332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Млечин » Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота » Текст книги (страница 26)
Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:29

Текст книги "Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота"


Автор книги: Леонид Млечин




Жанры:

   

Политика

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Прошло несколько лет. После короткого периода улучшения ситуация на селе ухудшилась…

Вот записи из дневника второго секретаря Пензенского обкома Георга Мясникова:

«Вчера звонок из ЦК КПСС. В Москве крайне тяжело с мясом. Грузите все, что можете. Будете ежедневно докладывать об отгрузке мяса в Москву. Кажется, и там припекло. Доработались. Решение Совета Министров СССР: «производить студень и колбасу из крови», добавлять белки…

Было плохо с мясом, стало плохо с рыбой, теперь назревают обострения по белому хлебу. Не хватает сыра. И самое странное, никого это серьезно не беспокоит. Из Москвы идут телеграммы с красной полосой, требующие выполнения плана товарооборота и мобилизации «внутренних ресурсов»… Звонил Л. И. Брежнев. Просил за два дня отгрузить Коми АССР пять тысяч тонн картофеля. Что-то случилось…»

Поначалу Брежнев часто повторял, что он лично отвечает за положение дел на селе. За этим стояло тщеславное желание показать, что ни Сталину, ни Хрущеву не удалось поднять сельское хозяйство, а он сумеет.

Брежнев звонил первым секретарям обкомов, спрашивал: как настроение у людей, как ситуация со снабжением, сколько картофеля и овощей заложили на зиму? Если были трудности, обещал помочь, говорил спокойно, участливо, нотаций не читал. Потом увидел, что улучшить ситуацию не удается. Ему надоело быть диспетчером, который распределяет скудные запасы картофеля и мяса по областям и республикам.

Леонид Ильич занимал должность, на которой почти ни в чем не знал отказа. Не многие способны выдержать испытание той абсолютной властью, которой он был наделен. Возможность единолично управлять огромной страной и исполнить почти любую мечту конечно же развращает.

Он и воспринимал себя как небожителя. Перестал интересоваться настроениями в обществе, отношением к нему людей. Первые годы Брежнев запрещал останавливать из-за него уличное движение. А потом как-то недовольно сказал охраннику:

– Ну, подождут немного, ничего не случится. Что же, генсек должен ждать?

Маршал Москаленко, главный инспектор Министерства обороны и сослуживец Брежнева в военные годы, месяц не мог не только добиться приема у генсека, но даже дозвониться до него. Во время праздника на трибуне мавзолея маршал пожаловался Брежневу, что ему никак не удается доложить ему о крупных недостатках в системе противовоздушной обороны страны.

– Меня надо жалеть, – недовольно ответил Брежнев.

Леонид Ильич уверился, что он один тащит на себе огромный воз, а соратники бездельничают. У него возникло стойкое нежелание заниматься делами. Раздражался, когда от него требовали решений. Ни с кем не хотел общаться. Считал справедливым вознаградить себя за все тяготы юности и молодости. Генеральный желал слышать только дифирамбы. И окружающие это знали.

Посол во Франции Степан Васильевич Червоненко, старый знакомый еще по Украине, писал из Парижа:

«Дорогой Леонид Ильич!

Хотели бы Вам сказать, что не только мы, советские люди, но и все прогрессивное человечество планеты живем под впечатлением XXVI съезда КПСС, архитектором и творцом которого являетесь Вы. В глубоком и содержательном Вашем докладе на съезде мы находим ответы на самые жгучие вопросы современности. Просим Вас передать наши поздравления и самые добрые пожелания глубокоуважаемой Виктории Петровне…»

Подчиненные и старые знакомые не упускали случая выразить свое восхищение его заслугами. Давняя подруга семьи в марте 1973 года презентовала Брежневу стихотворение собственного сочинения:

 
Ты, Генеральный партии народа,
Своей душой и помыслами чист.
В одном строю с народом все невзгоды
Прошел, как настоящий коммунист.
Без суеты, без шума и без треска,
Без ложных обещаний, без прикрас
Ведешь страну ты, с Ильичовским блеском.
И без ошибок точно целит глаз.
Становишься сильнее год за годом,
Друзей все больше преданных кругом.
От партии ты говоришь с народом,
А от народа говоришь с врагом.
 

Потеряв интерес к делам страны, Леонид Ильич оставался внимателен к окружающим, рядовым работникам, которых другие номенклатурные начальники не замечали. Весь персонал знал по имени – охранников, поваров, официанток.

Когда на Черном море катались на катере, сам угощал секретарш пивом. Гримеру Вале, которая приезжала со съемочной группой Центрального телевидения записывать выступления генерального, дарил духи. Спросил у председателя Гостелерадио Сергея Георгиевича Лапина:

– Сергей, а ты уже посылал Валю в Америку?

Гримеров никогда не включали в состав съемочных групп, отправляемых в загранкомандировки. Обычно находчивый Лапин замялся. Его первый заместитель Энвер Назимович Мамедов, обладавший завидной реакцией, ответил первым:

– Сергей Георгиевич, мы просто не успели вам доложить, что Валюше предстоит сопровождать нашу съемочную группу, выезжающую в Соединенные Штаты…

Леонид Ильич охотно помогал в житейских делах. Не обижался, когда ближний круг просил о квартире. Напротив, давал указание помочь и требовал, чтобы ему доложили об исполнении.

Во время очередного совещания Михаил Кузьмич Янгель, один из главных создателей ракетно-ядерного оружия, оказался рядом с Брежневым. Во время ужина Леонид Ильич спросил:

– Слушай, Михаил Кузьмич, у тебя есть какие-нибудь домашние проблемы? Могу помочь в их решении?

Янгель сказал Леониду Ильичу:

– Не знаю, удобно ли вас затруднять при вашей занятости личными проблемами. Но есть одна. Квартира у нас хорошая, да, к сожалению, в ее окна никогда не заглядывает солнце. Когда въезжали – была светлая. А потом прямо против окон выросла стена нового здания.

Через несколько дней Янгеля, который отдыхал в санатории, соединили с Москвой. Звонил помощник Брежнева, который хотел уточнить, в каком районе он желал бы получить новую квартиру. А через месяц семья Янгеля въехала в дом у Патриарших прудов…

– Разговаривать с Брежневым было легко, он производил впечатление отца родного, которому хочется открыть душу, – говорил хорошо его знавший Леонид Замятин, заведующий отделом внешнеполитической пропаганды ЦК. – Но меня предупредили, что делать этого не стоит.

Ему ничто не давалось легко. Юность и молодость Брежнева были очень трудными. Потом война. После войны – смертельно опасные политические интриги. Борьба за политическое выживание и за власть. Вот почему потом, возглавив страну, он спешил реваншироваться, компенсировать себе недополученное. Произвел себя в маршалы, осыпал наградами. Первым из советских руководителей стал в полной мере наслаждаться жизнью. И очень хотел сделать красивой и приятной жизнь своих детей.

Человек не коварный и не мстительный, готов был делиться. Сам он, его семья и клан, правящий истеблишмент действительно устроились неплохо. Остальным, правда, мало что оставалось.

Это была жизнь взаймы. Платить пришлось следующему поколению. Такова логика истории. Если вовремя не решать проблемы, то в какой-то момент – уже поздно, все рушится… На фоне случившейся потом катастрофы Брежнев представляется олицетворением спокойствия, надежности и стабильности, чего так сильно не хватало нашему народу на протяжении последних десятилетий.

В последние годы он сильно изменился. Садился в кресло и, повернув одутловатое, неподвижное лицо куда-то в сторону, устремлял взгляд в одну точку. Казалось, он просто не осознает, где находится. Немного оживлялся, увидев председателя Гостелерадио Лапина, спрашивал одно и то же:

– Почему мало показываешь хоккея?

«Он уже ничем и никем не управлял, управляли им», – написал в своих воспоминаниях Владимир Александрович Крючков, который вскоре станет председателем КГБ.

Как же Брежневу удалось, пребывая в таком беспомощном состоянии, сохранить свое кресло? Хрущева скинули, когда он был значительно бодрее и работоспособнее Леонида Ильича.

Все назначения Брежнев делал с учетом личных отношений. Он бы наверняка, заболев, лишился власти, если бы не успел очистить политический небосклон от вероятных соперников и недоброжелателей. Загодя расстался со всеми, кто мог составить конкуренцию. В руководстве страны не осталось никого, кто был бы заинтересован в его уходе. Напротив, члены политбюро, сами уже престарелые и больные, ни на что не претендовали и желали, чтобы Леонид Ильич оставался в Кремле как можно дольше.

Виктория Петровна. Простые рецепты жены генсека

Из всех жен российских властителей Виктории Петровне Брежневой не повезло больше других. Ей как-то вовсе не досталось добрых слов. Одни подозревали ее в неарийском происхождении. Другим она не нравилась внешне. Третьи находили ее замкнутой и холодной. Сходились только в одном: Леониду Ильичу она точно не пара.

Так считали, кажется, решительно все. Кроме самого Брежнева.

Во внешности Виктории Брежневой бдительные сограждане обнаруживали семитские черты и считали ее еврейкой. До крайности озабоченный этой темой академик Игорь Шафаревич рассказал в интервью, как однажды пришел к Солженицыну. Александр Исаевич с пятимесячным сыном гулял во дворе.

– О чем же вы говорили? – поинтересовался корреспондент.

– Честно? О национальности жены Брежнева, – признался академик Шафаревич. – Тогда ходили упорные слухи в народе, что ее девичья фамилия Гольдберг. Александр Исаевич считал, что она украинка.

Помешавшихся на евреях у нас немало. Викторию Петровну прямо спрашивали о ее происхождении. Она отвечала, что не еврейка. Объясняла, что имя Виктория ей дали потому, что рядом жило много поляков, среди соседских девочек это имя было распространено. Леонид Ильич ласково называл жену Витей.

Совсем молодым человеком, в декабре 1928 года, перед отъездом на Урал Леонид Ильич Брежнев женился. Остановил свой выбор на Виктории Петровне Денисовой. Она была годом моложе. Ее отец, Петр Никифорович, работал машинистом на железной дороге. Мать, Анна Владимировна, сидела с детьми – у Виктории Петровны были еще четыре сестры и брат.

Познакомились на танцах. Причем Брежнев пригласил ее подружку, но та отказалась, а Виктория согласилась. Подружка отказала будущему главе государства, потому что он не умел танцевать. А Виктория его научила…

Виктория Денисова училась в Курском медицинском техникуме. После трехлетнего романа они с Леонидом Ильичом поженились и всю жизнь были вместе. Ее запомнили уже немолодой, располневшей и страдавшей различными недугами. А тогда Виктория Петровна была юной и симпатичной. И через много лет на московский адрес Брежневых – Кутузовский проспект, дом 26, квартира 90 – приходили письма от старых подружек:

«Глубокоуважаемая, дорогая, милая моему сердцу Виктория Петровна!

Большое Вам спасибо за счастье и радость, которые Вы мне доставили в эти весенние дни. Вы даже не можете себе представить, сколько радости Вы мне доставили поздравлениями с 8 Марта. Как первый проблеск весны засверкал прекрасный подснежник на Вашей поздравительной открытке.

4 марта в день выборов в Верховный Совет мы рады были видеть Вас рядом с дорогим Леонидом Ильичом на избирательном участке. Я все время ожидала этой передачи и была счастлива видеть Вас веселой, стройной, как в молодости, с милой, очаровательной улыбкой.

Вы даже не представляете, сколько времени мы просидели в воспоминаниях о прошедшем времени – довоенном и военном. В том подъезде в Днепропетровске, где Вы жили после реэвакуации, многие умерли. Все это стало историей. Я работаю на общественных началах в историческом музее.

Днепропетровск очень расстроился. Приезжайте, посмотрите на места, связанные с Вашей молодостью. Ждем Вас всегда. Низкий земной поклон Вам».

Виктория Петровна получила диплом акушерки. Но не работала. Занималась мужем и домом, а потом и детьми. На Урале у них родилась дочь Галина. Сын Юрий появился на свет в 1933 году, когда они вернулись на Украину.

Жизненные успехи мужа всегда были для нее на первом месте. Но она никогда не подталкивала Леонида Ильича, не давила на него, не требовала от него делать карьеру и зарабатывать деньги. И он был ей за это благодарен, заботился о ней.

А ведь жизнь Леонида Ильича вполне могла сложиться иначе. Весной 1935 года открылась возможность поехать в Москву. Да не просто так, а учиться на дипломата! При Наркомате иностранных дел создали Институт по подготовке дипломатических и консульских работников (это предшественник нынешней Дипломатической академии МИД России). Перспектива приятно взволновала Брежнева.

Из протокола заседания партактива при Каменском металлургическом институте от 7 апреля 1935 года:

«СЛУШАЛИ: заявление тов. Брежнева Л. И. о рекомендации его в Институт при наркомате иностранных дел.

ПОСТАНОВИЛИ: рекомендовать».

Леонид Ильич запасся всеми документами, какими мог. 13 апреля 1935 года он получил характеристику Каменского горкома комсомола:

«Тов. Брежнев Л. И., комсомолец с 1923 года, сын рабочего, сам рабочий, имеет законченное высшее образование.

За время своего пребывания в комсомоле тов. Брежнев Л. И. проявлял высокую партийную принципиальность к разбору всех вопросов. Большевистская настойчивость, организатор-массовик, чуткий товарищ – это свойство тов. Брежнева.

За время пребывания в организации тов. Брежнев был на ряде ответственных комсомольских работах и на всех участках, куда его посылали партия и КСМ организация, работу выполнял как большевик.

Тов. Брежнев, будучи политически грамотен, идеологически тверд. Ударно оканчивая институт, одновременно работает директором Металлургического рабфака, был организатором и руководителем Марксо-Ленинской учебы среди молодежи.

Каменский ГК ЛКСМУ рекомендует т. Брежнева на учебу в институт при НКИД».

А в Металлургическом институте имени Арсеничева, который он окончил, тоже выдали характеристику: «Тов. Брежнев Леонид Ильич, будучи студентом института, проявил большой интерес к социально-экономическим дисциплинам. Имеет наклонность к работе в области теоретической экономики».

Руководители института, пожалуй, погорячились. Даже став генеральным секретарем, Леонид Ильич избегал дискуссий на сложные идеологические темы. Просил не изображать его теоретиком, говорил помощникам:

– Все равно никто не поверит, что я читал Маркса.

Прочитав написанную за него статью, с сомнением замечал:

– А не слишком ли статья теоретична? Я ведь не ученый, а политик.

Соратники его успокаивали:

– Ничего, Леонид Ильич, увидите – по этой статье десятки ученых сразу начнут сочинять свои диссертации!

Выучился бы Леонид Ильич на дипломата, провел бы жизнь за границей, стал послом. Но не руководителем страны. Однако же в дипломатический институт его не взяли. В столицу не поехал. Остался в Днепродзержинске. Не прогадал.

Сфера дипломатии и внешней политики открылась ему четверть века спустя, в 1960 году, когда Хрущев сделал его председателем президиума Верховного Совета СССР. Брежнев увидел мир, закрытый почти для всех советских граждан!

Леонид Ильич начал ездить за границу, где его принимали как главу государства со всеми почестями. Побывал в таких интересных странах, как Иран и Индия. Улыбался фотокорреспондентам и кинооператорам. Его фотографии появлялись в газетах, его показывали в кинохронике. Он с достоинством принимал иностранные награды. И сам с видимым удовольствием вручал награды, поздравлял, устраивал приемы.

Не отказывался от возможности выступить. Произносил речи с подъемом и вдохновением. Брежнев, по словам очевидца, «говорил рокочущим баритоном, держался артистически – позировал».

Виктория Петровна сопровождала его за границу. Вместе с мужем присутствовала на государственных приемах. Как положено, принимала жен иностранных политиков. Посещала иностранные посольства. Приходила на съезды партии, сессии Верховного Совета, торжественные собрания, когда выступал Леонид Ильич. Ей присылали специальные приглашения.

Каждое 8 марта в особняке на Воробьевском шоссе устраивался прием в честь Международного женского дня. Поначалу хозяек было две: жена Брежнева и жена Подгорного, председателя президиума Верховного Совета СССР. Со временем Брежнев избавился от раздражавшего его Подгорного, и Виктория Петровна осталась единственной хозяйкой.

На этот прием приглашали только женщин – жен послов и крупных советских чиновников, а также небольшое число деятельниц культуры. Устраивались танцы, но мужчин не было, поэтому женщины танцевали с женщинами…

Став первой леди, Виктория Петровна мало изменилась. Не тщеславная и не амбициозная по характеру, она политикой не интересовалась, кадровых советов Леониду Ильичу не давала и своего мнения не навязывала. Ей претила публичность. Заграничные визиты воспринимала как обременительную обязанность. Если можно было не ехать, оставалась дома.

А вот Брежнев увлекся внешней политикой. Роли разделились. Леонид Ильич – на передовой, Виктория Петровна обеспечивает мужу надежный и комфортный тыл.

Брежнев серьезно отнесся к возможности наладить отношения с ведущими державами и тем самым укрепить мир. На западных политиков он производил впечатление своей доброжелательностью. На переговорах был склонен к компромиссу.

«Несмотря на грузность своего тела, – вспоминал канцлер ФРГ Вилли Брандт, – он производил впечатление изящного, живого, энергичного в движениях, жизнерадостного человека. Его мимика и жесты выдавали южанина, в особенности если он чувствовал себя раскованным во время беседы».

В начале семидесятых открылась возможность для сближения двух супердержав. Соединенные Штаты завязли во Вьетнаме, Советский Союз столкнулся с открытой враждебностью Китая. Иногда казалось, что у двух держав больше общего между собой, чем со своими союзниками, которых надо было удерживать в своем лагере. Стремление избежать ядерного конфликта стало важнее идеологических разногласий.

С американской стороны архитектором разрядки стал советник американского президента по национальной безопасности Генри Киссинджер. 20 апреля 1972 года он прилетел в Москву с секретным визитом. Перед этим Киссинджер побывал в Пекине. Он же восстановил и отношения Соединенных Штатов с коммунистическим Китаем.

В Москве пытались понять, что он за человек, как с ним иметь дело. В личном архиве генсека сохранилась пачка вырезок из американских газет, которые помощники принесли Брежневу. Это карикатуры на Киссинджера. Его фотографии в Пекине – с китайскими руководителями. И снимок с женщиной, с которой, как считалось, у него роман.

Побывав в Америке, Леонид Ильич весьма впечатлился. Встречали его доброжелательно, подарили «линкольн». Правительство США не располагало средствами для покупки такой дорогой машины. Нескольких бизнесменов попросили скинуться во имя укрепления отношений с Советским Союзом.

Леониду Ильичу нравилось, когда в западной печати писали о нем как о миротворце, о крупном политическом деятеле. Он понимал свою ответственность за сохранение мира. Не на словах, а на деле пытался предпринять все возможное, чтобы не разгорелась ядерная война. Брежнев сделал разрядку реальностью.

Но позитивный импульс зарубежных визитов генерального секретаря быстро затухал. Другие члены политбюро, менее открытые и менее сентиментальные, чем Брежнев, да и весь партийный аппарат все равно воспринимал разрядку как хитрый шаг в борьбе с империализмом.

Перед XXV съездом партии в Завидове, где Брежневу готовили отчетный доклад, Леонид Ильич в узком кругу вдруг вспомнил Карибский кризис 1962 года, когда из-за советских ядерных ракет на Кубе едва не началась война с Соединенными Штатами:

– Я не забуду, в какой панике Хрущев то пошлет телеграмму Кеннеди, то требует ее отозвать. А все почему? Никита хотел надуть американцев. Кричал на президиуме ЦК: «Мы попадем ракетой в муху в Вашингтоне! Мы держим пистолет у виска американцев!» А что получилось? Позор! И чуть в ядерной войне не оказались. Сколько пришлось потом трудов положить, чтобы поверили, что мы действительно хотим мира. Я искренне хочу мира и ни за что не отступлюсь. Однако не всем эта линия нравится. Не все согласны.

Помощник генерального секретаря по международным делам Андрей Александров-Агентов возразил:

– Ну что вы, Леонид Ильич. Население страны двести пятьдесят миллионов, среди них могут быть и несогласные. Стоит ли волноваться по этому поводу?

Брежнев отмахнулся:

– Ты не крути, Андрюша. Ты ведь знаешь, о чем я говорю. Несогласные не где-то среди двухсот пятидесяти миллионов, а в Кремле. Они не какие-нибудь пропагандисты из обкома, а такие же, как я. Только думают иначе!

В определенном смысле он изменил мир. Но политика разрядки держалась только на его личной воле. И все кончилось, когда генеральный секретарь стал болеть, лишился способности трезво оценивать ситуацию, да и потерял ко всему интерес.

«Понимание непосильности соревнования с Вашингтоном приобретало иной раз неожиданное и страшноватое выражение, – вспоминал один из работников ЦК КПСС Карен Нерсесович Брутенц. – На лекциях в военной ауди тории нередко звучал такой вопрос-реплика:

– Хорошо, что мы вышли на паритет с Соединенными Штатами. Но наше производство – только пятьдесят процентов американского, а еще есть Европа, есть Япония. Сколько лет мы удержим этот паритет; может, стоит начинать сейчас, пока не поздно?»

Незадолго до своей кончины, на заседании политбюро, Брежнев неожиданно произнес:

– Говорим все время о дружбе между народами, а что мы показываем по телевидению, передаем по радио о капиталистических странах? Агрессию, кризис, всякие беды да безобразия… А между тем там живут народы, которые чего-то добились, что-то есть у них хорошее и достойное уважения. Мы ведь патенты у них покупаем.

После смерти Брежнева отношения с Соединенными Штатами, с Западом настолько ухудшатся, что заговорят об угрозе новой войны.

Брежнев у себя на даче отмечал очередной день рождения. Первый секретарь ЦК компартии Украины Петр Ефимович Шелест преподнес Леониду Ильичу поздравление, в котором говорилось: «Ваши годы – это ранняя золотая осень, которая приносит огромные плоды для нашего народа!»

Брежнев остался недоволен:

– О какой осени идет речь?

Он продолжал считать себя молодым.

В начале семидесятых Брежнев выглядел неплохо, правда, несколько располнел. Начал борьбу с весом. Чревоугодником он никогда не был, ел быстро и мало, а теперь и вовсе сел на диету и постоянно взвешивался. Иногда он довольствовался творогом и овощами.

В доме у Виктории Петровны было уютно, она прекрасно готовила. Поваров, которые полагались Леониду Ильичу, научила готовить так, как ему нравилось. Хотя к еде он был достаточно равнодушен, и вкусы у него были простые. Среди бумаг Виктории Петровны сохранились эти рецепты: «Двести пятьдесят граммов очищенной свеклы, сто граммов яблок, триста граммов чернослива. Свеклу порезать на кусочки и тушить почти до готовности, затем положить тертое яблоко и чернослив. И все это потушить. Масло сливочное – в последнюю очередь. Соль и лимонный сок – по вкусу».

А вот рецепт творожной бабки: «Сто граммов сливочного масла, сахар по вкусу, сто двадцать граммов манки, пять яиц, полкило творога. Масло, сахар и творог перемешать, затем взбить белок и добавить в эту массу, а потом и манку. Разложить по формам и печь в слабой духовке».

По отзывам людей ее знавших, Виктория Петровна была женщина не только доброжелательная и хлебосольная, но и тактичная и даже мудрая. Оттого Брежнев постоянно с ней советовался. Где бы он ни находился, поднимал трубку спецкоммутатора и просил телефонистку соединить его с женой:

– Алло! Позовите, пожалуйста, Викторию Петровну.

Старые знакомые в случае нужды сразу обращались к Виктории Петровне. Брежневский клан хорошо знал, какую роль она играет, и при каждом удобном случае спешил расписаться в своем почтении.

Они постоянно получали написанные от руки поздравительные открытки от очень старых знакомых:

«Дорогие тетя Витя и дядя Лёня! Сердечно поздравляем Вас с праздником.

Вас очень любит и уважает наш народ. Пусть будет вечна эта народная любовь к Вам – человеку, посвятившему свою жизнь служению народу, Родине и Партии.

Мы горды тем, что так близко знаем Вас и беспредельно преданы Вам!»

В ее архиве сохранились поздравления от всех ключевых фигур политического истеблишмента.

Константин Устинович Черненко с женой писали:

«Дорогая, славная Виктория Петровна!

Поздравляем Вас с днем Вашего рождения. Сердечно желаем Вам крепкого здоровья, долгой благополучной жизни, бодрого и светлого настроения. Самые добрые наши пожелания: хорошего здоровья, успеха в делах, счастья, радостей, мира всем Вашим детям, внукам, правнукам. Обнимаем, целуем Вас».

Первый заместитель председателя КГБ, старый друг еще с довоенной поры Георгий Карпович Цинев с женой:

«Дорогие Виктория Петровна и Леонид Ильич!

Просим принять самые искренние поздравления и пожелания счастья и успехов в Новом 1970 году! Позвольте Вас крепко обнять. С глубоким уважением и любовью».

Другой первый заместитель председателя КГБ Семен Кузьмич Цвигун (он вошел в команду в Молдавии) – тоже вместе с женой – выражал свое почтение Брежневым:

«Виктория Петровна и Леонид Ильич – Самые дорогие на планете Земля для нас люди.

Примите от нас сердечные поздравления и наилучшие пожелания в Новом году! Желаем Вам и всем членам Вашей замечательной семьи крепкого здоровья, счастья и успеха во всех Ваших деяниях. Спасибо Вам за то, что Вы есть на Земле! Всегда с Вами».

Первый секретарь Днепропетровского обкома Евгений Викторович Качаловский писал Виктории Петровне:

«Дорогая Виктория Петровна!

Сердечно поздравляю Вас с днем рождения! Примите самые сердечные пожелания с родной Днепропетровщины! От всей души желаю Вам крепкого здоровья и большого человеческого счастья!»

Днепропетровцы не упускали случая о себе напомнить. Постоянно приглашали к себе в город – со всей семьей, устраивали пышные встречи. Старых друзей Брежневы не забывали. 12 июля 1982 года (Леониду Ильичу оставалось жить несколько месяцев) старая подруга по Днепропетровску горячо благодарила Брежневых за то, что генеральный секретарь велел перевезти ее в столицу и дал квартиру в центре Москвы:

«Дорогие Леонид Ильич, Виктория Петровна! Не знаю, какими словами выразить Вам свою благодарность. Спасибо, Леонид Ильич, тебе, что ты не остался глухим к моей просьбе. Переезд мой организовался молниеносно. Как бывает только в сказке. Квартира мне дана очень хорошая, в хорошем месте. Конечно, за Днепропетровском я скучаю. Как-никак, я прожила в этих краях пятьдесят лет. Из них с Вами я знакома сорок девять.

Желаю тебе, Леонид Ильич, доброго здоровья и еще здоровья для счастья и мира на земле. Много лет жизни и покоя на земле.

Виктория Петровна! Тебе так же здоровья и благополучия. Дай бог, обоим Вам самого наилучшего и желанного. Крепко целую и обнимаю».

Леониду Ильичу и Виктории Петровне хотелось порадовать многочисленных родственников. Желание видеть счастливые лица членов большой семьи Брежнев удовлетворял за казенный счет. Скажем, чтобы брежневского свояка Константина Никитовича Беляка сделать министром, в 1973 году специально для него образовали Министерство машиностроения для животноводства и кормопроизводства. Он получил и Золотую звезду Героя Социалистического Труда.

Виктория Петровна полностью посвятила себя мужу, дому, детям, внукам, многочисленным родственникам, которым надо было помогать.

С сыном было проще. Юрий Леонидович, лишь внешне напоминавший отца, удачно женился и пошел по внешнеторговой стезе. Но и он огорчал мать нестойкостью к соблазнам. А что касается дочери, то Виктория Петровна постоянно за нее переживала. Галина Леонидовна была такая красивая, яркая… Но семейная жизнь не ладилась. Когда вышла замуж за Юрия Михайловича Чурбанова, материнское сердце успокоилось.

Пока дети от нее зависели – выказывали знаки почтения. Дочь, Галина Леонидовна, посылала заболевшей маме букет с ласковой запиской – от себя и мужа:

«Дорогая мамочка!

Наши цветы цветут для тебя. Поправляйся.

Целуем

Галя, Юра».

Подарки внукам и внучкам покупались за границей. Инструкции к невиданным на родных просторах развлечениям были на иностранном языке. Поэтому для Виктории Петровны делались переводы. Например, к поющей и говорящей кукле «Сонни» прилагалось обращение к девочке – счастливой обладательнице подарка. «Дорогая мама куклы! Ты получила сегодня куклу, которая может говорить и петь. Для того чтобы твоя новая подруга по играм тебе долго служила, ты должна относиться к ней внимательно и точно следовать инструкции».

Куклу приобрели в ГДР, то есть в социалистической Германии, где традиционный немецкий бюрократизм достиг расцвета. Вот инструкция для маленькой девочки: «Следи за тем, чтобы контакты между батареей и цепью говорящего устройства, а также между корпусом и крышкой были прочными. Если говорящее устройство не функционирует, надо сменить батарею. Затем попытаться перемещать подвижную клавишу на крышке вправо и влево и заново включить».

А детский электромобиль «Биг багги – 3301» купили в ФРГ, то есть капиталистической Германии. Приложенная к нему инструкция куда веселее: «Садитесь за руль быстроходного автомобиля «Биг багги – 3301» и езжайте. Едем вперед – рычаг вперед. Стоим на месте – рычаг в среднем положении. Задний ход – рычаг к себе. Управлять очень просто».

19 декабря 1966 года Леониду Ильичу исполнялось шестьдесят лет. Круглая дата. Но главное состояло в том, что это был первый юбилей на посту генсека. И многое имело значение: как его будут поздравлять, какой наградой отметят.

Члены политбюро, кандидаты в члены политбюро и секретари ЦК скинулись и собрали деньги, чтобы преподнести юбиляру достойный подарок.

Сохранилось и меню торжественного обеда 19 декабря 1966 года для членов политбюро – мечта гурмана. Главное, что все они еще были тогда нестарыми, неплохо себя чувствовали, не знали, что такое диета, и могли все это съесть:

«Икра зернистая, паюсная, кетовая

Пирог с рыбой

Муксун горячего копчения

Семга домашнего посола

Поросенок заливной

Дичь и птица домашняя

Салат

Сыр ассорти

Соленья

Охотничьи колбаски

Бульон из птицы с гренками

Рыба в шампанском

Ростбиф из медведя и оленя

Барашек жареный

Утки дикие, перепела на вертеле

Мороженое с персиком

Кофе, чай, пирожное ассорти

Фрукты».

Товарищи предполагали к юбилею вторично присвоить Брежневу звание Героя Социалистического Труда. Но Лео нид Ильич твердо сказал, что хотел бы стать Героем Советского Союза, хотя уже давно был на гражданке, да и военных подвигов не совершал.

Брежнев получил геройскую Звезду. «Не удержался, – записал в дневнике один крупный партийный работник. – Власть кружит голову».

Стоило только начать. Одна награда следовала за другой. Он желал, чтобы его радовали каждый год. Ему исправно выписывали ордена и звезды. Увидев, что Брежневу это нравится, руководители социалистических стран тоже не скупились на награды.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю