении стал твой народ. Вы, полуэльфы, рожденные союзом эльфов и людей, потеряли часть близости с первородными духами. Для твоих предков самые тайные силы слезы стали недоступны, но они научились пользоваться некоторыми из ее возможностей. Полуэльфы применяли камень, чтобы помочь себе в волшебстве. Так, для вас смола Торменов стала чем-то вроде катализатора.

Катализатор… Фос так же называл слезу…

Ниал подумала несколько минут:

– Я не произносила никаких заклинаний. Камень сработал как бы по своей воле.

– Ты не должна удивляться, ведь в твоих жилах течет кровь эльфов, и это заставляет слезу действовать в полную силу. В тот вечер в лесу произошло именно это. Твоя жажда жизни разбудила камень, и он тебя защитил, выступив против созданий, порожденных насилием над природой, против фамминов.

Ниал с удивлением посмотрела на свой меч:

– Как его можно заставить действовать?

– Это трудный вопрос. Может быть, когда-нибудь ты это узнаешь, но ты должна это сделать самостоятельно. Ты же полуэльф, а не я.

Ниал недовольно поморщилась. Такая большая сила – и не используется. Непонятно, зачем Фос ей это подарил.

– Ты больше мне ничего не скажешь? – спросила она старика, ни на что не надеясь.

– Может, – осторожно спросил старик, – ты когда-нибудь испытывала странное ощущение, как будто не твои чувства появляются в твоей душе?

Ей показалось, что у нее в мозгу что-то вспыхнуло.

– Да, конечно, со мной это случалось не раз.

– Эта способность была только у твоего народа. Полуэльфы обладают более широким восприятием, чем обычные создания, и с большей силой чувствуют дух природы и дух живых существ. Тебе это чувство незнакомо, но твой народ умел углубить эти способности с помощью науки. Полуэльфы развивали эту способность с малых лет. Вот почему они были непобедимы в войнах: они читали мысли противника и опережали его действия. Ниал смотрела на старика с удивлением.

– Значит, я, если бы захотела, могла бы… Старик покачал головой:

– Не осталось никаких упоминаний о тренировках, которые предпринимали тебе подобные, потому и неизвестно, как ты можешь развивать эту способность. Возможно, со временем ты научишься употреблять ее с пользой, но никогда не сможешь читать мысли других людей. Однако ты можешь установить контакт с духами природы, узнать некоторые заклинания…

Старик неожиданно оборвал речь, и Ниал почувствовала, что он хочет переменить тему разговора.

– Какие заклинания?

– Никакие. Ничего, что могло бы тебе помочь, – сказал он с неопределенным жестом. – Но, возвращаясь к слезе, ведь не случайно она тебе помогла. – Старик закрыл глаза, будто попытался что-то вспомнить. – Я не точно вижу, но чувствую, что ты связана с этим камнем и что он связан с твоей судьбой. Это как будто тень чего-то более большого. Цель, которая ждет тебя в будущем. Твоя будущая цель. – Он замолчал и закрыл глаза.

– И что это значит? – спросила Ниал.

– Не знаю. – Старик пожал плечами. – Мои глаза видят, но ум не всегда понимает. Понять должна ты. – Он улыбнулся.

Ниал вскочила на ноги.

– Веди меня к этим типам, – сказала она решительно.

Старик направился к выходу из грота. Прежде чем вложить меч в ножны и последовать за ним, Ниал еще раз всмотрелась в белоснежное сияние камня. Ей показалось, что он ее зовет.