Текст книги "Бурыга"

Автор книги: Леонид Леонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Откудова достал, не знаю – и посыпал Волосатик табачком старцеву просфору... Затихли мы в трубе, ждем. А Волосатик мне хвостом ноздри щекочет, смех меня разрывает...

Тут мы слышим вдруг чихание и гневный клич: "Ты, говорит, Волосатик, сгоришь золотым цветом на Иванов день. Тебя, говорит, Рогуля, зашибет дед на Ерофея до смерти. А ты, – это мне-то он говорит, – Бурыга, с перешибу от поганой руки будешь в чужой земле сдыхать, – не сдохнешь, но завоняешь..."

Вот как вышло. Нету теперь моих приятелей... один я, да ты у меня.

Завздыхал Шарик, душа в нем не по-людскому отзывчивая. Думает Шарик свои думы, Бурыга свои... Тепло в конуре, шерсти много.

А за конурой идет бледная луна, остановилась синяя ночь, звезды по небу, повыть охота!..

XVI

Раз как-то в начале марта случилась такая же пронзительная ночь.

Лежал-лежал детеныш да повернулся к Шарику, взглянул на друга – и как взглянул, так в самом дух и замер:

– Шарик, а Шарик...

– Ну, чево тебе?

А Бурыга замолчал. Потом опять:

– Шарик...

– Да чего тебе, право, не лежится?

– Я, Шарик, домой собрался... туда!

У Шарика под сердце подкатило:

– Зачем тебе туда?

– Не то у вас тут, у нас лучше... Тебе, Шарик, не понять. Я туда пешком пойду.

Опять оба замолчали.

...В небе синяя ладья. В ладье той плывут неведомые сны, по земле цветут синие снежные цветы, – кто Хороший посеял вас?

Только здесь Шарик с ответом собрался:

– Ну что ж, валяй... Оно ведь как, у каждого свое влеченье сердца!

И спиной повернулся к Бурыге. Потому и повернулся, что не хотел показывать свои собачьи слезы.

Бурыга спросил обеспокоенно:

– Ты с чего это, Шарик?

Проскулил Шарик грубо:

– Так это, пустяки у меня... Видать, от старости.

В эту ночь они в последний раз на луну сообща повыли. Больше лун не было, – крались исподтишка по небу сырые низкие тучи, караулили весеннее солнце.

И однажды собрался.

Март на исходе, – у Бурыги в тряпку кости завернуты, хлебца кус там же, на самом кофта ватная старая – кухаркин подарок. Добро вам, люди добрые!

Постояла кухарка на крыльце, поглядела на окаяшку, прошептала жалостливо, как молитву:

– Ну, ступай!.. Замерзла я тут с вами, Да смотри под машину не попади! Эка нескладный зародился...

И ушла.

Подсел Бурыга к Шарику, лизнул его тот в нос-хоботом и опять спиной повернулся: собачьи глаза слез не держат.

Вышел Бурыга за калитку.

И опять в небе ночь была. Она шептала молитвенно вниз:

– Ступай, Бурыга, ступай... Я тебя, где нужно, в тьму закутаю, где нужно – на крыльях пронесу, – ступай.

...В ту ночь до утра выл Шарик на дворе. В одиночку выл, вытянув в небо круглую свою глупую волосатую морду... И выл и выл, не давал графу спать, не давал тишине землю сном окутать...

Понятно: собачья тоска – не фунт изюму!

Так дед Егор из Старого Ликеева рассказывал.

Леонид ЛЕОНОВ.

Январь 1922 г.

–

Повествование о невзгодах, выпавших на долю беспомощного лесного детеныша, было встречено теплом понимания и высокой оценкой: "...необычный фантастический рассказ совсем юного писателя... и уже ясно: это талант, крупный, почвенный, народный русский талант" (журнал "Свирель пана", 1923). Добрым юмором, поэтичностью и крестьянской фантазией пронизаны все эпизоды рассказа "Бурыга": испанский граф, любитель русских щей и чаепития с самоваром; испанский Ваня; Рогуля и Волосатик, Бурыгины приятели из-под лохматого пня; чувствительный Шарик, всю ночь до утра промучившийся из-за разлуки с полюбившимся ему другом. Что же это за странное лесное существо "детеныш-нос-хоботом"? Иван Вихров, один из главных героев романа Леонова "Русский лес", тонкий и глубокий знаток природы со всеми ее тайнами и закономерностями, говорил на лекции своим студентам, будущим лесоводам: "Как установлено народной молвой, лешие – тоже патриоты своих лесов... В общем же русский леший – вполне безвредная личность, хотя и не прочь покуражиться над запоздалым путником, не столько для С В О Е Й забавы, пожалуй, сколько самой жертвы, чтоб было ей о чем рассказать внучатам в новогоднюю вьюжную ночь". Словом, эти жители наших лесов – лешии, окаяшки и лесовики – "попроще и подушевнее" своих соплеменников из немецких баллад. Они вписывались в "поэтический образ – существа живого, чрезвычайно благожелательного и деятельного...", – и неудивительно, что, выходя из него, навсегда оставались в русских сказках и преданиях.

Н. Леонова.