Текст книги "Мистер Х. Бонус (СИ)"
Автор книги: Леона Хард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Игрушка
Ход моих мыслей просто ужасен. Поэтому дала себе мысленных оплеух, возвращая к действительности и к ярости, напоминая, как долго меня игнорировали, заставляли мучиться в неведении относительного своего отношения. Но едва посмела начать собственную жизнь и завести мужчину, объявился – красавец на машине с наигранными манерами аристократа.
Как же посмели тронуть его любимую куклу!? Негодяи.
Александр и его сестренка жестами объясняли ситуацию, Джокер понимаще еле заметно покивал, но я быстро перебила ребят, предложив вызвать эвакуатор. Не стоило бессмысленно трепаться на автостраде. Сама тем временем, громко цокая каблуками, пошла к Джокеру, ощущая, как рвет от эмоций. Если не выпустить злость, то произойдет внутренний взрыв эмоций, от которого мне одной станет хуже.
– Сумасшедший, а если бы мы разбились о дерево!? – прокричала шепотом. Пришлось орать шепотом, чтобы Александр не расслышал обвинения, а Джокер наоборот – понял.
Макс равнодушно оперся бедрами о капот машины, глядя на меня безотрывно. При этом весь его вид кричал, что я утверждала глупость. Что он – лучший в мире мужчина и грешно “самого умного и находчивого знатока человеческих душ” называть сумасшедшим:
– Всё предусмотрено. Каждая секунда просчитана, – равнодушно пояснил.
Мне не нужны оправдания, мне необходимо накричать и послать. Но вместо этого чем больше слышала его голос или приближалась к нему, тем быстрее исчезала злость.
В попытке абстрагироваться от эмоций, я подошла совсем близко к Джокеру, подтянула к себе поближе за ворот кожанки:
– Эгоист проклятый! Кто тебе разрешал появляться в моей жизни!? – процедила сквозь зубы, так чтобы слышал лишь он и я. Макс спокойно выслушал, но взгляд игриво опустил на мои губы, откровенно провоцируя, что еще больше разозлило, из-за чего толкнула его в грудь, прогоняя от себя.
– Я еду развлекаться с одногруппниками. И точка! – заявила уверено.
Джокер на удивление пока не реагировал. Держал дистанцию, руки прятал в карманах джинсов, бедром опирался о капот и пристально разглядывал меня новую. Немного повзрослевшую. Интересно, в его глазах я стала более женственной? Хотя, глупо об этом думать, когда кричала на него, как ненормальная. Где же проявиться женственности? От таких стерв мужчины обычно сбегали еще на первом свидании.
Прежде чем мои мысли и злость окончательно не спутались, я отвернулась. Уже на обратном пути к Александру громко заявила, чтобы Джокер за спиной, хорошо расслышал посыл:
– А ты катись на все четыре стороны, там где пропа…
Он нагло потянул за локоть, отчего меня, как игрушечную юлу, закрутило вокруг оси. Прежде чем мир перед глазами остановился и зрение восстановилась, я ударилась грудью о мужское твердое тело, затем ощутила как одна наглая рука пролезла под мое платье, неприлично у всех на виду задирая его до поясницы и обнажая мои бедра со стрингами. Тут же пальцы болезненно впились в ягодицу, с силой прижимая за нее к мужскому телу.
Только приоткрыла рот, чтобы высказать свое недовольство, как в него безжалостно вторгся язык, вызывая в моем теле мгновенный чудовищный по накалу выброс эмоций и ощущений. Словно два горячих заряда столкнулись, смешиваясь, кипя от соединяя и повышая градус общей жидкости. Стрельнул сексуальный мини-взрыв эндорфинов, от которого я сладко застанола Джокеру в рот.
От страстного объятия и не менее жадного поцелуя появилась толпа мурашек. Легион. Ошеломляющий, испепеляющий личный Армагеддон!
Где-то краем сознания понимала, что надо бы Джокера гордо отпихнуть. Выставила слегка кулаки, немного отталкивая его напирающую мощную грудь. Предприняла попытку увести губы от поцелуя и не давать владеть своими губами и языком, но мои трепыхания настолько жалки и ничтожны, что не о чем говорить. Чем мы ближе, тем сильнее притягивались. И чтобы отдалить теперь, вероятно, понадобится лом.
Хотя, это всего лишь поцелуй. Рано или поздно оттолкну его, чтобы близко не подходил. Заставлю провести безопасную черту, которую нельзя нарушать, чтобы не срываться.
Не знаю, сколько меня сексуального потряхивало в его объятиях, но очнулась, когда сквозь затуманенный разум расслышала недовольного Александра:
– Эй, чувак, это моя телка на вечер!
С одной стороны, надо сказать большое спасибо Александру, потому что смогла остановить поцелуй и выбраться из временного помутненного рассудка. Говорила же, что нельзя находиться рядом с Джокером. Подобные случаи неизменно заканчивались одним и тем же.
Джокер позволил оборвать поцелуй, но руку по-прежнему держал на бедре, демонстрируя моей эротично обнаженной задницей и своей ладонью на ней степень нашей близости и пренебрежния к остальным людям.
По-прежнему находясь в его объятиях, я постаралась сразиться с наглой рукой Джокера, чтобы опустить платье, но тщетно, а также обернулась и ответила Александру:
– Я забыла, когда ты был выбран моим любовником на вечер? Это я выбираю себе парня, а не он меня. ( Джокер не в счет. Он сам выбрался). Ты побыл моим водителей, но не о каких услугах не могло быть и речи. Предлагаю: вызвать эвакуатор и не лезть ко мне.
– Чего!? – взревел Александр. Видимо, он не до конца оценил масштаб проблемы. – Ах, ты...сссу...
Одним резвым движением Джокер завел правую руку назад и вытащил что-то из заднего кармана джинсов, направляя «это» на парня. Прямо в лоб. Заставляя проглотить едва не соскользнувшее с губ оскорбление в мой адрес. Пистолет опасно сверкнул рядом с моим лицом и дулом указал на Александра, от страха неожиданно замершего возле машины.
Я точно также заторможенно поглядела на пистолет, прекратив убирать руку со своей задницы. С подпрыгнувшим адреналином услышала дьявольский недовольный тон Максима:
– Разве ты не слышал, что сказала моя Катя? Повторю, если вдруг страдаешь глухотой: она приказала исчезнуть, значит, делай вывод: ты должен исчезнуть. В противном случае сильно испортишь ей настроение, а мне этого, ой, как не хочется!
От его тона у меня волоски на руках встали дыбом. Прозвучало дико страшно, отчего я замолчала и прекратила вырываться. Страшновато сделать неловкое движение и спровоцировать Джокера с вытянутым козырем в руке.
Александр стоял вроде бы без движения, но я заметила, как пальцами начал что-то набирать на телефоне. Возможно вызывал органы правопорядка? Только не это. Глупец, что же он творил? Джокер, видимо, тоже заметил странные манипуляции, поэтому “подбодрил”:
– Ну же, дернись, подари мне лишний повод прострелить твою бесполезную черепушку!
Наконец, Александр в должной мере осознал, с кем имел честь связаться, поэтому трусливо отшатнулся. Телефон примирительно поднял кверху и немедленно заголосил, бессвязно вымаливая прощения.
Я же поплотнее прижалась к Джокеру.
– Тихо-тихо, не злись, он не достоин этого, – шепнула Максу и успокаивающе погладила по плечам и шее, с удовольствием зарываясь пальцами в его жесткие волосы на затылке. Только не хватало стать причиной чьей-то смерти.
– Он раскрыл на тебя свой поганый рот. Мне это не нравится.
– Мне плевать, что он говорит. Естественно, мальчик обиделся и начал меня поливать грязью, – успокоила Максима, немного поглаживая его напряженные от ярости плечи. Не хотелось злить Джокера сильнее, чем есть и подталкивать к плохим вещам.
Не выдержав замедленного кадра сестра Таша первая с визгом бросилась бежать, а уже за ней не выдержал Александр. Одновременно вместе с их криком увидела, как рука Джокера напряглась и раздалась серия коротких глухих выстрелов, отчего я заметно вздрогнула и попыталась вывернуться в объятиях Джокера, но он слишком крепко сдерживал. Кое как обернувшись разглядела, что все выстрелы были мимо. Александр и Таша испуганные, но целые убегали.
– Бегом! Бегом! Кыш! – Макс насмешливо прокомментировал свою стрельбу им под ноги, после чего поднял дуло пистолета себе на плечо, чтобы ненароком нас не ранить. А по его издевательской стрельбе ребятам под ноги поняла, что ему просто нравилось пугать людей и чувствовать свою власть над ними. Действительно, Джокер жутковат.
– Что это? Травмат? – поинтересовалась.
– Боевой пистолет.
Я очень медленно отняла объятия от шеи Джокера и настороженно подняла взгляд наверх, где совершенно серьезное лицо Макса подтвердило сказанные слова о боевом оружии.
– Я думала, ты просто запугивал?
– Не бойся, убивать сразу бы не стал, для начала прострелил бы колено.
– К…ко..ллено? – переспросила, не совсем доверяя собственному слуху.
– Совершенно верно, – ответив, Джкер прекратил оценивать обстановку вокруг, а все внимание резко обратил на меня. На глазах его выражение лица поменялось. Стало каким-то живым и заинтересованным. Сконцентрировалось на моем лице.
Холодный пистолет неожиданно снова пришел в движение и переключил жестокую угрозу расправы. Заскользил по моему уху, задевая мочку, затем очертил подбородок и направился к губам, разливая за собой прохладу и дичайшую ощутимую ярость. Максим сейчас создавал впечатление истинного безумца.
– Теперь пойдешь со мной на свидание? – полностью серьезно поинтересовался.
Моих губ угрожающе коснулась сталь, отчего сердце затрепыхалось, словно пойманное в ловушку.
– Обратись в психбольницу. Тебе там должны помочь!!! По крайней мере попытаются! – запальчиво прошептала прямо в дуло пистолета.
– Мое заболевание не излечимо, но ты можешь повлиять на его правильное течение, к примеру исключить появление ревности и, как следствие, возникновения страшного состояния аффекта, при котором буду способен на все, что угодно.
Странно… недоверчиво оторвала взгляд от “игрушки” и посмотрела на Джокера. Только что я услышала завуалированное признание в любви? В любви? От Джокера мне!? Очень-очень странно.Столько спокойных лет прожил, не вспоминая о странной девочке из детства Екатерине Роман, а теперь оказывается всё же следил. Зачем тогда столько времени молчал и изводил равнодушием? Не верю! Ни за что не поверю лживым словам и обещаниям.
Подобными словами лишь сильнее разозлил и напомнил о времени, в течение которого игнорировал.
– Убери свою игрушку, иначе мое колено окажется опасно возле твоей второй дорогой игрушки, которая болтается у тебя в штанах! – пригорозила.
– На данный момент Он явно не болтается, – осведомил о важной детале нашего некогда горячего тандема.
– Я это чувствую.
Хорошо почувствовала, как при сближении наших тел, в живот уперлась его штуковина. Горячая и возбужденная, а еще почувствовала, как затрясло от эмоций, а веки прикрылись в тот сладкий момент, когда язык с ледяной серьгой заскользил по шее, обдавая холодом и огнем. Одновременно его пальцы снова забрались под платье и, отогнув резинку чулок, звонко щелкнули. Хлестнули будто резвым кнутом по чувствительной коже, отчего я мелко задрожала, пальцами хватаясь в широкие плечи Джокера.
– Смотрю, ты хорошо подготовилась к измене...
– Очень хорошо. Три часа потратила на то, что видишь! Нравится, Сереж…? Всё для тебя.
Уж, извиняться не намерена. Пусть радуется, что появился во время и предотвратил измену.
– Бегом в машину, пока я сильнее не "расстроился"! – интимно прошептал на ушко, прекратив яростно облизывать мою шею, но с угрозой вновь прислонил к ней пистолет.
Связь: «Хозяин – Кукла»
Пистолет возле шеи лишал какого-либо права выбора. Ощущая безнадеждность и угрожающее дыхание оружия, я длительное время снизу-вверх смотрела на Макса, испепеляя разрядами молний. Желая ему мысленно сгореть от моего недовольства, но осуждение его отнюдь не беспокоило. Более того, в противовес он, устав ждать реакции, подтолкнул к активным действиям, пистолетом указав на машину.
– Бегом!– Будь по-твоему, – недовольно ответила, передавая по средством взгляда всю ярость и огонь, горевшие в душе. – Я согласна на один ужин в твоем чертовом номере! Без рук, поцелуев и прочих гадостей!– Твои условия не принимаются. Напоминаю – у тебя нет выбора! Прочие гадости будут – слово Джокера! – галантно-издевательски раскрыл дверцу и с истинным черным злорадством, проскользнувшим в улыбке, пистолетом указал в салон, предлагая присесть и насладиться прохладой.
Я еще несколько раз испепелила яростью Макса, автомобиль и пушку, после чего нехотя, через силу опустилась в салон. Всем видом: "закатыванием глаз"; демонстративным выдохом, не забыла показать, как же этого не хотелось.
Поначалу злость подогревала, и я была уверена, что легко справлюсь с Джокером. Ровно до того момента, как дверца со стороны водителя хлопнула.
Мы вдвоем. В темном замкнутом пространстве машины с мгновенно "высохшим" воздухом, духотой, жарой и моральным неудобством.
Платье неожиданно показалось безумно коротким. Ничтожно мало ткани, скрывавшей плоть. Если повернуть колени к водителю, то продемонстрирую нижнее белье. Поэтому ноги убрала в противоположную сторону. Локоть поставила на дверцу, отвернулась к окну, решив молчать и игнорировать собеседника в поездке. Лучше насладиться пейзажем за окном. Темным лесом и...темным лесом вдоль трассы.
Машина взревела, унося нас вперед, из-за чего ощущение уединенности в миллион раз увеличилось.Каждый из нас погрузился в собственные мысли.
Жутко не комфортно ехать в одной машине. Тревожно бросить на водителя взгляд или заговорить, чем обязательно спровоцирую взрыв планетарного масштаба.
Нездоровая, вибрирующая от напряжения обстановка с каждой секундой прогрессировала. Мысли и эмоции приходили в хаос, а общее физическое состояние здорово ухудшалось. Щеки заполыхали огнем, грудь заметно налилась и болезненно запульсировала. Тело стало противным и липким, в ложбинку между грудей залилась небольшая струйка пота, из-за чего стало неудобно.
На несколько минут наступила паническая атака и мысли будто бы я заразилась какой-то страшной болезнью. Так ведь не нормально себя чувствовать? Будь в машине жарко, я бы поняла, но в салоне страшно завывал кондиционер, отчего волосы развевались, залепляя рот или нос.
Я дополнительно открыла окно, давая ветру остудить разгоряченные щеки, но тому был нулевой эффект. Бросив осторожный взгляд на Джокера, заметила, как он время от времени потирал уставшую шею ладонью.
– Черт возьми, сделай кондиционер посильнее? – не выдержала кошмарного состояния и нарушила звенящую тишину.
– На максимуме, блядь! – в тон мне ответил. Также раздраженно и грубо. Его голос проник под кожу, прорастая по всем нервным окончаниям, приводя тело в еще более напряженный энергетический сгусток, готовый в любую секунду взорваться от напряжения. Не зря мы до этого сохраняли молчание, а сейчас стало еще хуже.
На секунду Джокер оторвал взгляд от дороги, чтобы с яростью взглянуть на меня, передавая по меньшей мере пожелание сдохнуть в тяжких муках. Я даже опешила от внезапной ненависти в его глазах, поэтому смолчала и оставила за ним последнее слово.
Но, видимо, своим голосом я все же спровоцировала Джокера на взрыв:
– Женщины, вас хер поймешь. Не даю свободы – хреново. Дал свободу – еще хуже. Ты могла спокойно доучиться в универе без приключений? Могла!? Оказывается не можешь. Течной шалаве без хера не живется!
На последней фразе произошел внутренний взрыв уже у меня, потому что терпеть оскорблений не намерена.
– Сам ты шалава! Останови немедленно! Ужин отменяется. – с отчаянием задергала ручку двери и не столь важно, что мы ехали по трассе на большой скорости и если прыгну, то переломаю себе ноги. – Больше ни минуты не хочу с тобой провести в одной машине!
– Сидеть! Даже не думай дернуться! – зашипел тихо, но в тоже время гораздо опаснее, чем, если бы просто орал. Угрозу я прочувствовала каждым волоском. В довершение, он отнял внимание от дороги, тем самым провоцируя возможную аварию. По этим причинам я прекратила дергать дверь.
Макс же раздраженно вдарил по тормозам и остановил машину по середине трассы.
Кажется, я в прямом смысле слова потеряла рассудок и не оттолкнула, когда Джокер подтянул меня за затылок. Не оттолкнула, когда жадная рука задернула подол платья, проскальзывая ниже к сетке трусиков. Напротив я порочно выгнулась в спине и посильнее раздвинула ноги, чувствуя как набухшей плоти коснулись пальцы.
Ужасно. Отвратительно. Омерзительно. Я сходила с ума. Боль от возбуждения достигла предельных значений допустимого. Организм уже не выдерживал ее величины. Не знаю, как себя чувствовал Джокер, но губы его безумные, как и прежде. Уже не целовали, а больше облизывали, втягивали закусывали, засасывали.
Не справившись с предельным возбуждением мой организм странно затрясло, как в лихорадке. Я забилась в руках Джокера и эта странная реакция тела показалась нечеловеческой. Такого болезненного желания ни одному врагу не пожелаешь! Именно это остановило, вылило ушат отрезвляющей ледяной воды на голову.
Где-то на последней стадии до уровня глупого животного, живущего ради удовлетворения инстинктов, появились силы толкнуть Макса в грудь и протестующе замычать:
– Нет. Ужин и всё! Не успели выехать, как ты уже нарушаешь договор!
Возможно мой голос пропитался страхом? Потому Макс почувствовал мой ужас и раздраженно временно отступил, полностью переключаясь обратно на дорогу.
Правильное решение, потому что, если услышу его хриплый от страсти голос, то забьюсь в конвульсиях экстаза. Хоть ерзай, хоть не ерзай – всё тело скулило от боли, словно его жестоко избили палками.Да, лучше застрелиться, чем такой ужас испытывать. Никогда прежде ничего подобного не чувствовала. Страсть настолько масштабная, что превращалась в одну непрекращающуюся боль.
После поцелуя я всего один раз поглядела на сосредоточенного Джокера за рулем, но этого хватило понять, что страдала не единственная. По его шее стекал пот, скрываясь под футболкой, и, к сожалению, это вновь возбудило. Захотелось немедленно слизать эту скользкую каплю.
***
Дорога до отеля заняла около часа, в течение которого я ощущала себя в горячем аду на вилах Сатаны, корчась от боли, иё6 постоянно страдая. На улице по дороге в отель благодаря слабому ночному дуновению ветра стало легче, а также благодаря тому, что мы не смотрели друг на друга и не разговаривали.
Когда зашли в лифт, то снова оказались в адовом пекле. В замкнутом пространстве. Друг на против друга, хоть и встали у противоположных стен. Как назло по всему периметру расположены зеркала, из-за чего как бы не отворачивалась, все равно видела Джокера в полный рост.
Нельзя делать лишних движений или дарить лишнего взгляда. От них становится только душнее. Не провоцировать градус между нами. Маленькая струйка пота вновь полилась между грудей, а теперь и за лопатками.
Лифт, словно издеваясь, медленно пополз наверх, давая нам вдоволь побыть надине.Я отвернулась от Джокера к зеркалу, где отражалось бледное, болезное, страдающее лицо, покрытое потом. Тушь потекла, волосы возле ушей и на лбу намокли, слегка завиваясь. Пытаясь успокоить сердцебиение и тяжелое дыхание, на время отвлеклась от мыслей о Джокере. Вспомнила о нем слишком поздно... Когда он схватил за горло, испугав агрессивным действием, развернул меня и лопатками стукнул о зеркало. В попытке глотнуть воздух, я раскрыла рот и в ту же секунду его губы обрушились, с силой прикусывая, засасывая, жадно оттягивая. Кровь забурлила, жар мощно вырвался из наших тел. Его хриплые и рычащие звуки смешались с моими жалостливыми страстными стонами. Всё быстро, четко. Джокер действовал грубо и резко, не спрашивая разрешения, а действуя. Из-за чего я не успевала реагировать или отбиваться. Безумно похоже по степени грубости на насилие, но в глубине разума я сама изнывала от желания.
В какой-то момент была поднята повыше. Спиной прислонена к ледяному зеркалу, ноги разъединены, а между ними вклинились мужские бедра, фиксируя добычу навису и не давая сопротивляться.
Платье задернулось до поясницы, отчего обнаженные ягодицы наконец-то ощутили прохладу зеркала, и я застонала в голос.
– Сказал же не надевать белье! – рявкнул, цепляясь зубами мне в губу. Затем словно в наказание поцелуй прекратил, а платье резко сдернул с груди, жадно разглядывая ленты обвивающие соски. Как бы не злился, все равно в восторге. Чувствовалось его похоть по жадному блеску в глазах. В доказательство моих мыслей Джокер сорвал одну часть бюстгалтера и, жестко обхватив ладонью грудь, впился зубами и губами в сосок, максимально засасывая.
Мгновенный прострел от кончиков грудей и до пальцев на ногах. Тело натянулось изящной струной. Шея назад; спина и ноги вытянулись; а грудь и соски потянулись, словно бы вперед. Поближе к губам Джокера. Предлагая и дальше терзать болезненно набухшие груди. Голой задницей поерзала по прохладному зеркалу, пытаясь хоть так остудить жар, но ничего не помогало.
Чистое безумие, которое надо прекратить. Здесь творилось что-то ненормальное. То, что я не могла контролировать.
Сквозь помутнение перед глазами пригляделась к стене лифта. Всего лишь 28 этаж. Сколько еще будет мучительных этажей, проверяющих на прочность?
Но внезапный писк спас меня. Двери начали открываться и Джокер каким-то образом успел среагировать. Возможно вошедшие двое мужчин краем глаза что-то и заметили, но я была быстро поставлена в угол, где закрыта массивным телом Макса. Когда я быстро поправила одежду, Джокер взял мягко за затылок и прислонил к своему плечу, закрывая ото всех и, наверное, успокаивая себя и меня. Потому что нам реально физически чудовищно плохо и отвратительно.***В номере я разулась и первым делом убежала подальше от Макса. На обум направилась в обширный зал. Оглядела роскошную обстановку, балкон, подсвечивающий за ним голубой бассейн и встала позади огромного бежевого дивана, ставя между собой и Джокером физическую преграду.
– Стой, где стоишь и не подходи близко. Это уже странно и не нормально! Как только мы оказываемся близко, то это плохо заканчивается. Не думал же, что объявишься спустя столько лет, а я брошусь к тебе в объятия? Я сейчас уйду отсюда! Стой я сказала! Стой! – поначалу Джокер не взирая на слова подходил ближе к дивану, намереваясь обойти его, но должно быть, угроза все же подействовала.– Я остановился! Довольна? Говори. Думаю, минут двадцать пять у нас есть до очередного всплеска...– Что!? Какой всплеск? – злобно перебила его размышления. – Зубы мне не заговаривай. Я останусь с тобой, если…– огляделась по огромному залу, обставленному по последнему слову технологий, в поисках подручных средств, способных помочь зафиксировать опасного мужчину. – Наручники есть?– В следующий раз захвачу, не было времени собраться.– Да, я не о сексе! – возмущенно вспылила. – Тогда галстук или веревка есть? Я с тобой с таким не останусь!
Джокер любезно показал огромный шкаф с самой разной одеждой на все случаи жизни, откуда мы вдвоем выбрали галстук для связывания.
– Скажи, зачем пригласил, чтобы потрахаться? Даже не отвечай. Глупый вопрос. Так вот, я не собираюсь с тобой спать!
– Захочешь! – пообещал очень уверенно настолько, что в мою голову закрались мгновенные сомнения относительно моей силы воли.
И пока я усаживала Макса в кресло и связывала галстуком его кулаки, он самодовольно пояснял. Как мне кажется с некоей долей злорадства, в виду того, что кайфовал видеть мои страдания.
– Посмотри на себя, – кивнул на мою грудь и, в целом, на тело. – У тебя всплеск и обостренная ломка на своего хозяина по причине того, что я рядом!
Я с усмешкой покивала, заканчивая завязывать узлы на его руках, особенно не вникая в смысл его утверждений и какой-то странной фантастической выдумки.
Наконец, почувствовав некое подобие спокоствия, прошла к бару, вынимая оттуда прохладую бутылку воды, которую немедленно прислонила к вспотевшему от жара лбу.
– Ломка, как у наркоманов, – донесся дальнейший ответ-пояснение. – Жар, повышение температуры, учащенное дыхание, ломота в теле, слабость. Повышенное раздражение. Бессонница и разумеется самый первый признак – это постоянные изматывающие мысли о хозяине.
Теперь уже я с тревогой отняла бутылку ото лба, поняв, что действительно испытывала жар. Со страхом оглядела свое тело (немного дрожавшие руки) и осознала, что слабые намеки на эти симптомы действительно есть. Жар, ломота и слабость. И, стоя на полу, ноги подкашивались.
С опозданием я устало рухнула на диван, заодно восстанавливая расстояние между собой и Максом. Возможно это поможет придать трезвости рассудку и ослабить ломку.– Нет у меня никакой ломки! – упрямо отказалась признаваться в своей слабости. Макс выразительно оглядел меня. Всем видом дал понять, что не верит ни единому слову. И знает мои реакции лучше меня самой.
Что за глупость, какая еще ломка? Такого не бывает в человеческой природе!? Черт возьми, хотя я такого повидала, что нечему уже удивляться.
– Я не хочу этой связи с тобой! – снова раздраженно разошлась. – Она мне не нравится. На мне нет реального ошейника, но я по-прежнему его чувствую, когда дело касается тебя. Разорви эту связь! – приказала, возмущенно хлопнув ладонью по подлокотнику, выплескивая тем самым накопленный гнев.В ответ голос Макса зазвучал резче и злее. Если до это общался довольно спокойно, то сейчас на пустом месте тоже взбесился.
– Думаешь, эта связь мне нужна? Думаешь, жажду быть с тобой повязанным? Думаешь, мне нравится следить за девушкой и зависеть от ее желаний? Заняться мне нехером! Моя ломка прогрессировала сразу после лагеря. Поэтому благодари, что давал тебе жить спокойно. Наслаждаться жизнью без меня. Веселиться и развиваться, как угодно. В отличие от меня тебе повезло. Твой инстинкт самосохранения после лагеря работал на полную мощность, не давая развиться связи. Но как только всё успокоилось, у тебя тоже, как вижу, развилась зависимость. Это хорошо, потому что как раз "мистером х" намеревался развить тебе эту зависимость насильно. Я уже сто раз проклял себя, что не рассчитал силы и повязался с тобой. До сих пор не могу понять, почему привязался к тебе? Зависимость должна была в равной мере перейти на трех кукол. Я делал все правильно, но какого-то хрена повязался с одной тобой. Все эти годы пытался понять причину данного явления. Пришлось поднимать исследования из старых лагерей смертей. Перекопал тонну бумаг в поисках причины развития моей зависимости, а также в поисках способа разорвать эту связь... нахуй!
– Ты хотел разорвать со мной связь? – этот вопрос кажется выглядел жалко и унизительно, но меня настолько поразил ответ, что не сдержала эмоцию. Макс не пожалел, вываливая на меня всю правду. И я сама не понимала, почему его ответ меня задел, ведь я тоже пыталась избавиться от воспоминаний о нем, разрывая все существующие связи.
– Жаждал. Мечтал. Пытался. Гипнозом, транквилизаторами, физически…
– Избавь меня, пожалуйста, от яркого описания как много и с кем ты разрывал нашу связь физически.
– Бесишься? Это хорошо… Я рад.
Я резко перебила его размышления о моих истинных чувствах:
– Скажи, есть ли хоть крохотная возможность убить нашу связь? Мне не нравится слишком сильно хотеть тебя. Это истинное безумство, а не связь.– Будто я в восторге от подобной перспективы? – раздраженно ответил, но затем более спокойной пояснил. – Да. У нас есть возможность ее разорвать.– Скажи… – поторопила, хватаясь пальцами в диван и подлокотник, в ожидании желанного ответа.
– Твой разум жив, поэтому не можешь поменять хозяин. Он настроен исключительно на меня. Если убить твой разум, сделав полноценной куклой, то с легкостью перейдешь к другому хозяину, если я не устраиваю! – он говорил всё это совершенно серьезным тоном, но при этом естественно насмехался.
Сволочь! Естественно "сделать куклой – означает морально убить"! Раздраженно взяла подушку с дивана и швырнула в него. Связанного и беззащитного. Пусть и такого, но он с легкостью увел плечо, в результате чего подушка пролетела мимо.
– Косая, – прокомментировал, тут же продолжая объяснение. – У тебя только такой вариант, а мне можем сделать лоботомию или, к примеру, сотрясение мозга, заставив временно забыть о тебе.
Черт возьми, как ему удавалось оставаться таким спокойным и говорить с насмешкой о подобных вещах.
Мы в ловушке. Связаны по рукам и ногам. Мы больны, в конце концов.
Едва пришло болезненное осознание я обратно присела на диван, вплетая пальцы в волосы, и, обреченно разглядывая бутылку ледяной воды, которую за разговором время от времени прислоняла к шее, груди или лбу в попытке немного остудить мысли.
– Значит, нет выхода? И что же делать? – спросила сама у себя, но Джокер ответил:
– Предлагаю не драматизировать ситуацию и смириться со случившемся, а считать это обычной любовью между мужчиной и женщиной.
– Любовью, умноженной во сто крат, при которой в случае расставания на небольшое время будет ломка? Нас будет физически ломать? Вплоть до озноба, слабости в теле? Попытаемся расстаться – или сойдем с ума, или будем мучиться от ломки? Да? А еще забыла, что время время у нас будет прилив или как ты назвал всплески? Что это?
– В моменты всплеска наша связь требует немедленного физического контакта. И ей не важно, где мы находимся. Хоть на важном совещании, на экзамене, хоть на фонтане на центральной площаде.
– Печально, – прокомментировала я. С каждым новым ответом чувствовала себя все хуже и мрачнее. Будто меня раздавливали тяжелой плитой, Макс же выглядел гораздо спокойнее. Думаю, у него было достаточно времени, чтобы смириться и получше изучить эту страшную связь между нами. Я не думала никогда, что наша связь хозяин-кукла психологически разовьется. Прежде считала это лишь названием тех странных отношений принуждения – рабства куклы.
После ответов я долгое время провела в задумчивости, попивая ледяную воду, Макс же размышлял о своем, развалившись в кресле.
– А если вдруг я захочу завести ребенка. Он будет здоровым? – поинтересовалась уже ради того, чтобы приостановить этот странный воображаемый нависший меч опасности над головой.
– Мы тоже здоровы.
– Просто с небольшим отклонением от психической нормы? – с насмешкой уточнила степень нашего заболевания.
Тут уж Джокеру пришлось согласиться, хотя до последнего предпочитал считать нас здоровыми.
– Просто с небольшим отклонением от психической нормы, – спокойно подтвердил.
И снова возникла гнетущая, странная обстановка, дающая время принять и осознать сказанные слова. Она длилась долго, пока Джокер не посмотрел на настенные часы и не начал отсчет:
– Девять...восемь...семь…
– Что? Что ты отсчитываешь? – я сразу забыла все странные думы, сбросила давящее ощущение безысходности, подорвавшись с дивана.
Поначалу не поняла, что отсчитывал и зачем пристально рассматривал секунды на настенных электронных часах. Запаниковала, пятясь назад. Этот безумный огонь в Джокере заверсту всегда чувствовала. На счете семь он бодро подорвался со стула, перекручивая запястья. Кажется, связала я крайне отвратительно. Через секунду он сбросил галстук, показывая освобожденные руки.
