355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ларри Нивен » Как умирают герои » Текст книги (страница 1)
Как умирают герои
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:36

Текст книги "Как умирают герои"


Автор книги: Ларри Нивен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Ларри Нивен
Как умирают герои

Лишь ценой предельного вероломства он смог бы теперь выбраться из города живым. Толпа за спиной Картера и не пыталась охранять марс-багги – слишком много времени ему потребовалось бы, чтобы провести машину сквозь транспортный шлюз. Там его сразу накроют: они знали это. Хотя несколько человек стояли около шлюза на случай, если Картер все-таки рискнет воспользоваться им.

Он мог бы решиться на это. Стоит только захлопнуть у них перед носом одну дверь и тут же открыть другую – изолирующие системы не пустят внутрь никого, пока он не пройдет сквозь третью, четвертую дверь и, наконец, не выйдет наружу.

Но на марс-багги он оказывался пленником воздушного пузыря. Хотя здесь было достаточно места, чтобы свободно двигаться: было возведено меньше половины сборных домиков, а остальные строения шарограда в виде пенопластиковых плит аккуратно лежали на полу из оплавленного, остекленевшего песка.

Впрочем, рано или поздно его неминуемо настигнут. Они уже заводили второй марс-багги. Они и помыслить не могли, что Картер на машине протаранит стену воздушного пузыря.

Сначала марс-багги качнуло, но он тут же выправился. Вокруг Картера ревела, поднимая облачка тончайшего песка, искусственная атмосфера. Она быстро исчезала в дыре и смешивалась за стенками пузыря с разреженной и ядовитой атмосферой Марса.

Оглянувшись, Картер злорадно усмехнулся. Теперь они все погибнут. Все до единого. Он – единственный, на ком в момент прорыва оболочки был изолирующий костюм с искусственным давлением. Уже через час он сможет вернуться и залатать дыру… А потом до прилета следующего корабля будет время, чтобы придумать трогательную историю обо всем, что произошло.

Картер нахмурился. Что они там делают?

По меньшей мере с десяток человек, подталкиваемых мощным потоком вылетающего воздуха, боролись с блоком стены, лежащим на оплавленном песчаном полу. Картер снова оглянулся и заметил, что они подняли блок за один край, поставили его вертикально и тут же отпустили. Легкая пенопластиковая стена подлетела вверх, ураганная скорость воздуха потянула ее, и плита со шлепком ударилась о стенку пузыря, закрыв собой десятифутовую пробоину.

Картер даже остановил свой багги, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Никто пока не умер. Искусственный воздух больше не вылетал из пробоины, слышалось лишь легкое шипение от утечки. Медленно и методично группа людей облачилась в костюмы и вышла через шлюз для персонала, чтобы починить пузырь. Второй марс-багги вошел в транспортный шлюз. Третий, и последний, тоже заводили. Картер завел свою машину и рванул вперед.

Максимальная скорость марс-багги двадцать пять миль в час. Такой багги катит на трех широких надувных колесах, каждое из которых смонтировано на конце пятифутовой руки. То, что нельзя переехать, багги перепрыгивает благодаря маленькому компрессионному двигателю, встроенному в днище. И воздушный компрессор для перепрыгивания, и основной двигатель работают от батарей Литтона. Каждая такая батарея содержит заряд в одну десятую мощности бомбы, сброшенной когда-то на Хиросиму.

Картер предусмотрел все. Настолько, насколько позволяло время. Он имел полный запас кислорода – двенадцать четырехчасовых баков были у него за спиной в барабанном воздухоотсеке, еще один бак лежал под ногами. Батареи были почти полными – их заряд кончится гораздо позже, чем кислород. Он сможет двигаться, пока не иссякнет дыхательный ресурс преследователей, а потом на дополнительном баке с кислородом вернется к пузырю.

Его багги и те два, что шли теперь прямо за ним, были единственными подобными машинами на Марсе. Картер шел со скоростью двадцать пять миль, и они тоже. Ближайший был на расстоянии в полмили. Картер включил рацию и попал на середину разговора:

– …не можем себе такое позволить. Одному из вас придется вернуться. Пусть мы потеряем два багги, но один должен остаться.

Это был голос Шюта, начальника исследовательской службы шарограда, единственного военного человека. С весельем, в котором чувствовалась изрядная доля нервозности, ему ответил другой голос. Глубокий и низкий голос биохимика Руфуса Дулитла.

– Так что же, подбросим монетку, чтоб узнать, кому возвращаться?

Третий голос, жесткий и решительный, врезался в их разговор:

– Останусь я. У меня здесь личные счеты…

Картер невольно почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он узнал этот голос.

– О'кей, Элф. Удачи тебе, – снова заговорил Руфус и прибавил, словно был уверен, что Картер слышит их: – Удачи и… доброй охоты.

– Главное, почините шар. А уж я сделаю так, чтобы Картер не вернулся.

За машиной Картера самый ближний из преследователей вдруг резко принял в сторону и, описав широкую петлю, взял курс на город. Другая машина продолжала неотступно следовать за ним. Вел ее лингвист Элф Харнесс.

Большая часть из дюжины работников шарограда суетилась, стараясь починить десятифутовую дыру с помощью специальных нагревателей и кусков листового пластика. На это уйдет немало времени, хотя задача сама по себе не так уж сложна. По приказу Шюта пузырь тут же выкачали. Он лежал теперь прозрачными мягкими складками на крышах блочных домиков, сложившись вокруг них наподобие шатров. Между домиками под складками пузыря оставалось достаточно места, чтобы двигаться безо всяких затруднений.

Старший лейтенант Майкл Шют внимательно оглядел каждого работника и решил, что они держат ситуацию под контролем. Стараясь не пригибать головы под складками пузыря и как можно меньше спотыкаться, Шют удалился шагом солдата на параде.

Он остановился только рядом с Гондо, работавшим с генератором воздуха. Гондо заметил его и, не отрывая глаз от приборов, спросил:

– Мэр, зачем вы позволили Элфу гнаться за ним в одиночку?

Шют не возражал, чтобы его называли мэром. Он веско сказал:

– Мы не можем позволить себе роскошь потерять все машины.

– Ну, так поставьте кого-нибудь охранять выходные шлюзы на пару дней.

– А что, если Картер прорвется сквозь охрану? Он ведь явно решил уничтожить купол. Он же поймает нас со спущенными штанами. Пусть некоторые успеют влезть в изолирующие костюмы: мы все равно не выдержим второй дыры в оболочке.

Задумавшись, Гондо хотел почесать свою коротенькую бородку, но пальцы заскребли по пластиковому шлему, и Гондо вернулся к реальности.

– Пожалуй, не выдержим. Я-то успею накачать пузырь воздухом по первому же сигналу. Но это значит, что в генераторе не останется ничего. Баки со сжатым воздухом опустеют как раз к тому времени, как мы успеем залатать эту дыру. Так что вторая дыра нас погубит.

Шют согласно кивнул и пошел дальше. Воздух, которым дышали все, был здесь, рядом, за пузырем. Тонны кислорода и азота, но в форме газообразной двуокиси. Генератор успевал превратить эту смесь в реальный воздух в три раза быстрее, чем люди использовали его, но пробей Картер вторую дыру – и генератор не успеет.

Но Картер не пробьет. Уж Элф позаботится об этом. Так что нештатная ситуация исчерпана. В очередной раз. Поэтому он, Шют, может вернуться к себе и начать обдумывать причины того, что случилось.

Его доклад об этих причинах был закончен еще месяц назад. Шют несколько раз обновлял его, и каждый раз доклад казался ему вылизанным до блеска. И все же ему часто казалось, что доклад мог быть написан еще лучше. Нужно сделать его максимально эффективным. То, что он собирался сказать, должно быть сказано раз и навсегда. После этого его карьера оборвется, никто не станет его слушать.

Казинс писал для развлечения художественные штучки, даже умудрился что-то кому-то продать. Пожалуй, он согласился бы помочь… Впрочем, Шют не желал втягивать кого-нибудь другого в то, что считал своей личной революцией.

И все же придется теперь снова переписывать доклад. Или хотя бы сделать необходимые добавления. Лью Харнесс погиб. Точнее, был убит. Джон Картер через пару дней тоже погибнет. Все это – на ответственности Шюта. Все это непосредственно касается его доклада.

Впрочем, нет необходимости переписывать доклад срочно. Пройдет еще целый месяц, прежде чем Земля окажется в зоне, доступной для передатчиков шарограда.

Большинство астероидов проводит основную часть своей космической жизни между Марсом и Юпитером, но часто случается, что какой-нибудь из них пересекается с планетой в той точке, где в прошлый раз он пересекался только с ее орбитой. Астероидными кратерами изрыта вся поверхность Марса. Старые, с оплывшими краями, и новенькие – глубокие, большие и маленькие, рваные и круглые. Шароград располагался в центре крупного, сравнительно молодого кратера, достигавшего в поперечнике более четырех миль. Сверху кратер напоминал чудовищной величины пепельницу, которую не стали вытряхивать, а просто выбросили на красноватый песок.

Багги катили по остекленевшей и растрескавшейся поверхности, время от времени уворачиваясь от покосившихся глыб. В самом зените яростно сияло маленькое солнце, освещая кроваво-красное небо.

Сейчас Элф медленно нагонял Картера, но когда они перевалят за край кратера и начнут спускаться вниз, расстояние между машинами обязательно увеличится. Погоня будет долгой. Теперь пришло время сожалений, если на это вообще стоит его тратить…

Картер относился к другому типу людей, да и в любом случае ему было нечего стыдиться. Лью Харнессу нужно было умереть. Фактически, он просил смерти. Единственное, что удивляло Картера, так это яростная реакция остальных на смерть Лью. Неужели они все такие, как Лью? Вряд ли. Если бы только Картер остался и попытался объяснить…

Они все равно бы разорвали его на части. Эти хищные лица падальщиков с сукровичными ноздрями и парадонтозными зубами! И вот за ним гонится один из них. Всего один. Но этот человек – брат Лью Харнесса…

Вот, Наконец, и край кратерного кольца. А Элф все еще довольно далеко. Переваливая, Картер намеренно сбросил скорость, потому что знал, что спуск по бездорожью будет очень тяжелым. Машина была как раз на краю, когда ярдах в десяти кусок скалы превратился в ослепительную вспышку.

Значит, у Элфа есть лучевой пистолет.

Картер едва удержался, чтобы не выпрыгнуть из машины и не спрятаться где-нибудь среди нагромождений каменных глыб; Багги нырнул вниз, и Картеру пришлось позабыть свой страх, чтобы удержать машину.

Щебень, лежавший вдоль кольца кратера, сильно замедлял езду. Картер на вираже обошел ближайшую гору песка и взглянул в зеркальце. Элф как раз перевалил через кольцо и находился в четверти мили от Картера. Силуэт его машины замер на секунду на фоне кровавого неба, и в следующий момент новая вспышка с ослепительной яркостью выхватила кусок скалы в опасной близости от машины Картера.

Наконец-то Картер вывел машину на прямой гладкий участок и катился теперь вниз по слежавшемуся плотному песку, сливавшемуся вдалеке с идеально плоским горизонтом. Включился передатчик:

– Это будет долгая прогулка, Джек.

Картер нажал кнопку, чтобы ответить.

– Это точно! Сколько лучевых зарядов у тебя еще осталось?

– Уж на этот счет не беспокойся.

– А я и не беспокоюсь, видя как ты швыряешься ими налево и направо.

Элф ничего не сказал в ответ. Картер специально не стал менять диапазон, зная, что Элф обязательно захочет поговорить с человеком, которого намеревается убить.

Кратер, где помещался их дом, постепенно растворялся позади. Бесконечная плоская пустыня ложилась под днище машины, слежавшийся песок тек под огромные колеса и исчезал позади. Маленькие, на изломе, дюны швырялись песком, но для багги они не представляли серьезного препятствия. Когда-то здесь был марсианский колодец. Он стоял один-одинешенек посреди песка – изветренная цилиндрическая стена семи футов в высоту и десяти в поперечнике, сложенная из алмазных блоков. Именно эти колодцы и косая надпись, глубоко врезанная в их «камень преткновения», были причиной появления города на поверхности Марса. Поскольку единственный марсианин, которого когда-либо находили, – мумия, высохшая много столетий назад, – буквально взорвался от первого контакта с водой, все почему-то считали эти колодцы крематориями. Впрочем, твердой уверенности не было. На Марсе ни в чем не было твердой уверенности.

Радио зловеще молчало. Медленно и мучительно проходил час за часом, солнце уже скатилось к малиновому горизонту, а Элф не говорил ни слова. Казалось, Элф уже сказал все, что хотел сказать Джеку Картеру. А ведь зря! Пожалуй, Элфу стоило бы выговориться, чтобы хоть как-то оправдать себя. Наконец Картеру надоело, он вздохнул и нарушил молчание.

– Тебе не поймать меня, Элф.

– Знаю, но зато я смогу гнать тебя столько, сколько мне нужно.

– Ты сможешь гнать меня только двадцать четыре часа. У тебя сорокавосьмичасовый запас воздуха, и я не поверю, что ты угробишь себя только для того, чтобы угробить меня.

– На это ты можешь не рассчитывать. Но мне это и не понадобится. Завтра к полудню ты будешь гнаться по моим следам. Тебе нужен воздух так же, как и мне.

– Посмотри сюда, – сказал Картер. Бак у него под ногами был уже пуст. Картер пихнул его в сторону и краем глаза увидел, как бак тяжело упал на песок. – У меня был запасной бак, – сказал он и улыбнулся, сбросив этот проклятый лишний вес. – Я смогу прожить на четыре часа дольше, чем ты. Может, повернешь, а, Элф?

– Нет.

– Да, Лью не стоит твоей жизни, Элф. Он ведь был просто гомиком.

– Поэтому он должен был умереть?

– Должен, если лез ко мне со своими сучьими предложениями. Слышишь, Элф, а ты сам не такой же случайно?

– Не такой. И Лью не был гомосексуалистом, пока не попал сюда. И вообще, они должны были присылать сюда мужчин и женщин поровну.

– Аминь.

– Ты знаешь, многих людей начинает тошнить, когда разговор заходит о гомосексуалистах. Мне тоже было противно и очень больно видеть, как Лью превращается в одного из них. Но есть особый тип людей, который вечно выискивает гомосексуалистов, чтобы избить или покалечить. – Картер нахмурился. – Их называют латентными гомосексуалистами. Просто, знаешь, такие ребята, которые сами могут оказаться гомиками, если только им откроется такая возможность. Они не выносят гомиков, потому что гомики для них – соблазн.

– Да ладно тебе, Элф, ты просто возвращаешь мой комплимент.

– Может быть и так.

– В любом случае, в нашем, городе и так достаточно проблем без… всей этой чехарды. Весь проект может помчи к чертям из-за таких, как твой братец.

– Ты не подскажешь, а насколько остро мы нуждаемся в убийцах?

– На настоящем этапе очень остро, – Картер вдруг поймал себя на том, что играет роль собственного адвоката. Если он сможет убедить Элфа в том, что его не должны казнить, значит, он сможет убедить их всех. Если не сможет… ему нужно уничтожить этот пузырь или умереть. Поэтому Картер продолжал говорить, насколько мог убедительней. – Видишь ли, Элф, у нашего города две цели. Первая – узнать, сможем ли мы выжить в среде, настолько враждебной нам, как эта. Вторая – контакт с марсианами. Теперь, когда нас в городе пятнадцать…

– Двенадцать. Когда я вернусь, будет тринадцать.

– Четырнадцать, если вернемся мы оба. О'кей, пусть будет по-твоему. Каждый из нас, так или иначе, необходим для функционирования города. Но я нужен для решения обеих задач. Я ведь эколог, Элф. И мне не только нужно следить, чтобы город не умер от какого-нибудь дисбаланса, я еще должен сидеть и прикидывать, как же марсиане живут, чем они питаются, и как вообще жизненные формы на Марсе зависят друг от друга. Понимаешь?

– Понимаю. А Лью, он был нужен?

– Мы сможем управиться без него. Он был просто радистом. По меньшей мере еще пара наших ребят имеют достаточную подготовку, чтобы взять на себя всю систему связи.

– Ты просто меня осчастливил. Значит, и тебя можно заменить, да?

Картер начал думать лихорадочно. Да, Гондо смог бы с небольшой помощью справиться с системой жизнеобеспечения города. Но вот…

– Есть еще марсианская экология. Ведь нет…

– Ведь нет никакой марсианской экологии, Джек. Разве кто-нибудь сталкивался с какой-нибудь жизнью или остатками жизни на Марсе, если не считать человекоподобной мумии? Какой же ты эколог, если не можешь делать элементарных выводов. Тебе здесь просто нечего исследовать. А раз так, то зачем тебе жить?

Картер не умолкал. Солнце утонуло в море песка, ночь сомкнула свои челюсти, а он все убеждал и убеждал, хотя знал теперь, что все бесполезно. Разум Элфа был закрыт.

К закату пузырь был снова натянут и надут, пыточный вой искусственного воздуха, рвущегося из системы жизнеобеспечения, сменился тонким усталым вздохом. Старший лейтенант Шют отстегнул заплечные карабинчики и осторожно начал снимать с головы шлем. Впрочем, он готов был тут же рывком натянуть его назад, если воздух окажется слишком разреженным. Но этого не произошло. Он поставил шлем рядом с собой и, подняв оба больших пальца вверх, подал сигнал людям, смотревшим на него.

Ритуал. Дюжина людей, стоявших вокруг Шюта, была твердо уверена в том, что воздух внутри воздушного пузыря был безопасен. Когда люди работают в космосе, ритуалы появляются на каждом шагу. Но самым первым и самым главным ритуалом был тот, когда главный человек в поселении первым расстегивал изолирующий костюм и последним застегивал на себе шлем.

Костюмы были сняты. Люди двинулись на рабочие места. Кто-то пошел на кухню, чтобы убрать раскардаш, вызванный мгновенным переходом к вакууму. Теперь Хэрли сможет приготовить обед.

Шют тронул за плечо Ли Казинса.

– Ли, тебя можно на минутку?

– Конечно, мэр. – Шют был «мэром» для всех жителей шарограда.

– Мне понадобится твоя помощь как писателя, – сказал Шют. – Я собираюсь послать на Землю, как только они выйдут на связь с нами, весьма острый доклад. И я бы хотел, чтобы ты помог мне написать его поубедительней.

– Нет проблем, пошли посмотрим.

Десять ламп зажглись одновременно, разгоняя мрак, который так неожиданно навалился на город. Шют вел Казинса в свой коттедж. Когда они вошли, он открыл сейф и вручил Казинсу рукопись. Тот многозначительно взвесил ее в руке.

– Ничего себе, – сказал он. – Быть может, будет разумно кое-что подсократить.

– Конечно-конечно, если тебе что-то покажется ненужным…

– Я просто уверен, что сократим, – расплылся в улыбке Казинс.

В следующее мгновение он завалился на койку и начал читать. Через десять минут Казинс спросил:

– Слушай, а какой процент гомосексуалистов служит во Флоте?

– Не имею ни малейшего представления.

– Тогда вот это, – Казинс провел пальцем по строчке, – можно назвать слабым доказательством. Я бы вместо этого процитировал пару стишков, чтобы доказать, что проблема универсальна. Между прочим, я знаю несколько, которые подойдут.

– Хорошо, – согласился Шют.

Спустя еще некоторое время Казинс снова привлек внимание Шюта.

– В Англии, кстати, полно смешанных школ, причем с каждым годом их все больше.

– Я знаю, но наша проблема – проблема мужчин, которые закончили мужские школы, причем очень давно.

– Ты не можешь яснее? И, кстати, ты заканчивал смешанную школу?

– Нет.

– А у вас были гомики?

– Немного было. Один-два человека на каждый класс. Старшие пользовались мухобойками, когда подозревали кого-нибудь.

– Ну, и как, помогало?

– Нет, конечно.

– О'кей, – протянул Казинс. – Ты вот здесь выводишь два ряда обстоятельств, при которых уровень гомосексуализма очень высок. Причем, в обоих случаях у тебя три условия: достаток свободного времени, отсутствие женщин и очень жесткие рамки дисциплины. Тебе потребуется еще один пример.

– Где я его возьму?

– Ну, например, нацисты.

– То есть?

– Я дам тебе детали, – сказал Казинс и продолжал читать. Наконец он дошел до конца отчета и положил рукопись рядом с собой. – Да, из-за такого отчета поднимется черт знает что, – сказал он.

– Я знаю.

– Самое неприятное здесь – твоя угроза рассказать обо всем в газетах. На твоем месте я бы выбросил этот пункт.

– Если бы ты был на моем месте, ты бы его не выбросил, – сказал Шют. – Каждый, кто был хоть чем-то связан с системой БОЙБОГ, знал, что рискует каждый раз. А они предпочитают сбрасывать весь риск на нас, лишь бы не рисковать опорочить себя в глазах публики. В Соединенных Штатах существуют сотни Лиг Порядочности. Может быть, даже тысячи, я не знаю. И все они, как гарпии, обрушатся на правительство, если узнают, что кто-нибудь пытался послать смешанный командный состав на Марс или еще куда-нибудь. Поэтому единственный способ заставить правительство действовать – обрушить на них еще большую угрозу.

– Здесь ты прав, это еще большая угроза.

– Ну так как, ты нашел что-нибудь, что еще можно выбросить из отчета?

– О, да, черт возьми, да, – оживился Казинс. – Я тут пройдусь красным карандашом. Видишь ли, ты слишком много рассуждаешь, используешь слишком много длинных слов и грешишь общими местами. Одновременно ты должен давать больше деталей, или отчет потеряет остроту.

– Да, но детали могут подмочить репутацию некоторых…

– Ничего не поделаешь. Мы должны получить на Марс женщин и причем прямо сейчас. Руф и Тимми уже почти до стычек дошли. Руф, например, думает, что из-за того, что он бросил Лью, тот погиб, а Тимми его все время в этом упрекает.

– Ну, хорошо, – сказал Шют. Он встал. В течение всей дискуссии он сидел очень-очень прямо, словно выполнял команду «смирно». – Скажи, а багги еще не вышли за зону действия передатчика?

– Нас они уже не слышат, но мы еще можем слушать их. Тимми как раз сидит на рации.

– Ну, хорошо, пусть сидит, пока они не выйдут из зоны. Кстати, мы когда-нибудь дождемся обеда?

Из-за горизонта, куда только что село солнце, выплыл Фобос, подобный созвездию тусклых звезд, – рассеянные, постоянно движущиеся пучки света. Он рос и становился все ярче – ущербная луна быстро, за считанные часы, превращалась почти в полную. Еще через несколько минут Фобос стоял так высоко, что уже невозможно было увидеть его из машины.

Картер должен был постоянно держать в поле зрения треугольную полоску пустыни, выхваченную светом фонарей. Лучи этих фонарей были цвета земного дня, но в глазах Картера, привыкших к красному свечению Марса, эти лучи все вымывали голубизной.

Он умно рассчитал свой курс. Пустыня, расстилавшаяся впереди на семьсот миль, была совершенно плоской. Здесь ему не придется осторожничать с холмами, мягко подбирающимися под колеса и почти отвесно обрывающимися с обратной стороны. Значит, не придется включать реактивный компрессионный двигатель в днище машины, чтобы перепрыгнуть дыру, в которую не заглядывает тусклый лунный свет. Ему не придется тормозить, а потом дожидаться момента, когда Элф на полной скорости выпрыгнет на него из-за бугра. Завтра в полдень Элфу придет пора возвращаться назад. Тогда Картер выиграет.

Ведь Элф вернется. Ему придется повернуть назад к шарограду, а Картер сможет продолжать двигаться вперед по пустыне. Потом Элф скроется за горизонтом, и Картер сможет безопасно свернуть налево или направо, еще часок пройти в любом направлении, а потом двинуться курсом, параллельным движению Элфа. Его машина придет к пузырю лишь час спустя после Элфа. Останется еще три часа, чтобы что-нибудь предпринять.

Вот здесь-то начнется самое трудное. Они обязательно поставят кого-нибудь охранять пузырь. Картеру придется пронестись мимо охраны, которая может быть вооружена лучевым пистолетом, снова прорвать пузырь и попробовать захватить приемлемый запас искусственного воздуха. Если он снова прорвет пузырь, все внутри погибнут, но все равно останутся люди в изолирующих костюмах, работающие за пределами города. Нужно успеть загрузить в машину несколько баков с воздухом, а с остальных сдернуть предохранительные пробки. И сделать это нужно раньше, чем кто-нибудь успеет помешать ему.

Единственное, что беспокоило его, – неотвязная мысль о том, как зарядить лучевой пистолет… Но, может быть, ему просто удастся хорошенько разогнать машину и выпрыгнуть из нее? Время покажет.

У него тяжелели веки, руки затекли от напряжения, но Картер не решался сбросить скорость и не решался заснуть.

Несколько раз ему приходила в голову мысль разбить радиомаячок внутри шлема. Пока эта дрянь испускает сигналы, Элф без труда может найти его, но… Элф сможет найти его в любом случае. Свет его фонарей был все время сзади, ни на метр ближе, ни на метр дальше. Если ему вообще удастся выйти из поля зрения Элфа, маячок выключится сам, но Элфу не стоит об этом знать. Во всяком случае, пока.

Звезды нырнули на запад, к черной кромке горизонта. Снова поднялся Фобос. В этот раз он был еще ярче и вскоре опять забрался так высоко в небо, что Картер потерял его из поля зрения. Прямо по курсу, который обозначали фонари Элфа, засиял Деймос.

День наступил внезапно. И тонкие черные тени потянулись к пожелтевшему горизонту. На красно-черном небе все еще сияли последние звезды. Впереди обозначился кратер – остекленевшее блюдо, потерянное в пустыне. Впрочем, объезд будет недолгим. Картер принял влево. Багги позади него точно так же отклонился влево, и Картер невольно подумал, что если он будет кружить, Элф обязательно начнет нагонять. Из трубочек, торчащих внутри шлема, Картер высосал немного воды и питательного раствора. Он полностью сконцентрировался на дороге. Ему резало глаза, а рот, казалось, принадлежал марсианской мумии.

– С добрым утром, – раздался голос Элфа.

– С добрым утром. Хорошо выспался?

– Не совсем. Так, поспал часов шесть, да и то урывками. Я все волновался, что ты оторвешься и потеряешься.

В первый момент Картер похолодел, но потом понял, что Элф просто подкалывает его. Он спал не больше, чем Картер.

– Посмотри направо, – сказал Элф.

Направо возвышалась стена кратера, и Картер обернулся, чтобы проверить, не ошибся ли он, – на закраине кратера стоял силуэт почти человеческой формы, черный на красном небе. Одной рукой он пытался удержать что-то длинное и тонкое.

– Марсианин, – тихо сказал Картер.

Позабыв обо всем, он повернул свой багги и начал взбираться по склону кратера. Чуть впереди машины тут же вспыхнули два заряда, выпущенные из лучевого пистолета. Едва успев, Картер яростно нажал на педаль, изменяющую клиренс машины.

– Ты сдурел, Элф, это же марсианин. Нам нужно следовать за ним.

Силуэт исчез. Несомненно, марсианин убежал, спасая свою жизнь, когда увидел вспышки.

Элф молчал. Картер ехал вперед, минуя кратер, и убийственная ярость росла в нем.

Было одиннадцать часов. Из-за горизонта на западе показались первые шпили выветренных горных пиков.

– Позволь полюбопытствовать, – неожиданно спросил Элф, – а что ты хотел сказать марсианину?

В голосе Картера сквозила горечь и злоба.

– Тебе не все равно?

– Нет. Единственное, что ты мог сделать, так это его испугать. Когда мы войдем в контакт с марсианами, мы спокойно сделаем все по плану.

Картер заскрежетал зубами. Даже если бы ничего не случилось с Лью Харнессом, если бы Лью был жив… И то, никому не известно, насколько растянулось бы выполнение плана языкового контакта. План включал три стадии: засылка на Землю изображений с надписями на стенах крематория, фотографии других артефактов. Там, на Земле, компьютеры смогут расшифровать язык. Вторая стадия – оставлять неподалеку от колодцев надписи на этом же языке, с тем чтобы марсиане их обнаружили и сделали ответный шаг к сближению, что должно стать третьей стадией. Впрочем, не было никаких оснований полагать, что надписи на колодцах сделаны на одном и том же языке. Как не было уверенности в том, что этот язык за тысячи лет не изменился до неузнаваемости. Не было никакой уверенности, что марсианам будут интересны странные существа, живущие в светящемся шаре, независимо от того, умеют эти чужаки писать или нет. Да и к тому же, понимают ли марсиане письмена собственных предков?

И тут идея…

– Ты ведь лингвист, – сказал Картер.

Молчание.

– Элф, мы с тобой рассуждали о том, нужен ли был Лью для нашего города, и мы рассуждали о том, нужен ли я. А как насчет тебя? Ведь без тебя мы никогда не сможем расшифровать надписи на колодцах.

– Сомневаюсь. Основную работу делают компьютеры Кальк-Тех. К тому же, я оставил все свои записи. А что тебя так растревожило?

– Если ты будешь продолжать гнаться за мной, мне придется тебя убить. Может ли наш город позволить себе такую потерю?

– Ты не сможешь убить меня, но я могу предложить тебе сделку, если хочешь. Сейчас одиннадцать часов. Дан мне два своих кислородных бака, и мы возвращаемся в город вместе. За два часа до города ты пересаживаешься в мою машину, и остаток пути, связанный, едешь в воздухоотсеке. После этого ты предстанешь перед судом.

– Неужели они меня выпустят?

– Не думаю. Особенно после того, как ты прорвал пузырь. Это была твоя главная ошибка, Джек.

– Послушай, Элф, а почему бы тебе не взять один бак?

Картер знал, что если Харнесс согласится, то у него еще останется два часа в запасе. Сейчас он был точно уверен, что должен прорвать пузырь второй раз. Альтернативы у него не было. Правда, Элф со своим лучевым пистолетом будет постоянно позади…

– Не пойдет. Я не буду чувствовать себя в безопасности, пока не узнаю, что твой воздух заканчивается за два часа до возвращения. Ты ведь хочешь, чтобы я чувствовал себя в безопасности, правда?

Вот так было получше. Пусть Элф возвращается через час. Пусть он будет в пузыре, когда Картер вернется, чтобы разорвать его.

– Картер отвязался от него, – сказал Тимми.

Он сгорбился над радиопередатчиком, прижав к ушам телефоны, вслушиваясь в каждый шорох, каждый звук отдаляющихся, почти стертых голосов.

– Он наверняка что-то планирует, – нервно заметил Гондо.

– Естественно, – согласился Шют. – Он хочет отвязаться от Элфа, вернуться к шару и разрушить его. Ему не на что больше надеяться.

– Но он ведь тоже погибнет, – воскликнул Тимми.

– Совсем не обязательно. Если Картеру удастся погубить нас всех, то он сможет спокойно залатать новую дыру благодаря кислородным бакам, которые у нас остались. Я думаю, он смог бы поддерживать пузырь в таком состоянии, чтобы жить одному.

– О, Господи, что же нам делать?

– Расслабься, Тимми, это простая математика.

Старшему лейтенанту Шюту было легко говорить небрежным тоном. Он явно не хотел, чтобы Тимми начал паниковать.

– Если Элф повернет к полудню назад, Картеру не добраться сюда раньше завтрашнего полудня, а в четыре у него закончится воздух. Нам просто придется одеть на каждого костюм ровно на четыре часа. – Старший лейтенант Шют говорил очень уверенно, но в душе сомневался, смогут ли двенадцать человек залатать дырку, прежде чем израсходуют весь запас воздуха. По одному баку на каждые двадцать минут. Но… быть может, Картер не станет проверять их на прочность.

– Без пяти двенадцать, – сказал Картер. – Поворачивай, Элф. У тебя останется кислорода только на десять минут, когда ты вернешься.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю