Текст книги "Мистер "Порок" и прочие (не)приятности (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 17

На пороге предсказуемо обнаружился Нэйтон. С не менее предсказуемо бесстрастным выражением лица.

– Грешите? – протиснувшись в прихожую, он протянул мне два пакета из супермаркета. – Держи, Санта. Для твоей гостьи. И жратва.

Он старательно отводил взгляд от гостиной, в которой Лора, сидя к нам спиной, застёгивала мою рубашку.

– Нэйт, привет!

Голос у неё совсем слегка дрожал, но приветливость в нём слышалась вполне искренняя.

– Привет! – Нэйтон откликнулся не менее радушно, но, стоило мне забрать пакеты и тем самым освободить ему руки, скроил выразительную рожу и постучал себе по лбу двумя пальцами.

Это было справедливо. Правильно. Трахать дочь хозяина этого города после того, как его молодой и зубастый потенциальный конкурент оставил меня без гроша в кармане, было отвратительной идеей. Билетом в один конец.

Расплывшись в откровенно идиотичной улыбке, я кивнул ему в сторону кухни:

– Кофе хочешь?

– Что тут у нас? – ни капли не стесняясь, Лора подошла ближе, заглянула в тот пакет, в котором угадывалась одежда. – Отлично. Очень хорошо!

Опустив взгляд, я разглядел то, что увидела она – практически сверху, прикрытый лишь тёмно-синим тонким свитером лежал пистолет.

Вслед за ним мисс Хаммер извлекла из пакета две дополнительные обоймы.

– Всё настолько серьёзно?

– Пока сложно сказать, – традиционно переставший что-либо соображать после слова «кофе» Нэйт уже пристроил пальто на вешалку. – Гарри сказал, сложнее, чем на первый взгляд казалось.

– Начальник папиной службы безопасности, – Лора пояснила для меня, забрала пакет и ушла переодеваться.

Мы с Нэйтом остались вдвоём, и, избегая его пристального и слегка ошалелого взгляда, я развернулся к кухне, напомнив самому себе:

– Кофе.

Мы слишком давно знали друг друга и были слишком взрослыми мальчиками, чтобы за что-то оправдываться.

Лора официально была свободна.

По всем общепринятым меркам ничего предосудительного я не совершал.

Не считая, конечно, того маленького пикантного факта, что профессиональным занудам не полагается сажать на член мафиозных принцесс.

– Ты не знаешь, с кем связался, – притащившийся вслед за мной и вставший рядом Нэйт не пытался прочитать мне нотацию, возмутиться или предостеречь, а просто предупреждал. – Я серьёзно тебе говорю, Гор, это не женщина, а бультерьер в дорогой юбке. Хаммер делает из неё преемницу, она уже сейчас рулит половиной его империи. «Пороком» в том числе.

– И что? – я бросил на него короткий взгляд, но останавливать не стал.

В конце концов, если бы я видел, что он связался не с той женщиной, тоже бы не промолчал. Так что Нэйт имел полное право высказаться.

Глубоко и как-то сочувственно вздохнув, друг помолчал, подбирая слова.

– Лора классная. Умная, человечная. Насколько можно быть при её образе жизни. В ней, чёрт бы её побрал, вообще до хрена всяческих достоинств, но она прожуёт тебя и не заметит.

– Он слишком хорошо меня кормит для этого, – вернувшаяся Лора хлопнула его по плечу и тут же принялась разбирать пакет с едой.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать: Нэйтон от стыда пошёл красными пятнами.

– Что ещё Гарри сказал? – вытащив бутылку молока, мисс Хаммер направилась к холодильнику, и я всё же решил сжалиться.

Развернулся и подвинул Нэйту стул. Тот сел, но одарил меня таким взглядом, что захотелось даже не засмеяться, а заржать в голос.

Это я, кстати, делал так же часто, как разбрасывал по дому вещи – никогда.

Собрался он, правда, поразительно быстро, тряхнул головой и вернулся к почти-деловому тону:

– Кев достал того парня, что в тебя стрелял, но парень теперь в реанимации, так что как источник полезной информации рассматриваться не может.

– Эдриан? – она развернулась так резко и спросила так коротко, что на секунду опешили мы оба.

Не было больше смешливой и отзывчивой Лоры.

А вот королева была.

Очевидно, видевший такое не впервые Нэйт пришёл в себя первым и кивнул:

– Пришёл в сознание. Док сказал, с ним всё будет в порядке. И что ему повезло, что пулю вытащили вовремя.

– Я знала, что у тебя золотые руки, – она пожала плечами так, словно сообщала ему о том, что на улице лежит снег.

– Вообще-то у Гора. Я так. При нём. Собственно, поэтому он и занимается полезным и важным делом, а я собираю по сцене сверкающие лифчики.

Откинувшись спиной на стену, Нэйтон улыбнулся, а мне стоило огромного труда не опрокинуть горячий кофе ему на колени.

– Пей и проваливай.

– А ещё он хороший друг, – кивнув на меня, лицо он скроил обиженное.

Лора оглядела нас обоих по очереди и покачала головой:

– Придурки.

Вторую чашку я поставил на стол не в пример бережнее – для неё.

Поставил и решил не думать о том, что о врачебных талантах Нэйтона она всё же осведомлена прекрасно.

Значит, чуть больше, чем управляющий.

Неофициальный врач семьи, которого без опасений подпускают к раненым.

Человек достаточно доверенный, чтобы привезти вещи и оружие для мисс Хаммер.

Гаденыш, и ведь не проболтался ни разу…

Лора села к столу, снова подогнув ногу.

– Значит, мы всё ещё просто ждём?

– Да, – Нэйт сделал глоток и ответил, только поставив свой кофе обратно. – Мистер Фиц, как ты понимаешь, очень недоволен ситуацией, так что вряд ли ждать придётся долго.

Глава 18

Допив кофе, Нэйт и правда быстро ушёл – если за ним действительно следили, ни к чему было засиживаться. Достаточно просто передать продукты и выпивку впавшему в депрессию другу.

Зимний день был коротким, снег за окном уже не просто шёл, а валил пушистыми крупными хлопьями.

Разобрав покупки, я подумал, что зря не поставил ёлку. Только её и не хватало для отличного Рождества.

Получившая свою одежду Лора натянула джинсы и майку на тонких бретелях.

Не таких тонких, как были на её платье, но, подгадав момент, я всё равно перехватил её за бёдра, прижал к разделочному столу, и медленно – издевательски медленно – спустил их с плеч.

Она была не просто королевой или красивой женщиной.

Она в буквальном смысле держала в руках половину этого города, как я держал в руках человеческое сердце.

Ей ничего не стоило пристрелить меня за наглость, особенно теперь, когда у неё был пистолет.

А мне отчаянно и безнадёжно сносило крышу от самой возможности делать это – раздевать её так, как я хочу. Смотреть на неё. Накрыть её грудь ладонями – и правда, идеально – обвести соски большими пальцами.

Не предлагая и тем более не требуя продолжения, просто трогать, ласкать, собирать рваными поцелуями горячее дыхание.

Добраться до спальни было уже нереально, поэтому мы просто вернулись на диван. Я упал на спину, а она нависла надо мной – очень удобно, чтобы сжать её попку, погладить через грубую джинсовую ткань.

– Ты любишь быть сверху, да?

– А тебе не нравится?

Вопрос был с подтекстом, а улыбка провокационной, и я отозвался в той же манере:

– Ну почему… У меня есть несколько отличных идей на этот счёт.

– В самом деле? – она наклонилась, широко и влажно провела языком по моей шее.

Как хищница, готовая вцепиться в горло.

– Более чем. Правда, для этого нам придётся включить свет.

– Собираешься выставить мне счёт за то, что я видела тебя голым?

– Почти голым. Санта остался в плавках.

– Это несложно исправить. В следующий раз.

Мы оба не поняли, почему, но оба замерли, посмотрели друг на друга, а ещё вечность спустя я пропустил между пальцами прядь её волос:

– Значит, ты всё ещё хочешь приват?

То ли сама ситуация сводила с ума, то ли дело было в том, что она оставалась на мне, но теперь идея оказалась не такой уж и дикой. В конце концов, и правда, то, что удалось один раз, всегда можно повторить. И в бизнесе. И в танце.

– Не смущает, что я бультерьер в дорогой юбке?

Смешинка в её тоне была очевидной, но остался серьёзный взгляд. Чуть расфокусированный, затянутый туманом желания, но испытующий.

В ответ на такой можно было только погладить её снова, скользнуть пальцами по пояснице над самым поясом.

– Вообще-то в джинсах. И это тоже поправимо.

Не хотелось думать, анализировать, предполагать.

Хотелось её. С первого взгляда хотелось.

Гудящий бар, музыка, разлитое в воздухе возбуждение пополам с зашкаливающим адреналином.

И её отстранённое лицо в контрасте с невозможным платьем.

Стоило ли признаться себе, что вчера я танцевал не для Таши, а для неё?

Пожалуй, всё-таки нет.

Положив ладонь мне на живот, Лора резко сдвинула её выше, как будто приняла такой ответ.

Наклонилась, во второй раз за день стаскивая с меня футболку, обожгла дыханием, а после, будто в отместку за все мои откровения, прикусила сосок.

Тут же поцеловала легко и так ласково, что горло пережало – прямо над сердцем.

Она даже не стала бунтовать, когда я проявил невероятную на узком диване ловкость и развернул её на спину. Приподнялся, оперевшись на колени, чтобы всё-таки снять с неё джинсы.

Откуда эта нежность взялась, не знали, казалось, мы оба, но в третий раз получилось совсем не так, как было в предыдущие два.

Никакой борьбы за первенство.

Никаких навязанных правил или игры.

Я просто двигался в ней – глубоко, чувственно, долго. В том темпе, который понравился ей больше всего.

Так, что она снова и снова шептала моё имя – всякий раз с новой интонацией: изумлённо, растерянно, почти испуганно, почти срываясь…

Так, что, срываясь с размеренного на отчаянный, откровенно жёсткий, почти безумный, я всё-таки успел подумать, что это не просто хорошее, а лучшее в моей жизни Рождество.

Глава 19

Обессиленные, затраханные и счастливые, мы уснули прямо так, сплетясь в бесформенный и физически почти невозможный клубок на диване.

Когда я открыл глаза, в комнату через незашторенное окно заглядывала луна, а снег шёл уже сплошной стеной.

Пошевелиться и тем более сесть так, чтобы не потревожить Лору, при всём желании не получилось бы, но она только сладко потянулась, приоткрывая глаза:

– Что?

Мафиозная королева с блуждающей улыбкой на восхитительных, почти порнографичных губах.

– Пошли в кровать.

Не улыбнуться ей в ответ было нереально.

Не поцеловать – глупо.

Она тут же откликнулась, сонная и тёплая, обвила мою шею руками:

– Тиран.

Обнимала ли она долбанного Джея?

Что-то мне подсказывало, что вряд ли.

В квартире оказалось прохладно, невесть откуда взявшийся холодный воздух лизнул разогретую кожу, и я протянул Лоре футболку, чтобы не замёрзла.

– Я сейчас. Проверю отопление.

Она рассеянно кивнула, одеваясь.

Так же красиво, как раздевалась до того.

Ходить голым было элементарно неудобно, и я тоже натянул бельё, расправил затекшие в неудобной позе плечи.

– Хочешь пить? Или, раз всё равно проснулись, могу что-нибудь приготовить. Сэндвичи, например. Ты ешь сэндвичи по ночам?

– По ночам я предпочитаю пиццу, – она отозвалась уже из коридора, недвусмысленно направляясь в спальню.

По ночам она предпочитала трахаться, и в моих интересах было разобраться с отоплением побыстрее.

Кран, регулирующий подачу тепла, находился в кладовой, и мысленно негодуя на него, я потащился в прихожую.

Если что-нибудь сломалось, определённую выгоду можно было изыскать и в этом тоже. Мне ведь доверили никого-нибудь, а любимую дочь и наследницу мафиозного воротилы. Не могу же я позволить такому бриллианту мёрзнуть?..

Вода в трубах не шумела, в подъезде тоже никто не суетился и не разговаривал громче, чем положено.

Решив, что не так уж и важно, что на самом деле произошло, я потянулся к кладовой и замер, увидев свет.

Слишком широкую полоску света, пробившуюся из-под открытой входной двери.

Двери, которую я совершенно точно запер за Нэйтом, а потом ещё дважды проверил.

«Лора, берегись!» так и осело на языке, потому что мгновение спустя дверь распахнулась.

Вошедший в квартиру человек замер от неожиданности, увидев меня.

Зрелище, должно быть, и правда было то ещё: заспанный мужик в трусах – последний, кого ожидаешь увидеть, отправляясь кого-то убивать.

Всего на секунду, но он остолбенел, а я не успел воспользоваться этим.

Даже дёрнуться не успел, а дуло пистолета с глушителем уже оказалось направлено прямо мне в лицо.

– Ну что ж, так даже лучше.

Я никогда не слышал его голоса раньше, но даже в полутьме, даже при бьющем ему в спину из подъезда свете узнал лицо.

Хмурый парень, стоявший рядом с креслом Джея в тот день, когда я подписал для него бумаги о передаче прав собственности на свою клинику.

Охренительная ирония судьбы. Настолько охренительная, что впору было бы посмеяться, если бы не этот чёртов пистолет.

Такое маленькое отверстие, а за ним – бездонная пустота.

Пока ещё холодный, согретый разве что держащей его рукой в кожаной перчатке металл.

Говорят, после выстрелов он становится теплее.

Я никогда не проверял. Никогда не держал в руках оружие.

Получается, зря.

– Может, договоримся?

Предложение было откровенно убогим, но он, сбившись с намеченного плана, медлил, и хотя бы это стоило попытаться использовать. Говорить достаточно громко, чтобы Лора услышала в ночной тишине голоса, успела сориентироваться.

Позвонить.

Пусть полуголой, но выскочить на пожарную лестницу. Выход на неё как раз был в спальне.

Парень в кепке ухмыльнулся, почуяв беспомощную добычу, и оказалось, у него нет двух зубов.

– Извини, док, не выйдет. Тебе в этом городе больше не рады.

– Любопытно, кому я сумел так насолить? Я мирный человек. Может, ты меня с кем-то перепутал?

Ещё глупее. Но лучше уж было перед смертью выставить себя кретином, чем лишить её единственного шанса.

Он засмеялся хрипло и неприятно, даже головой покачал:

– Ты знаешь, нет. И я даже не стану врать, что мне жаль. Джей не любит оставлять свидетелей, особенно тех, кто может начать доставлять проблемы. Хотя спрятаться за дочку Хаммера это ты придумал хорошо. Не ожидали от тебя. Так что молодец, хвалю. Может, это даже подсластит тебе пилюлю.

– Что?

Когда я понял, о чём он говорит, желание бравировать перед ним собственной трусостью отпало, как и не было его.

– А что? – окончательно уверившийся в том, что я даже не попытаюсь с ним тягаться, согласившись сдохнуть, как покорный скот, убийца улыбнулся снова. – Скажешь, это случайно вышло? Кевин – бешеная псина, за свою хозяйку разорвёт. И просто карта так легла, что ты тёрся рядом с ней, когда он положил моего человека? Учитывая, что Хаммер теперь рвёт и мечет, переворачивая город вверх дном в поисках того, кто в неё стрелял, считай, что легко отделался.

Он снял пистолет с предохранителя.

Палец лёг на курок.

– А разве не в неё?

Это был уже не вопрос, а вершина глупости, но его я задал так отвратительно искренне.

Кевин говорил про третий раз…

– Да кому она нужна? – он хмыкнул, качнул головой. – Попугали немного, чтобы не расслаблялась, и хватит. Никто ещё не сошёл с ума настолько, чтобы пристрелить дочку Фица…

Он собирался добавить что-то ещё. Быть может, ещё немного разглагольствовать, прежде чем отправить меня на тот свет.

Но не успел.

Выстрел раздался на последнем произнесённом им слове, почти заглушил его, и парень замер. Его глаза стали удивлёнными, по-детски растерянными, а потом он рухнул на пол, как мешок с зерном.

Лора – как была, в одной моей футболке – подошла, оттолкнула босой ногой от него пистолет, и только потом поставила на предохранитель свой собственный.

– Ну надо же. Кажется, мы всё-таки устроили у тебя исключительный бардак.

Глава 20

К тому моменту, когда приехали копы, мне было нечего им сказать.

Просто кресло упало, офицер. Я наткнулся в полусне так чертовски неловко.

Нет, какие выстрелы, о чём вы?

Мне очень жаль, что я побеспокоил соседей.

Да, понимаю, офицер.

Они то ли правда сочли меня полным придурком, то ли старательно сделали вид, получив за это предварительно щедрое вознаграждение.

Я не знал и не хотел вникать.

Первым по звонку Лоры примчался Гарри, высокий, худой и подтянутый человек, ровесник её отца.

С ним приехали четверо молчаливых парней.

Я не стал смотреть на то, как они заворачивают тело в плёнку, малодушно ушёл в комнату, чтобы надеть штаны.

Кевин прибыл вторым.

Лора встретила его уже полностью одетой, спокойной и собранной. Забрав пакет с её вещами, телохранитель кивнул мне как будто с уважением, разве что не хлопнул по плечу, и вышел первым.

«На связи», – сказала она, уходя следом.

На этом связь оборвалась.

Дёргать Нэйта даже по такому поводу я не стал, сочтя, что он и сам узнаёт всё, что надо. Просто запер за всеми дверь, пошёл в спальню и упал спать посреди кровати звездой, раз уж остался в ней так внезапно один.

Меня не мучили кошмары. Не донимали воспоминания о трупе, который мисс Хаммер так запросто соорудила в моей прихожей.

Не пришло даже беспокойство о пяти тысячах, срок на добычу которых истекал.

Чутьё подсказывало, что я уже никому и ничего не должен, а мистер Джей своими пожеланиями ко мне и к Таше сможет разве что подавиться.

При условии, конечно, что его вообще найдут.

Нэйтон позвонил на утро, и, заверив его, что всё зашибись, я просто вернулся под одеяло.

Несколько почти случайных, хоть и фантастических оргазмов даже со всей натяжкой не могли считаться поводом к тому, чтобы чувствовать себя использованным и брошенным.

Я и не чувствовал, но на душе было погано.

Не потому что она ушла. Если подумать, она и не приходила вовсе.

Потому что я струсил. Замер, как истукан, увидев прямо перед собой дуло пистолета, засмотрелся на него, не зная, что должен делать, и не умея предпринять то, что предпринять следовало.

В моей жизни были танцы. Потом медицина. Неизменный порядок в делах и в вещах. Некоторые представления о достоинстве, не позволившие просто взять денег у Нэйта в долг, но требовавшие во что бы то ни стало заработать их самому, без посторонней помощи решить деликатную проблему.

В ней было бандитов, «стволов» и криминальных разборок, но в качестве оправдания это не тянуло даже на категорию «хреново».

Когда ещё сутки спустя наступило Рождество, мне хотелось разве что над собой посмеяться.

Зануда-доктор, расстроившийся из-за того, что не смог, да и нечем ему было, пристрелить ворвавшегося в квартиру киллера. Во всех смыслах чистенький хирург, ставший «объектом» для киллера. Сюжет, достойный драмы. Или дурацкой, переполненной тупым юмором псевдокомедии.

В районе восьми утра меня разбудил звонок. Номер был неизвестным, и я некоторое время пялился на телефон, решая, стоит ли отвечать.

Никто не хочет работать в Рождество.

Даже мистер Гаррет наверняка не хотел, но что-то его явно заставило.

Или мистер Как-его-там.

Мне он, по крайней мере, представился Гарретом:

– Мистер Брайт? Моё имя Чарльз Гаррет, я адвокат. Вам нужно срочно приехать.

Пробок, как ни странно, не случилось – может, мне в честь праздника повезло, может, люди предпочитали сидеть по домам – и добрался я быстро.

Почти до неприличия молодой господин в дорогих очках и отличном костюме кивнул в знак приветствия и протянул мне руку:

– Приятно вас видеть, сэр. Идёмте.

Несколько бумаг, четыре или пять, кажется.

Сухие, характерные для документов формулировки.

– Подпишите здесь, мистер Брайт. И здесь.

Как мало оказалось нужно, чтобы отозвать договор дарения, одним росчерком обычной шариковой ручки сделать крах всей моей жизни просто недействительным.

– Счастливого Рождества, мистер Брайт! – Гаррет попрощался с искренней, хотя и скупой улыбкой.

Настолько скупой и настолько искренней, насколько она может быть у адвоката.

Первоклассного и безоговорочно карманного адвоката влиятельного человека. Такого, как Фицджеральд Хаммер.

Стоило попросить его сказать нанимателю «Спасибо, мистер Фиц»?

Наверное, всё же нет.

Что точно было бы правильно, так это пойти домой и напиться в одиночестве.

Напиваться с Нэйтоном, конечно, было веселее, но с тех пор, как они с Бэкки стали жить вместе, такие выходки позволять себе не стоило. Пусть хоть у кого-то будет праздник.

Снег шёл, не переставая, ложился на крыши, деревья и землю, превращаясь в почти сказочные сугробы.

Ещё можно было достать какую-нибудь ёлку. Зажечь на ней огни, включить рождественский фильм и на пару часов забыть, как стоял в одних трусах дурак дураком, пока меня не спасла девушка, которую я взялся прятать.

Которая едва не погибла из-за меня.

Охранник которой отправился в реанимацию на праздники только потому, что я стоял с ней рядом.

По-хорошему, у меня была парочка отличных поводов всерьёз обеспокоиться за свою шкуру. Даже если в личную жизнь дочери мистер Фиц не лез, едва ли он пришёл в восторг, узнав причину, по которой пострадал его человек.

Однако беспокойства не было. Как не было и радости от того, что мне вернули клинику, а Таше больше нечего бояться.

Она позвонила мне накануне, уже к ночи. Сказала, что собрала вещи и ушла. Уехала из города, чтобы пересидеть, подать на развод издалека.

Таким образом нам не грозило встретить это Рождество вместе, но и это, как ни странно, пришлось кстати. Сестрёнке необходимы были пространство и время. Я же не хотел ни о чём рассказывать, по крайней мере пока, а она точно заметила бы. Заметила и вытянула самую муть.

Остановившись на перекрёстке, я бросил взгляд по сторонам, наткнулся на тату-салон. За витринным окном смеялись двое, парень и девушка. Он – с татуировкой на виске, она – с африканскими косичками.

Стиснув зубы, я вдавил педаль в пол, едва зажёгся зелёный.

К чёрту напиваться.

Первой по плану шла ёлка, и она нашлась на маленьком, уже почти закрывающемся базаре.

– У вас точно будет счастливое Рождество, сэр! – улыбнулась мне девчонка-продавец, которой я сказал, что сдачи не надо.

Гирлянда была дома, лежала в коробке вместе со всем остальным. Строго на своём месте.

Ужин…

Подумав как следует, ничего заказывать я не стал.

Охренительно счастливое Рождество наедине с мыслью о том, что, так не сумев стать неудачником, превратился в неспособное защитить женщину трусливое ничтожество.

«Порок», как и ожидалось, горел десятком огней. Богатые и состоявшиеся, прожжённые жизнью и донельзя довольные ею, все те, кому по тем или иным причинам не с кем было встретить Рождество, тянулись сюда. Как и в сотни других ресторанов, клубов и баров.

Парень с квадратной челюстью, стоящий у входа, меня узнал. Поправив забавный красный колпачок, водружённый на голову, так, будто это было тайным приветственным знаком, он пропустил меня с коротким кивком.

Дверь закрылась за спиной, словно отрезала от мира.

«Гордон, что ты творишь?» – активизирующийся почему-то именно в этом насквозь пропитанном грехом заведении внутренний голос прозвучал почти потрясённо.

И правда, что?

Заскучал в своей безупречно правильной и размеренной, расписанной на годы вперёд жизни?

Нашёл снова своей клинике блестящее применение – под боком у обычных добропорядочных людей лечить бандитов и убийц?

Лора тоже была убийцей. Пока я мог только беспомощно открывать рот, она пристрелила человека, не моргнув глазом.

Такого же человека, как те, кого я хотел спасать.

Бультерьер в дорогой юбке.

Забавно, но сегодня на ней и правда была юбка, тёмная, длинная. Так ужасно прикрывающая роскошные ноги.

Наверное, нужно было сказать ей: «Привет!».

Спросить, как её дела.

Заметив меня, мисс Хаммер быстро отпустила официантку, которой до этого что-то говорила, и развернулась. Окинула нечитаемым взглядом.

– Я думала, ты меня ненавидишь.

Помимо юбки, на ней была водолазка. Такая же тёмная, глухая, надёжно закрывшая татуировку.

«Я до одури тебя хочу», – это был бы неправильный ответ.

«Мне без тебя плохо», – ещё хуже.

Я её едва знал. Вернее, не знал совсем.

Мог ли попробовать узнать и не испугаться, как ту сволочь с пистолетом?

Ещё можно было извиниться. Попросить прощения за то, что испортил ей впечатление от вроде бы неплохого дня.

Хотя, едва ли она ждала слишком многого.

Всего лишь способ сбросить стресс после омерзительного расставания.

Стоило сказать что-нибудь умное, забавное и правильное, но она всё же была так чертовски хороша, что я опять начинал терять голову.

– У меня был очень плохой день. Чертовски плохой. Вернее, два. Я хочу, чтобы ты его исправила.

Я шагнул вперёд, а Лора, узнав собственную фразу, заинтересованно вскинула бровь, но улыбку подавила.

– Я не занимаюсь телесной терапией.

Вот это утверждение я с лёгкостью мог бы оспорить.

Мог бы, но не стал.

Как тремя часами ранее не стал врать самому себе: я хотел узнать Лору. Мне уже нравилось, как она роется в моих вещах. Как она пьёт виски. Как носит мои рубашки.

Просто попробовать, и, возможно, она заскучает со мной.

А может, из сочетания несочетаемого получится… что-то. Как из сочетания блестящего молодого кардиохирурга с блестящим же костюмом Горячего Санты.

Наверное, нужно было взять и сказать ей всё это. Озвучить правду, только правду и ничего, кроме правды, и подождать, пока она не рассмеётся мне в лицо.

Вместо этого я сделал ещё один шаг вперёд, почти до неприличия сокращая расстояние между нами, и вытащил из кармана мятую купюру достоинством в один доллар. Поднял её, зажав между указательным и средним пальцами:

– Я заплачу.

Лора надолго задержалась на ней слишком тёмным, слишком внимательным взглядом, а потом взяла, и на её невозможных губах вспыхнула озорная многообещающая улыбка.