Текст книги "В объятиях прошлого. Часть 2"

Автор книги: Лиана Модильяни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

А Британская Империя ? – напомнила Маргарет.

Почему империя – Британская? Потому, что британцы – носители менталитета «справедливо – несправедливо», благодаря которому появилась и существовала империя. Все хотят, чтобы к ним относились справедливо, даже несправедливые люди желают этого. Легко заметить, – продолжал Марчелло, – что критерий «свой – чужой» носит этнический оттенок, а критерий «справедливо – несправедливо» имеет моральную подоплёку.

По-твоему, все британцы – носители имперского мышления? – снова задала вопрос Маргарет. – Как это проявляется в повседневной жизни ?

Это означает, что в ситуации, когда свой поступает несправедливо, британец выступит на стороне чужого. Это может выглядеть предательством (и выглядит именно таковым для носителя племенного менталитета). Как эта моральная проблема решается в рамках британского имперского мышления? Решение здесь следующее: если свой поступает несправедливо, то он больше не свой. И наоборот: если чужой поступает справедливо, то есть, по-британски, значит он – свой, – с жаром объяснял Марчелло. – Вот она, основа зарождения и формирования Британской Империи !

Маргарет вспомнились рассуждения покойного Исаака об антисемитах и о критерии «наше – не наше».

Вот тебе реальный пример колониальной эпохи, – Марчелло был невероятно увлечён собственным рассказом. – Солдат видит сослуживца, который насилует туземную девушку. Солдат с племенным менталитетом ничего не сделает против своего сослуживца, а то и «поможет» ему. Солдат с имперским менталитетом, британский солдат, пристрелит своего сослуживца. Немедленно после этого туземцы поймут, что жить под властью британцев лучше, чем под своей туземной властью, и империя продолжит расширяться. На этом примере отчётливо видно, что британский военный должен иметь очень сильную моральную мотивацию, превосходящую даже мужскую дружбу в боевом коллективе. Как формируется эта моральная мотивация британцев ? Воспитанием и религией.

*   *   *

Через две недели после расставания с Эндрю Маргарет получила заказное письмо.

Рассел, Гэлбрейт и Симпсон, Адвокаты, – прочла она имя отправителя, повертев в руках светло-бежевый конверт из плотной рельефной дорогой бумаги. – Чёртов Эндрю ! – с раздражением вспомнила она. – Нельзя что ли, просто так расстаться ! Какие ещё формальности, мы ведь не то, что пожениться не успели, но даже помолвлены не были ! Диккенса бы лучше почитал¹⁵, вояка необразованный !

Пробежав глазами письмо, Маргарет пришла в ярость. От имени и по поручению капитана Эндрю Стронг, адвокаты уведомляли мисс Маргарет Линнер о необходимости явиться через два дня по указанному в письме адресу с целью урегулирования всех необходимых формальностей, связанных с аннулированием брачного обещания, особо отмечая, что сделать это, прежде всего, в интересах самой Маргарет.

В моих интересах ! Сама как-нибудь разберусь, что в моих интересах ! – прошипела Маргарет. – Ты мне заплатишь за то, что выставил меня ночью за дверь ! И я ещё подумаю, сколько именно !

Считая себя вполне подготовленной для первой встречи с юристами Эндрю (а также, не желая раньше времени тратить деньги на собственного защитника), воинственно настроенная Маргарет через два дня отправилась в адвокатскую контору, представлявшую интересы её бывшего жениха.

Контора Рассел, Гэлбрейт и Симпсон занимала небольшой, но роскошный особняк в самом центре Кенсингтона. Поднявшись по широкой мраморной лестнице, Маргарет вошла в дом. Высокий потолок с мозаичным разноцветным стеклом вместо крыши и стены в холле, расписанные сценами из жизни колониальной Индии, поразили её своей красотой. Но любоваться этим великолепием ей пришлось недолго. Высокий и строгий швейцар в ливрее предложил Маргарет проследовать за ним в зал ожидания. Проходя по коридору, устланному рубинового цвета ковром, Маргарет с интересом разглядывала висевшие на стенах рисунки углём, изображавшие лесные пейзажи и животных.

Сколько же вся эта обстановка стоит ?! И как только Эндрю может позволить себе адвокатов такого уровня ?! Что всё это значит ? – непрекращающимся потоком проносились вопросы в возбуждённой голове Маргарет.

Попрошу Вас подождать здесь, – обратился к Маргарет швейцар, отворив перед ней тяжёлую дубовую дверь в одну из комнат. – Господин Рассел сейчас подойдёт к вам.

Маргарет осторожно вошла в комнату и неуверенно присела на стул с высокой изогнутой спинкой, обтянутой тёмно-зелёной кожей. Стул показался ей на редкость неудобным. Маргарет почувствовала на себе чей-то взгляд, и ей стало неуютно. Её пробирал озноб. Она оглянулась. Никого, кроме неё, в комнате не было, но с портрета на стене на неё смотрело лицо пожилого мужчины в адвокатской мантии, показавшееся Маргарет чрезвычайно знакомым.

Мне кажется, я его где-то видела, – подумала она, – но он явно должен быть несколько моложе…

Адвокат на портрете взирал на Маргарет строго и критически. Нимало не заботясь о том, чтобы скрыть своё превосходство, он как бы спрашивал:

Вы отдаёте себе отчёт в своих поступках, мисс Линнер ?

Маргарет поспешно отвернулась.

Да, рассчитывать на приятный разговор, судя по всему, никак не приходится, – подумалось ей.

Эти размышления только усилили и без того нарастающее беспокойство Маргарет. Она несколько раз нервными движениями поправила причёску, одёрнула платье и глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выглядеть как уверенная в себе и незаслуженно оскорблённая молодая женщина. Мысли о том, чтобы получить с Эндрю денежную компенсацию, постепенно покидали её.

Маргарет услышала за дверью приближающиеся тяжёлые и ровные шаги по коридору и невольно поёжилась. Дверь в комнату отворилась.

Мисс Линнер, если я не ошибаюсь ? Моё почтение, мисс, – услышала она знакомый голос.

Этого не может быть ! – молнией пронеслось в голове у ошеломлённой Маргарет.

Она сидела, боясь пошевелиться, глаза сами лезли на лоб, нижняя челюсть медленно предательски ползла вниз.

В отличие от Маргарет, стоявший перед ней человек вовсе не был удивлён, а сложившаяся ситуация наоборот где-то даже развлекала его: и как адвоката, и как человека, уже немного знакомого с посетительницей его конторы.

Маргарет чувствовала себя сейчас столь же отвратительно, как тогда, когда ей дважды приходилось переодеваться ночью на улице: у ограды владения Энтони и за дверью квартиры Эндрю. Маргарет явственно ощутила, что ей снова придётся пройти сеанс унижения. Она сжала кулак левой руки так сильно, что ногти впились в ладонь, причиняя ей боль. С трудом справляясь с нахлынувшей на неё яростью и глубоко вдохнув, она нашла в себе силы ответить на приветствие стоявшего перед ней человека.

Это был Энтони.

Мисс Линнер, – начал он без предисловий, усаживаясь за длинный стол напротив Маргарет, – я вижу, вы сочли правильным явиться ко мне без сопровождения юриста. В силу деонтологических правил моей профессии, я обязан предложить вам перенести нашу встречу и доверить защиту ваших интересов выбранному вами адвокату.

Маргарет судорожно сглотнула, отрицательно качнула головой и сделала лёгкий жест рукой, означающий, что в этом нет необходимости.

Воля ваша, – чуть заметно усмехнулся Энтони, – впрочем, отчасти вы правы: это мало, что изменило бы. Разумеется, я к вашим услугам, чтобы пояснить вам смысл бумаг, которые вам предстоит подписать, если какой-либо нюанс вдруг покажется вам заслуживающим толкования, – добавил он, раскладывая на столе перед Маргарет документы.

Адвокат Энтони Рассел, как и до этого его отец (портрет которого столь смутил Маргарет), последние тридцать лет представлял интересы семьи Стронг. Он не только считался одним из лучших в Лондоне специалистов по вопросам семейного и имущественного права, но и был известен как мастер перекрёстного допроса в суде, способный буквально расплющить любого свидетеля. Его собратья по профессии знали, какую страстность и глубину психолога, далеко превосходящую требования юриспруденции, вкладывал он в свою работу. Обнаружить подлог или злоупотребление, раскрыть обман, вынудить лгуна пойти на публичное признание его лжи – всё это увлекало его так же, как других увлекает игра в карты, вино или наркотики, и в те дни, когда он готовился к такой психологической схватке, он весь внутренне горел. Жгучее увлечение, заставлявшее его ночи напролёт перечитывать документы, для постороннего взгляда было скрыто за железной непроницаемостью. В такое время он мало ел и пил, непрерывно курил сигары и почти ни с кем не разговаривал, словно берёг всё своё красноречие к выступлению на суде.

Мой доверитель, – продолжал господин Рассел, – мистер Эндрю Стронг – офицер, джентльмен и человек состоятельный.

Слова «джентльмен» и «состоятельный» резким эхом отозвались в ушах Маргарет. Она ощутила внезапный приступ раздражения, побудивший её перебить Энтони.

Какая же участь ждёт честных молодых женщин, – сказала она, – если джентльмены и состоятельные люди, вроде мистера Стронга, будут отказываться, и совершенно безнаказанно отказываться, от выполнения своих брачных обещаний и позволять себе оскорбительно обращаться с порядочными дамами ?

Маргарет уже успела пожалеть о том, что они так нелепо расстались с Эндрю. Теперь она уже не считала его ни «духовной Сахарой», ни «гориллой с мозгами насекомого», и горькая досада поедала её изнутри.

Мисс Линнер, – снова заговорил господин Рассел, – я вижу, что вас по-прежнему привлекает сыр…

При чём здесь сыр ? – поморщилась Маргарет.

Как сказал классик, «аромат выдержанного сыра неизменно сопутствует отправлению британского правосудия»,¹⁶ – позволил себе улыбнуться Энтони.

Эти слова показались Маргарет знакомыми, но от охватившего её волнения, она не могла вспомнить, кому они принадлежат.

Словно прочитав её мысли, Энтони чуть заметно кивнул головой, снова становясь серьёзным.

Фактическая сторона вопроса, – продолжал он, – не вызывает у меня никаких сомнений. Любые соображения, которые вы можете высказать, я заранее считаю не заслуживающими сколько-нибудь серьёзного внимания. Дело может быть передано в суд. Вы – человек малоимущий, и исход процесса грозит вам неприятными последствиями.

Маргарет сама не помнила, как она подписала все требуемые документы, и, как ошпаренная, вылетела из особняка, жадно хватая ртом столь необходимый ей сейчас кислород. В тот же день она решила побольше разузнать о семье Эндрю, но теперь уже из чистого любопытства. Это оказалось нетрудным: сведения из справочников подтверждали, что последние поколения семьи Стронг состоят из крупных землевладельцев, а также представителей военной и политической элиты Британии.

*   *   *

Надо что-то придумывать, – досадовала Маргарет, – скоро год, как я снова живу в этом проклятом домишке. Что же делать… А не пора ли мне встряхнуть уши нерешительному господину Кролику ? Мы встречаемся уже больше года, а он не только не торопится предложить мне руку и сердце, но даже просто не зовёт жить к себе !

И Маргарет решила как следует заняться кроличьими ушами. Более того, она нисколько не сомневалась в том, что, стоит ей намекнуть Марчелло на дальнейшую неприемлемость такого положения вещей, как он тут же спохватится, рассыпется в извинениях за свою недогадливость и немедленно любезно пригласит её в тот же день переехать к нему. А может быть, и попросит стать его женой…

Каково же было её удивление, когда нерешительный и мечтательный, чувствительный и мягкий, застенчивый и деликатный господин Кролик, в ответ на её откровенные намёки насторожился, почуяв неладное, и продемонстрировал не только прямо-таки лисью хитрость, начав изворачиваться, увиливать и ускользать, но и вполне волчью твёрдость взглядов и намерений, когда Маргарет попыталась прижать его к стенке.

Маргарет, дорогая, мне очень жаль, и, возможно, я… – тихо, но твёрдо заговорил Марчелло, присев на корточки перед разгоравшимся камином.

Марчелло любил наблюдать за мягким шелестом огня, отбрасывающим слабый свет, тихо разливающийся по всей гостиной. Сегодня он надеялся провести тихий и приятный зимний вечер, но, похоже, напрасно.

Взяв длинные бронзовые щипцы, он начал возиться с поленьями.

… возможно, я покажусь тебе человеком старомодных взглядов, но мы не можем жить вместе, не заключив брак, – продолжал он, не отрывая глаз от огня.

В камине тихонько потрескивали дрова, наполняя гостиную приятным запахом сосновых веток. За окном давно стемнело, и только в тусклом свете фонарей было видно, как лёгкие невесомые снежинки, словно о чём-то задумавшись, убаюкивающе кружились в холодном воздухе, прилипали к запотевшему стеклу, быстро таяли и скатывались по нему серебристыми каплями.

Наконец-то, сообразил ! – с радостным облегчением пронеслось в голове у Маргарет. – Сейчас он сделает мне предложение.

Она поудобнее расположилась в кресле и, вдохнув чудный аромат пряностей, сделала глоток глинтвейна, который Марчелло умел так мастерски готовить. На её лице появилось подобие благосклонной улыбки, означающее её готовность простить его медлительность. По всему телу разбежалось мягкое тепло от горячего вина.

Да, да, конечно, я тебя слушаю, – Маргарет широко раскрыла глаза.

Но, прежде, чем мы сможем пожениться, – Марчелло поставил щипцы на место и принялся отодвигать каминную решётку, – я должен представить тебя моей маме.

Маме, маме ! – начала накаляться в мыслях Маргарет.

Мать, мать, мать ! – донеслись до неё тошнотворные слова откуда-то из глубины детства.

Разумеется, – выдавила она из себя в ответ, – давай поедем в Италию и познакомимся с твоей… с твоими родственниками.

Слово «мама» почему-то не шло у неё с языка.

К сожалению, сейчас это совершенно невозможно.

Марчелло встал и впервые за всё время разговора пристально посмотрел на Маргарет.

Мама сейчас не совсем здорова, и ей необходим покой. К тому же, она до сих пор не пришла в себя после моего развода. Поэтому, на некоторое время нам следует оставить всё, как есть. Если ты, конечно, не против, – закончил он.

Маргарет, естественно, была против, но ничего не сказала.

Она была сильно рассержена – и не столько неожиданным поворотом беседы, сколько нехваткой собственной прозорливости. Мягкое тепло от глинтвейна и от огня в камине сменилось ощущением неприятного жара от нахлынувшего на неё разочарования. Тем не менее, она решила пока что не давить на Марчелло.

Встревожится и ускачет, – подумала она. – А не хотелось бы.

Кроме того, Маргарет была уверена в том, что через то самое, упомянутое Марчелло, «некоторое время» ей удастся склонить его к принятию нужного ей решения.

*   *   *

«Некоторое время» растянулось ещё на два года. В первый раз в жизни Маргарет проявила невероятное для неё терпение, чему немало удивлялась сама. Она не ожидала, что какой-либо мужчина сможет её волновать столь сильно, как Марчелло. Все эти два года она надеялась, что он, наконец, решится и появится перед ней с обручальным кольцом… разумеется, предварительно познакомив её со своей мамой, живущей в Вероне. Маргарет искренне верила, что, когда она поставит Марчелло перед выбором – брак или расставание, он, естественно, предпочтёт первое, и примет своё решение сразу. А для Марчелло, хотя вероятность расстаться с Маргарет и казалась ему трагичной, но перспектива жениться на ней была для него просто немыслимой. Он понимал, что, связав свою жизнь с Маргарет, станет марионеткой в её хрупких, но хватких руках. Кроме того, он отчётливо чувствовал, как, с каждым днём, всё более явственно и ощутимо назревает что-то тревожное и беспокойное.

О, если любишь ты меня,

Женись, не ведая сомненья,

Любовь не хочет ждать ни дня,

Она умрёт от промедленья¹⁷, -

торжественно продекламировала Маргарет, когда он воскресным утром вошёл в спальню, неся поднос с кофе и апельсиновым соком.

Вот оно, – вздохнул Марчелло, – назрело… Маргарет, я не так хорошо знаю средневековую английскую поэзию¹⁷… стихи замечательные, – отреагировал он, поставив поднос на столик у кровати, и отошёл к книжному шкафу. – Позволь и мне порекомендовать тебе роман одного американского автора, который только вышел в печать. Я приобрёл это специально для тебя.

И он с мягкой улыбкой протянул Маргарет книгу.

«Кролик, беги»¹⁸, – прочитала Маргарет название на обложке.

Маргарет растерялась. Жизнь с Марчелло была, несомненно, ярче и рельефней. Но о чём ещё можно говорить, если он решительно настроен улизнуть ?! Её недолгая растерянность быстро уступила место приступу гнева.

Ну, что ж, давай, беги быстрей ! Удирай ! Спасайся ! – отшвырнув книгу, Маргарет отбросила одеяло и, выбравшись из постели, начала быстро одеваться.

Кролик ускакал, – услышала она за спиной слова Марчелло перед тем, как он закрыл за ней дверь.

*   *   *

Маргарет впервые увидела Пьера-Анри Морель на приёме в посольстве Франции в Лондоне, куда её пригласила французская подруга, давняя знакомая по Лондонскому Университету, а теперь жена одного из дипломатов. Он сразу обратил на себя внимание Маргарет. По-мальчишески привлекательный, несмотря на то, что был совсем не юного возраста, с густыми вьющимися чёрными волосами. Редкое сочетание чёрных волос с большими ярко-синими глазами в обрамлении длинных ресниц делало его неотразимым в глазах многих молодых женщин, которые постоянно толпились вокруг него, поминутно закатывая глаза к потолку и жеманно хихикая.

Таким мужчиной можно любоваться до конца своих дней, – подумала Маргарет, сделав глоток шампанского, и отвернулась к окну.

Пьер-Анри всегда чувствовал себя уверенно в общении с прекрасным полом. К тому же, недавнее повышение по службе (ему был присвоен ранг советника-посланника) делало его в собственных глазах весьма важной персоной. Глядя на Пьера-Анри в окружении юных дам, казалось, что это он позволяет им всем оказывать ему знаки внимания. Наверное, симптомы «звёздной болезни» в лёгкой форме уже давали знать о себе.

Это шампанское недостойно Вас, – шепнул на ухо Маргарет чей-то бархатный голос.

Маргарет удивлённо оглянулась.

Если Вы не против пообедать со мной, я угощу Вас настоящим французским шампанским, лучше которого Вы не сыщете в Лондоне, – продолжал Пьер-Анри.

Так началось их знакомство. Пьер-Анри навсегда запомнил этот необычайно прекрасный образ Маргарет: хрупкую фигуру, изящные точёные черты лица и глаза, заглядывающие в самую глубину души собеседника, дополнял тонкий, едва уловимый, магический аромат духов, шлейфом следовавший за этой женщиной. В течение последующих нескольких месяцев Пьер-Анри настойчиво пытался завладеть сердцем (а, по возможности, и не только сердцем) Маргарет. Но она умело охлаждала его порывы и удерживала его на короткой дистанции.

Мужчину необходимо готовить к браку, – сказала как-то Маргарет своей подруге Эмили, когда они сидели в Mon Plaisir¹⁹, после прогулки по Ковент Гарден. – А для этого его следует долго тушить в собственном соку, доводя до нужной кондиции, – добавила она, отправляя в рот кусочек петуха в вине, традиционного бургундского блюда. – М-м-м, попробуй, какой сочный ! Но, – продолжала она, – важно не упустить тот момент, когда соус выкипает, и всё начинает пригорать.

Похоже, что Пьер-Анри был доведён до требуемой степени готовности и уже собирался выкипеть и подгореть. Но этого не произошло. Опытный повар в лице Маргарет вовремя снял блюдо с огня, облизнувшись, повязал салфетку и сел за стол.

Однажды Пьер-Анри пригласил Маргарет в Париж на выходные. Приближалось Рождество. Маргарет чувствовала, что всё идёт по плану. Был поздний декабрьский вечер. Они стояли на открытой смотровой площадке Эйфелевой Башни. Оттуда открывалось восхитительное зрелище: внизу раскинулся огромный город, усыпанный миллионами ярких огней. Воздух был пропитан вечерней автомобильной гарью. Снизу, со стороны Сены, поднималась холодная сырость. Пронизывающий ледяной ветер пробирал до костей. Но Пьер-Анри и Маргарет не обращали на это внимания. Маргарет любила такую погоду, а Пьер-Анри был влюблён. Они стояли лицом к лицу, держась за руки. Их обветренные щёки немели на холоде, руки леденели от сильного ветра, глаза слезились.

Стой на месте ! – неожиданно произнёс Пьер-Анри, отошёл в сторону на несколько шагов и опустился на одно колено.

Вокруг сразу начали собираться любопытные туристы.

Mon amour²⁰ ! Если ты сейчас ответишь мне отказом, я брошусь вниз ! – громко крикнул Пьер-Анри и достал из кармана длинного тёмно-синего английского пальто небольшую красную коробочку.

Пьер-Анри всегда отличался актёрскими талантами, но сегодня он превзошёл самого себя, потому что играл от всей души, ожидая бурных аплодисментов единственного зрителя.

Весьма комично ! – снисходительно отреагировала с лёгкой улыбкой Маргарет. – Я согласна, – тут же добавила она, с негодованием вспомнив про Марчелло.

В какой-то момент у Маргарет даже промелькнула мысль, что, наверное, это было самое захватывающее предложение руки и сердца за всю историю брачных союзов. Пьер-Анри надел на палец Маргарет кольцо, большой сапфир в обрамлении бриллиантов поменьше. Это был чудесный момент. Через много лет Пьер-Анри будет вспоминать об этом путешествии в Париж, как о злом роке. Но сейчас он даже представить себе не мог, как изощрённо Маргарет будет мстить ему во время расставания. А в этот вечер Пьер-Анри был взволнован и счастлив.

Маргарет была довольна. Конечно же, в душе она знала, что всё этим и закончится: ведь она сама всё это продумала и заставила Пьера-Анри верить, что этот брак – его инициатива. Ей это вполне удалось. Тогда она радовалась всему: и романтической атмосфере города всех влюблённых, и предстоящему Рождеству, о чём напоминали яркие праздничные декорации на Елисейских Полях и авеню Монтень, по которой они ехали в такси в гостиницу Plaza Athenée, и, самое главное, тому, что у неё получилось всё то, что она задумала. Если бы у Маргарет в то время спросили, любила ли она Пьера-Анри, наверное, она бы ответила, что вообще об этом не думала. Всё происходящее было ей приятно. А ещё, в тот момент просто всё должно было произойти именно так и никак иначе, потому что она так решила.

Здравствуй, мама. Я выхожу замуж. Мы с Пьером-Анри решили пожениться, – с прохладцей сообщила Маргарет своей матери, вернувшись в Лондон и зайдя в дом.

Элизабет опрыскивала водой орхидеи в гостиной.

Вот уж не самое важное событие в жизни женщины, – небрежно отреагировала Элизабет, не отрываясь от своего занятия.

Возможно и так, но я почему-то предполагала, что ты сочтёшь правильным хотя бы на этот раз поздравить меня, – сухо процедила Маргарет в ответ. – Вероятно, мне не стоило беспокоить тебя столь малозначащей новостью.

Мне кажется, что ты придаёшь этому событию излишнее значение, – на секунду отвлекаясь от орхидей и слегка повернув голову в сторону Маргарет, – произнесла Элизабет, – да и Пьер-Анри не представляет собой ничего интересного. Он даже не богат. Да, кстати, надеюсь, ты не забыла поинтересоваться, жива ли его мать ?

Маргарет недоумённо приподняла левую бровь.

Что ж, будем надеяться, что нет, – задумчиво проговорила Элизабет, – то есть, я имею ввиду, что именно нет, не жива; что уже нет на свете того человека, кто наиболее успешно мог бы помешать вашей семейной жизни.

Маргарет была в очередной раз сильно раздосадована, хоть и не подала виду.

Подумать только, у зловредной старухи всё ещё получается выводить меня из равновесия, – подумала она.

Словно прочитав её мысли, Элизабет слегка усмехнулась. Жизнь Маргарет с некоторых пор совершенно не волновала её. Ей было абсолютно всё равно, что окружало её дочь. Чувства и переживания её собственного ребёнка были ей давно глубоко безразличны. Взаимная неприязнь Элизабет и Маргарет, скопившаяся за многие годы и смешанная с нервозностью обеих дам, нарастала стремительной снежной лавиной, обещая в какой-то момент обрушиться и похоронить под собой всё вокруг.

*   *   *

С некоторых пор, а именно, с момента смерти Исаака, живя одна в его опустевшем доме, Элизабет всё сильнее чувствовала отсутствие того, что она привыкла в изобилии получать всю свою жизнь. Это ощущение дефицита заметно усилилось после свадьбы Маргарет и Пьера-Анри, когда дочь в очередной раз покинула её дом. Насмешки и издевательство над другим человеком, унижение и моральное уничтожение собеседника, скандалы и распри, ссоры и склоки – всё это всегда было неотъемлемой частью жизни Элизабет, служило ей жизненным эликсиром, давало ей силу духа, бодрость и прекрасное настроение, и всего этого ей остро не хватало уже давно.

Тем не менее, Элизабет, будучи по своему складу «энергетическим вампиром» сразу оценила по достоинству энергичную и бурлящую натуру нового французского мужа своей дочери, безошибочно распознав в нём потенциальный источник столь необходимой ей энергии, при том, что спровоцировать эмоционального Пьера-Анри на скандал и вывести его из себя было чрезвычайно легко.

Элизабет повадилась столь часто наносить визиты молодой семье, что хорошо воспитанный Пьер-Анри, первое время молча и стойко переносивший присутствие своей тёщи, которая вызвала у него неприязнь с первой минуты знакомства, наконец не выдержал.

Маргарет, твоя мать случайно не подвержена ностальгии по своей родине ? Если бы она надумала переехать жить обратно в Россию, я бы горячо приветствовал такое решение ! – раздражённо сообщил он жене после совместного семейного ужина, за которым Элизабет позволила себе очередную непотребную выходку.

Под самым красивым павлиньим хвостом всегда находится самая обычная куриная задница ! – громко и насмешливо заявила Элизабет, едва Пьер-Анри горделиво закончил свой рассказ о том, как он, будучи в тот день в ударе, блистал красноречием на переговорах, за что удостоился похвалы заместителя министра.

Но переезжать Элизабет никуда не собиралась, тем более теперь, когда обнаружила в лице своего легко провоцируемого на ссоры зятя неиссякаемый источник собственного вдохновения.

Однажды Элизабет появилась в гостях у Маргарет и Пьера-Анри бледная, как смерть, и поведала, что с ней приключилось, когда она ехала от своего дома на такси.

Я сразу поняла, что он сумасшедший ! – взволнованно рассказывала она про водителя, доставая из сумочки успокоительные капли. – Он так быстро лавировал между машинами, 
в последний момент увиливал от грузовиков, проскакивал прямо перед носом у прохожих и дважды проехал на красный свет !

Маргарет пыталась изобразить на лице сочувствие и внимание к рассказу Элизабет, но у неё это не слишком получалось. Пьер-Анри страдальчески закатил глаза к потолку, осознавая, что и его аппетит, и сегодняшний вечер, безвозвратно испорчены, и что это становится обыденностью.

Но по-настоящему я испугалась только потом ! – продолжала возбуждённо и громко вскрикивать Элизабет. – Когда мы доехали до вашего дома, что бы вы думали ? Он достал лупу, 
чтобы как следует разглядеть показания счётчика !

Я бы посоветовал вам сменить вид транспорта, Элизабет, – с серьёзным и понимающим видом заговорил Пьер-Анри, – вам не следовало бы больше ездить на такси…

Что же вы предлагаете ? – едко осведомилась Элизабет. – Уж не намерен ли заботливый и почтительный зять наконец-то присылать за тёщей свою посольскую машину ?

Нет, ни в коем случае, – спокойно продолжал Пьер-Анри, как будто излагая свою точку зрения по какому-то служебному вопросу. – Во-первых, я не намерен подвергать моего шофёра столь непростым моральным испытаниям, а, во-вторых, у вас прекрасно получится перемещаться по Лондону на метле.

Элизабет гневно выпрямилась и уже приготовилась дать Пьеру-Анри достойный отпор, но вошедший дворецкий не дал ей такой возможности.

Madame est servie²¹, – торжественно объявил он.

Прошу за стол, – пригласила всех Маргарет.

За ужином Элизабет, подчёркнуто игнорируя присутствие Пьера-Анри, вела с Маргарет беседу о пластической операции лица, которую она собиралась сделать, очевидно рассчитывая в этом плане на деньги своего состоятельного зятя.

Я должна подтянуть кожу под подбородком и убрать морщины вокруг глаз ! – не умолкала Элизабет. – И тогда я буду выглядеть на двадцать лет моложе !

Маргарет натянуто улыбалась.

Элизабет, если позволите, то моё мнение таково, что я бы не рекомендовал вам ни идти на риск, сопутствующий подобного рода хирургическим вмешательствам, ни нести связанные с этим немалые расходы, – неожиданно обратился к тёще Пьер-Анри, который до этого в полном молчании занимался каре ягнёнка с зелёной фасолью.

Та, не удостоив зятя даже поворотом головы в его сторону, продолжала общаться с Маргарет.

Какой же это ремонт ! – уже другим, более фамильярным тоном продолжал свою речь господин Морель. – Фасад дома вы, конечно, обновите, но канализация-то всё равно останется старой !

Маргарет не сдержалась и фыркнула от смеха. Элизабет одарила Пьера-Анри таким взглядом, что тот невольно поёжился и вспомнил ядовитую змею из давно прочитанной им книги Киплинга²², которая шипела: «Бойся меня потому, что я и есть смерть».

Je vois que la courtoisie française n'est plus ce qu'elle était²³, – с трудом напрягая память, вспомнила Элизабет уроки французского из своего далёкого детства.

*   *   *

Так продолжалось без существенных изменений почти восемь лет, пока в конце 1968 года, после известных событий и, в том числе, загадочной смерти Сюзанны, супруги Морель не договорились между собой о сохранении иллюзии семьи, в которой у каждого из них будет своя личная жизнь.

О том, как всё это отразится на их только что появившейся на свет дочери Энн, ни Пьер-Анри, ни Маргарет вообще не думали, доверив её воспитание гувернантке.

*   *   *

Завершался 1971 год. Энн подрастала: ей скоро должно было исполниться три года.

Мысли Пьера-Анри не были заняты ни маленькой дочерью (которую он видел редко и, в основном, спящей), ни супругой (что после их договорённости трёхлетней давности было, в общем-то, понятно), ни, тем более, франко-британскими взаимоотношениями (на развитие которых он, как советник-посланник, всё равно не оказывал почти никакого влияния). Что же касается отношений с Элизабет, то Пьер-Анри, теперь почти всегда возвращавшийся домой очень поздно, не видел её порой по несколько месяцев. Это лишало его склочную тёщу возможности втравливать его в скандалы и ссоры и вынуждало её срывать своё плохое настроение на прислуге и гувернантке Энн.

Более всего Пьер-Анри был в это время озабочен грядущим прибытием нового посла: из министерства уже сообщили, что в начале следующего года пожилого генерала Жоржа Шамо де Куржет должен был сменить Жан Делавэ-Маррон де Бонмарше. Впрочем, Пьер-Анри нисколько не сомневался в собственном таланте понравиться любому, даже самому вздорному и привередливому начальнику.