Текст книги "Пасынки Джихада"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ага.

– Ты что – самоубийца?! Давай, отходи – щас начнется! У тебя есть пять минут, чтобы добраться до ближайшего укрытия.

– Ага. Все, отхожу – удачи вам…

А отходить-то некуда, сами понимаете. Если до начала артналета сунешься вниз с перевала – снайпера в четыре смычка из тебя решето сделают. Обратно в лагерь – получим фарш без упаковки. Представьте себе, что тут будет твориться, когда начнут засаживать сразу с трех десятков орудий, с частотой 5—8 выстрелов в минуту!

Вася отложил рацию и автоматически, по привычке, начал считать. Нормативное время – пять минут. Обратный отсчет. Начинаем с трехсот и – вниз. Если до единицы ничего не придумали, принимаем православную позу упокоения (кто не в курсе – это лежа на спине, руки скрещены на груди, глаза закрыты, пульс отсутствует, температура тела равна температуре окружающей среды).

Посмотрел разведчик через оптику еще разок, ощупывая смятенным взором прилегающую местность. Ближайшая складка, способная реально защитить от разрыва гаубичного снаряда – в трехстах метрах ниже поста, если по дороге рвануть из лагеря. Прямо сейчас ломиться нельзя, смотри выше. А когда засвистит, уже поздно. Услышал свист, считай – секунд через десять рванет. А тут нужна как минимум минута.

Прикинул Вася: и так плохо, и этак дело дрянь. Ситуация – полный тупик.

– Двести шестьдесят… Вот это жопа, так жопа, – скорбно прошептал Вася. – Последняя жопа уходящей зимы. Обидно-то как! Свои же и заколбасят!

И вдруг нащупал в трофейной «разгрузке» огрызок сигары, зажигалку и плоскую бутылку с хорошо пахнущим алкоголем.

– Двести сорок девять… Оп-па! Ну-ка, ну-ка…

Зажигалка металлическая, массивная, на ощупь – как будто фирменная зиповская. Горцы любят баловать себя шикарными вещицами. Сидит себе на пастбище, пасет баранов, смолит гаванскую сигару по двадцать баксов за штуку и прикуривает от «зипы». Класс! И между делом прихлебывает с горла «Белую лошадь».

Курить и пить виски Вася не собирался – обстановка как-то не располагала, а между делом более подробно обыскал трупы. Снял с поясов боевые ножи, достал из нарукавных карманов курток два ИП[12]12
  Индивидуальный перевязочный пакет.


[Закрыть] П и на десять секунд напряг лоб.

– Двести тридцать один… А почему бы и не попробовать? – решил разведчик спустя десять секунд. – Все равно помирать – хоть так, хоть этак.

Выбравшись из окопа, Вася прилип к камням и гюрзиным зигзагом зашуршал обратно в лагерь. Объект – джип Беслана Атаева, стоит у крайней землянки слева, в ста метрах от северного поста.

– Сто тридцать два… – добравшись до джипа, разведчик несколько секунд послушал сонные голоса – командиры в землянке общались. Вскрыл ножом заглушку бака, вымочил ИПП в бензине, распустил на всю длину, вставил конец бинта в горловину… Поджег и шустро пополз обратно.

«Ту-дыт!!!» – на счете «84» бак сочно лопнул, и джип полыхнул ярким факелом.

– Ноги! – скомандовал себе Вася, и, вскочив, во все лопатки рванул через северный пост. Снайпера на соседних постах могут отдыхать – такой факел вблизи секторов намертво «забивает» любую ночную оптику…

Вот такая история. Записана со слов Васи особистом бригады (запись сделана во время допроса в госпитале, после возвращения из плена). Остается добавить, что в тот раз миниатюрному разведчику досталось всего лишь семь осколков в мягкие ткани и обширная контузия. К моменту высадки десанта он сумел уйти от лагеря на полтора километра и затаился в леске.

– Семь – хорошее число. А жопа до свадьбы заживет…

Теперь пара слов о «смежниках». Информации немного, но характеризующие моменты присутствуют.

Старший лейтенант ГРУ – Сергей Александрович Кочергин. Выглядит как минимум на двадцать семь. На самом деле парню не так давно исполнился двадцать один год. Взрослый товарищ. Студент-заочник МГИМО. Из семьи, принадлежащей к высшему столичному свету. Холост, естественно.

Плюсы: свободно владеет чеченским, английским, арабским и фарси. Отменный рукопашник и стрелок. В совершенстве знает компьютер. В общем, полезный малый. Минусы: один так себе, а другой из ряда вон. Так себе: избил двоих полковников своего ведомства, якобы оскорбивших его сослуживца. Из ряда вон: по оперативным данным – хладнокровный и расчетливый убийца. Имеет место какой-то расплывчатый московский эпизод с десятком трупов чеченской принадлежности. Эпизод двухлетней давности, нигде официально не значится, но информация присутствует. Будучи еще гражданским лицом, был в плену на базе Умаева-младшего (Итумкалинский перевал). Организовал и возглавил побег (опять оперативные данные, фактов нет) полутора десятков пленных, в результате которого небольшой отряд Умаева был полностью уничтожен. Больше ничего по нему нет. Непонятно, почему такой молодой – и строевой офицер, хотя еще не окончил вуз.

И в завершение: Елизавета Юрьевна Васильева. Уроженка Санкт-Петербурга. Капитан ФСБ. Двадцать семь лет, вдова. Муж – полковник ФСБ, погиб при выполнении особого задания в конце Первой чеченской. Детей нет.

Специалист по радиоэлектронике, устройствам видео-аудиовизуального контроля (читай – шпионской техники). Владеет английским, разговорным чеченским, сносно знает турецкий (и соответственно – азербайджанский). Серебряный призер Северо-западного управления по стрельбе, мастер спорта по биатлону. Хобби – китайская философия, ушу, макраме.

По оперативной информации, в команду сослана за нанесение тяжких телесных непосредственному начальнику. Вроде бы этот непосредственный воспылал к Лизе дикой страстью и пытался в условиях командировки неправильно воспользоваться своим служебным положением. Такое частенько случается: вдали от семьи, на чужбине, дивчина симпатичная под боком, ходит этак заманчиво, бедрами плавно двигает, провоцирует своим присутствием…

Однако что-то там у них не заладилось. Задумчивая Лиза к начальственным поползновениям отнеслась без должного понимания и… прострелила непосредственному мошонку. Из табельного оружия. Трижды. И, как утверждает пострадавший, сделала это без какого-либо оттенка скандальности. Задумчиво улыбаясь и глядя вдаль туманным взором. Этакая тихая баловница!

Вот такие славные ребята. Думаю, вы и сами догадались, что командиры и начальники рады были сплавить этих тихих ангелов в какую-нибудь безразмерную командировку. И никто, разумеется, даже не предполагал, что это сборище сможет давать какие-нибудь положительные результаты.

Помимо «основных», в команде имеется группа обеспечения. Прапорщики Подгузные – братья, Федор и Демьян, ведающие хозяйственной частью. Был еще штатный водитель – Григорий Гвоздь, но за хронический алкоголизм его прогнали обратно в часть. Не так давно его место занял Васин боец Саня Жук, который все это время возил команду на БРДМ. Саня после дембеля даже домой не поехал, сразу подписал контракт и остался в команде. Дома все равно скучно – деревня, все самогон пьют и воруют, а тут можно какие-никакие деньжата заработать…

По большому счету, конечно, спецпредставитель Витя старался сугубо для себя, и вся кипучая деятельность, которую он организовал, работала, в конечном итоге, исключительно на поднятие его рейтинга.

Но результат превзошел все ожидания… Для начала команда вычислила резидентскую сеть, отловила самого резидента, «вывела» высокопоставленного предателя в наших рядах и уничтожила банду «оборотней», работавших на подрыв репутации Федеральных Си[13]13
  Подробнее – см. «Приказ – огонь на поражение».


[Закрыть] л. Начальство было в трансе – никто не ожидал такой прыти от «сливок» войсковой и ведомственной «отрицаловки».

Потом был двухмесячный период застоя, в процессе которого команду забыли распустить. Недосуг как-то было, есть дела поважнее.

Чуть позже наши ребятишки обезвредили солидную компанию, которая занималась массовой подготовкой шахидов. Возглавлял эту компанию матерый международный террорист с колоссальным стажем, взяли его, как ни странно, живым и при этом умудрились предотвратить крупные теракты в ряде кавказских городов.

Затем последовало достаточно громкое дело (взрывалось там все – было и в самом деле очень громко), в котором активно поучаствовала команда: ликвидация элитного отряда вражеских саперов «Дашо Гов» (букв. перевод – «Золотой гул»), этакой сборной, созданной для срыва чеченского референдума и возглавляемой легендарным асом минного дела – неким Шахом.

Последняя скандальная акция, которая пополнила боевой счет команды – ликвидация террориста номер два (по списку СНГ) в Баку и спасение первой леди Российской Империи. Спасибо, правда, никто не сказал, но факт остается фактом: ликвидировали и спасли.

Потом возникли некоторые обстоятельства, в результате которых команду в полном составе, едва ли не насильно, заставили уйти в отпуск. Но отдыхать как нормальные люди эти негодяи не обучены и потому опять влезли в некую сомнительную историю. Слава богу, все закончилось хорошо. Оказалось, что на этот раз ликвидировали кого надо и даже удостоились благодарности от ряда очень высокопоставленных товарище[14]14
  См. «Поле битвы – Москва».


[Закрыть] й.

После таких результатов вопрос о расформировании команды уже не стоял. Витя потирал лапки и строил грандиозные планы, а команда продолжала пребывать в подвешенном состоянии временного статуса. От предложения сверху насчет комплектования на базе команды расширенной штатной структуры Витя наотрез отказался. Как опытный аппаратчик, он прекрасно понимал, что такая структура мгновенно будет переподчинена по ведомственной принадлежности, и скорее всего, федеральной службе безопасности. С чекистами у нашего куратора давненько сложились ревниво-конкурентные отношения по формуле «кто кого переплюнет», но не это главное. Куратору просто не хотелось расставаться с удобным инструментом, которым он по сути пользовался единолично для осуществления своих амбициозных планов.

Мотивация отказа была простая и емкая: мы, вообще говоря, набрали в команду отъявленных негодяев, которых до сих пор не выгнали вон только за высокий профессионализм. Пока их немного, это явление вполне терпимое и управляемое. А если их будет побольше, за последствия я не отвечаю. Кроме того, контртеррористическая операция вот-вот закончится, и мы их опять отправим туда, откуда взяли. Пусть увольняются к чертовой матери или продолжают трепать нервы своим родным командирам…

* * *

Первым на месте происшествия побывал помдеж (помощник оперативного дежурного).

Началось с того, что неожиданно заткнулся коммутатор. А это основной рабочий орган в звене связи: штаб – подразделения и дивизия – внешний мир.

– Совсем оборзели, уроды, – сказал дежурный и послал помдежа выдать там всем на орехи.

Помдеж – опытный прапор тыла, – обнаружив в здании узла восемь трупов, в прострацию не впал, а все сделал как надо. Вызвал по рации оперативного, поднял в ружье все элементы боевого расчета, не сообщая причину (чего панику сеять – сначала разобраться надо!), и с коммутатора позвонил начальству. Приходите, посмотрите…

На момент прибытия команды узел был оцеплен взводом спецназа, и в радиусе прямого выстрела вокруг не было ни одного лишнего человека. Только те, кто по делу.

По делу тут были: комдив, военный прокурор гарнизона, помощник военного прокурора, начальник связи, начмед дивизии и вызванный из дома (проживает в общежитии на территории городка дивизии) заместитель начальника особого отдела майор Феоктистов.

Все сидели на крылечке и сосредоточенно курили. Уже наваливались сумерки, но очертания лиц еще можно было различить. И были эти очертания, на взгляд Иванова, чрезвычайно суровы и недружелюбны, а местами и вовсе враждебны. Впрочем, тому имелись вполне очевидные причины – ничего личного, просто обстоятельства так сложились.

Никаких там опергрупп на месте происшествия пока не было. Допустили только медика, чтобы подтвердил факт. Медик под присмотром прокурора обошел помещения, произвел осмотр, сообщил:

– Все восемь – готовы. Колотые ранения в сердце.

– Прямо-таки в сердце? – не поверил прокурор. – И только колотые? Ни пулевых, ни порезов?

– Именно так, – подтвердил начмед. – Удивительно: все раны нанесены спереди! Ну ладно, связисты – военная интеллигенция. Но особисты? Ведь здоровые крепкие мужики, специально обученные, вооруженные. Бред какой-то получается! Или совсем не сопротивлялись, или эти, которые их, – того… В общем, просто какие-то мастера художественной резки…

Дурную шутку списали на возбужденное состояние: хоть и медик, но – восемь трупов, а тут ведь не война, мирный город вроде бы…

Ситуация на первый взгляд была достаточно странной: в городе и окрестностях уже вовсю свирепствовали «Перехват» – «Гастролер» – «Кольцо» – и так далее, а комдив и военный прокурор по инстанции пока что ничего не докладывали. Хотя должны были, по идее, сообщить немедленно, как и полагается при чрезвычайном происшествии такого масштаба.

Саботажники, что ли?! Нет-нет, не подумайте плохого. Ребята правильные, все делают как надо. Прежде чем докладывать, надо ведь собрать всю исчерпывающую информацию по теме. Сообщение «у меня восемь трупов» неизбежно повлечет целый шквал вопросов со стороны высокого начальства. Как, откуда, почему, при каких обстоятельствах?! Это, напомню, не военная зона, а мирный город. И попробуй не ответь хотя бы на один или ответь неправильно – можно ведь и погон лишиться. На фиг нам такой командир (начальник), который не владеет обстановкой в своем «хозяйстве» и чего-то там мямлит насчет невыясненных обстоятельств?!

А собрав информацию, тоже торопиться не стоит. Потому что в таких случаях очень многое зависит от правильной подачи. Надо крепко подумать, какие факты выпятить, на чем сделать акцент, а что оставить в тени, обозначив лишь штрихами. Подашь неправильно, можешь также остаться без погон. Вот так все сурово. А еще говорят, что начальство у нас жирует и как сыр в масле катается! Я вам компетентно сообщаю: среди военного и ведомственно-силового начальства инфаркты, инсульты и прочие апоплексические неурядицы случаются на порядок чаще, чем в управленческом звене штатских организаций.

Так вот, начальство не торопилось с докладом и ожидало чудесного появления полковника Иванова. Потому что успели выяснить: Братковский звонил на второй КПП, велел пропустить к нему полковника Иванова с людьми и на транспорте. Потом этот Иванов уехал, а через некоторое время на узле все умерли. Кто такой Иванов, выяснили быстро – в дивизии были люди, которые знали полковника лично и кое-кого из команды. Но чего конкретно он тут делает, никто так и не понял. Ему, вроде бы, положено в Ханкале сидеть и заниматься оперативной работой с тамошней публикой.

А поскольку начальство в чудеса верило слабо, как только прошла информация об Иванове с командой, на ноги была поднята вся дивизия. Оказывается, пока наши славные ребята ехали сюда с Юбилейной, их по всему городу уже разыскивали по поверхностным приметам сотни полторы военных товарищей. А на всякий случай – вдруг попадутся! – дали «прикидочную» ориентировку милицейским постам…

Иванов запираться не стал, выложил все как есть, коротко и толково – понимал, что товарищам надо как можно быстрее доложить. Следили, засекли, поймали, привезли. Поехали на обыск, позвонили – вроде все было в порядке. Прибыли по адресу, а там…

В этот момент на мобильный военного прокурора позвонил местный милицейский начальник и со свойственной ребятам из органов прямотой потребовал срочно доставить к нему Иванова со всей бандой. Ну того самого, на которого дали ориентировку милицейским постам. Двоих его субчиков взяли – прямо на месте происшествия. Неплохо было бы и остальных заполучить для задушевной беседы. Есть информация, что он только что приехал в дивизию, так что…

Минут через пять, пока Иванов рассказывал, что там случилось на Юбилейной и какие есть предположения по этому поводу, комдиву позвонил начальник местных чекистов и тоже попросил Иванова для аудиенции. Они там, оказывается, на месте происшествия, никак власть поделить не могут, и надо бы прояснить ситуацию. То есть если это уголовщина, значит, милиция будет заниматься, если особо тяжкое – прокуратура, а если терроризм – понятно кто. И потом, насчет заградительных мероприятий: конечно, распоряжение было сверху и оно выполняется, все везде перекрыли… Но хотелось бы знать, кого конкретно ловить? Какие-нибудь ориентировки, фотомордочки, сведения… Потому что «всех подозрительных» – это не совсем исчерпывающие данные…

– Да ну вас всех в задницу! – обиделся комдив и сгоряча ненароком «сдался». – У меня тут восемь «двухсотых», и, судя по всему, они напрямую связаны с происшествием на Юбилейной. Так что отстаньте пока от меня – не до вас…

– Ух ты! – обрадовался начальник чекистов. – Ну так я сейчас к тебе подъеду!

– Да ну, как-то не ко времени… Ты бы лучше с прокурором…

– Да ты не жмись, тут уже и так все понятно! Думаю, этим делом будут москвичи заниматься. Причем не конкретное ведомство, а объединенная следственная бригада…

Успокоил, короче. Парень сообразительный, сразу понял, что к чему.

Заместитель начальника особого отдела майор Феоктистов был бледен и задумчив. На работу он сегодня не вышел ввиду легкого недомогания после вчерашней агентурной работы на природе и благодаря покладистости начальника. Окажись Братковский чуть жестче, лежать бы сейчас майору рядом с соратниками, с аккуратной дырочкой в груди…

Так вот, майор хоть был и задумчив, но первым сообразил, что Иванов дал некую важную информацию, которой можно воспользоваться прямо сейчас.

– Ну и где этот дагестанский «Мерседес»?

Начальство переглянулось: да, полковник доложил, что трофейный «мерс» оставили у крыльца… А сейчас его нет! И, по сути, на месте происшествия не хватает еще трех трупов.

Тут же свистнули дежурного по транспортному КПП.

– «Мерседес» выезжал?

– Так точно.

– Когда?!

– Да недавно. Минут за пятнадцать до того, как подняли в ружье элементы боевого расчета.

– Вы там что, совсем уху ели?! Почему выпустили?! Кто разрешил?!

– Так это… Полковник Руденко за рулем был.

– Кто?!!!

– Полковник Руденко. Махнул рукой – ну, естественно, сразу открыли.

Комдив на минут утратил дар речи, а военный прокурор довольно потер руки и многозначительно протянул:

– Ага, вот так, значит… Ну-ну…

Дежурного еще пару раз тряхнули, но больше ничего толкового от него добиться не удалось. Руденко в машине был вроде бы один, вел себя нормально, из салона не выходил. Был ли кто на заднем сиденье, не рассмотрел: стекла тонированные, не видать, а полковник приоткрыл оконце со своей стороны и помахал…

Тут на ум всем практически одновременно (люди одной системы, мыслят едва ли ни в унисон!) пришло такое дикое предположение, что все покачали головами и вслух по-разному выразили недоумение.

– Да ну, на фиг….

– Нет, это бред какой-то…

– Хм… Этого нам еще не хватало…

Выходило, что Руденко – засланец?! Откуда и кем, это уже другой вопрос. Но судите сами: жил себе спокойно, на хорошем счету был, рос как на дрожжах, правда непонятно: откуда-то имел совершенно фантастические для военного доходы, но это ничего, это еще можно объяснить…

Тут полковника ловит злобный Иванов – и началось! Мало того, что завалили втроем (даги – подельники, к гадалке не ходи) восемь человек на узле, так еще и над семьей надругались и тоже всех завалили! Это как объяснить? Будь Руденко хоть трижды враг народа, не должен он был позволять этак вот – со своей семьей. Такое могло прийти на ум разве что конченому психопату или… человеку, для которого эта семья была совершенно чужой. Ну и кто он после этого?!

– Ху а ю, колонел Руденко? – задумчиво пробормотал Иванов.

– Да, кстати, колонел, – встрепенулся военный прокурор. – Прежде чем докладывать наверх, я хотел бы уточнить несколько вопросов по вашей оперативно-розыскной деятельности. Вопросы так себе, несложные, чисто формального характера…

Иванов заметно поскучнел. Была надежда, что в суматохе про это забудут спросить, и доклад наверх пройдет вообще без упоминания о том, что команда хоть как-то участвовала в данной истории. А тут, на месте, можно было бы как-то договориться промеж себя, без лишнего шума, не привлекая высоких покровителей…

Не получилось. Прокурор оказался неприятно толковым и дотошным до безобразия.

Вопросы и в самом деле были простые, едва ли не односложные, и требовали таких же ответов. Чей приказ выполняли? Какие полномочия имеете? Кто давал санкции на:

– скрытое наблюдение за Руденко и его домом;

– прослушивание телефонной линии;

– арест Руденко и двух других граждан и водворение их под стражу;

– действия дознавательного характера первой очереди, а именно: допрос Руденко и двух других граждан;

– обыск дачи и дома Руденко.

Врать было нельзя: будут докладывать по инстанции, потом все обязательно проверят. А правдивые ответы, как вы сами понимаете, ни одному в мире прокурору не понравились бы.

– Секунду… Нет, это отдельное поручение вы себе можете вставить куда хотите, оно никакой законодательной силы не имеет… Вы что, хотите сказать, что все это делали самовольно, по своему произволу?!

Нет, мы так не хотим, но увы – выходит, что все именно так и получается. Но вы же прекрасно знаете, как это у нас делается. Порой оперативная необходимость жестко диктует свои условия, приходится поступаться кое-какими правовыми нормами…

– Нет, это понятно, когда именно «кое-какими». Вы тоже прекрасно знаете, что мы на это частенько закрываем глаза. В противном случае у нас все оперативные службы давно бы уже загнулись к чертовой матери… Но тут ведь полный букет, от начала и до конца! У вас же нет ни одного постановления по всем вашим вышеперечисленным действиям! Превышение служебных полномочий, грубейшее попрание всех положений об ОРД (оперативно-розыскной деятельности), незаконное лишение свободы, нарушение конституционных прав граждан, незаконные следственные действия по вашему личному почину… Вы, вообще, чем думали, когда начали этим заниматься?

– Мы думали, как нам наиболее эффективно исполнить свой долг, – тут Иванов позволил себе слегка приукрасить: – Имелась информация, что Руденко совсем не тот, за кого себя выдает. Всего сказать я не могу, вы, конечно, понимаете. Но…

– Но результат выполнения вами долга мы видим, – едко заметил прокурор. – Я, конечно, не утверждаю, что это именно вы, будет расследование… Но результат-то, результат! Одиннадцать трупов! Вот так ничего себе, исполнили долг! А если этот ваш Руденко и был шпионом, в чем я очень сильно сомневаюсь, то в результате вашей топорной работы он и его подельники теперь на свободе. Вот так ничего себе, поработали!

– Но кто мог предположить…

– Да не оправдывайтесь, полковник, меня это совершенно не касается. Вашу работу оценит ваше начальство. Думаю, оценит по заслугам. Для меня же главное в этом деле – соблюдение законности. А по законности у вас, дорогой мой, полнейший провал…

Крыть было нечем. Действительно, взяли отдельное поручение, которое давало право лишь на конфиденциальную работу внутри системы (читай – негласный опрос военных, которые так или иначе соприкасались с Руденко по службе), но в процессе маленько увлеклись. Но и это было бы легко решаемо: погоня, арест, незаконный обыск – это все детские шалости. Однако в процессе этих забав образовалось одиннадцать трупов, и теперь все будет оцениваться совсем с других позиций.

Про поддержку высокого покровителя пока следовало забыть. Ссылаться на спецпредставителя, предварительно не обговорив с ним данный вопрос в деталях, было не просто бесполезно, но и опасно: Витя жутко не любил, когда его кто-то пытался подставить, и мстил за это беспощадно.

– Находиться здесь, ждать решения, – распорядился комдив. – После доклада покончим с вами. Вернее, извиняюсь – закончим… тьфу ты… Ну, в смысле, определимся по вам окончательно. Можете в столовую пройти, вас чаем напоят…

* * *

Долго ждать не пришлось, «покончили с ними» буквально в течение сорока минут.

Комдив, прокурор и местный главный чекист (подъехал-таки, не удержался) доложили по инстанции, тут же получили первые заочные поцелуи. В ближайшее время были обещаны более ощутимые ласки, а местами и вовсе в извращенной форме. То есть завтра с утра из Москвы прилетит объединенная следственная бригада Генеральной прокуратуры, ФСБ и МВД (Внутренние войска у нас подчиняются МВД).

Предварительно деяние было квалифицировано как террористический акт, окончательный диагноз даст следствие. Руденко и его подельников подали в розыск. Подельников – как террористов, причастных к взрыву электрички 3 сентября на перегоне Подкумок – Ессентуки. Иванов делиться видеозарисовками не счел нужным, там все равно далеко и некачественно, для ориентировок не пойдет, просто дали приметы и указали на возможную связь: ментов, которые «крыли» дагестанских дальнобойщиков.

С Руденко поступили более лояльно. В розыск он был объявлен не в качестве преступника, а как ветеран боевых действий, страдающий временным помрачением сознания и ретроградной амнезией с манией преследования, а потому опасный для общества. Мало ли, вдруг враги примерещатся, стрелять начнет на ровном месте? Потому, если где обнаружат, надо немедля звонить и не рисковать попусту.

А по негодяям, из-за которых все это приключилось, определились просто и безапелляционно: разоружить и под арест. До окончания следственных действий.

Негодяи, как вы, наверное, догадались, это Иванов с командой. Искать их не надо, они под рукой, бери и арестовывай.

– Спасибо, Родина, за все!!! – с надрывной грустью продекламировал Вася Крюков, сдавая оружие оперативному дежурному. – Ты всегда любила своих детей… в разных позах.

– И совсем без контрацепции, – поддержал Костя Воронцов и на правах старого приятеля поправил оперативного дежурного. – Ты, Митя, подпись поразборчивее ставь. Я потом скажу, что именно ты у нас оружие принимал. А то знаем мы ваших – потом концов не найдешь…

Да, к тому моменту Костю с Лизой привезли в дивизию – спасибо, местный главный чекист распорядился. И даже ничего у них не отобрали. Кстати, Иванов, вручив из благих побуждений Косте спутниковый телефон для экстренной связи со спецпредставителем, подложил психологу здоровенную свиноматку. Милицейские товарищи, прибывшие на место происшествия, не обратили внимания, а приехавшие вслед за ними чекисты сразу прицепились. Откуда у простого военного такая шикарная труба? На фига она ему? А простой ли он военный после всего этого?!

Косте пришлось выложить весь запас своей академической мудрости, чтобы доказать дотошным ребятам, что он именно простой военный, а труба – не собственность, а инвентарь, выданный для оперативной работы. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы на месте Кости – мастера по переговорам с преступниками был бы, допустим, Петрушин – мастер по эффективному уничтожению живой силы противника. Мастер-то он мастер, но жуть как не любит дурных вопросов и не утруждает себя нормами приличия, когда ему кто-то не нравится.

Итак, дежурный принял оружие команды под роспись, членов команды покормили ужином и отвели… на узел связи.

– Это что, шутка такая? – угрюмо поинтересовался Иванов, наблюдая, как солдаты тащат в здание узла матрасы и одеяла.

– Была команда – сюда, – пояснил дежурный.

– Ну, Митя, это просто здорово! – одобрил Костя. – Виноватые вместе с трупами. Это в наказание, да? Неплохая идея!

– Да ну, какие трупы! – дежурному было неловко – как-то вовсе не по-приятельски все получалось. – Трупы опечатаны. В смысле, особый отдел опечатан. И коммутаторская опечатана. Там два поста стоят. А тут, в коридоре, еще четыре кабинета, пустые. Там тепло, места много, я распоряжусь, чтобы вам телевизор притащили. Вы не думайте, я не…

– Да ладно тебе, Митя, – буркнул Петрушин. – Что мы – не понимаем? Служба есть служба…

В общем, разместились без особого комфорта, но ничего – переночевать можно. Под окнами – спецназ, в коридоре – два поста: суровый боец с рацией у входа в коммутаторскую, не менее суровый – у двери особого отдела. Связисты с окна решетку сняли, ходят к себе через окно, помещение у них перегорожено деревянными щитами, в тамбуре и аппаратной – место происшествия.

А особенно трогательно в этой ситуации выглядел приказ на службу. Приказ смене отдавали прямо под окнами кабинетов, где разместились наши, все было слышно, и присутствовали там, в числе прочего, такие многообещающие выражения… Вот выдержки:

«…заступить на службу по охране и обороне места происшествия, с задачей: не допустить… В случае попытки побега арестованных оружие применять без предупреждения…»

– Класс, – оценил Костя. – Это по-нашему. Сугубо армейский юмор.

– В общем, ничего сложного, – вполне серьезно заметил Петрушин. – Ножи не сдали – как раз пригодятся. Мы с Васей передушим весь караул за две минуты, никто и не пикнет.

– Это мысль, – одобрил Вася. – Может, не будем сидеть тут и дожидаться…

– Совсем сдурели? – Иванов укоризненно покачал головой. – Запаситесь терпением, через час все будет по-другому. Костя, садись, будем думать, как половчее подать материал…

* * *

Спецпредставитель по ЮФО приятно удивил Иванова еще при первом знакомстве.

Во-первых, молод. Всего тридцать с небольшим, а уж так высоко забрался. Крепко сидит в обойме, судя по отзывам, далеко пойдет.

Во-вторых, страшный хулиган и циник. Никакого чинопочитания, людей оценивает только по деловым качествам, генералитет и высшее чиновное сословие считает ярмом на шее прогресса, пережитком застоя. Мыслит настолько вольно, что военного человека, воспитанного в лучших традициях зрелого социализма, в оторопь бросает!

В-третьих, конкретен до безобразия. У нас ведь в армии как привыкли? «…За истекший период проведена всеобъемлющая и полномасштабная работа по искоренению и стабилизации, выработаны методики усовершенствования, расширения и активизации…» Или так, более приземленно: «…в ходе боестолкновения с бандформированием численностью около сорока человек около десятка боевиков были уничтожены, остальные рассеяны, со стороны ФС потери незначительные. На месте боестолкновения было обнаружено огромное количество гильз, два отстрелянных футляра от „РПГ-26“, два автомата и два трупа боевиков. Также были обнаружены многочисленные следы крови, окровавленные бинты и множественные следы волочения тел по траве, что позволяет с уверенностью сказать: остальных убитых боевики вынесли с поля боя…»

А тут – никаких общих рассуждений, дайте голые цифры, факты и логическое обоснование всех последующих шагов. «…Около десятка, это сколько конкретно? Бинты можете затискать себе в любое место – по вашему выбору, гильзы, следы крови и волочения – туда же. Два трупа, значит, так и скажите: два боевика убиты, чего вы там все время сочиняете? А что такое „рассеяны“, ну-ка, поясните предметно? Убиты, пропущены через мясорубку и рассеяны по полям в виде удобрений? Нет? Ах, вот как! Рассеяны – значит просто разбежались во все стороны, кто куда! Так на кой хер нам ваше „рассеяны“? Они в любой момент соберутся обратно, как только выйдут из опасной зоны. Вы это „рассеяны“ впредь вообще не употребляйте, скажите просто: напоролись на бандгруппу, с перепугу палить начали, укокошили двоих, остальных упустили. Упустили ввиду личной недотепистости командиров и слабой обученности бойцов…»