Текст книги "В долинах золотого песка"
Автор книги: Леонид Гейман
Соавторы: Марк Сальцовский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Правительственные учреждения Петра I внимательно следили за всеми известиями о золоте. Власти заинтересовались донесениями о находках золотых изделий в погребальном кургане в Башкирии и предписали произвести расследование с целью выяснить, «откуды те татары в прежние лета такое золото и серебро получали или из которого государства оное к ним привожено было». В ответ на этот правительственный запрос монах Долматовского монастыря старец Лот сообщал, что золото из погребального кургана местного происхождения: «Лежит-де та руда в горе по вершине Уфы да Чадены и Яику реке… в прежние-де времена старинные сибирские татары и калмыки из тех гор золотую и серебряную руду добывали и плавили, – что-де и ныне же признаки плавильных печей и копаных ям видны»[10]10
Свердлоблгосархив, ф. 24, oп. 1, № 847.
[Закрыть].
Большой интерес Петра I вызвало сообщение о «песошном золоте», обнаруженном в Средней Азии, в районе города Эркета. Прочитав это донесение, Петр I дал приказ «о завладении городом Эркетом и о искании золотого песку по реке Дарьи». Так начались иртышские походы Петра I, имевшие огромное значение для расширения и укрепления русского государства, для освоения горных богатств Алтая, но не давшие, однако, доступа к далеким месторождениям среднеазиатского золота.
Многочисленные экспедиции, предпринятые в петровское время, сыграли чрезвычайно большую роль в создании новых горнозаводских районов на Урале, Алтае и в Забайкалье. В частности, организация горных заводов на Урале привела к быстрому освоению и развитию этого сказочно богатого полезными ископаемыми края и позволила в дальнейшем создать здесь новую отрасль русской промышленности – золотодобывающую.
«Злато домашнее»
При Петре I была организована, правда, в незначительных размерах, добыча «золотистого серебра» на Нерчинском руднике в Забайкалье. Нерчинский рудник был первым отечественным горнодобывающим предприятием, поставлявшим стране золото. Именно из «злата домашнего» и «серебра домашнего», добытых на Нерчинском руднике, были отчеканены в 1721 г. медали в честь блестящей победы русского оружия над шведами. Однако в Нерчинском золотистом серебре золото было лишь спутником серебра (примерно 0,5 % по весу). Если к тому же учесть, что в петровское время Нерчинский рудник давал в год всего лишь 3–5 пудов золотистого серебра, то можно представить, сколь скромен был ежегодный «урожай» «домашнего злата».
В Забайкалье на протяжении всего XVIII столетия добывалось исключительно золотистое серебро.
Золотистое серебро, а не золото, поставлял в то время и Алтай (знаменитые Колывано-Воскресенские заводы), хотя недра этого края таили в себе немалые золотые сокровища.
Первые попытки организовать добычу именно золота были сделаны на северо-западе нашей страны, на территории нынешней Карельской АССР. Именно здесь, в Олонецком уезде, примерно в 30 км от Петрозаводска, на Воицком медном руднике в конце 1744 г. было обнаружено золото.
Образцы воицкой золотой руды были представлены императрице Елизавете. Последовал именной указ, предписывавший Берг-Коллегии выяснить возможности добычи золота на Воицком руднике. В соответствии с указом на рудник был послан бергмейстер Шамшев, который подтвердил наличие золота «между медною рудою в кварце» и представил императрице новые образцы золотой руды. В апреле 1745 г. последовал новый именной указ, на этот раз обязывавший Берг-Коллегию приступить к добыче золота на Воицком руднике.
Так началась история олонецкого золота.
Условия добычных работ на Воицком руднике были очень трудными, в первую очередь вследствие большой обводненности – рудник то и дело затапливало. Содержание золота в руде было незначительным, драгоценный металл обходился чрезвычайно дорого.
В 1759 г. Нерчинская горная экспедиция, ведавшая в то время добычей драгоценных металлов, предложила Сенату прекратить работы на Воицком руднике ввиду непомерно больших издержек. Сенат отверг предложение экспедиции. Работы на Воицком руднике продолжались. Потребовалось еще более десяти лет, для того чтобы Сенат пришел к выводу об экономической нецелесообразности эксплуатации рудника.
Однако уже в 1772 г. Берг-Коллегия дала распоряжение о возобновлении работ на Воицком руднике.
Ведавший тогда Олонецкими заводами крупный организатор, а впоследствии и выдающийся историк русского горнозаводского дела Аникита Сергеевич Ярцов (1737–1819) поручил управление рудником горному офицеру Глаткову.
Весной приступили к откачке воды из затопленного рудника. В течение всего лета 60 крестьян ручными насосами отливали воду. Когда осушительные работы были окончены, началась разработка воицкой золотосодержащей руды. Изыскивая средства снижения затрат на добычу олонецкого золота, которые и после возобновления работ были очень высоки, А. С. Ярцов распорядился заменить ручные насосы конной водоотливной машиной. Он прислал на Воицкий рудник чертежи и модель такой машины. Конная водоотливная машина, приводимая в действие шестью лошадьми, была построена в 1774 г. Она заменила труд шестидесяти крестьян.
Если за четверть века (1744–1768 гг.) на Воицком руднике было добыто всего 1 пуд 22 фунта золота и 4233 пуда меди, то за шесть лет (1772–1777 гг.) добыча составила: золота – 2 пуда 2 фунта, меди – 8588 пудов.
В дальнейшем, однако, дела пошли хуже. С 1778 г. рудная жила «начала в доброте своей изменяться», и добыча золота резко упала. В 1783 г. работы на Воицком руднике были приостановлены вторично. В последующие годы предпринимались новые попытки возобновить добычу олонецкого золота.
В 1791 г. на Воицком руднике стала действовать «огневая» (паровая) машина, построенная на Александровском пушечном заводе. Это была первая паровая машина, установленная на русском руднике. Однако и с пуском «огненной» машины воицкое золото не стало дешевле. Расходы на его добыче по-прежнему были чрезмерно велики.
В 1794 г. работы на Воицком руднике были прекращены окончательно, «яко бесполезные и в явный убыток казне обращающиеся».
Пионер золотого промысла
Работы на Воицком руднике были лишь попыткой наладить производство «домашнего злата». Золотопромышленность как самостоятельная отрасль хозяйства родилась не на северо-западе России, а на Урале – в краю, обильном подземными сокровищами.
Именно на Урале майским днем 1745 г. произошло событие поистине исторического значения. Героем этого события был не дворянин и не купец, а простой крестьянин деревни Шарташ Екатеринбургской губернии раскольник Ерофей Марков.
Разыскивая горный хрусталь, Марков подобрал между Становской и Пышминской деревнями кусок кварца с блестевшими в нем прожилками и крапинками. Не имея понятия о золоте и не желая «напрасно объявлять, не зная в том силы», Марков решил показать свою находку сведующим людям и обратился в Екатеринбург к ссыльному себеряннику Семену Дмитриеву «для пробы, какой металл явится». Дмитриев произвел опробование – «на угле сделал ямку, показанные крупинки в той ямке трубкою в огне продул и явилось золото с четверть золотника…»[11]11
Свердлоблгосархив, ф. 24, № 1186, лл. 304–309.
[Закрыть].
О находке Ерофея Маркова стало известно, и вскоре он был вызван в Канцелярию главного заводов правления – так называлось в то время управление горнозаводского Урала, находившееся в Екатеринбурге.
Сохранилась архивная запись «сказки» (показания) шарташского крестьянина: «1745 года мая 21 дня в здешней Канцелярии главного заводов правления помянутый раскольник Марков объявил и сказал сего же года до Николина и (ли) после Николина дня, а подлинно в которой не упомнит, едучи он в проезд от той Шарташской к Становской деревне, отъехав версты с три, усмотрел между Становской и Пышминской деревнях дорог наверху земли светлые камешки, подобные хрусталю, и для вынятия их в том месте землю копал глубиною в человека, сыскивая лучшей доброты камней. Только хороших не нашел и между оными нашел плиточку, как кремешек, на которой знак с одной стороны в ноздре как золото и тут же между камешками нашел таких же особливо похожих на золото крупинки три или четыре, а подлинно не упомнит»[12]12
Там же.
[Закрыть].
На место, указанное Марковым, отправилась группа членов Канцелярии. Они заложили несколько шурфов и «хотя… не мало трудились, но ничего обыскать не могли».
Члены Канцелярии главного заводов правления подозревали, что Марков знает, но не хочет показать именно те места, где есть золото. Маркову приказали «подлинно объявить о тех местах, а буде этого не учинит, то с ним поступлено будет другим образом, по силе указа». Угрозы, естественно, не могли возыметь никакого действия на Маркова, и он упорно указывал на то же самое место. Он клялся, что «других мест, кроме оных, как золотых, так и серебряных… он не знает» и «…правду объявил, а ежели ложно, а после в том кем изобличен будет, то б учинена была ему за то смертная казнь».
Относясь «не без сумления» к показаниям крестьянина, члены Канцелярии не решались, однако, поступить с Марковым круто: «Строго или с крепким пристрастием поступить опасно, чтоб другим через то ко объявлению руд не воспрепятствовать». Было решено «отдать Маркова впредь до указа на поруки и при этом объявить ему, чтобы для совершенного оправдания приискивал руды».
Между тем бергауер Маке, производивший вслед за членами Канцелярии поиски золота в местах, указанных Марковым, рапортовал о том, что «ненадежно, чтоб в тех или около оных мест, где могли какие рудные признаки сыскаться». Это писалось о богатейшем Березовском месторождении…
Ни Канцелярия главного заводов правления, ни привлеченные к поискам иноземные специалисты так и не смогли обнаружить золото в крупном золотоносном районе, открытом Ерофеем Марковым.
Дело Маркова успешно завершил простой мастер Ермолай Рюмин. В июне 1747 г. Рюмин обнаружил золото именно в местах, показанных ранее Марковым. Опробование дало блестящие результаты.
На месте замечательной находки Ерофея Маркова возник рудник, названный Первоначальным, – первой рудник первого в России центра золотопромышленности – Березовских промыслов. За десятилетие – с 1745 по 1755 г. на Березовском месторождении было добыто 350 тыс. пудов руды, из которой выплавили около 29 фунтов драгоценного металла. А за восемьдесят лет, с 1745 по 1925 г., Березовские рудники дали около 26 т золота.
Русская золотопромышленность заявила о своем существовании как самостоятельной отрасли производства. Было положено начало добыче рудного золота.
Слово о золотом шлихе
Не было, пожалуй, в XVIII в. такой отрасли науки и творчества, в какой не блеснул бы светлый гений отца русской науки и просвещения Михаила Васильевича Ломоносова. Неоценимый вклад внес М. В. Ломоносов и в развитие отечественного горного дела.
Со свойственной ему патриотической страстностью обращаясь к русским людям, он призывал их искать, находить и разрабатывать полезные ископаемые.
«Пойдем ныне по своему отечеству; станем осматривать положения мест и разделим к произведению руд способные от неспособных; потом на способных местах поглядим примет надежных, показывающих самые места рудные.
Станем искать металлов, золота, серебра и протчих, станем добираться отменных камней, мраморов, аспидов и даже до изумрудов, яхонтов и алмазов.
Дорога будет не скучна, в которой хотя и не везде сокровища нас встречать станут, однако, везде увидим минералы, в обществе потребные, которых промыслы могут принести не последнюю прибыль»[13]13
М. В. Ломоносов. Соч., т. 5. Изд-во АН СССР, 1959, стр. 620.
[Закрыть].
Великий ученый живо интересовался начавшейся в 40-х годах XVIII столетия добычей золота на Воицком руднике, на Алтае и на Урале. Особое значение придавал Ломоносов разработке золотых сокровищ Рифейских гор – Урала. При этом он прозорливо указывал на необходимость поисков драгоценного металла не только на восточном, но и на западном склоне Уральских гор, в Прикамье.
В своем выдающемся труде «Первые основания металлургии или рудных дел» (1763 г.) М. В. Ломоносов писал: «Первый высокий металл есть золото, которое чрез свой изрядный желтый цвет и блещущуюся светлость от протчих металлов отлично. Непреодолимое сильным огнем постоянство подает ему между всеми другими металлами первенство…»[14]14
М. В. Ломоносов. Соч., т. 5. Изд-во АН СССР, 1959, стр. 403.
[Закрыть].
Отмечая, что золото «из песчаных плоскостей иногда… вымывают», Ломоносов указывал, что это золото принесено в низины течением горных ручьев и там оказывается в наносах, следовательно, искать россыпное золото нужно в низинах, в наносах.
Ломоносов впервые ввел в литературу термин «золотой шлих». Это определение, соответствовавшее понятию «золотая руда, через перемывание вынятая», прочно бытует у специалистов и в наши дни.
Трудно переоценить значение той мысли, которую ученый высказал в 1761 году: «…уповательно, что в толиком множестве рек, протекающих в различных местах по России, сыщется песчаная золотая руда, которая будет служить признаком, что вверху той реки надлежит действительно быть золотой руде в жилах»[15]15
Там же, стр. 349.
[Закрыть].
М. В. Ломоносов не только показал, что золото можно добывать из песков, но и дал обоснованную теорию образования россыпного золота из коренных его месторождений. В «Слове о рождении металлов от трясения земли» он писал: «Итак, никто не почтет сего невозможным, что золотые зерна из рудной жилы каким-нибудь насильством натуры оторваны и между песком рассеяны. Сему присовокупляют силу и важность отломки камня кварца, сросшиеся с золотыми зернами, в песке находящиеся, явно уверяя, что песковое золото в жилах родилось. Ибо жилы, чистое золото содержащие, почти всегда состоят из кварца»[16]16
Там же, стр. 334.
[Закрыть].
Предельно ясный, убедительный взгляд на происхождение золотоносных россыпей, залегающих в речных долинах, из коренных месторождений золота, расположенных в верховьях рек, долгое время не получал признания. Прошли десятки лет после смерти величайшего ученого, а горная наука все еще была наводнена путаными теориями о «металлопроизводительных процессах природы», из которых следовало, что образование россыпного золота связано с вулканическими явлениями.
М. В. Ломоносов предложил оригинальный способ обработки золотоносных песков, обеспечивавший извлечение самых мельчайших частиц драгоценного металла. В работе «О слоях земных» Ломоносов писал: «Пески пробовать должно промывкою в воде таким образом. Сперва взять узкий высокий деревянный сосуд, или нарочно сделать вышиною в 10 или 12, шириною в 3 или 4 вершка, чтобы вошло около пуда песку. Наполнив его до половины, прочее долить водою, чтобы она до дна проступила, песок мешать лопаткою с 1/4 часа так, чтобы он с водою обращался горизонтально, а кверху и книзу ходил бы чем меньше, тем лучше. Между тем давать несколько раз устояться…»[17]17
М. В. Ломоносов. Соч., т. 5, стр. 334.
[Закрыть]. После этого, как указывал М. В. Ломоносов, следовало удалить верхнюю часть песка (4/5 по высоте), а нижнюю взять из сосуда и положить особо. Затем снова наполовину наполнить сосуд песком, «прочее долить водою» и т. д. Повторяя многократно эти операции, собрать достаточное количество придонного песка и начать его промывку теми же приемами, чтобы золото могло «стесняться гуще» в песке. «Промытый в последний раз песок, – писал Ломоносов, – можно пробовать на капеле, либо ртутью, или крепкою водкою, пережегши его сперва в умеренном огне».
Способ обработки золотоносных песков, описанный ученым, представлял собой не что иное, как мокрое обогащение по гравитационному принципу.
Нельзя не восхищаться гениальной прозорливостью отца русской науки и техники. Предложенное им мокрое гравитационное обогащение явилось именно тем способом, который за несколько десятилетий, прошедших с начала разработки россыпных месторождений (1814 г.), дал России многие тысячи пудов золота. Мокрое обогащение на основе гравитационного принципа оставалось основным способом получения русского россыпного золота вплоть до начала XX века.
Разработав принципиальную схему опробования, М. В. Ломоносов предложил и промышленный способ добычи золота из россыпей. Он писал: «Где такие места с песком, золото содержащим, обыщутся, должно сделать мельницы, и поставить бадьи вышиною около сажени, шириною в аршин, в коих бы ворочались стоячие шесты с поперечными сквозь них проходящими спицами, песок мутили и горизонтально обращали Дно до пятой доли приделать отъемное, чтобы нижнюю тяжелую долю песку отняв, протчей вон выпустить, и оное порозжее подставив снова, песку надлежащее количество всыпать»[18]18
М. В. Ломоносов. Соч., т. 5, стр. 622–624.
[Закрыть].
Ломоносов неоднократно призывал наряду с коренным разрабатывать в первую очередь россыпное золото, отмечая, что его можно добывать во многих районах страны. Этому призыву ученого суждено было быть услышанным только спустя полстолетия, когда сын уральского мастерового Л. И. Брусницын положил начало разработке золотосодержащих россыпей.
Открытие уральского штейгера
До 1814 г., когда Лев Брусницын нашел способ извлечения золота из песков россыпных месторождений, добыча его в России оставалась крайне ограниченной.
Поставщиками русского золота на всем протяжении XVIII столетия были лишь казенные предприятия. Не существовало ни одного частного золотодобывающего промысла. В многочисленных правительственных указах снова и снова провозглашалась «горная свобода», сулились награды и привилегии рудознатцам и рудокопателям. Так, в указе 1727 г. говорилось: «Кто бы, какого чина и достоинства ни был и сыщет за Тобольским и в Иркутской и Енисейской провинциях, в городах и уездах, в своих собственных или свободных землях, руды золотые и серебрянные, медные, оловянные, свинцовые, железные или минеральные краски, тем – самому или с кем компаниею согласится – заводы строить, какие кто похочет, и оные руды и минералы плавить и делать, свободно и без возбранно, а воспрещения и помешательства в том никакого не чинить»[19]19
Свердлоблархив, ф. 72, № 1222, л. 3.
[Закрыть].
Этим же указом разрешалось добытое золото «продавать свободно», освобождалась от платежа «прибыль десятой доли», обещались различные льготы. Наряду с подобными указами издавались законы, направленные на исключение всякой возможности вывоза золота за границу и, наоборот, обеспечивавшие благоприятные условия для ввоза драгоценного металла из-за рубежа.
Однако ни указы, ни приказы не давали желаемых результатов. Золотодобывающая промышленность развивалась крайне слабо. Господствовавшим в стране помещикам-крепостникам ни в коей мере не была свойственна забота о промышленном развитии России. Помещичья монополия на земные недра оказывала чрезвычайно отрицательное влияние на рост горнозаводского дела и золотого промысла в частности.
Серьезным тормозом и без того медленного роста золотопромышленности явился указ 1782 г., которым Екатерина II установила «горную свободу» только для помещиков. Если в предшествовавших указах, начиная с петровской «Горной привилегии», правительство обращалось к людям всех сословий с призывом искать и добывать металлы и минералы, то по указу 1782 г. право разработки месторождений полезных ископаемых стало достоянием исключительно дворян-крепостников. Вместо того чтобы всеми возможными средствами поощрять народную инициативу, крепостническое самодержавие сковывало ее. И тем не менее простые люди – пытливые, смелые рудознатцы – делали свое большое дело. Их упорными, многотрудными поисками было открыто в недрах российской земли немало золотых кладов.
В начале XVIII в. «домашнее злато» добывалось только из нерчинского золотистого серебра, к концу же этого столетия стало известно алтайское, олонецкое, березовское, шилово-исетское, миасское золото. Были открыты и другие золотоносные месторождения, в частности на севере и юге Урала. Однако практически было освоено только Березовское месторождение. Березовские промыслы были единственным центром русской золотодобывающей промышленности. На Алтае золото по-прежнему добывалось лишь как спутник серебра. Попытки наладить добычу олонецкого, шилово-исетского и чрезвычайно богатого миасского золота в XVIII в. успехом не увенчались. Поисков россыпного золота вообще не вели. На щедрые золотом пески речных долин не обращали никакого внимания…
В то же время год от года росла потребность в драгоценном металле для изготовления «всемирных денег», значение которых все более и более возрастало по мере расширения внутреннего рынка и усиления экономических связей с иностранными государствами. После Отечественной войны 1812 г. рушилась крепостническая система, нарастали новые, буржуазные отношения. Переход к капитализму властно требовал резкого увеличения добычи золота.
Открытие Брусницына явилось подлинно революционным поворотом в развитии русской золотопромышленности. Достаточно сказать, что добыча золота в России выросла с 1814 по 1855 г. в сто раз! Россия стала самым крупным в мире производителем драгоценного металла.
Определенную роль в активизации поисков золотосодержащих месторождений сыграл сенатский указ от 28 мая 1812 г. «О предоставлении права всем российским подданным отыскивать и разрабатывать золотые и серебряные руды с платежом в казну подати». Это было возрождением петровской «горной свободы», отмененной Екатериной 11 в 1782 г.
Указ 1812 г., составленный выдающимся русским горнозаводским деятелем А. Ф. Дерибиным (1770–1820), преследовал цель поощрить частную инициативу предпринимателей любого сословия в золотодобывающей промышленности.
Указ, начинался словами: «Объявляется всенародно». Далее говорилось: «Предоставить всем российским подданным обыскивать и разрабатывать золотые и серебряные руды с платежом в казну с добытого золота и серебра подати натурою в количестве, равном взимаемому натурою же с выплавленной меди и с соблюдением разделения заводчиков, на имеющих пособие и не имеющих оного»[20]20
А. А. Девиер. Краткий исторический очерк постановлений по частному золотому промыслу. «Горный журнал», 1901, т. III, стр. 234.
[Закрыть].
В указе недвусмысленно сказано о том, что правительство не претендует на места находок драгоценных металлов, а сохраняет за собой лишь преимущественное право на получение добытого предпринимателями золота и серебра. Это право состояло в том, что казна, после уплаты предпринимателем установленной подати натурой, могла потребовать от него обмена остального золота или серебра соответственно на золотую или серебряную монету: «Заплатя с них узаконенную подать, все остальное количество, ежели казна будет требовать и ему не дозволит употребить по его собственному распоряжению, обязывается поставлять на Санкт-Петербургский монетный двор, получая за каждый золотник чистого по пробам золотя и серебра предельную цену золотою и серебряною монетою, за исключением передельных расходов[21]21
Там же.
[Закрыть]».
Сразу же после опубликования указа многие предприниматели организовали частные золотодобывающие промыслы. Однако эти попытки, неоднократно повторявшиеся в 1812–1813 гг., не имели успеха. Им было суждено перерасти в большие дела лишь после открытия россыпного золота – знаменательнейшего события в истории отечественного горного дела.
Россыпное золото было известно в России задолго до открытия Брусницына, но его не умели добывать. Специалистов русской золотопромышленности занимала лишь добыча рудного золота. Что же касается золота россыпного, то они считали, что все попытки его добычи из песков обречены на провал. Это ложное убеждение настолько укоренилось, что с 1806 г. вообще были прекращены всякие работы по извлечению золота из песков россыпей.
Но Брусницын, одиннадцати лет начавший нелегкую службу на Березовском руднике и прошедший путь от мальчика-промывальщика до главного штейгера, поставленного «при Березовском заводе за присмотром по всему золотому производству», опроверг эту консервативную «теорию».
Непосредственным поводом к началу работ Л. Брусницына послужила находка одного из мастеровых Березовского завода. Этот мастеровой, «вырывая в лугу яму на козуль, нашел в земле кусочек золота». Золото не в горе, не в камне, а в долине… Это вызывало недоумение. Брусницин всерьез заинтересовался находкой мастерового и убедил управителя завода снарядить партию для розысков золота в той долине, где был найден самородок. Брусницын вслед за М. В. Ломоносовым считал, что «золото по тяжести своей должно скатываться в долины».
Поиски, однако, не дали результатов – начальник партии, будучи убежден, что золото можно найти только в горах и в скалах, закладывал шурфы очень высоко, у самых подножий гор, где, естественно, не могло быть россыпного золота. Брусницын подвергся насмешкам, а поиски россыпного золота были запрещены официально.
Но березовский штейгер и не помышлял сдаваться. Убежденный в правильности своих предположений, он решил продолжать поиски своими силами. Используя каждый свободный час, он уходил в долину и промывал песок. Серия неудач не остановила Брусницына: «…поиски делать я продолжал, только они были безуспешными: встречал пески, все мало содержащие в себе золота; это по крайней мере уверяло меня, что действительно в песках есть золото»[22]22
«Горный журнал», 1864, № 5, стр. 380.
[Закрыть].
В 1814 г., извлекая оставшееся золото из «откидных песков прежней рудной протолчки», он обратил внимание на две светлые крупинки золота в виде округленных зерен. Золото же, получаемое после «протолчки» руды, более темного цвета и расплющенное.
Брусницын исследовал откидные пески и установил, что здесь «встарину была проходима для осушения работ штольня и что землю из нея выносили… на это место… здесь тогда было болото, по которому оканчивалась речка Березовка…». Брусницын пришел к выводу, что земля из штольни «переносилась через речку Березовку» и при переносе часть ее попадала в речку. А раз золото есть в земле, то «тем более должна обогатиться стремлением воды земля в речке»…
Вот что пишет об этом сам Брусницын, начавший промывку речного песка: «Я беру из речки на пробу песку – и что же, какое счастие: во время накладки еще песку нахожу сам кусок золота в 8 1/2 золотников; промыв же взятый песок, одну тачку в 3 пуда, получаю золота 2 золотника. Вот была радостная для меня находка; это было все равно, что блуждающему в море и терявшему уже надежду вдруг попасть на берег. Тогда я, кажется, горы срыл бы земель и пустился отыскивать пески золотые. Эта находка решила все; с ней все сомнения вон»[23]23
«Горный журнал», 1864, № 5. стр. 381.
[Закрыть].
Не задерживаясь на опытах, Брусницын перешел к промывочной добыче россыпного золота. К 1 января 1815 г. он промыл 13 тыс. пудов золотоносного песка, получив 3 фунта 2 золотника драгоценного металла. Один золотник обошелся Брусницыну немногим дороже 2 рублей, в то время как золотник металла, добытого из коренных золотых руд, стоил 10 рублей.
Трудно переоценить значение того вклада, который сделал в отечественную золотодобывающую промышленность Лев Иванович Брусницын. Он практически доказал, что самые доступные для разработки золотоносные месторождения – это россыпи и что золото следует искать не только и не столько в горах, сколько в речных долинах и наносах.
«Семьдесят лет почти добывалось на Урале жильное золото и все были закрыты песчаные россыпи, – писал Л. Брусницын. – За 40 лет до открытия доводилось проходить штольну местами, по самой свите россыпей, раскрытой мною, и встречать самый богатый пласт песков, но преследование песков оставалось почти без внимания до 1804 года. В 1804 году, за десять лет до открытия в Березовских промыслах, было предпринято исследование песчаных россыпей, но к несчастию и тогда они не были встречены.
Вот как было и вот что произошло от двух крупинок золота»[24]24
Там же, стр. 328.
[Закрыть].
«От двух крупинок»
Две крупинки золота, найденные Брусницыным сентябрьским днем 1814 г., дали невиданно обильный урожай. В 1815 г. было промыто 400 тыс. пудов песка и получено 1,5 пуда золота. В следующем году на Березовских промыслах было намыто более 5 пудов россыпного золота.
Открытие Л. И. Брусницына вдохнуло жизнь в указ 1812 г. Частный капитал рекой полился на золотоносные россыпи. В 1819 г. начались работы на первом в России частновладельческом прииске – Нейвинском, на р. Нейве. А через пять лет Нейвинские россыпи разрабатывались уже 45-ю приисками…
В 1823 г. началась добыча золота на 12-ти приисках в даче Нижне-Тагильских заводов, принадлежавших крупнейшему русскому заводчику Демидову. Если за первый год работы на приисках Демидова было добыто немногим более 4 пудов россыпного золота, то в следующем, 1824 г., добыча увеличилась больше чем в 10 раз. За 1823–1841 гг. Демидов получил 580 пудов драгоценного металла!
В 1844 г. было положено начало добычи золота в Баргузинской тайге. В 1856 г. здесь было только пять приисков, а в 1862 г. уже 25. До начала первой мировой войны вся Баргузинская тайга дала около 48 т золота. Наибольшее количество металла было добыто в 1901 г.– 1544 кг. По количеству добытого золота первое место в России занимал Урал.
С 1744 по 1916 г. в России было добыто 2752 т золота.
Следует, однако, иметь в виду, что от официальной царской статистики ускользало немалое количество золота. Частью оно скупалось заграничными агентами, частью пряталось «в бородах и сапогах» старателей и попадало прямо в руки частных торговцев и ювелиров. Удельный вес старательской золотодобычи в 1913 г. составил 59 %, в том числе на Урале 50 %, в Западной Сибири 33 % и в Восточной Сибири 63 %.
До середины XIX в. Россия давала треть мировой добычи золота.
В 1843 г. было открыто богатейшее россыпное месторождение золота на Лене, в районе ее притоков – Олекмы и Витима.
В то время на Лене жили только кочевые якуты и эвенки. Иркутские купцы торговали с кочевниками, устраивали в летнее время ярмарки. На одной из таких ярмарок иркутский купец Трапезников увидел в руках эвенка золотой самородок. Эвенк, так же как в свое время Ерофей Марков, не знал, что это золото и какова его цена. Трапезникову удалось установить место, где был найден самородок. Посланные купцом доверенные лица в 1846 г. открыли золото на р. Хомолхо.
Вначале золото на Лене добывалось мелкими промышленниками, но постепенно они были вытеснены организациями иркутских купцов и петербургских банкиров. В 1861 г., сразу же после открытия богатейших глубоких россыпей по р. Ныгри и россыпи в Бодайбо, были организованы «Ленское товарищество» и «Компания промышленности». С 1908 г. на Лену проникли английские банкиры, образовавшие компанию «Лена-Голдфилдс». Вскоре «Ленское товарищество» было реорганизовано в «Ленское золотопромышленное товарищество», и с 1910 г. все прииски Лены уже принадлежали этому «товариществу» капиталистических хищников.
Ленские россыпи оказались исключительно богаты. За период с 1890 по 1895 г. на прииске Предтеченском (россыпь Сухой Лог) было добыто более 8 т золота.
В 1896 г. на Лене появилась электростанция. Здесь же впервые была использована на добыче золота гидравлическая энергия. Тем не менее господство ручного труда оставалось практически безраздельным. Только в 1917 г. для Ленских приисков была заказана в Англии первая драга. Однако и она стала действовать лишь после Великой Октябрьской революции.
Ленские прииски пользовались в России репутацией передовых с точки зрения технической оснащенности, но вот что писал американский инженер Пюрингтон, побывавший на Лене в 1913 г.:
