Текст книги "Измена. Счастье быть нужной. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Лера Корсика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 14

Глава 14

Глава 14

– Дочка! Что происходит! Вы меня испугали! Что с Сашей?

– Мам, – я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, – надо тебе всё рассказать как есть.

Мама села ближе, лицо её было напряженным.

– Ты расскажи, Аллочка. Я всё выслушаю, – она смотрела на меня таким теплым, внимательным и понимающим взглядом, что моя нижняя губа начала непроизвольно дрожать, как в детстве.

Мама встала и налила мне воды.

– Он тебя обидел? Я его прибью паршивца!

– Мы с Мишей опоздали на первый поезд, – начала я тихо, – нас не пустили. Все билеты сгорели… Как будто само провидение пыталось спасти меня. Если бы мы успели, если бы та проводница не была такой строгой…

– Что ты хочешь сказать? – мама нахмурилась.

Я почувствовала, как ком в горле стал невыносимым. Слезы подступили, я едва могла говорить.

– Представляешь, мам… если бы не эти билеты и эта проводница, я бы до сих пор жила в обмане и лжи… Я бы так и не узнала, что он… – я захлебывалась словами, – что он изменял. Изменял и предавал меня, всех нас. Он… он привел ту девку прямо к нам домой.

– Господи… – мама испуганно прикрыла рот рукой, – да как же это…

Слёзы тихо покатились по щекам, и я продолжила:

– Мама, я заходила домой, а там – самая настоящая проститутка в красном кружевном белье. У меня теперь эта краснота перед глазами рябит, когда закрываю глаза. В нашей квартире, понимаешь? Он, подлец такой… Я его теперь просто ненавижу… Всем сердцем! Как он мог…

Мама подняла руки, как будто от изумления и отчаяния.

– Нет-нет, не может быть! – вскрикнула она. – Он твой муж, Аллочка! Как он мог? Это же… это предательство!

– Я знаю, – сжала я кулаки, – а я по больницам с маленьким Павликом бегала, а он… он домой проституток водил! Как он теперь нам с детьми в глаза смотреть будет? Я больше не смогу этого терпеть.

Мама резко обняла меня, её руки крепко сжали мои плечи.

– Ну ничего, ничего, – шептала она, – мужчины часто пытаются доказать себе что-то, всем вокруг, что они самцы, что они еще о-го-го. Им нужно это самоутверждение, понимаешь? Они потом раскаиваются, жалеют. Иногда они срываются. Но может быть, всё ещё образуется. Не руби сгоряча, дочка, – мама говорила как-то обреченно.

Я глянула на неё через слёзы, нахмурилась.

– Ты хочешь сказать, что предательство можно простить? После всего, что он сделал?

– Я хочу сказать, – мама вздохнула, – что ты должна думать о себе и детях, о том, чтобы пережить это как можно легче. Если прощать – то тогда, когда будешь готова. А пока – держись, мы с тобой.

– Я боюсь, – прошептала я, – что никогда не смогу это забыть… Жалко, что у меня нет доказательств для суда… Я бы его опозорила так же, как он это сделал со мной!

Мама мягко погладила меня по волосам.

– Ты сильная, Аллочка. Мы пройдем через это вместе. Ты не одна. Не руби сгоряча.

Мы сидели, обнявшись, и в этот момент я почувствовала, что хоть частичка тяжести с души уже отпускает. Впереди будет долгий и трудный путь, но я знала: теперь у меня есть опора.

– Жизнь на самом деле сложная штука, – сказала мама, прикрыв глаза и вздохнув, – и всякое в ней бывает. Ты, самое главное, должна думать о детях. Твои дети – вот твоя сила и твоё будущее. Как бы ни сложилось… Боль со временем притупится. Может, найдёшь в себе силы жить ради них.

Она наклонилась ко мне, голос сорвался, но в словах было столько эмоций:

– Я не знаю! Я никогда не буду жить с предателем. Никогда больше не поверю ему. Никогда!

В этот момент в кухню вошёл отец. Он остановился на пороге, ошарашенно уставившись на меня.

– Доча, что случилось? – тихо спросил он, подходя ближе. – Ты чего плачешь? Кто тебя обидел?

Мама вскочила, начала ходить по кухне быстрыми шагами, размахивая руками, словно снимая с себя тяжесть горя, пересказывая отцу все свежие сплетни:

– Ты представляешь? Эта скотина – подлец! Зятек твой! Притащил домой проститутку! Боже мой, у нас дети малые, о чём вообще думал? Твой зятёк оказался с гнильцой! Ты всё ещё его нахваливал, говорил, какой хороший, как он с тобой на рыбалку ездит… А на самом деле он не только на рыбалку, еще и на… на ебалку ездит, пока Аллочки нет дома! Наша девочка по больницам скитается, сыновей ему родила, а этот неблагодарный… сволочь одним словом! – речь мамы вышла сумбурной и эмоциональной.

Папа замер истуканом, никак не решаясь что-либо сказать на это. Он явно был шокирован не меньше. Наконец, он подошёл ко мне, присел рядом и обнял крепко.

Он всегда был немногословен. Сейчас на его лице читались растерянность и горечь. Я могла понять его. В такой дебильной ситуации я и сама толком ничего не могла сказать.

Первая острая боль, горечь разочарования. Сейчас немного притупились. Но где-то глубоко, где-то за грудиной не оставляло тянущее ощущение пустоты. Тень безразличия напала на меня. Я словно отключилась от всего.

Сидя в этом тёплом доме, окружённая родными, я понимала – впереди длинный путь. Но в этот момент мне хотелось лишь тишины вокруг и внутри. А внутри был крик. И унять его, заткнуть, закричать самой, чтобы заглушить… я не могла.

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Ночь прошла беспокойно. Малыш Павлик много раз просыпался, капризничал, принимался плакать. Может животик беспокоил, а может ему передалась моя тревога…

Я, как зомби, подрывалась к нему, укачивала, шептала успокаивающие слова. В эти моменты прибегала мама. Она пыталась помочь, взять малыша на руки, чтобы я отдохнула, но в итоге он чувствовал и рыдал лишь сильнее. Мама крутилась под ногами, переживала, не давая в итоге спать ни ему, ни мне.

В итоге, хотела как лучше, а получилось… как всегда. Не выспались ни я, ни она. Один Павлик, знай себе дрых в своей колыбельке.

Утром я встала разбитая, невыспавшаяся, с мешками под глазами.

Побрела на кухню, чтобы влить себя чашечку кофе. А там уже хозяйничала мама. С самого утра она наготовила 33 блюда, словно ожидая наплыва голодных туристов.

Я плюхнулась за кухонный стол, вперив взгляд в её суетливую спину.

– Мам, ты вообще спала? – спросила я, чувствуя, как последние силы покидают меня.

– Ой, да что ты, – её голос зазвенел привычной трелью, – мне несложно, я так рада вас видеть!

Она начала свою вечную песню, про то, как она любит баловать внуков, я её знала наизусть.

– Мам, мы приехали не на два дня, не надо нас закармливать. Мы столько не едим, ты потом все эти продукты выкинешь. Ну что ты делаешь?

– Ты меня жизни не учи, я сама знаю, как мне внуков встречать.

– У тебя пока один только внук, который вот это всё будет есть. Один! И в него столько не влезет при всём желании. Я тебе говорю, заканчивай.

– Ну вот что ты начинаешь? – её голос стал напряженным. – Я хочу как лучше. Вот вечно начинайте меня жизни учить, а я жизнь прожила, я сама все знаю, что мне делать.

Я лишь вздохнула. Мама такая мама. Её не переспоришь.

Я её бесконечно любила, и тем более любила бывать у неё в гостях, когда она нас баловала вкусняшками и всегда радовалась нашему приезду. Но блин, какой ценой это ей давалось?

У нее ведь спина и колени… Я представила, какой для неё это напряг – нас развлекать и обслуживать. А ведь я хотела здесь подзадержаться хотя бы на месяц, чтобы для себя определиться, как жить дальше, что делать. Но теперь меня будет мучить совесть, что мама трудится на износ.

Быстренько позавтракав, я решила, что хотя бы помогу ей в огороде. Вышла в сад.

Мама долго отнекивалась, но всё же я выбила из неё признание, что нужно полить огурцы, зелень и собрать кабачки.

Выйдя в огород, я встретилась там с отцом. Мы немного перекинулись общими фразами, и я пошла искать ведро. Понятно, что в каждом хозяйстве свой уклад, свой порядок, но блин! Черт ногу сломит.

Я нашла какое-то ведро, не самое удобное, какое-то ремонтированное-переремонтированное. Вздохнула. Неужели нельзя новых вёдер купить? Что же это такое. В конце концов, если так нравится в этом огороде возиться, почему нужно мучиться? Поливать этими дранками-рванками – с ведром, у которого вместо ручки привязана веревка. Это же неудобно, это же будет в руки врезаться!

Но так и не найдя ничего другого, я пошла в огород с этим.

Тут же подбежал папа.

– Ты что делаешь? Это ведро для семян. Ты его зачем взяла?

– Ну так я нормальных не нашла? Где они? В гараже?

– Не надо ничего делать, отдыхай! Тебе нельзя тяжести таскать, у тебя малыш.

– Пап, ну ты что, я что, какая-то больная, кривая, косая? Я уж малыша три месяца назад родила, у меня уже всё хорошо, мне всё можно.

– Нет-нет, ты что, тяжести поднимать ни в коем случае нельзя.

Я лишь вздохнула.

– Пап, мама просила огурцы полить и траву. А может, ты мне шланг подключишь? Ну, я шлангом полью, шланг не тяжелый. Я просто не знаю, уже не помню, какие у вас тут порядки. Ты мне покажи, мы же приехали надолго, я вам немножко помогать буду.

– Нет-нет, Аллочка, ты что, ничего не надо, ты отдыхай. Вот смотри, я там натянул между деревьями гамак. Ложись, отдыхай, читай книжечку, чаёчек пей. Тебе нужно отдыхать.

– Пап, да не могу я отдыхать, у меня все мысли об этом дурдоме дома. Мне надо наоборот забыться, я хочу себя чем-то занять, руки чем-то занять, как-то отвлечься. А мне что ты, что мама там вокруг меня скачет, шага ступить не даете.

– Дочка, ну мы хотим как лучше, ну ты тоже не нагнетай. Что уж мы старые и из ума выжили, – папа улыбнулся.

Я обняла папу и поцеловала его в лысеющую макушку.

– Спасибо, папуль. Я тогда пойду морковку вон прополю, смотрю, руки у вас до неё пока не дошли.

Я, наконец, занялась делом.

Иногда физический труд – это самое лучшее лекарство. Когда я уже заканчивала с грядкой, в кармане зазвонил телефон. Руки были грязные, но он продолжал названивать, и мне ничего не оставалось, как вымыть руки в бочке, вытереть об себя и достать трубку.

Номер высветился. Оказалось, это Саша. Я чертыхнулась.

Разговаривать с ним не хотелось. Сбросила раз, другой, третий. Но он всё равно продолжал звонить и звонить.

Тяжело выдохнув, взяла трубку.

– Что ты хотел, Саша? – сказала я жестко и холодно, насколько могла.

– Алла, ну что ты трубку не берёшь? Ну что я должен твоим родителям названивать? Их беспокоить? Ты в конце концов тоже их-то пожалей.

– Да, а меня кто пожалеет? Классно вы все устроились, чуть что, я крайняя. Но нет, спасибо. Мне не нужна твоя ответственность. Себе оставь.

– Да какая ответственность? О чём ты вообще говоришь? Алла, куда ты уехала? Ты что? Ты чего не понимаешь, что ты нашу семью рушишь?

– А ты что, не понимаешь, что ты как раз-таки разрушил нашу семью именно ты? Ты этого не понимаешь? Ты дурачок?

– Прекрати, – почти зарычал он в трубку, но тут же выдохнул и постарался говорить гораздо мягче, – Алла, малышка… Да всё я понимаю. Да я сто раз пожалел. Да это всё мужики с работы. Это они мне эту проститутку заказали. Я не виноват. Я бы такое никогда. Да ты же тоже меня пойми. Алла, ну в конце концов, ну зачем мне какая-то проститутка?

– Слушай, я не знаю, зачем тебе проститутка. Видимо, твоя жизнь была серой и убогой до встречи с этой проституткой, раз так прекрасно она вписалась в нашу квартиру. Ну мы теперь далеко, вся квартира в твоем распоряжении, ни в чём себе не отказывай. Продолжай в том же духе, что я тебе могу ещё сказать?

– Ты что-то передергиваешь, начинаешь нагнетать! Ну херня все это! Ну правда! Я к вам приеду, на работе всё устрою и приеду. С этими мужиками больше за руку не поздороваюсь.

– Да в конце концов, хватит... – перебила я.

– Ну давай, пусть они тебе позвонят, пусть всё объяснят, – Саша продолжал горячиться. – Но ничего же не было! Как мне теперь всё тебе доказать?

– Что ты мне хочешь доказать, Смирнов? Я не слепая! Я все видела! Я зашла в нашу квартиру, прошла по коридору, зашла в зал. Вы там, понимаешь ли, находились. Весь этот путь ты ее не хотел пускать в дом? Ты сидел на диване, а она перед тобой успела раздеться и жопой крутила под музыку! Что ты мне хочешь сказать? Что я должна услышать и понять? Что тебе это было не надо? Что ты не такой? Она сама!

– Алла. Ну я растерялся! Ну это мужики все!

– Я услышала, – холодно ответила я. – Я тебе говорю – продолжай в том же духе.

– Нет, я не это хочу сказать! Я вообще про другое!

Я молчала. Мне было до ужаса больно и обидно слушать всё это. Хотелось бросить трубку и добавить номер в черный список, чтобы больше никогда не слышать этого человека. Но понимала, что так легко не отделаюсь.

Саша как испорченная пластинка повторял одно и то же.

– Мне нужно идти, – сказала я наконец. – Саша, я в огороде, руки грязные, мне неудобно говорить с тобой.

– Да подожди ты! Подожди! – просил он.

– Саша, я всё услышала. Мне нужно время, чтобы всё переварить и обдумать. И, пожалуйста, не звони ни мне, ни родителям. У нас нервы не из железа. И не надо их трепать всем подряд. Займись чем-нибудь полезным.

– Алла, я приеду!

– Не смей сюда приезжать! И звонить мне не смей, – почти прошипела я и сбросила вызов.

Я нажала на кнопку «завершить вызов», глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь выровнять свое состояние. Внутри бушевала буря. Как же все это тяжело! Как я все это вынесу!

Телефон в руке зазвонил вновь, и я, психанув, взяла трубку.

– Зачем ты сюда звонишь? Что тебе непонятно? Что ты хочешь от меня еще услышать? – практически выплюнула я, не дожидаясь, пока он начнет мусолить свою пластинку.

– Воу, воу, воу! – послышался на том конце провода мужской голос.

Это был не Саша.

– Ой, извините. Я слушаю.

– Алла, это Стас. Давай сходим пообедать?

Глава 16

Глава 16

Глава 16

– Ой, извините, – промямлила я, приходя в себя после своего выкрика. – Я думала, это другой человек.

– Алла, ну что ты мне выкаешь! Прекращай. Давай сходим пообедать? – его голос звучал так же, как и пятнадцать лет назад – спокойно, дружелюбно, немного с ленцой.

Я замялась. Саша… его слова всё ещё звучали в моей голове. Я ещё не успела переварить произошедшее, не успела привести в порядок свои мысли и чувства. Я не была морально готова к встрече, к разговору, к чему-то новому.

– Стас, я… я не знаю. Я сейчас не совсем настроена на позитив. Наверное, я не самый приятный собеседник, – выдавила я.

– Понимаю, – ответил он, и в его голосе не было ни капли недовольства, только лёгкое понимание. – Но, может, все же по кофе? Просто поговорить? Я же знаю, что у тебя там… с Сашей… Не хочу лезть, но если тебе нужно выговориться, я готов выслушать. Я проходил через это. Я пойму.

Его слова задели что-то внутри. Стас всегда умел слушать. Он не осуждал, не давал советов, просто был рядом. Старая привязанность, которую я так старательно пыталась похоронить, вдруг ожила. Любопытство тоже не давало покоя: что он хочет? Просто поговорить или у него тоже всколыхнулись старые воспоминания?

– Хорошо, – ответила я, сама удивляясь своей решимости. – Кофе. Давай.

– Отлично! Где встретимся?

– У нас раньше была кофейня за углом, помнишь? Индиго, я так ее любила. Она еще работает?

– Конечно, помню. Через час?

– Через час, – подтвердила я.

Я сбросила вызов, чувствуя странную смесь волнения и какого-то предвкушения. Морально я ещё не была готова к общению с другими мужчинами, но любопытство и старая, тёплая привязанность к Стасу пересилили сомнения.

И тут же кольнуло новое сомнение: а что скажет мама, когда узнает? Как она отреагирует, если я попрошу её посидеть с ребёнком, а сама пойду на… свидание? Ой, да какое свидание? Ну просто же встреча старых приятелей…

Лучше, наверное, не говорить ей, куда я иду. Если я скажу маме, что у меня дела, а потом выяснится, что я встречалась со Стасом… Это может быть гораздо хуже. Но вдруг правда вскроется? Тогда будет ещё хуже.

Быстро завершив дела на огороде, я направилась в дом готовиться к встрече. Мысли о том, как сказать маме, роились в голове, и я уже начала жалеть, что согласилась на это!

Но потом махнула рукой: "Сгорел сарай, гори и хата!"

Я пошла на кухню, где мама продолжала свои кулинарные подвиги, и, набравшись решимости, выпалила:

– Мама, ты можешь за Павликом посмотреть? Я хочу на два часа сходить погулять.

Мама повернулась, вытирая руки полотенцем.

– Погулять? С Мишей?

– Нет… Понимаешь… Стас позвонил, с которым мы в поезде ехали, – мои щеки залил предательский румянец.

– Этот милый мальчик, помню-помню, – без тени смущения сказала она, – Ты мне ещё про него не рассказывала.

– Ой, мам! Ну что ты начинаешь. Просто позвал кофе попить, пообщаться. Мы так давно не виделись, считай, со школы.

– Ну, сходи, конечно, развейся. Мы с Павликом найдём чем заняться. – мама заговорщицки мне подмигнула.

Я лишь глаза закатила.

– Спасибо, мам! – мои щёки алели и горели, сердце билось где-то в горле, но мне всё равно хотелось пойти.

Хотелось просто переключить мысли на что-то другое, потому что мысли о моей семье и моём положении сейчас сводили меня с ума.

Я поднялась наверх быстрее, чем обычно, в груди ощущалось лёгкое тепло от предвкушения предстоящей встречи. Последнее время я почти и не выходила никуда – всё время уходило на больницы, заботы, переживания. Это была редкая возможность почувствовать себя просто живой, хоть на час перестать чувствовать себя заложницей обстоятельств.

Подойдя к шкафу, я задумалась, что же надеть. Перебирая одежду, которую покупала еще до беременности, я лишь вздохнула. Невольно испытывала лёгкое раздражение: среди моего гардероба не оказалось ничего красивого – ни простого, но аккуратного платья, ни хоть какой-то блузки, которая бы подошла для спокойной встречи за кофе. Вещи казались больше домашними. Не в спортивном же костюме идти. Или в джинсовых шортах…

В голове пронеслась мысль: «Да что я так зациклилась? Нечего меня разглядывать! Я все еще замужем. Это же всего лишь кофе с человеком, с которым давно не виделась, а не действительно свиданка какая-то. Не стоит усложнять».

Я попыталась убедить себя, что главное – это не произвести впечатление, а просто быть собой, расслабиться и по-настоящему отдохнуть. Решила одеться максимально просто – взяла первую попавшуюся футболку и джинсы. Однако, взглянув в зеркало, поняла, что такое сочетание слишком повседневно и кажется несколько невыразительным.

Снова вернулась к шкафу, стараясь найти золотую середину. В итоге нашла в шкафу старенькую, но вполне прилично выглядящую простую белую рубашку, и те же джинсы. Этот образ казался мне оптимальным – достаточно простой и вместе с тем я не выглядела замученной мамашей в декрете.

Еще и босоножки где-то на антресоли были. Старенькие, зато на каблучке!

Я выходила из дома, чувствуя себя уверенной и довольной собой.

Глава 17

Глава 17

Глава 17

Шагнув на улицу, я зажмурилась от яркого солнышка. Легкий ветерок будто смыл с меня остатки тревоги. Воздух был свежим и чистым, а солнце ласково грело кожу. Я шла быстрым шагом, и сердце мое стучало в предвкушении.

Вот оно, то самое кафе. Снаружи оно выглядело точно так же, как я его запомнила: старая вывеска, выцветшие от времени буквы, знакомый до боли фасад.

Уже у входа я увидела Стаса. Он стоял, опираясь на дверной косяк, и, заметив меня, широко улыбнулся. Так же, как и тогда, много лет назад.

– Аллусик, наконец-то! – его голос прозвучал как эхо из прошлого, такое же звонкое и радостное. – Я уж думал, ты заблудилась в трех соснах.

Он подошел ближе, и я почувствовала, как меня охватывает волна приятного волнения. Он совсем не изменился. Тот же открытый взгляд, та же легкая небритость, та же чуть растрепанная шевелюра.

– Какая ты красотка! Глаз не отвести!

– Стас! – я не могла сдержать улыбки. – Ты тоже совсем не изменился!

– Да ладно тебе, – он махнул рукой, – это ты молодая, задорная, как девчонка! Совсем не изменилась, даже несмотря на то, что столько лет прошло.

– Ой, Стас, ну ты меня засмущал! – я рассмеялась, чувствуя, как щеки мои снова заливает румянец. – Скажешь тоже!

– Правда, – он серьезно посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько искренности, что я невольно поверила ему. – Ты будто такая же, как была в школе. Ни капельки не изменилась.

Мы вошли в кафе. И тут же меня накрыло волной воспоминаний. Все выглядело немного устаревшим, но в то же время словно окунулась в те самые, золотые годы молодости.

Мягкий свет абажуров, запах свежесваренного кофе, тихая музыка, доносившаяся откуда-то из колонок – все это было таким знакомым, таким родным. Кажется, каждая деталь, каждый звук, каждый запах здесь напоминали о прошлом, о нашей юности, о первых свиданиях, о наших смелых мечтах.

– Вот уж точно, – я огляделась по сторонам, чувствуя, как в груди разливается тепло, – здесь ничего не изменилось.

– Я очень люблю это место, – Стас улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то ностальгическое. – Несмотря на то, что ему давно уже требуется апгрейд. Но атмосфера… атмосфера здесь особенная. Вспоминаю, как мы с ребятами после школы сюда заваливались. Брали себе сок, пирожное, если удавалось выпросить у родителей пару лишних рублей. А сколько здесь было разговоров! О будущем, о жизни, о девчонках…

Он погрузился в свои воспоминания, и я с удовольствием слушала его, сама утопая в океане прошлых ощущений. Казалось, время остановилось, и мы снова были теми беззаботными подростками, полными надежд и мечтаний.

– А почему ты здесь живешь? Почему не вернулся в большой город? – спросила я.

– У меня своя строительная фирма была, – начал Стас, размешивая ложечкой сахар в чашке. – Я жил в том же областном центре, как и ты, Алла. Помнишь, наверное, какие там темпы были, как все вокруг строилось, развивалось. Но… развод сильно ударил по мне. – он запнулся, словно подбирая слова, – А потом еще и бизнес… кризис подкосил. В общем, стало все это дело загибаться. Я плюнул на все, все продал. Ну, что было продать, конечно. И вернулся в квартиру родителей. Как раз так получилось, что мамы не стало. Папа-то давно ушел из жизни, а мама… в общем, я приехал заниматься всем этим, похоронами, оформлением документов. И так и остался в их квартире.

Он сделал паузу, задумчиво глядя в окно.

– Сочувствую тебе, – я накрыла его ладонь своей. Мне действительно было жаль все это слышать.

– Да… – он махнул рукой, – И, знаешь, – продолжил он, – я не могу сказать, что пожалел об этом. Здесь спокойно, здесь нет той суеты, которая меня выматывала. Здесь нет, может быть, даже таких высоких требований к людям, как в большом городе. Понимаешь, там все время нужно быть начеку, соответствовать, доказывать что-то. А здесь… здесь я просто живу. И мне здесь хорошо и комфортно.

Я слушала Стаса, и его слова пробудили во мне целую лавину собственных мыслей. Я задумалась. Как же мне быть дальше? Работать и растить детей одной, без посторонней помощи – это казалось просто непосильной задачей. Это слишком тяжело.

И тут меня осенило. Возможно, мне тоже стоило переехать в этот город? Подальше от суеты столицы, поближе к своим родителям. Они, я уверена, смогли бы помочь мне первое время, пока я не встану на ноги, пока не найду подходящую работу.

Эта мысль, которая еще недавно казалась мне совершенно немыслимой, теперь обретала вполне реальные очертания. Здесь, в этом тихом, размеренном городке, возможно, я смогу найти то самое спокойствие и поддержку, которых мне так не хватало.

– А вы надолго приехали? На недельку или может на все лето? – уточнил Стас, и в его глазах мелькнул прежний задор.

Я замялась. Мысль о необходимости возвращаться к прежней жизни, к своим проблемам, омрачила радость момента. Не хотелось портить этот прекрасный летний денек грустными размышлениями. Я пожала плечами, избегая прямого ответа.

– Пока не решили. На месяц, думаю, – неуверенно сказала я, пытаясь хоть как-то скрыть свое замешательство. – А там посмотрим.

Стас понимающе кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе не было ни тени разочарования. – А там, кто знает, может, и лето здесь проведете. Мальчишка благодать-то какая в своем доме. Купаться, на улице весь день.

– Ну да, – мальчишкам-то благодать, а вот как отреагируют родители…

– Да я почему спрашиваю, – Стас наклонился вперед, его голос стал более деловым, но все еще звучал дружелюбно. – Я знаю, что ты первоклассный специалист. А мне сейчас как раз толковый помощник нужен. И, конечно, я понимаю, что ты не сможешь работать полный рабочий день. Отпускать тебя буду по необходимости, когда тебе нужно будет побыть с ребенком или если что-то экстренное случится.

– Ой, Стас, я даже не знаю…

– Я сейчас офис снимаю на Чернышевского. Там, считай, пара улиц – и твои родители живут. Очень удобно, правда?

Мозг мой лихорадочно заработал, пытаясь переварить услышанное. Я растерялась. Ведь я была в декрете уже довольно долго. Какой же я теперь специалист?

– Но… – выдавила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Я же в декрете была. Какой я специалист?

– Ну ты же бухгалтер? – Стас посмотрел на меня с такой уверенностью, словно это был самый очевидный вопрос на свете.

– Ну да, – только и смогла я выдохнуть.

– Ну вот и всё, – он улыбнулся, и в его глазах читалось искреннее облегчение. – Там сделок не так уж и много. А если что, я тебе все подскажу. Мы же старые друзья, я тебя знаю. Ты быстро разберешься.

Я растерянно смотрела на своего друга детства. Столько лет прошло, а он помнил мои навыки, мою квалификацию. Эта неожиданная ситуация, это предложение, которое свалилось на меня как снег на голову – всё это было настолько сюрреалистично, что я не знала, что и делать, как реагировать. Я была одновременно испугана и… заинтригована.

Я молчала, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, это был шанс вернуться к работе, почувствовать себя нужной, снова начать строить карьеру. С другой – страх перед неизвестностью, ответственность перед ребенком, сомнения в собственных силах. Но глядя в искреннее лицо Стаса, я чувствовала, что он готов мне помочь, поддержать. И это придавало сил.

Он одарил меня теплой улыбкой и заставил мое сердце биться сильнее:

– Ну как? Пойдешь ко мне?