Текст книги "Проект «Барсум»"

Автор книги: Ларри Нивен

Соавторы: Стивен Эмори Барнс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 10
СТРАННАЯ СМЕРТЬ

Космическую черноту оживляли немногочисленные огоньки. Самый яркий, в левом верхнем углу, – это, должно быть, Солнце. Мало что радовало глаз. Разве еще одна мерцающая точка и несколько ледяных шаров, испещренных черными трещинами. На стенном видеоэкране в апартаментах Алекса Гриффина открылся захватывающий мир протокомет.

Звездно-кометное царство было вовсе не беззвучным. Каждая комета имела свой неповторимый голос. Здесь, на экране, было особенно хорошо видно, что облако Оорта, где рождаются кометы, такое же разреженное, как и окружающее межзвездное пространство.

Изображение на экране пришло в движение, и вскоре в окружении слабеньких далеких звезд осталась только Немезида, гигантская планета с сильно вытянутой эллиптической орбитой. Масса планеты была настолько велика, что она с легкостью зашвыривала кометы в Солнечную систему. В общем-то Немезида – чистая выдумка. Но астрономы уже давно сошлись во мнении, что эта планета должна существовать. Ее не может не быть, просто она разгуливает так далеко от Земли, что невидима ни в один телескоп.

Презентация игры «Облако Оорта», без сомнения, была этим утром самым значительным событием на игровом поле «А». Даже рекламная голографическая видеозапись представляла собой такое впечатляющее зрелище, что Алекс и Миллисент полчаса без устали смотрели на огромный экран. Впрочем, захватывающая картина не мешала Миллисент время от времени подносить ко рту аппетитных лобстеров с той периодичностью, с какой на переднем плане появлялись новые кометы.

Алекс изредка поглядывал на профиль женщины. Он легко узнавал в ее лице африканские, испанские и англосаксонские черты – причудливую смесь, неизменно приводившую его в восторг.

К реальности Алекса вернул голос комментатора.

– … Корабли и зонды полетят во Вселенную с помощью солнечных парусов, «надуют» которые лазерные лучи с лунных установок…

– Это-то меня и смущает, – заметил Алекс.

– Что? Паруса и лазеры? – поинтересовалась Миллисент. – Почему?

– Я устроил подслушивание наших гостей. Они почти ничего не говорили, но я видел их лица. Некоторым арабам и бразильцам наплевать на все эти кометы и звезды. Они хотят дорваться до лунных суперлазеров. Представь, что произойдет, если какой-нибудь маньяк захватит один из таких агрегатов огромной мощности. Да мы не успеем послать корабль, как этот мерзавец сожжет Париж или Лондон.

– Но как можно вычислить террориста?

– Можно. Несмотря на то, что некоторые из них закончили по два университета, что их дети пристроены в лучших колледжах, а сами они порой похожи на безукоризненных английских джентльменов. Самое неприятное, Миллисент, то, что фанатизм часто уживается рядом с интеллектом, и жизнь – это не шкала, где на одном конце сосредоточенно абсолютное зло, а на другом христианская доброта.

– Послушай, Алекс, мы управляем движением астероидов уже тридцать лет, и ни один еще не свалился на наши головы.

– Тридцать лет… Астероиды… – пробормотал Алекс. – К чему это ты? Ах, да… Под контролем «Падших ангелов» шестнадцать астероидов. Это не так много. Но один удар маленького астероида о Землю… Вспомни историю падения астероида в Сибири, кажется, в 1908 году. Да… Один такой удар, и настроение испорчено, как минимум, на день.

– Ну и юморок у тебя, Алекс.

– Ладно, – шеф Службы Безопасности вздохнул и нежно взял Миллисент за руку. – Извини. Все работа, и некогда даже отвести душу.

– И это говорит мой Алекс? – улыбнулась Миллисент.

– Если бы я в свое время не привел юную красавицу в свою скромную обитель, то никогда не утолил бы своей печали, а отдел Безопасности не получил бы прекрасного счетовода, – лицо Гриффина приняло самое искреннее выражение. – Знаешь, самая отвратительная сторона власти и высокой должности вообще – это то, что телефоны разрываются у тебя в ушах двадцать четыре часа в сутки. А если вокруг тебя собрались толковые подчиненные, то они дают поспать своему шефу хотя бы с двух до шести ночи.

Миллисент отпила глоток вина и озорно взглянула на Гриффина сквозь бокал.

– Будем надеяться, не так ли? – спросила она.

Алекс недоуменно посмотрел на Миллисент, не поняв смысла ее слов, но переспросить постеснялся.

– А что сейчас поделывает Марти? – сменила Миллисент тему.

– Все так же работает. На том же месте. Сейчас он участвует в одной ответственной экспедиции на Крайнем Севере. Похоже, там он не затерялся. Представь, ему дали кремниевое ружье времен Людовика Шестнадцатого. На всякий случай.

– Ох, Алекс… Иногда мне гораздо легче затеряться в бухгалтерских книгах и компьютерных файлах, чем… Нет, все-таки у тебя сумасшедшая работа.

– Да… Но у тебя недюжинный талант. И как мы его вовремя не рассмотрели?

Миллисент воздохнула.

– Значит, Марти решил поиграть?

– Это же Марти.

Миллисент задумчиво стала водить вилкой по тарелке с картофелем.

Долгое молчание нарушил зуммер.

– Алло… Гриффин слушает.

Кометы на экране исчезли, и их место заняло круглое лицо Дуайта Уэллса. Двадцатичетырехлетний парень был главным специалистом по компьютерам в Парке. В Компьютерном Центре имени Коулза он ночевал гораздо чаще, чем в своем служебном кабинете, расположенном в здании Управления.

– Что случилось, Дуайт?

– У нас здесь проблема.

«Наверное, опять арабы что-нибудь натворили», – подумал шеф Службы Безопасности и спросил:

– Что-то серьезное?

– Алекс, кто-то испортил мою программу для «Ядерной зимы». А я помню, что устранил все ошибки…

– Подожди, Дуайт, подожди. Давай все по порядку.

– В общем, в этой игре убили человека, игрока.

– Что?! – взревел спокойный до сих пор Алекс. – Убили? Кого? Кто? В этой игре, кажется, жертв быть не должно!

– Да, правильно. В первые два дня. Это, определенно, сбой в программе.

– Сбой? – Алекс взял себя в руки и более спокойно спросил: – Надеюсь, это не Шарлей Дьюла и не Марти?

– Нет, не они.

«Ну, тогда это дело не Отдела Безопасности», – облегченно вздохнул Алекс Гриффин.

. – И что же? Что вам мешает выйти из дома и…

– И заняться программой? – закончил за шефа Дуайт. – Алекс, это не несчастный случай. Дело в том, что в игре совершенно не по графику появился мамонт. По легенде, эти животные рассыпаются в прах при малейшем контакте с воздухом. Этот же мамонт существовал слишком долго, достаточно долго для того, чтобы выползти, разбушеваться и убить игрока. Я хочу знать, кто сунул свой нос в мою программу.

Раздался еще один зуммер. Теперь В1йы-вали по другой линии. Миллисент неожиданно заторопилась:

– Я пойду, Алекс.

– Нет, подожди.

Экран разделился надвое, и Дуайта Уэллса потеснил доктор Вэйл. Доктор казался напряженным, уставшим и взволнованным.

– Мистер Гриффин, случилось нечто необычное, – вместо приветствия сообщил он.

– Я в курсе. В игре кого-то убили.

– Ха! Если бы это было все. Проблема в том, что «погибший игрок» рвет и мечет – Вэйл покачал головой. – Полюбуйтесь.

Экран вновь разделился, и с него на Гриффина возмущенно взглянула полная рыжеволосая женщина.

– Не знаю, как вам это удается, – сбивчиво начала она, – но я знаю, что это обман. Скажите своему Ахк-Луту, что от меня он ничего не добьется. Поняли? Ничего! Вам там тепло и много еды, а здесь голодают миллионы. И это ваша работа!

– Мисс Риверс, – тон доктора Вэйл был самым вежливым и миролюбивым. – Это всего лишь игра. Произошел несчастный случай, вы погибли. Мы готовы возвратить вам деньги..

Лицо женщины перекосилось от отвращения, ненависти и праведного гнева. Тел не менее, в этот момент она казалась ос красивой, этакой Валькирией.

– И вы называете смерть цивилизации игрой? Вы считаете, что страдания миллионов людей – несчастный случай? Подождите! Придут мои товарищи. Они обязательно придут и отомстят за меня, – на мгновение женщина замолчала и произнесла с убийственным спокойствием: – Если только я не доберусь до вас первой.

Изображение женщины застыло. Алекс нажал на кнопку, и на экране осталось только лицо Уэллса.

– Дуайт, я скоро буду.

– Я жду, Алекс.

– Нет, погоди. Пришли все записи в офис. Я хочу увидеть, что случилось с этой Риверс.

– Хорошо, – ответил Дуайт и отключился.

Алекс взглянул на Миллисент.

– Прости, что испортил тебе обед.

– Я уже поела, не беспокойся.

– Ты пойдешь домой или останешься со мной?

– А с тобой можно? Совсем, как в старые времена.

* * *

Алекс вызвал вагон и вскоре был уже на пути к своему офису.

Компьютерный Центр имени Коулза остался за подвесным вагоном и выглядел теперь как беспорядочное нагромождение картонных ящиков и коробов. Кое-где над прозрачными пеналами с суперкомпьютерами возвышались спутниковые антенны. Было довольно странно, что в таком отлаженном хозяйстве, каким считался Компьютерный Центр, допущена халатность или даже преднамеренное вредительство.

– Если это не сбой, как утверждает Уэллс, тогда что же? – мысли Миллисент совпали с мыслями Алекса.

– Скорее всего, это сбой, – ответил Гриффин. – Люди, которые уверяют в своей безгрешности, как правило, и допускают самые серьезные ошибки.

– Мне почему-то кажется, – тихо произнесла Миллисент, – что ты пытаешься убедить сам себя.

Вагон нырнул в каменный лабиринт, спрятавшийся под самым крупным развлекательным комплексом в мире, а затем легко проник сквозь три подземных этажа. Это было самое сердце Парка, сделанное из стали, бетона и пластика. Никто до конца не знал все эти бесчисленные повороты, никто еще не осилил сотни миль разветвленнейших тоннелей. Здесь было все: транспортные системы, пищевые заводы, студии, движущиеся тротуары, магазины, огромные автостоянки, многочисленные сверхпроводящие кабели, дренажные системы и линии оптоволоконной связи.

В окнах подвесного вагона мелькали боковые тоннели, каждый из которых обязательно привел бы к какому-нибудь объекту. Как не поверить, что в этих лабиринтах обитают тролли и демоны? Кажущийся хаотичным, подземный Парк Грез был устроен даже более толково и выполнял куда больше функций, чем Парк Грез наземный.

Вагон остановился, и Алекс с Миллисент оказались в скоростном лифте, который доставил их на седьмой этаж. Этот этаж целиком принадлежал Отделу Безопасности.

В офисе Гриффина уже ждала Кэри Макгивон. Она тут же протянула шефу огромную папку – досье на Мишель Риверс.

С фотографии на Алекса смотрело бледное веснушчатое лицо, обрамленное копной ярко-рыжых волос. Высокие скулы придавали пухлому лицу особый шарм.

– Не она ли была вместе с племянницей посла Арбенца? – спросил Алекс. – Черт, теперь я понимаю, почему у нас о ней так мало сведений.

– Шарлей Дьюла сунула своей подружке дипломатический паспорт, – фыркнула Кэри, – и мы не смогли идентифицировать ее имя с информацией на наших файлах. Компьютер принял ее за новичка.

– Великолепно, – сыронизировал Алекс. – Но все игроки прошли через наших психоаналитиков. Почему же они не отбраковали эту скандалистку?

«Риверс небольшого роста, – размышлял Алекс, рассматривая фотографию. – Она не могла родиться там, где низкая гравитация. Нужно исследовать всю подноготную этой Риверс».

– Не знаю, – почти оправдывалась Кэри, – просто так получилось.

– Ох уж эти чертовы дипломатические штучки! – выругался Алекс и так грохнул кулаком по столу, что листы бумаг разлетелись в стороны. – Тоже мне, неприкосновенность! Как же мы ее пропустили?

– Кое-что из прошлого этой Риверс нам известно. У нее свой номер в системе социального страхования. По документам она чиста. Риверс была мелкой служащей в Монтане; некоторое время провела в больнице в Юте, оплатив пребывание карточкой «Ниппон-Америкард». Но кое-что в биографии Риверс сфальсифицировано… – Кэри запнулась. – Да, чуть не забыла… Мы сравнили отпечатки ее пальцев.

– Отпечатки пальцев? – неожиданно заинтересовалась Миллисент. – Она попадала в полицию?

– Нет, – Кэри покачала головой. – Там на Риверс вообще нет данных. До игры она побывала здесь и, конечно, наследила. Но самое интересное то, что Мишель Риверс проходила у нас как Мишель Старджен и доставила нам много неприятностей.

– Каких неприятностей? – спросил Алекс.

– Вся информация в запечатанном файле, – ответила Кэри. – Я не смогла найти туда доступа.

– Кто же его запечатал?

– Хармони.

– Вы связались с ним?

– Он не отвечает на звонки.

– Пустите видеозапись. Сцену смерти, – попросил Алекс.

За исчезнувшей стеной появился голографический экран, на котором Гриффин увидел все: и мамонта, выползающего из-под земли, и атаку на него, и бессмысленную смерть рыжеволосой женщины.

– Не хотелось бы мне самому участвовать в таком сбое, – послышался за спиной Алекса голос доктора Вэйла.

В руках доктор держал чашечку кофе, и крепкий кофейный аромат заполнил весь офис.

– Согласен, – отозвался Алекс. – Но я все равно в это не могу поверить.

– Тем хуже, – печально заметила Кэри. – Наш актер в этой игре в затруднительном положении.

– В затруднительном? Это точно, – задумчиво произнес Алекс. – Слон затоптал ее, это очевидно. Должна ли быть охота за кем-нибудь еще?

– Да, – ответил Вэйл. – За Йорнеллом, национальным гвардейцем. Сегодня вечером. Он оказался там вовсе не по сценарию. Этот гвардеец – бывший алкоголик, и игра для него – лечение. Мы заботимся не только об игроках, но и об актерах.

– А что они делают сейчас? – спросил Алекс.

– Едят. В обычной игре у них сейчас был бы рекреационный час, то есть время отдыха или еды, по выбору. В «Ядерной зиме» личное время игроков вставлено в программу, и игра продолжается даже во время ужина.

– Покажите, – попросил Алекс. Игроки сидели в тесном кругу. Некоторые с аппетитом ели, другие, самые проворные, уже отложили свои тарелки в сторону.

Компьютер узнал всех игроков, и над изображением каждого на экране появилось его имя и идентификационный номер.

Йорнелл был тих и скучен. Казалось, что им овладели тоска и уныние. Гриффин знал, почему: гвардеец должен был остаться дома, а не мерзнуть в тундре с богатенькими искателями приключений.

Марти-Пегас и Шарлей Дьюла поделили между собой большой валун, использовав его в качестве стола. Было видно, что они уже привыкли друг к другу, но еще не до такой степени, чтобы болтать о пустяках.

Весьма неуютно чувствовал себя плотный мужчина с именем Макс Сэндс. Он изредка бросал недовольные взгляды на Гвен Райдер Норлисс – актрису, взятую Парком Грез на роль эскимоски. Она сидела рядом с мистером Норлиссом, тоже актером.

Гриффин включил звуковое сопровождение, и послышался голос Орсона Сэндса.

– Дело в том, что многие предметы у них от «Павших ангелов». Кое-что в наших рюкзаках: лекарства, вот это, – Орсон поднял бухту тонкой веревки, – то, что несла Эвиана, – все это волшебное. Все это столько раз обернулось вокруг Земли, что каббалисты лопнули бы от зависти.

Орсону ответила Гвен Райдер:

– Это прекрасно, но не надо недооценивать каббалистов.

– Посмотрите, мое досье изменилось! – воскликнул Кевин Титус, нажимая кнопки дорожного компьютера. – В нем изменились все показания!

– Вы с ума сошли, – сказал кто-то. Однако, вчитавшись в распечатки файлов, игроки убедились, что информацию в памяти компьютера, действительно, самым загадочным образом подменили.

– Наверное, это после моих разговоров о певиту – священных эскимосских запретах, – предложил Кевин. – Значит… Значит, нельзя даже говорить о табу.

– Если мы будем соблюдать все запреты, нам не выжить, – заметила Трианна.

– Но разве Эвиана нарушила эти самые табу? – вступил в разговор Макс. – Почему это случилось именно с ней?

Потихоньку разговор вокруг костра стих.

– Все это интересно, – заметил Алекс, которого аромат кофе доктора стал раздражать. – Но я хочу знать больше.

Гриффин стиснул зубы и по специальному коду вызвал на связь Марти.

Пегас услышал легкое жужжание в ушах, совершенно неслышное для окружающих, выждал несколько секунд и покинул своих товарищей. Он быстро направился к густым зарослям низкорослого кустарника. В этом месте Пегас был невидим для игроков. Слабый лунный свет едва освещал небольшое переговорное устройство.

– Марти, что случилось с этой женщиной, Эвианой? – спросил Алекс.

– Ее растоптал монстр. А что здесь такого?

– Марти, вы просто не знаете всего. В этой игре никто из игроков не должен был быть убит.

– Что?! – изумленно выдохнул Пегас.

– Это не рядовая игра. Ее цель не похудение и не набранные очки. Главное – преподать людям урок. С какой стати женщина погибла? Она не делала ошибок, не совершала ничего предосудительного и вообще ничем не отличалась от вас.

– Но она погибла. Значит…

– Марти, похоже, у нас в Парке проблемы, однако я не хочу, чтобы об этом знали игроки. Как вы-то, Марти? Справитесь до конца?

– Я агент Службы Безопасности. Кроме того, думаю, что худшее позади. Алекс, вы наблюдали все это время за нами?

– Немного.

– Давайте о племяннице посла Арбенца. Насколько я вижу, никто даже пальцем не пытается ее тронуть… И все-таки почему не предупредили меня, что игроки не должны быть убиты ?

– Мне самому сообщили только сегодня утром. Но если бы я даже знал, то вряд ли вам сказал бы: вы могли слишком расслабиться.

– Но почему же погибла Эвиана? – поинтересовался Пегас.

– Я лишь знаю, что Эвиана – ее настоящее имя Мишель Старджен – уже была раньше в Парке Грез, и кое-кто опечатал ее личный файл.

– Кому это было надо?

– Хармони. Я собираюсь с ним встретиться и все выяснить.

– Может быть, именно Хармони и выкинул ее из игры?

– Выкинул? – Алекс покачал головой. – Какой ему интерес? Да и не поговорив со мной… Даже если это он, то все было сделано топорно, неуклюже. Зачем Хармони устраивать такой переполох?

Гриффин перевел взгляд на фотографию Мишель Старджен. Улыбающаяся и счастливая, она не шла ни в какое сравнение со злой ведьмой, прошипевшей: «Если только я не доберусь до вас первой».

– Я обязательно поговорю с Хармони, – окончательно решил Алекс. – И чем раньше, тем лучше.

ГЛАВА 11
БОЛЬШИЕ ФИНАНСЫ

Уже целых двадцать семь минут Хармони игнорировал позывные своего пейджера. Кэри Макгивон, выжидающе глядя на Алекса, упорно нажимала на красную кнопку вызова.

– Может, вызвать по тревоге? – наконец спросила она.

– Не надо. Даже Хармони имеет право на личную жизнь. Вот что я скажу… – Алекс встал из-за стола и, подойдя к Кэри, положил ей руку на плечо. – Дайте мне обзор перемещений сотрудников. Найдите, в каком проверочном пункте в последний раз зафиксировали кодовую карточку Хармони и когда это было. Давайте убедимся, что он вообще на территории Парка.

На экране появился план Парка Грез, грандиозного комплекса, раскинувшегося на площади в 1600 акров. План окрасился кодовыми цветами: красным, синим, зеленым и серебристым. Черным цветом были выделены три тысячи семьсот двенадцать проверочных терминалов, как персональных, так и общего пользования.

– Его пейджер все еще находится в его собственном офисе, – сообщила Кэри.

Алекс ожидал услышать что угодно, но только не это.

– Так почему же, черт возьми, он не отвечает? – неприятное подозрение появилось раньше, чем Алекс принял решение. – Дайте медицинский канал. Сделаем полный обзор.

Этому воспротивилась Миллисент:

– Но это вторжение в личную жизнь…

– У меня нет допуска на этот счет, – заявила Кэри.

Алекс достал из бумажника белую пластиковую карточку и протянул ее ассистентке.

– У меня есть разрешение.

Кэри вставила карточку в узкую щель на пульте, и вскоре на экране появились цифры – медико-биологическая информация о Хармони.

– Так. Начнем, – Кэри стала считывать информацию. – Пульс девяносто восемь… Очень высокий. Давление тоже выше нормы. Температура… температура, наоборот, очень низкая. Что-то с ним, шеф, не в порядке.

Алексу все было предельно понятно: Хармони был попросту пьян.

189

– Не надо никакого аварийного сигнала, – произнес он. – Я разберусь на месте.

– А я останусь здесь? – спросила Миллисент.

– Так будет лучше.

* * *

Офис Тадеуша Хармони находился в «Ночной Башне», самом высоком здании Парка. Тадеуш появился там восемь лет назад после непродолжительной работы в компании «Коулз Сиэтл» и долгой службы в какой-то военной лаборатории.

Учитывая всю важность и значительность должности Хармони, можно было ожидать, что дверь в его офис будет куда массивнее, а общий вестибюль куда просторнее. Но все оказалось намного скромнее, и Алекс с трудом нашел вход в секретарскую.

Кэри утверждала, что Хармони остался в офисе, но не в рабочем кабинете, а в персональных апартаментах, какие полагались для боссов его ранга. Алекс не сомневался, что помощник директора спрятался от всех сотрудников, но был уверен, что он, как шеф Службы Безопасности Парка, мог потревожить своего коллегу в любое время дня и ночи.

На обычный звонок в дверь Хармони не ответил. Оставалось воспользоваться карточкой аварийного доступа. Алекс провел ею по электронному сканеру, ответил на несколько вопросов компьютера и стал ждать. Через несколько секунд дверь открылась.

В апартаментах Хармони было невыносимо жарко. Главный камин работал, как доменная печь.

Помощник директора полулежал в высоком кресле, нежно обнимая высокий стакан. При виде посетителя его грубые черты лица потяжелели.

– Алекс? – произнес Хармони то ли с удивлением, то ли с раздражением. – Вы так и собираетесь стоять в дверях или все-таки войдете и нальете себе стаканчик?

– Я… – Алекс замялся. – Я на работе.

– Вы не на дежурстве, – Хармони покачал головой. – Никто не работает.

– Почему же? – спокойно ответил Алекс. – Я на дежурстве.

– Тогда уйдите с дежурства.

– Мне надо с вами поговорить.

Неожиданно Хармони повысил голос:

– Я не разговариваю, черт возьми, с теми, кто на дежурстве! Вы можете поговорить со мной, только если вы не на своей дурацкой работе!

Делать было нечего. Алекс прошел к мини-бару, налил себе виски с содовой и сел напротив Хармони. На лице помощника директора играли отблески каминного пламени, а его глаза среди жаркой и душной атмосферы помещения казались двумя неподвижными льдинками.

Неумолимо звонили телефоны, но Хармони ни разу не поднял трубку.

– Они даже не дадут забыться, – помощник директора грустно усмехнулся. – Они окунут тебя в дерьмо, заставят его проглотить и при этом даже не позволят ополоснуть рот. Я знаю, Алекс, у вас были плохие и хорошие времена. Я знаю, что вам очень не хотелось отправлять этого бедолагу Макуиртера в тюрьму.

– У меня была возможность кое-что для него сделать. Я хочу, чтобы каждый, кто прошел через мою систему, оказался на нашей стороне. По крайней мере, я добился того, что, когда Макуиртер выйдет на свободу, его будет ждать работа.

Наступила долгая пауза. Неожиданно Хармони, опустошив залпом стакан, сменил тему разговора.

– Вся эта кутерьма началась еще, кажется, в сорок шестом году, года за два до вашего появления. В Парке Грез возникли проблемы. До этого все было хорошо, мы купались в лучах славы. И вдруг, – Хармони тяжело и громко вздохнул, – все жизненные артерии закупорились административным жиром. Дьявол! Этого и следовало ожидать! Мы наделали слишком много ошибок. Вложили восемнадцать миллионов в какие-то никчемные фильмы. Хотели создать филиал Парка Грез в Средиземном море. Помните тот синтетический остров? За три года мы потеряли четверть миллиарда долларов! Мы не могли даже выгнать идиотов, потому что почти все они были ставленниками старика Коулза. В общем, говорить, что мы обанкротились, – это все равно, что утверждать, будто бы Австралия – остров в Тихом океане. Вроде бы правда, а вроде бы и нет.

– Понимаю, – кивнул Алекс, хотя совершенно ничего не понимал.

Хармони несколько секунд внимательно рассматривал свой стакан, а затем продолжил:

– Это случилось как раз тогда, когда в Психологическом Центре при Министерстве Здравоохранения развивали интересную теорию. Кстати, эта теория не являлась новой, она появилась еще в 1970 году, когда старина Дуг Трамбэлл изобрел систему «Шоу-скан». Сверхбыстрый показ фильма, определенное число кадров в секунду совершенно запутывают мозги, и человек уже не в состоянии отличить иллюзию от реальности. Проблемы начались не тогда, когда выдуманные образы стали походить на реальные, а тогда, когда они стали сочнее и больше, чем в жизни.

– «Горячая информационная среда», – вставил Гриффин, с трудом вспоминая давние студенческие лекции. – А телевидение двадцатого века называли «холодной средой», потому что все образы были меньше самого зрителя.

– Да, – кивнул Хармони. – Когда в «Коулз Индастриз» ввели интерактивную голографию, «горячая среда» превратилась в сверхновую и стала называться «искажением реальности», а газеты окрестили ее «Синдромом Парка Грез». Раздражительность, нервное истощение, нарушение памяти и прочие «веселые» штучки. Техники Парка даже умудрялись оживлять образы так, что они выглядели естественнее, чем в жизни. Тогда мы испугались, что покалечим людей. К нашему ужасу, даже подчеркнуто надуманные аттракционы, где мы, например, пародировали старый Диснейленд, были столь реалистичны, что многие падали в обморок и даже погибали от сердечного приступа.

– Очевидно, это не могло пройти бесследно, – заметил Алекс.

– Конечно. В результате акции «Коулз Индастриз» стремительно поползли вниз. Когда акции дешевеют, всегда находится кто-то, кто начинает их по дешевке скупать. Сейчас во главе «Коулза» стоит целая корпорация удачливых дельцов во главе с…

– Странно все-таки, что все произошло внезапно и одновременно, – Алекса начинала интересовать затронутая Хармони тема. – Кто же сейчас фактически владеет контрольным пакетом акций?

Помощник директора усмехнулся.

– Наш саудовский знакомец.

– Фекеш?! – удивлению Алекса не было предела. – Карим Фекеш?!

– Он самый. Разбогатевший и имеющий солидную поддержку от тех радикалов, которые сорок лет назад хотели взорвать космический челнок, Фекеш построил одну из крупнейших империй двадцать первого века. Он процветает на нестабильности людей, организаций и даже целых стран, и никто ему не указ: ни ОПЕК, ни аллах, ни черт в ступе. Ладно, – Хармони внимательно всматривался в лицо собеседника, пытаясь определить, какое впечатление производят его слова. – Когда мы узнали, с кем имеем дело и что поставлено на кон, мы стали осторожны и предусмотрительны. Но случилось то, чего мы всегда боялись. Это было в первом варианте «Ядерной зимы». Да, кстати игра, которая сейчас идет на игровом поле «В», – совершенно другая. Так вот… там стреляли из настоящего оружия в настоящих людей.

– Не может быть… С последствиями?

– Две жертвы. Один был серьезно ранен, но выжил. Другого же разорвало на куски.

Алекс залпом осушил свой стакан и оглянулся в сторону бара. Сейчас он не отказался бы еще от одной порции виски.

– Мы эвакуировали всех игроков и опечатали зону. Игра окончилась. Женщина, которая нажала на курок, получила сильнейшее нервное потрясение. Все страховые и прочие расчеты мы произвели с ее отцом, – Хармони потер большой палец об указательный, изображая деньги. – Ее папаша оказался твердым орешком. Он вытянул из нас все, что только мог. Я хотел предложить женщине другую игру, но врачи не разрешили. Знаете, Алекс, – Хармони встал и эффектно всплеснул руками, – я повидал сотни игроков, но лица этой женщины мне не забыть никогда. Мы погубили ее.

Хармони замолчал, и Алекс решил, что помощник директора уже закончил свой рассказ. Однако через несколько минут Хармони заговорил вновь:

– Мы так и не смогли выяснить, как в игру попало это проклятое ружье.

– Но это подстроили здесь, в Парке, не так ли? – Алекс посмотрел в глаза собеседнику.

Хармони кивнул:

– Наверняка. Кто-то прекрасно знал, как пролезть в щели.

– Страшно в это поверить, – покачал головой Алекс.

– Но это так. После этого случая мы провели чистку Отдела Безопасности. Для большей уверенности просмотрели досье на всех сотрудников, но не нашли ни одного компрометирующего материала, ни одной зацепки. Однако со стороны такого сделать тоже не могли.

Хармони подошел к камину.

– Все восемь лет я думаю об этом случае. Та история всплывает в моей памяти всякий раз, когда я встречаюсь с теми, кто работал в сорок шестом году. Я думаю об этом даже тогда, когда в какой-нибудь газетенке наталкиваюсь на статью о Парке. Почему, по-вашему, я организовал ваш приезд с Севера в сорок девятом? Почему, по-вашему, я повременил с назначением многих достойных людей, отклонил кандидатуру такого прекрасного человека, как Марти Боббек, и протолкнул вас? Почему?

– Не знаю, – искренне признался Алекс.

– Да потому что не знал, кому верить. Что я должен был чувствовать, сидя с ними здесь, за этим столом, работая с ними, с их детьми? Эти дети повырастали на моих глазах. Я знаю, что большинство из них любят то, что мы создали. Они гордятся, что их родители приложили руки к тому, о чем так мечтал много лет назад Артур Коулз. И вот… Один из их родителей – убийца, один из наших замечательных психиатров, один из обслуживающего персонала… Кто из них так опустился? Что дали ему «на лапу» такого, чего у него не было? Но кто-то осмелился взять, а кто-то этого мерзавца подкупил. Кто смог дать ему то, чего не могли дать мы? Так вот… Все эти годы, Алекс, я вглядываюсь в лица и пытаюсь узнать, кто же этот человек.

Алекс подождал, пока Хармони сядет в кресло, и спросил:

– И что же было дальше?

– О, мы с трудом замяли то дело. Погибший, Кальвин Идзуми, был из научной лаборатории. В игре он оказался совершенно случайно, по собственному желанию, и мы не могли отказать. Бедный Кальвин… Кальвин, его брат Том и их мать буквально бредили Парком. Том и его мать оказались прекраснейшими людьми и повели себя наилучшим образом. Мы наняли адвоката и повернули это дело так, что общественность ни на секунду не усомнилась в случайности происшедшего. Мы должны были замять дело, иначе наши акции рухнули бы в тот же день. О случившемся знали только двенадцать человек. И у кого-то из этих людей руки были в крови. Четверо уже вышли в отставку.

– Вы подозреваете Фекеша?

– Да. Я это чувствую нутром, но доказать ничего не могу. Когда разворачивался проект «Барсум», мне посоветовали забыть обо всем, закрыть на все глаза и думать о родной Англии. И я, как хорошая ручная обезьянка, так и сделал.

Хармони замолчал. Из камина доносилось тихое потрескивание.

После затянувшейся паузы Алекс Гриффин, внимательно взглянув на собеседника, спросил в лоб:

– Эту женщину зовут Мишель Старджен?

Хармони передернуло, и его ледяные глаза стали еще холоднее.

– Откуда вы это знаете?

– Она вернулась, Тадеуш, – улыбнулся Гриффин. – Вы верите в Провидение? Она в Парке Грез, как и тот человек, который решил ее убрать. Что здесь странного? Мы столько лет пытались творить чудеса, что пора поверить в них и самим.

Хармони подался вперед, его толстые пальцы задрожали.

– Она вернулась? Мишель?