Текст книги "Кровник - Джихад по-русски"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Что же это такое, а? – огорченно пробубнил Александр Евгеньевич, закончив рассказ и пробуя просморкаться в платок. – Обычно мне, чтоб насморк заработать, уж так расстараться надо! А тут...

– Потерявши голову, по волосам не плачут, – сурово сказал Лева, с каким-то нездоровым интересом рассматривавший шефа. – Ах, какой красивый наезд! Замечательный, продуманный, выдержанный в лучших тонах... Ммм! Просто прелесть. "Медовая ловушка". Классика. Одно не учли, олухи: бить надо было сильнее. Все было прекрасно до последнего момента. Последний момент обосрали. Тот, кто у них "ударником" работал, явно сплоховал. Неужели не сообразил, что такого зверюгу, как ты, нужно было гантелью бить? Тоже мне, инструмент нашел – бутылка шампанского!

– Я влип по самые уши, – с ужасным прононсом произнес Александр Евгеньевич, с надеждой пытавшийся рассмотреть хоть искорку оптимизма в непроницаемом взгляде мудрого Левы, который – как показывала практика – всегда находил выход из самых замысловатых ситуаций, подчас совсем тупикового характера. – Ничего нельзя сделать, да?

– Мы влипли, – с нажимом сказал Лева. – Мы. За твою свободу возьмут "Иру". Ты останешься без штанов, мы все – те, кто был с тобой с самого начала, останемся без работы. Мы им не нужны – своих хватает. Да и мстительные мы – они же прекрасно понимают...

– "Концерн"? – без особой надобности уточнил Александр Евгеньевич. Других вариантов... А?

– Да какие тут варианты! – поморщился Лева. – Какие тут варианты – все ясно... А чего недоговариваешь? Давай договаривай!

– Ибрагим? – проскрипел Александр Евгеньевич. – Ибрагим... Гхмкхм... Чушь какая-то... Предан был как собака! Друг... А?

– А я тебе говорил – присмотрись, – напомнил Лева. – А ты? Ноль внимания. Предан! Сколько волка ни корми, он все в горы смотрит. Это тот волк, который горный. Горец, одним словом. Маклауд фуев. Ах, какой ты доверчивый, Саша, какой ты... глыба, матерый человечище, добрейшей души мудачина!

– А побороться? – с ожесточением прогундел "глыба". – Сам сказал – на последнем этапе у них осечка получилась. Меня планировали взять на месте преступления. А не взяли! Гантелью надо было бить, ага... А вот теперь поди возьми меня да докажи, что это я был!

– Бороться будем, когда следствие начнется, – скучным голосом сказал Лева. – Через семьдесят два часа после оформления явки с повинной. То бишь добровольной сдачи – виниться-то тебе не в чем.

– Да какая, к ебеней матери, повинная! – вскинулся Александр Евгеньевич. Какая добровольная сдача?! Ты, "сын юриста" фуев, – за что деньги получаешь? Борись давай, перебирай варианты!

–Десять минут, – Лева деланно зевнул. – И... и полтора часа. Нет, пожалуй, два, а то и два с половиной.

– Не понял? – озадаченно нахмурился Александр Евгеньевич. – Что ты имеешь в виду?

– Мне нужно десять минут, чтобы ты понял бесполезность этой самой борьбы, – пояснил Лева. – Час – все переоформить на Ирину. Твои деньги и личное имущество, твою долю корпоративной собственности и – самое главное – твои права. Собственно, мне нужны лишь твои подписи – проводить все буду завтра, задним числом. Детали тебя пусть не заботят: личные связи и небольшое количество денег, только и всего-то... И час-полтора – персонально для тебя. Чтобы ты ознакомил Ирину с ситуацией, пережил тяжелую истерику и успокоил. А потом мы совместно выработаем план дальнейших действий.

– Ты меня лучше сразу застрели, – Александр Евгеньевич постучал себя пальцем по виску. – Ознакомить Ирину с ситуацией?! Ты бредишь, сын юриста! Или у тебя от расстройства крыша поехала? Чтоб я – Ирине...

– А придется, – сочувствующе покачал головой Лева. – У меня пистолета нет – я бы с большим удовольствием! Альтернативы нет – только добровольная сдача. Сначала – Ирине, потом – в органы.

Александр Евгеньевич открыл было рот, чтобы достойно возразить, но в этот момент супруга Левы притащила поднос с кофе и с минуту расставляла аксессуары на журнальном столике, ничуть не удивляясь несвоевременному визиту главы фирмы и не порываясь задавать вопросы. Приучена была: остро нуждающиеся в помощи правового характера сотрудники фирмы могли заявиться к Леве в любое время дня и ночи – юрист никогда никого не гнал и брался за дело тотчас же, прекрасно зная, что за труды ему воздается сторицей.

– Готов? – -спросил Лева после того, как супруга удалилась, прикрыв за собой дверь.

– Готов, – буркнул Александр Евгеньевич.

– Время засеки, – Лева ткнул пальцем в висевшие на стене часы с кукушкой. – Двадцать один тридцать пять – время вполне детское, все успеваем до полуночи. В полночь производим торжественную сдачу тела властям.

– Шутки у тебя... – поморщился Александр Евгеньевич, с тоской отметив, что всего лишь полтора часа назад он и не помышлял, какими ужасающими последствиями обернутся невинные вроде бы шалости с прелестной студенточкой.

– Как трахнулся? – прищурился Лева.

– Меня хоть по башке и звезданули, но силы от этого не убавилось, несколько секунд подумав, сообщил Александр Евгеньевич, мрачно глядя на юриста. – Одним ударом в гроб загоню. Ты брось свои идиотские шуточки – давай по делу.

– А это по делу, ты не сомневайся, – проигнорировав грозное предупреждение, заверил Лева. – У меня сейчас напрочь отсутствует желание шутить. Итак, расскажи мне коротенько, как ты развлекался с этой нимфой.

– Быстро раздел, разложил на диване и вдул по самое "не могу", – изложил суть процесса Александр Евгеньевич и, слегка потупившись, добавил: – Было так здорово, что про все забыл. Она такая... Такая юная, нежная, податливая...

– Была, – жестко внес коррективы Лева. – Была юная и нежная. Теперь ее будет вскрывать секатором дядя Леша из Первой градской. Ага... Значит, тебе было очень хорошо. Ты чувствовал себя могучим, налитым дурной силой и... и ты обильно кончил. Извергался, как фонтан. И нечленораздельно верещал от счастья. Да?

– Обильно, – признался Александр Евгеньевич. – До этого три дня с Ириной не баловался – она почему-то не хотела...

– Презервативом пользовался?

– Да ну, какой презерватив? Девочка чистая, с гарантией... Да, без презерватива. Сперма, значит, осталась... Да! Там еще и кровь осталась – не так чтобы много, но вполне достаточно...

– Она оказалась девственницей? – не на шутку заинтересовался Лева. – И где, позвольте спросить, ты ее откопал?

– Я того... – Александр Евгеньевич замялся и отвел взгляд в сторону. – Ну, грубо входил в нее. Не подготовил. Ей больно было. Но не так чтобы очень уж она терпела... Вот зараза! Сперма, кровь... Получается... Нехорошо получается, да?

– Видишь, ты сам все прекрасно знаешь, – ухмыльнулся Лева. – А кровь на постели – конечно... Дополнительное свидетельство в пользу агрессивного поведения. Короче – чего мы тут время зря теряем?

– Сперма, кровь... это еще не факт! Я хоть и дилетант в этом деле, но знаю – надо же сравнительный анализ делать. А с чем сравнивать?

– Девочка оргазм поимела?

– Не обратил внимания, – Александр Евгеньевич напрягся, пытаясь припомнить детали. – Даже н не знаю... Да нет, вряд ли – ей же больно было. Да какая разница? Сперма в наличии, остальное – ерунда.

– Меня интересует, как она проявляла эмоции, – бесстрастно подсказал Лева. – Задыхалась от страсти, царапалась, кусалась...

– Да ну, какие там эмоции, – решительно отмахнулся Александр Евгеньевич. Лежала смирненько, как овечка, податливо ойкала и глазки зажмурила. Ждала, когда все кончится. Ничего она там не царапалась – тем более не кусалась.

– А ну-ка, заголись по пояс, – распорядился Лева, не удовлетворившись объяснением шефа.

– Дурак и уши холодные, – раздраженно буркнул Александр Евгеньевич. – Я же тебе сказал – не было ничего такого!

– Я время твоего уламывания вычту из общего зачета, и мы сдадимся властям на полчаса позже, – пригрозил Лева. – Будет у следака козырь в пользу обвинения: почему так долго не шел, "отмазки" готовил?

– Тьфу, зараза! – воскликнул Александр Евгеньевич, стремительно срывая пиджак, рубашку и хватаясь за майку.

– А не надо, – остановил его Лева. – И так видно. Выйди в прихожую, посмотрись в трюмо. Только не ори там – жену перепугаешь.

Александр Евгеньевич никуда не пошел – выворачивая шею, осмотрел свои плечи и присвистнул. С обеих сторон имели место вспухшие борозды царапин с запекшейся кровью. И только сейчас он почувствовал, как саднят эти царапины. До этого все как-то недосуг было: то по башке били, то треволнения разные одолевали.

– Да не было же ничего такого! – удивленно пробормотал Александр Евгеньевич. – Я же тебе говорю...

– Задушили, взяли за ручки, провели коготками по плечикам, – скороговоркой пробормотал Лева. – Нормальные ребята тебя обрабатывали – все предусмотрели. Надо ли объяснять, что обнаружит эксперт под ногтями жертвы?

– Да не дурак, сам знаю. Ты меня еще найди для анализа, – с каким-то вялым ожесточением сказал Александр Евгеньевич, вновь натягивая рубашку. – Работай давай!

– Ты на месте преступления "пальчики" не протирал? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Лева. – Некогда ведь было?

– Некогда, – согласно мотнул головой АЕ. – Какие там пальчики – они уже по лестнице поднимались.

– Ну вот, по экспертно-прикладной части вроде бы все, – Лева взял из "стенки" мобильный телефон. – Теперь по основным событийным моментам... Подскажи-ка телефон Ирининых предков?

Александр Евгеньевич сделал страшные глаза и подался вперед.

– Я делаю три звонка, – поспешно пояснил Лева. – Ирине, тебе домой, в "Апэнддаун". Корректно выясняю состояние твоего алиби. О происшествии ни слова. Сядь спокойно и не мешай.

В течение последующих пяти минут выяснилось примерно следующее:

– Ирина будет дома в начале одиннадцатого. В промежутке между 20.00 и 21.00 два раза звонили какие-то люди, спрашивали Александра Евгеньевича. Один раз подошла мама – ответила, что Александр Евгеньевич отсутствует, второй трубку взяла сама Ирина, сказала, что муж на каком-то совещании, и, не задумываясь, выдала звонарям все, что она о них думает. Что за идиотская привычка беспокоить людей после окончания рабочего дня, да еще в гостях! Послала? Да, послала. Самым беспардонным образом. Это как-то повлияет надела фирмы? Никак? Ну, слава богу. А тогда какого черта ты сюда названиваешь, злополучный сын юриста? (Это Ирина придумала так называть Леву – после небезызвестного выступления господина Жириновского по TV.) Делать больше нечего, или случилось что? Ничего не случилось? Тогда пошел туда же, плешь кучерявая! Названивают тут всякие...

– в том же временном промежутке – от 20.00 до 21.00, домой к господину Кочергину звонили аж четыре раза! Первый раз ответил автоговорун, второй и третий взяла трубку домохозяйка Валя, которая на момент первого позвонения пылесосила комнату Сергея, сына, и трели не слышала. Она сообщила, что дома никого нет, хозяйка у родителей, хозяин – не приехал с работы.

А незадолго до 21.00 вернулся из айкидошного клуба Сергей и перед запрыгиванием в ванну успел ответить на четвертый звонок – да, пап с мам отсутствуют, дома – я да Валя;

– а с гриппозным Назаряном в "Апэнддауне" приключилась скверная история. Точнее, не "в", а "возле" – на крылечке, у входа. И теперь-то понятно уж, что она не сама по себе приключилась, а приключили ее нехорошие люди. Но как бы там ни было, факт налицо: у входа толстяк поссорился с какими-то тремя эльканацами (метрдотель, которому звонил Лева, как и большинство москвичей, слабо разбирается в категориальном делении сынов гор и потому не понял, кто это такие были, но ясно одно – ЛКН – лица кавказской национальности) и учинил жуткий скандал с биением и царапанием лиц этих самых лиц. Кто виноват – непонятно. Инцидентище произошел при большом стечении публики, замять скандал не удалось да и нечасто такое случается в нашем славном заведении... в общем, всех дебоширов увезли в отделение – разбираться. Нет-нет, господин Назарян уважаемый человек, потому в "клоповнике" его не повезли, поехал на своей машине, а к нему сел милицейский старлей. И еще господин Назарян просил позвонить на мобильник Александру Евгеньевичу и предупредить о случившемся. Звонили, никто не отвечал. Во сколько случилось? Да где-то без пятнадцати восемь – как раз в это время г-н Назарян и приблизился к "Апэнддауну":..

– Звонили? – уточнил Лева.

– Может, и звонили, – пожал плечами Александр Евгеньевич. – Я, как приехали, отключил телефон. Чтобы не беспокоили...

– Комментарии нужны? – поинтересовался Лева.

– Попался бы мне кто из этих козлов, – процедил сквозь зубы Александр Евгеньевич, крепко сжимая кулачищи. – Ух-х, я бы им устроил! Комментарии... Все ясно, чего уж там...

Долго молчали. Набедокуривший ловелас сидел в кресле, низко опустив голову, и сосредоточенно грыз ногти. Лева, чтобы даром время не терять, включил компьютер, сверился по списку и вывел на печать недостающие бланки документов, которые предстояло подписать Александру Евгеньевичу. Лазерный принтер быстренько выплюнул все, что от него требовалось. Лева положил пачку бумаг на стол и принялся с нетерпением поглядывать на часы – ждал, когда шеф соберется с духом для принятия непростого решения. Что там тюрьма и разорение – мужик здоровый, могучий, башковитый, выживет везде... Ирина! Вот самое страшное испытание. "Сын юриста" прекрасно понимал друга и горячо ему сочувствовал, но, будучи не в силах повлиять на течение событий, хотел сейчас только одного чтобы неизбежное произошло как можно скорее.

– Раньше сядешь – раньше выйдешь, – мягко сказал Лева, устав выдерживать паузу. – Точнее – ожидание смерти хуже самой смерти. Ты же мужик в конце концов!

– Может, за бугор рвануть? – севшим голосом прошептал Александр Евгеньевич. – Деньги есть... Когда они меня искать начнут?

– Документы у нее были с собой?

– Были. Пока она руки мыла, я сумочку бегло просмотрел. Проверял – вдруг там что-нибудь такое... кло-фелин, наркота – ну, мало ли...

– Значит, уже ищут. Позвонят в общагу, там ответят, что укатила с каким-то мужчиной. Туда быстренько подскочат опера и через десять минут с момента прибытия выйдут на Адила. Если не раньше – вахтерша сразу может сказать, будучи не озадачена на предмет хранения тайны. А Адил, поломавшись минут пять, сдаст тебя с потрохами.

– Может, законтачить с кем-нибудь из авторитетов? – не торопился сдаваться Александр Евгеньевич. – Попросить бригаду "бойцов", чтобы Адила на время изъяли из оборота... Или не на время, а... совсем. А? Уж коли такая война пошла, тут не до выбора средств...

– Поздно, – мотнул головой Лева. – Пока выйдешь на нужных людей, договоришься, пока решение примут... Это будет долго. У нас же практически все связи в этом плане утрачены: последний год Ибрагим этим занимался. Не успеют твои бойцы, хоть тресни.

– А может... может, все-таки до завтра подождать? – задушевно прошептал Александр Евгеньевич. – До завтра. Почему нет? Где-нибудь залечь, затаиться... А завтра подключить всех подряд, чтобы дали бой этим проходимцам. Как считаешь?

– Слушай, уже ведь обсуждали этот вопрос! Ты сам себе хозяин, сам решай, с заметным раздражением сказал Лева. – Но в любом случае, судя по организации этой акции, против нас работают совсем не идиоты. А раз так, значит, и все сопутствующие аксессуары вскорости прогремят. Пресса, телевидение, следствие, прокуратура – все, образно выражаясь, "заряжено". И на определенном этапе все прозвучит в полном объеме, можешь не сомневаться. Да завтра в утреннем выпуске новостей уже будут об этом вовсю трубить. "Известный бизнесмен Кочергин, подозреваемый в изнасиловании и зверских убийствах, скрылся с места происшествия и до сих пор не обнаружен..." Ну что ты как маленький?!

– Да понял я, понял, – совсем сник Александр Евгеньевич. – Надо сдаваться, правильно все... Давай, чего там подписать?

– Вот и умница, – с заметным облегчением сказал Лева, пододвигая бумаги на край стола. – Все образуется, не переживай. Завтра с утра подключим ваш ветхозаветный ареопаг, прессу подключим – поборемся, в общем...

– Значит, ты все это запросто провернешь без меня? – рассеянно уточнил Александр Евгеньевич, подписав бумаги. – Задним числом?

– Запросто, – буркнул Лева, укладывая бланки в папку и пряча ее в сейф. Подписи есть, деньги есть, есть хорошие знакомые – никаких проблем. Завтра все твое имущество, финансы и права будут числиться за Ириной. Комар носа не подточит – за чистоту оформления отвечаю.

– Вот ведь как просто все, – вздохнул Александр Евгеньевич. – И для чего было сыр-бор затевать? Если так просто все, могли бы как-нибудь иначе... без затей...

Подскочили, наставили стволы, увезли куда-нибудь за город, в подвал... И заставили бы подписывать... Не так разве?

– Скажи спасибо, что все получилось именно так, – не согласился Лева. Есть вполне обоснованные опасения, что такой тип, как ты, доставит массу хлопот при похищении. Больно ты здоров да норовист. А потом, после всего, тебя же придется выпускать... А могли бы по-другому – выкрали бы Ирину или Серегу. Ты об этом подумал?

– Да-да, уж лучше так, как получилось, – сокрушенно согласился Александр Евгеньевич. – Хотя какой там, к черту, "лучше"... Слушай – я ведь не бомж, не рядовой москвич, не сявка какая-то... Почему со мной – так вот? Разве можно со мной – так? Это что за дела такие, брать вот так запросто и сажать такого... такую шишку, как я? Что творится, а?!

– Шишка! – желчно воскликнул Лева. – Ха! Номенклатурный зять, бизнесмен средней руки. Кто ты такой, Саша?! Тут таких зубров валили, не спросив, как звали – а уж с тобой-то, зятем бывшего номенклатурщика, сам бог велел побаловать.

– Злой ты, – Александр Евгеньевич укоризненно покачал головой. – Не любишь ты меня.

– А за что? – Лева сердито прищурился. – Это из-за твоей похотливой игривости мы угодили в такую бяку – я тут ни при чем. Да черт с ней, с похотью – на здоровье... Но если бы ты в свое время послушался моего совета и присмотрелся к Ибрагиму, мы бы сейчас тут не сидели. Вот этого простить не могу. Мудак ты, Саша, вот что я тебе скажу...

– Ну, спасибо, уважил, – Александр Евгеньевич встал, намереваясь направиться в прихожую. – Давай, звони Ковальскому, пусть собирается. Заедем за ним и – в райотдел, сдаваться.

– Угу, – буркнул Лева, автоматически набирая первые три цифры номера Ковальского – известного в столице адвоката, услугами которого "Ира" неоднократно с успехом пользовалась ранее. Ткнул три цифры – и замер.

– Погоди, погоди... Почему – в райотдел?

– Ну, домой же нельзя? У подъезда наверняка менты стерегут. Остановимся у ларьков, купим туалетные принадлежности, заберем Ковальского – и в райотдел. Чего ты уставился?

– Ты кое-что забыл, – напомнил Лева с пробивающейся в голосе тревогой. Нам нужно ехать к предкам Ирины, тихонечко вызвать ее и пообщаться. Я для чего оставшиеся полтора часа запланировал?

– Ну уж нет, шалишь, сын юриста! – нервно хохотнул Александр Евгеньевич. Ничего я не забыл. Ты как себе это представляешь? Чтобы я Маме все это вот так взял и выложил? Сдурел, что ли? Нет, ты уж меня сначала сдай, потом езжай к ней и все объясни как следует. Ты у нас умный, вот и...

– Ну ты умница, Саша, – растерянно пробормотал Лева. – Значит, собираешься удрать, а меня отправляешь к разъяренной волчице? Ты собираешься...

– Собираюсь, собираюсь, – отвел взгляд Александр Евгеньевич – совестно стало. – И чего ты так про Маму? Волчица! Она вообще только с виду такая, а так – добрая, душевная, понимающая...

– Сволочь ты, Саша! – охрипшим от волнения голосом просипел Лева. – Ты что себе позволяешь? При чем здесь я? Я вообще, если на то пошло, могу спокойно умыть руки...

– А ты мой друг, и я тебе как раз за это и плачу, – нашелся Александр Евгеньевич. – И давай без представлений. Сказал – не буду, значит, не буду. Или сразу – в райотдел, или вообще никуда не пойду. Лягу тут у тебя в кабинете и буду валяться, пока за мной наряд не приедет. Все – хватит об этом, – и отвернулся, нахохлившись, втянув голову в плечи. Ни дать ни взять схваченный на соседском огороде мальчиш-плохиш, готовый к любому виду наказания, вплоть до расстрела – только бы не являться на глаза разъяренной мамке.

– Я тебе это припомню, Саша, – угрюмо пробормотал Лева, набирая номер Ковальского. – Теперь ты у меня в вечных должниках будешь – до самой смерти. ,

– А хоть и посмертно, – с явным облегчением согласился Александр Евгеньевич, выходя в прихожую и надевая пальто. – Ты, главное, все организуй сейчас – потом разберемся...

* * *

Ирина стоически приняла обрушившийся на нее удар судьбы. Вопреки опасениям Левы, истерики не случилось. Выслушала "сына юриста" с каменным выражением лица, послушно записала в блокнот все его мудрые наставления и попросила оставить ее одну.

В прострации пребывала недолго. Ночь не спала, переживала случившееся, пыталась анализировать ситуацию и строить громоздкие планы на недалекое будущее. Утром, отправляя сына, сообщила:

– На нас "наезжают". Сподобились и мы, что поделаешь... Если где-то что-то услышишь, ничему не верь. Это хорошо продуманная и подготовленная акция, нам противостоит Система. Ты только знай – отец не виноват. И не надо принимать близко к сердцу – это ненадолго. Мы обязательно выкарабкаемся...

Позвонила родителям, вкратце объяснила ситуацию, обещала подъехать после обеда, изложить в деталях. Провокация, конечно же, только провокация и ничего более, не надо поддаваться панике, все образуется...

В девятичасовом выпуске теленовостей сообщили об обстоятельствах происшествия: без особых, впрочем, подробностей и смакования, вполне объективно – Назарян успел связаться со своими знакомыми на городском канале, подкорректировал ситуацию.

Днем Ирина немножко отдохнула – забылась в тревожной дреме, зажав в руке мобильник и положив на тумбочку пейджер: Лева, Назарян и начальник СБ "Иры" Вася Петров обещали информировать при любом изменении ситуации. А после обеда явилась преданная Вика – реабилитировать.

Реабилитационная процедура состояла из двух частей: пять по пятьдесят армянского коньяка с шоколадкой и последовавшая за этим пространная речь. Речь состояла по большей части из выражений ненормативного характера, суть которых сводилась примерно к следующему: все мужики сволочи, педерасты и "рогоделы", нужно рассматривать их исключительно как средство для обеспечения своего безбедного существования и ни в коем случае нельзя вкладывать в этих ничтожеств хоть капельку своей безразмерной ангельской души. Хрен с ними, одним словом мы лапочки, и этим следует утешиться. И вообще не нужно делать из этого трагедию, проще надо относиться к жизни, проще...

Ирина поплакала всласть на пухлом плече подружки, поматерилась сквозь слезы, обещая всех подряд поубивать, кто под руку подвернется, а в завершение задала глупый вопрос: а что же, собственно говоря, делать?

Викуша, судя по всему, ожидала такого вопроса и тотчас же выдала на-гора три вполне заманчивых и легко осуществимых варианта:

1) поехать к ней, свистнуть симпатичных танцовщиков из "Айсберга" и с предельным остервенением барахтаться с ними, пока мышцы малого таза судорогой сводить не начнет да сперма через ноздри не полезет;

2) закатиться куда-нибудь в кабак, укушаться вусмерть и учинить свинский скандалище с метанием металлических предметов сервировки в оркестр, биением посуды, официантов и вообще всех, кто под руку подвернется;

3) посмотреть фильм "Крестная мать" Дэва Грина и сделать выводы.

Недолго поколебавшись, Ирина выбрала третий вариант – первые два ей как бы того... ну, сами понимаете. Тут же из Викиной сумки была извлечена заботливо припасенная кассета, а сама реабилитаторша величественно удалилась, намекающе сообщив, что ее ждут танцовщики, и пожелав не впадать в панику.

После ухода Вики Ирина минут десять сидела в тишине, прислушивалась к своему внутреннему миру. Полегчало вдруг – не так, чтобы уж до потолка скакать и беззаботно насвистывать, но довольно ощутимо. Частичка широченной Викиной души, капнув целящим бальзамом в глубокую чашу подружкиного горя, в какой-то мере нейтрализовала кипение душевного ненастья, сообщила мятущимся беспорядочным мыслям некую упорядоченность и спокойствие. Да и коньяк, по всей видимости, свою роль сыграл – Ирина никогда не пила столь крепких напитков в такое время и в таком количестве, а тут махнула, не задумываясь – и ничего, пошло как надо.

Решила – чтобы голову не ломать, душу не тиранить – временно принять на веру Викины утверждения по поводу мужиковской никчемности и скотоподобности, а заодно посмотрела "Крестную мать". Вика, хоть книг и не читает и глубинно невежественна, зато, как сказал классик, сердцем чует, интуитивно, как дикий зверь, выбирает правильный путь в жизни. А еще гренадерша по праву могла считаться экспертом не только по мужской половине и изысканным кушаньям, но и по части хороших видеофильмов. Потому что в этой жизни только тем и занималась, что ела-пила, имела кого хотела и с утра до вечера валялась на диване, просматривая в день по пять-шесть фильмов.

"Крестная мать" Ирине понравилась. Настя Кински в роли мафиозной донны смотрелась очень даже ничего. Надо будет впредь периодически посматривать видео, зря раньше игнорировала в угоду самоистязанию – что-то в этом есть. Мораль фильма вполне соответствовала Ирининому умонастроению и вписывалась в рамки ахнувшего вчера события. Все просто: нужно всех подряд "мочить" и травить, как на сельхозработах по ликвидации вредных насекомых. Вот только вопрос: кого "мочить" и травить? Гада Ибрагима – понятно. А дальше? Ибрагим что – мелкая сошка, исполнитель...

Слегка привела себя в порядок, намакияжилась, прокатилась к родителям, объяснила все подробно, подключила к процессу.

– Да мы их в порошок сотрем! – торжественно пообещал папа и тотчас же принялся названивать по разным адресам отставных властителей мира сего.

Ну и ничего путного из этого не вышло, как и ожидала Ирина. На грозное "Вы на кого руку подняли?!" и "Вы понятия не имеете, с кем связались" тотчас же нашелся ответ: престарелых стращателей корректно поправили юридическим тоном сейчас-де не восьмидесятые, вы тут забылись немножко! Верховенство закона у нас, демократическое государство, а место имеет особо опасное деяние, перед следствием все равны, и... неужели мы вновь столкнулись с протекционизмом и замшелой попыткой давления силой авторитета?

Проглотили. Обещали бороться и искать, найти и не сдаваться. Заверили клятвенно, что подключат скрытые резервы, подтянут свежие силы, изыщут, подымут, возбудят, и вообще все утрясется. Верилось с трудом. Старая система заметно проигрывала по всем статьям новой, агрессивной силе, не выбирающей средств...

На следующий день Ирина по настоянию Назаряна явилась с утра в головной офис. Коммерческий собрал в зале совещаний управление, сделал краткое объявление по сути происходящего. Ирина неоднократно здесь бывала, интересовалась ходом дел фирмы, знала многих сотрудников по именам. Сейчас сидела, боясь поднять глаза, и дышала через раз – как будто кто-то вылил на нее ведро помоев и вокруг стояла нестерпимая вонь. Новый президент "Иры" Ира-рогоносительница...

Вышколенные управленцы вели себя прилично, эмоций не проявляли, поздравили с назначением на высокий пост и разбежались по рабочим местам. Спасибо и на этом...

В кабинете Назарян поинтересовался: какие-нибудь новшества будут? Указания, изменения?

– Какие указания? Работай, ты все знаешь... Я тебе в течение этих двух недель буду нужна?

– Подъезжай ежедневно к девяти утра, если не затруднит. На полчасика. На совещании поприсутствовать, бумаги подписать. Хорошо?

– Хорошо...

Все-таки, подумала, надо отдать должное похотливому мужлану Кочергину, несомненный дар организатора видится во всем. Умеет собирать вокруг себя талантливых и преданных людей: все руководство – друзья-единомышленники, каждый кровно заинтересован в сохранении имеющих место позиций, процветании фирмы, до последнего будут упираться, не дадут развалиться так славно начатому делу...

– Может, что-нибудь поменять в кабинете? – сердобольно озаботился присутствующий Лева. – В соответствии с изысканным дамским вкусом...

– Да, пожалуй... Вот эту дрянь, пожалуй, убрать, – Ирина ткнула пальцем в висевший сбоку от стола плакатик. – И... у нас где охотничьи трофеи продаются?

– А что такое? – Лева изобразил готовность все бросить и сломя голову мчаться в этот самый магазин с трофеями. – Что-нибудь натуральное? В смысле натуралистическое?

– Ага, натуральное, – Ирина желчно хмыкнула. – Нужно купить самые большие рога – оленьи, что ли, и пришпандорить на место этого дрянного плакатика. Чтобы все были в курсе и вопросов не задавали.

Лева покраснел, сконфузился и, промычав что-то нечленораздельное, перешел к деловой части: необходимо было обсудить ряд вопросов юридического плана, связанных с пресловутым районным филиалом, чтоб ему сгореть в одночасье...

В этот же день Ирина проявила не предусмотренную регламентом самодеятельность: пыталась пообщаться с представителями "Концерна". Тамошние ребята выразили страшное недоумение по этому поводу: мы, мол, даже не представлены друг другу, понятия не имеем, с кем имеем честь, и вообще, имеем ли... Ногами топать не стала – как советовали, сдерживала эмоции, но про Ибрагима упомянула. Обещала, что они еще поплачут, пожалеют, прибегут в ноги кланяться, но будет поздно, ох как же будет поздно!!!

За такую самодеятельность Назарян, узнавший о звонке спустя минут десять (СБ "Ирины" подслушивала, не иначе!), Ирину изругал последними словами – только портишь все, голубушка, договорились же, какой линии придерживаться! Что за ребячество?! Обещала, что больше не будет, но на душе стало чуточку легче – так им, гадам!

Вот, собственно, и все. Никаких особых изменений как в Иринином течении жизни, так и в жизнедеятельности фирмы не произошло. Журналюги рвались пообщаться – отшили. Следователь навестил – уточнил, каков был характер отношений с мужем, как он себя проявлял, не имели ли место необоснованные вспышки гнева, отклонения психического характера, что она делала в момент совершения преступления... В общем, чушь всякую нес – Ирина терпела его минут пять, потом прогнала под благовидным предлогом. С мужем общаться не пыталась, хотя за деньги можно было организовать. Видеть его не хотела, предателя, изменщика гадкого. Как вспомнит – респектабельная холодность и чопорность слетают, как шелуха, жгучие слезы обиды на глаза наворачиваются, хочется орать в голос. Мужлан, сволочь, скотина! За что?! Ее, чистую, светлую, непорочную, вот этак, по-скотски... Нет, решительно права Викуша: все они ничтожества и поступать с ними следует соответственно...