Текст книги "Отстрел"

Автор книги: Леонид Словин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

–Держи… – Он перебросил одну Игумнову. – «Медведь». Отличная марка…

Аркан дотянулся до телевизора, уменьшил звук.

– Не удивляйся: у меня тут намечено мероприятие.

– У меня тоже.

Игумнов не спешил с пивом. Подвинул кресло. Теперь он видел одновременно телевизор и прихожую. Лицо ведущего на экране выглядело абсолютно неинтересным, плоским, с потугами на значительность.

– Есть ходатайство… – Рыжий влил в себя не меньше половины банки. – Я не хочу, чтобы Неерия знал некоторые обстоятельства… Ты сейчас поймешь, что я имею в виду…

– Я человек служивый…

– В свою очередь, обещаю ответить на любой интересующий тебя вопрос… Единственно, как ты догадываешься, я ничего не знаю о том, кто стрелял в Нисана… Мы были как братья… Может, ближе, чем он и Неерия.

Красноглазый посмотрел на часы.

–Сейчас в дверь позвонят. Не удивляйся. Уверяю тебя, это не имеет отношения ни к тебе, ни к убийству… Мы намечали это с Нисаном, но так уж получилось…

Звонок в дверь, которого ждал Аркан, был долгий и бесцеремонный, он характеризовал гостей раньше, чем они появились. Красноглазый вышел на лестничную клетку открывать.

–Прошу…

Вошедших было двое. Оба квадратные, одинаково поигрывали мускулами. Профессию обоих было нетрудно определить.

– Девушек ждете?

– Как обычно.

– Вас двое?

– Видите…

– Позвольте убедиться.

Вежливость амбалов была чистой формальностью. Один из сопровождающих вошел в гостиную, оглядел. Демонстративно заглянул за шторы. Там никого не было. Второй прошел вдоль других комнат, осмотрел туалет, ванную. Ушли не прощаясь. Дверь закрывать не стали.

Из коридора послышались молодые щебечущие голоса:

–Нас ждут? Можно?

Аркан подмигнул:

–Теперь ты в курсе. Мы с Нисаном сделали заказ дня за три. Победительницы «Модель-96». Третье и четвертое места. Неерия ничего не знает.

Девушки были уже в комнате. Молодые, стройные. В меру раскованные. Аромат тонких духов проник в квартиру вместе с гостьями.

– Арканчик! – Вошедшая первой закружилась по комнате. – Почему долго не был? Уезжал?

– И далеко…

– В Израиль?

Она смотрела доверчиво. Сама женственность и обаяние… Невозможно было ни на минуту усомниться в том, что Рыжий любим страстно и верно, что первый он и единственный мужчина в ее жизни. Аркана пробил пот.

– В Израиль мы поедем вместе…

– Скоро?

– Очень скоро. Может, на этой неделе…

– А что же Нисан не встречает? – Вторая проститутка задержалась в прихожей, снимая длинный, до пят, плащ.

Под плащом у нее оказалась легкая, опускавшаяся к лобку туника. Сбоку виднелись тонкие резинки, соединявшие ажурные прозрачные трусики и чулки. Девушка была словно стреножена легчайшими путами.

– Нисана не будет…

– Он решил представить меня своему другу?

Она подошла к креслу, на котором сидел Игумнов. Он уловил тончайший запах духов. Шелковая легчайшая связка, пока девушка стояла, была все время перед ним, на уровне глаз.

Аркан уже волок свою подругу в койку.

– Не будем терять времени…

– Выпить по крайней мере тут мне дадут?..

–Возьми сама. Ты знаешь…

Игумнов не двигался. Проститутка обернулась к нему.

– Я знаю, вы на работе… – Она вдруг по-девчоночьи рыснула. – Вам нельзя. Стережете… Аркана привезли на то свидание из Бутырки… Угадала?

– Просто он ждет звонка… – Было слышно, как стукнула в коридоре о паркет брючная пряжка, Аркан на ходу аздевался. – И как раз из Иерусалима…

Факс из Москвы поступил в работу на Святую Землю около пяти утра, когда подписавшего его Нисана Арабова уже не было в живых.

Светало, и первый луч из-за Иудейских гор скользнул по раскинутым свободно холмам Святого города, застроенного тысячами зданий из светлого иерусалимского камня.

Получателем факса явилась мало кому известная, кроме находящихся тут в изобилии русских, небольшая посредническая фирма «Ирина, Хэлена-турс», организатор разного рода весьма скромных международных семинаров и экскурсий. В основном же фирма кормилась переводами с русского на иврит и английский, а также оформлением гостевых вызовов и гербалайфом. лавную роль в получении серьезного заказа сыграло ее месторасположение – на суетной бестолковой Рэхов Агриппас, среди дешевых лавочек, магазинчиков, закусочных, окруживших шумно известный центральный рынок «Маханэ-Ихуда». С другой стороны «Ирина, Хэлена-турс» оказывалась в нескольких десятках метров от благополучной респектабельной Кинг-Джордж, с ее центральной гостиницей. Созданная двумя энергичными репатриантками из Санкт-Петербурга, фирма не отличалась от других таких же, пока на нее случайно не обратил внимание бывший адвокат, тоже выходец из Питера. Счастливо избежавший суда в России, бывший стряпчий помогал здешним бизнесменам прокладывать путь в бурном море рискованного российского бизнеса.

В «Ирина, Хэлена-турс» адвокат попал случайно: воспользовался ближайшим к отелю факсом… Стряпчему понравилась деловая хватка, напористость обеих женщин, а главное, умение землячек держать язык за зубами. Он включил их в свою команду. Так, благодаря случайному стечению обстоятельств, никому, в сущности, не известная фирма внезапно выхватила крупный заказ, за который вполне могли бы сразиться такие акулы израильского экскурсионного бизнеса, как «Глоб-турс», «Универс» и ряд других.

Речь шла об организации небольшого, но достаточно серьезного по задачам и составу участников международного симпозиума, связанного, как было указано в официальной заявке, с проблемами содействия процветанию среднего бизнеса. В соответствии с заключенным соглашением о намерениях приглашенным из СНГ бизнесменам гарантировались комфортные условия, анонимность и достаточно интересная культурная программа. Въездные визы тоже были заботой фирмы. По окончании работы сотрудники фирмы брали на себя обеспечение своевременного отлета участников. Особым пунктом отмечалось, что всякая информация о симпозиуме считается засекреченной сроком на десять последующих лет, в связи с чем фирме будет выплачиваться соответствующее дополнительное вознаграждение.

Кто-то, не без подачи бывшего стряпчего, посчитал, что крохотной, но энергичной фирме, располагающейся в двух небольших комнатенках, с факсом, телефонами и компьютером, будет легче обеспечить желаемую конфиденциальность, чем ее могучим и громкоголосым конкурентам.

С тем и согласились.

Рутинную работу начинали рано, задолго до того, как в соседних конторах, какими был напичкан этот квартал, появлялись другие служащие. Около девяти утра все мероприятия, связанные с симпозиумом, незамедлительно прекращались и фирма вновь превращалась в обычную лавочку, посредничающую со страховой кассой, с нотариатом, занимающуюся тысячью дел, связанных с пребыванием на Земле Обетованной восьмисоттьюячного русскоговорящего населения.

–Факс с согласием на участие от фонда «Дромит». Господин Нисан Арабов желает прибыть с тремя ближайшими сотрудниками – Арканом, Неерией, Мансуром…

Бывший санкт-петербургский, а точнее, ленинградский стряпчий передал депешу уже покойного Нисана сидевшей напротив молодой брюнетке, она составляла список участников.

–Итак, что у нас получается?

Вторая компаньонка – темпераментная блондинка – ответила:

– Пока пятнадцать бизнесменов. Все мужчины.

Стряпчий выдернул несколько карточек наугад:

– Г-н Сметанин, г-н Серый…

– Еще двадцать семь – члены делегаций. Сопровождение, охрана… В эскорте есть и женщины, и мужчины.

– Сорок два…

– Мы ждем и другие факсы.

– Как с отелями?

– Мистер Арабов согласен на «Кидрон».

– К ооновцам же они не захотят! Там тоже тихо!

– «Царь Давид»? В Иерусалиме шесть десятков отелей!

– Мы предлагаем на выбор не менее пяти гостиниц…

Адвокат поправил маленькую вязаную шапочку – кипу. Для иерусалимского брокера ношение религиозного головного убора было признаком добропорядочности.

–Мы должны будем также представить поэтажные планы с указанием основных и дополнительных входов, выходов, мест расселения… Это для их служб безопасности.

Женщины никак не прореагировали. Вопрос этот уже обсуждался.

Из досье охранно-сыскной ассоциации.Свидетельствует пресса:

«Суд российской мафии был создан летом 1990 года…

Его учредителем выступили пять наиболее крупныхмафиозных «семей» Москвы и Санкт-Петербурга…

Было признано целесообразным, чтобы судьи проживали за пределами СНГ…

Вплотную к своим обязанностям судьи приступили вмае 1991-го. Тогда начали появляться первые инвестиционные фонды, и мафия решила взять их под свой контроль…

Один из судей суда российской мафии проживает вМоскве.

Двое отправились в Германию. Оба живут в Берлине.

Трое уехали в Израиль…»

«По словам представителя министерства, полиция Израиля уже предпринимает конкретные шаги для того, чтобы предотвратить влияние русской мафии в Израиле…Руководство полиции считает необходимым создать на территории Израиля международный центр по борьбе с русской мафией… В центре, который станет действоватьпод эгидой ООН, будут разрабатываться особые методыборьбы с мафией… Там же полицейские из разных стран смогут пройти курс обучения этим методам...»

(«Иностранец».)

«Израиль станет центром борьбы с русской мафией».

(Александр Авербух.)

«Каждые 1,8 минуты в Израиле совершается уголовноепреступление – об этом свидетельствуют данные израильской полиции. Каждые 12 минут угоняется автомобиль,каждые 23 минуты происходит квартирная кража, каждые24 минуты грабежу подвергается учреждение или контора.Каждые 12 минут похищаются сумочки и так далее. Каждые5 часов в Израиле совершается изнасилование, каждые 37 часов – убийство или покушение на жизнь человека».

«В Израиль, – в числе прочего заявил в своем интервьюкорреспонденту израильской газеты «Маарив» московскиймультимиллионер С-ов, – благодаря поблажкам банковской системы страны, переведены из России миллиарды долларов. Еврейское государство стало одной из четырех стран мира, где отмывается наибольшее количество нечестно нажитых денег. Российские мафиозные структуры, проникающие в Израиль, можно сравнить с раковой опухолью… Уже сейчас эта страна стала местом, где проводят свои сходки крупнейшие мафиози России. Мне лично известно, что дважды они собирались в тель-авивской гостинице «Хилтон» и обсуждали свои дела…»

Проститутки и их мордовороты-провожатые уехали. Запах тонких духов еще оставался. Аркан предложил легкий разговор, безвкусное блюдо для невзыскательного едока.

– У нас сейчас возможность громадной инвестиции в строительство… У вас дача есть?

– Была.

– Мы могли бы помочь в строительстве. Именно сейчас. Ряд крупнейших банков хотят с нами работать… – Он постоянно съезжал в наезженную колею. – Оборачиваемость кредитов…

Игумнов представлял, что Фонд занимается другим. Валюта, получаемая авторитетами из «Белой чайханы» без породистой родословной, не могла работать. Требовалась чистая, стиранная!

«Деньги из банка, которые были положены как твои и взяты как твои…»

Их нельзя было путать с деньгами, взятыми тоже из банка, но на целевые программы!

Просто, как «Не убий!».

Одним из обычных путей отмывания денег таким фондом, как «Дромит», мог быть самый банальный – получение определенных сумм под техническое обоснование какой-то программы, обналичка, увоз нала на Кипр или в Израиль, где источники валюты не проверяют, помещение в банк, затем легальный перевод сюда…

«Деньги стирают только раз…»

Аркан несколько раз украдкой взглянул на часы. Звук телевизора был выключен. Ведущий на экране беззвучно напрягал шейно-лицевые мускулы – не в силах преодолеть созданный для него преградительный барьер. Телефонный звонок раздался внезапно.

–Вот!..

Красноглазый снял трубку. На том конце заговорили четко и достаточно громко. Игумнов разобрал бы все, если бы Аркан не принялся сразу отвечать.

–Факс уйдет сегодня… Арабов Неерия. Нет, господин Нисан не приедет. Господин Мансур также. Есть еще изменение. – Он искоса глянул на мента. – Игумнов. Он включен в факс. Мои данные вам известны…

Трубки положили одновременно. Аркан объяснил, устраиваясь в кресле:

– Неерия собирается в Израиль. Вы слышали… «Лайнс» обеспечивает сопровождение…

– Тель-Авив?

– Иерусалим…

Игумнов не видел особой разницы.

Новый звонок прервал его. На этот раз разговор по телефону оказался коротким.

–Да, да… Понял.

Красноглазый положил трубку:

–Неерия… Нас приглашают на разборку! Забили стрелку… «Рыбацкий банк». Разборка сегодня под утро на Волоколамке. Охрана проморгала звонок…

На первые лица солидных фирм бандиты и их посланцы, как правило, не имели выхода. Между ними находились секьюрити, вторые и третьи лица, начальники служб безопасности, в функции которых прямо входило такого рода посредничество. Новый руководитель службы безопасности соединил бандитов непосредственно с Неерией…

– В чем там дело?

– Неерия обратился к прокурору. Тот наложил арест на судно «Рыбацкого банка». Оно вошло на ремонт в Астрахани, «Артем»… Рэмбо в курсе. Он за тобой заедет…

Сутки в камере текли медленно. Вязкий ход времени «у хозяина». Туркмения на свободе успел об этом забыть. Тут оно словно пробуксовывало, оставаясь на месте. Тишина, изредка прерываемая звоном железа. Сосед не сделал ни одной попытки вступить в разговор. Курева у него не было. В какой-то момент Туркмения поймал его взгляд на сигареты:

– Будешь?

– Не…

Утро не внесло изменений. После обеда Туркмению вызвали. Опер попался пустой. Не делал ни малейшей попытки поймать или уличить. Допрос вел формально. По пунктам: круг общения Шайбы. Взаимоотношения с коллегами. Интимные связи…

Контору интересовал Шайба! Туркмения все понял, когда опер спросил:

–С кем он дружил?

«Дружил!»

«Шайбу замочили!»

Он ничего не знал об убийстве.

Шайба жил беспутно. Поэтому Кудим не пригласил его в свой Фонд и использовал на разовых поручениях. Постоянная подруга у Шайбы была, но после дежурств вечерами он надирался где придется. Мог уехать с собутыльником, с любой понравившейся телкой.

Когда Туркмения дежурил в ресторане, он обеспечивал Шайбе и его к е н т а м столик. Пьяный Шайба уходил провожать девчонок, а часа в три ночи мог появиться снова, пьяный вусмерть, ничего не соображающий, но крепко стоящий на ногах. Шел к друзьям. К тому же Шмитарю… На рассвете возвращался домой. Падал в передней. Мать раздевала, дотаскивала до ванной. Мылила шампунем голову. Помогала лечь. Утром Шайба вставал без головной боли. Никогда не опохмелялся. К боссу являлся трезвый как стеклышко. В тире, на тренировочных стрельбах из пистолета показывал результат не ниже кандидата в мастера. Как и прежде, когда работал в Московской воздушной милиции, в Шереметьеве… Убить Шайбу могли только по заказу или в пьяной драке после закрытия метро где-нибудь на стоянке такси…

– Когда вы с ним в последний раз виделись?

– Не помню. С полгода, наверное.

– У него?

– Где-то в центре, на улице.

– Он был один?

– Разве вспомнишь, начальник?

На самом деле Туркмения увидел его случайно неделю назад у ресторана в Марьиной Роще. Новенький «Джип-Чероки» тормознул, перекрыв тротуар, за ним подкатил еще и «мерседес». По-видимому, с боссами. Сбоку приткнулся мотоциклист на «Харлей-Дэвидсоне». Шайба вышел из «джипа» с двумя крутыми ментами, вместе вошли в ресторан. Одного из секьюрити Туркмения знал и однажды, еще будучи ментом, даже притащил в отделение.

«Барон…»

Он жил по соседству с Туркменией – мастер спорта по борьбе, «классик»…

Одновременно из «мерседеса» появился Кудим – сопровождал в качестве секьюрити кого-то из боссов. Такие услуги стоили немало. Туркмению он не видел, тот находился по другую сторону «Джипа». Боссы шли быстро. Вышибала ресторана уже держал перед ними открытую дверь.

Туркмения внезапно прозрел.

«Вот кто интересует ментов! Они ни разу не спросили ни о Сотнике, ни о Кудиме!»

В Фонде об этом и не догадывались…

– Ты вспомни! – Опер гнул свое. – Ведь наверняка еще вы встречались. У друзей, на службе! Колись! Сказал и, смотришь, домой пошел!

– Сам-то он как показывает, Шайба? Где? Я бы легче вспомнил!

–Шайба разное говорит, – хитрил опер скучно, без фантазии. – А нам точно знать надо! И с чего он вдруг из «Новых центурионов» ушел? Может, платили мало?

Туркмения только посмеивался:

–А вы бы у него спросили!

В камеру вернули к вечеру. Сосед лежал по-прежнему, отвернувшись к стене, беззвучно. Когда Туркмению ввели, не повернул головы. Только потянул носом, когда тот закурил. Конец дня прошел так же бездарно. Сокамерник молча лежал. Туркмения ходил взад-вперед. Менты из ДПЗ знали, кто он, для них он все еще оставался «своим», погоревшим на службе. Разговаривали в «волчок». Поздно вечером за сокамерником пришли. Вернулся он быстро. Просветлевший, преобразившийся. Обернулся к Туркмении:

–Сигарета найдется?

Туркмения догадался о том, что его отпускают.

–Сейчас нагонят! – Он весь светился. Провел пятерней по лицу, чтобы притушить свечение. – Я уже думал, иду по новой. Нет! Если что-то передать, я смогу…

В коридоре послышалось движение. К камере уже подходили. Сидевший вместе с ним сокамерник испытывал к нему такое же недоверие. Сейчас оно было преодолено. Туркмении представился случай сообщить о себе на волю.

– Кудим! Или Сотник… Телефон…

В последнюю секунду удержался. Достал сигарету:

– Держи… Нечего передавать. Сижу ни за что.

Бывший петербургский стряпчий устроил генеральную проверку обеим своим помощницам из «Ирина, Хэлена-турс» под вечер. Брюнетка и блонда отчитались. Вроде все было учтено. Компаньонки не теряли зря времени. Стряпчий приехал с подробной картой территорий, в том числе крупномасштабной – района Бейт-Лехема… Через арабского адвоката, в прошлом выпускника Краснодарского юридического, прекрасно говорившего по-русски, были проведены переговоры с соответствующими палестинскими лидерами. Разрабатывались планы экскурсий. В обществе молодых компаньонок стряпчий позволял себе иронизировать над заказчиками. В молодости он, несомненно, был душой компаний.

–Этот клиент… С Украины. Я разговаривал вчера с их представителем… Знаете, какие экскурсии он заказал? А ну! Кто ответит?

Блондинка предположила из чистой любезности:

– Алмазную биржу. По окончании симпозиума у него неделя в Клаб-отеле.

– Нет…

– Мертвое море. Эйлат. Христианские места…

– Верно! Но какие?

Из вежливости женщины изобразили полное недоумение.

–Вертолетные! Отдельно для каждого бизнесмена с его присными… Одиннадцать геликоптеров! И что они думают увидеть с вертолета в Иерусалиме? Скорбный путь Христа?

Блондинка быстро прикинула на микрокалькуляторе:

–Это составит кругленькую сумму…

Фраза о деньгах была произнесена. При полной внешней несхожести компаньонок объединяла общая сдержанность, скрывавшая мощный интеллектуальный напор и деловую хватку. Каждое замечание, действие влекли существенные и продуманные шаги. Адвокат уловил невысказанную вслух мысль, предпочел сразу успокоить:

– Деньги для фирмы по отсроченному чеку поступили.

– С вами легко работать…

– Спасибо… Кстати! Вам просили вручить сувениры! Они тут, в столе… От оргбюро симпозиума!

– Это? – Блонда немедленно извлекла из верхнего ящика коробку. Внутри лежало два флакона престижной парфюмерной фирмы.

– «Кельвин Кляйн»? Очень мило! Смотри!

Ее компаньонка в это время снова перечитывала факс Нисана Арабова. Ей показалось странным время, в какое стартовала московская бумага.

–Сейчас…

Факс был отправлен около двух ночи. Блонда не преминула заметить:

– Если помните, первый факс от господина Арабова пришел тоже под утро. Будто все время им что-то мешает…

– Как бы наше дело не закончилось раньше времени… – грустно заметил стряпчий. – Я постоянно набираю квартирный телефон. Никто не отвечает… В офисе – только секьюрити!

– Тут еще что-то… – Брюнетка порылась в корзинке с факсами. В последнюю минуту накануне Москва сообщила: «Вопрос о приезде председателя Совета директоров „Дромита“ господина Нисана Арабова поставлен под вопрос… Сроки симпозиума по проблемам выживания человечества нуждаются в корректировке… Подробности по телефону…»

– Я думаю перезвонить, получить подтверждение…

– Да, это лучше… – заметил стряпчий.

Блонда осмотрела оба флакона, один подала компаньонке.

–Тут еще инструкции…

На дне коробки лежала вырезка из российской прессы.

–Слушайте все…

Корреспонденция называлась: «Отстреливают прямона улицах». Подзаголовок гласил: «Служащая фирмы убита, таккак много болтала…»

Преследователи Михи бросились к машинам. У них были «вольво» и «жигуль». В последнюю минуту чуть замешкались. Навстречу, с Симферопольского шоссе, к мотелю уже сворачивали автобусы. Тяжелые, с зашторенными окнами.

«ОМОН…»

Менты снова поспевали к шапочному разбору!

Таксист попался Туманову занудливый, никудышный, ни на какие подвиги его было не подвигнуть.

–Вам куда именно в центр? Центр – он большой!

Жид поймал в зеркальце косой недоверчивый взгляд. Уж этот-то доподлинно знал, какого клиента везет. Водила дожимал, требовал объявить приз.

– На Тверскую…

– А в какое место?

В заднее стекло Миха увидел «вольво», она быстро догнала их и теперь следовала неотступно. Таксист тоже заметил преследование.

–Тверская – она большая…

–Ты погоняй, папаня… – Миха сунул руку за пояс сзади. Зажигалка в виде «Игл-606» была при нем постоянно. – Дуй прямо. Я скажу, где стопорить…

Водила замолчал. «Вольво» позади держалась опасно близко. Михе показалось, что он разгадал их план: «На светофоре выскочат. Дадут очередь по окнам». Настоящий «Игл-606» был бы ему сейчас более кстати.

– Осторожнее, папаня… На светофоре держись подальше от той вон «вольво»… Видишь? Чтобы нам не получить по дырке в черепе…

Водила не ответил. В начале Тверской такси резко сбавило скорость, словно лошадь, которую гонят мимо конюшни.

–Приехали. Вы извините…

Впереди от тротуара отъезжала патрульная милицейская машина. Надо было что-то предпринимать…

–Стоп… – Миха бросил приготовленную заранее Купюру. – Тебе, папаня! За бдительность…

Из «вольво», сзади, уже тоже выскакивали.

Водитель-милиционер патрульной ПМГ, отъезжавшей от тротуара, ударил по тормозам.

–Сволочи…

Черноволосый, рукастый, похожий на афганца, вынырнул перед самым капотом.

–Стой, шеф!

Машина была с полосой, с гербом России на дверце, с круговертью огня над кабиной.

– Спички есть, командир?

– Во наглеют… – Расплодившихся в последнее время гостей столицы ничего не сдерживало.

– Дай огоньку, начальник! – В руке черноволосый держал сигарету.

Водитель не успел сказать все, что по этому поводу думает. Сидевший рядом оперативник 108-го сунул руку в карман.

–Держи…

В лицо Жиду глянуло черное дуло «Макарова».

–Шаг назад! Стреляю! – Оперативник попался тоже бешеный – от всего: от Афгана, от Чечни. От начальства.

Повторять не пришлось. Водитель выскочил в секунду. Выхватил «Макаров», передернул затвор. Теперь он тоже готов был к стрельбе. Часы на Тверской показывали начало одиннадцатого. Менты только-только отъехали от отделения.

–Сюда!

Водитель толкнул авторитета на капот, ударом ботинка под щиколотку мгновенно заставил раскорячиться. Свободной рукой провел по туловищу.

–Вооруженный!

Он выхватил заткнутый сзади за пояс 9-миллиметровый фальшивый «Игл-606».

Все произошло в секунду.

Преследователи из «вольво» наблюдали, как Миха выскальзывает у них из рук.

Водитель с ходу врезал задержанному пистолетом по голове, вор согнулся наподобие складного ножа и тут же получил еще коленом в лицо. То, что гость столицы оказался вооружен, позволяло действовать так, как если бы мент в эту секунду защищал свою жизнь. Таково было жесткое ментовское правило самосохранения: взявший в руки оружие – вне закона… Водитель даже не заметил просверленную в «Игл-606» дыру, превратившую грозное оружие в обыкновенную зажигалку.

–Повернись…

В куртке оказались доллары. Какие-то бумаги. Бумаги водитель передал в кабину. Валюту оставил себе в качестве военного трофея. Оперативник тоже вышел из машины, перелистал документы.

–Давай его сюда!

Задержанный молчал. Вокруг собирался народ. Несколько спортивного вида мужчин из остановившейся рядом «вольво» выглядели подозрительными. Задержанного могли попытаться отбить. Оперативник предпочел побыстрее свернуться. Туманову завернули руки за спину, защелкнули наручники, толкнули на заднее сиденье. Оперативник, прижав его всем торсом, пролез следом.

–Поехали…

Водитель включил сирену. Окружившие машину неохотно уступили дорогу. Оперативник схватил трубку радиотелефона:

–Мы еще тут, у Пушки. Соедини с РУОПом… Слышь, мы тут интересного мужика задержали…

Рэкетир, выбросивший коробку из-под торта «Сказка», в которой, как он и предполагал, ничего не оказалось, сопровожденный разведкой со взлетного поля центрального аэродрома в Косино, не выходил из дому весь день. Он появился в подъезде только к вечеру. Осмотревшись, направился через дорогу, к продуктовому «шопу», точно перенесенного с дунайской столицы.

Разведка «Лайнса» к этому времени уже располагала о нем начальными сведениями.

Для сообщения об этом в «Лайнс» старший группы предпочел уличный автомат, несмотря на то что в трубке постоянно что-то методично скрипело и похрустывало.

– Ты где? – Рэмбо не мог ничего разобрать.

– Все там же, в Косино!

– Жаль, что не на Гавайях! Слышимость была бы лучше… Новости?

– Есть! Надо только найти другой автомат…

Методичное поскрипывание внезапно ослабло.

– Сейчас лучше! Алло!

– Да! Мы на месте.

Старший не собирался вводить Рэмбо в тонкости. Пока объект делал закупки, технарь, бывший сотрудник контрразведки, обслуживавший иностранные посольства, произвел привычную, не санкционированную президентом «Лайнса» операцию. В машине у оврага за соседними домами теперь можно было слышать разговоры внутри квартиры. Разведчик подложил также прокладку между контактами светильника в коридоре. Свет уже не горел. Не должен был гореть и вечером.

«Комитетские штучки…»

Телефон-автомат удалось постепенно приручить. Чистота фона хотя и уступала Гавайям, но что-то можно было передать и услышать. Рэмбо уяснил для себя обстановку.

Машина, на которой рэкетир гнал с аэродрома, была зарегистрирована на ее владелицу. Ее данные были записаны. Рэкетир ездил по доверенности.

–Может, скрытая форма продажи?.. Чтобы уйти от налогов. Это многие так делают. Пишите адрес…

«Шмитарь, Туркмения, Барон…»

Все жили в одном районе, прилегавшем к уже известному Рэмбо киоску «Зеро».

– Машина стоит под окнами. Пока все тихо.

– Что соседи?

– Мало что знают… Прежний хозяин где-то в дальнем зарубежье или вообще на том свете. Квартира приватизирована. Никто не прописан. Квартиранты меняются…

– А что этот?

– Первый этаж. Я поднимался сейчас в такую же: две смежные комнаты…

– Дверь?

– Средней тяжести… Счетчик мотает вовсю. Машина под окнами.

– Насчет сахара не забыл?

– Как можно? Чаек – первое дело!

Речь шла о простейшей операции с сахаром и бензобаком. Разведчики вроде бы учли все.

– Что еще известно?

– Я говорил с соседкой. Есть зацепка. Мужик, который жил до него, работал в «Рыбацком банке».

– Интересно… А что заложник?

– Пока никаких признаков…

Рахмон-бобо Арабов, семидесятитрехлетний дядя Нисана, приезжал в Центральный институт травматологии и ортопедии в Москву. Его захватили на улице, когда он вышел из магазина и прошел к овощному рынку на Каширке. Новенький микроавтобус затормозил рядом. Молодой мужик, сидевший с водителем, открыл дверцу, чтобы что-то спросить. Одновременно открылась и вторая дверца, в кузов, а сзади Рахмона-бобо уже держали под локти сильные молодые руки. Рахмон-бобо был еще крепкий старик, привыкший к тяжелому кетменю, всякой физической работе, но державшие его были еще крепче и действовали мгновенно. Через минуту он был уже в кузове с задернутыми плотными шторками. Он хотел объяснить, что произошла ошибка, что он – не с Кавказа, не представляет опасности. В кармане у него лежали справки и рецепты из ЦИТО, квитанции об уплате за консультации… Никто его ни о чем не спросил. Липкий пластырь прошел по его губам, стянул кожу, мышцы. Рахмон-бобо чуть не задохнулся. Будто кто-то натянул на лицо плотную маску… На глаза надвинули вязаную шапку, и свет исчез. Одновременно руки взяли в наручники. Ремнем захватили обе ноги.

–Чтобы не брыкался, дед! – Голос был веселый. Рахмон-бобо понял, что убивать его пока не собираются. Он слышал, как мчались по шумной трассе, тормозили у светофоров. Рядом по тротуару проходили люди, слышались голоса. Захватившие его переговаривались, но все по пустякам. Потом микроавтобус загнали в гараж, запахло бензином. Все вышли из машины, исключая пленника. Гараж заперли.

Рахмон-бобо вспомнил жену и детей, и под надвинутой на глаза вязаной шапкой у него навернулись слезы. Три старших его сына с женами жили с ним вместе, невестки по очереди ухаживали за стариками. Дочери жили отдельно. А один из сыновей, самый младший, управлял банком в Бухаре. Семья была большая, дружная.

–Отец, – сказал ему младший, – вам не надо ехать одному… Я пошлю с вами человека!

Рахмон-бобо только отмахнулся:

–Какой еще человек, сынок! Там Нисан, Неерия… Они в Москве большие люди. Они не дадут меня в обиду.

Рахмон-бобо задремал. Проснулся оттого, что в машине стало прохладно.

Наступила ночь.

Рахмон-бобо подытожил то, что знает о своих похитителях. В разговоре прозвучало по меньшей мере одно знакомое имя – Мансур. Ответственный за безопасность Нисана. Значит, взяли его не случайно. Он пробыл в гараже две или три ночи, раз в день его кормили кефиром и хлебом… Туалетом ему служила коробка от сигарет. Он уже потерял счет времени, когда услышал, как гараж снова открыли. В машину сел человек. Включил зажигание. Ехали недалеко. На этот раз особого движения на трассе не было. Приехали быстро. Сидевший за рулем освободил ему ноги, повел из машины, глубже на нос нахлобучил шапку. Рахмон-бобо видел только потрескавшийся ночной асфальт. Улица была окраинной, плохо освещенной. Они вошли в дом, прошли мимо лифта. Квартира-тюрьма оказалась на первом этаже. Стандартная, двухкомнатная. Его провели во вторую комнату. Перед тем как снять с Рахмона-бобо шапку, сопровождавший натянул на себя такую же вязаную, только с прорезями для глаз. Пластырь со рта и наручники тоже сняли, но только на время – пока он ел. В комнате-тюрьме мебели почти не было: металлическая, со спинками кровать, полка с книгами и бумагами. На окнах висели плотные шторы. В первой комнате громыхнул холодильник – появилась литровая пачка кефира, батон. Еще доставили заварной чайник с кипятком.

– Ешь…

– Ложечку…

Рахмон-бобо поел.

Было уже поздно. Со стола не убирали.

– Спать! Все!

Он уже знал, что рот ему снова залепят пластырем и наручниками соединят руки со спинкой кровати. Одну из ног скорее всего оставят свободной, чтобы можно было повернуться на бок.

Задача, которую Рахмон-бобо поставил перед собой, была непростой – напрячься таким образом, чтобы захватить как можно больше пространства внутри наручников, а потом, сжавшись, получить небольшую, хотя бы в полсантиметра, свободную зону внутри них. Рахмон-бобо отметил для себя внутрикомнатные ориентиры и расстояния до них. Между кроватью и окном находился радиатор центрального отопления, на краю стола лежала чайная ложечка. Хитрости остались незамеченными. Тюремщик погасил в комнате свет и вышел, придвинув к кровати ведро-парашу, оставив дверь открытой. Вскоре щелкнул выключатель. Время потекло медленно. Потом и вовсе остановилось. Старик не мог сказать, сколько он лежал тихо, размеренно дыша. Его тюремщик был неподвижен. Рахмон-бобо, насколько мог, вытянулся и словно стал длиннее. Одновременно начал вытягивать ногу в направлении стола. В комнате было темно, малейшая неосторожность могла оказаться непоправимой. Осторожно, словно трал, разыскивающий проход в минных полях, нога старика кружила над столом. Рахмон-бобо весь взмок, определяя безопасное место для ее приземления. Чайная ложечка на краю стола лежала вверх ребром – старик предусмотрительно подпер ее куском хлеба. В какой-то момент ступня коснулась ложки, сразу свалив с ребра.