Текст книги "Одна жена – одна сатана"

Автор книги: Лариса Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

12

Береговой притормозил у низенькой ограды, не выходя из машины, всматривался в дом Деревянко. Собственно, он так и думал: генеральный директор живет в халупе. Валерий Михайлович чувствовал, что в этой истории есть темная сторона, впрочем, всякое преступление поначалу кажется темным, но в данном деле темнота какая-то двойная, с потайным карманом. Ну почему Валерьян Юрьевич за две недели до покушения назначил недалекого, глуповатого и безграмотного Деревянко вторым лицом после себя? Что ж он проигнорировал сыновей, одновременно подставив Деревянко? Береговой, имея достаточно большой опыт, чтоб сразу делать предварительные выводы, как раз и пытался ответить на вопрос: мог ли Деревянко убить? И вот ответ: только по великой пьяни, да и то вряд ли. Он простецкий мужик, наверняка трудившийся всю жизнь за копейки, толком лгать не умеет, а представить, что он свалил огромного Валерьяна Юрьевича с катера и утопил – невозможно. Да, есть во всем этом нечто нетипичное, выпадающее из логики.

Береговой тронул машину с места, поехал медленно, ибо дорога была разбита до крайности. Асфальта здесь никогда не было и не будет, если только поселки не выкупят состоятельные люди для строительства особняков.

На зов к нему вышел из кирпичного дома мужчина лет сорока пяти в майке, но в фуражке, с сигаретой без фильтра в зубах. Береговой показал удостоверение, уточнил, с кем имеет дело:

– Вы Бруньков?

– Ну да, – несколько стушевался тот. – А че я наделал?

– Нет-нет, все в порядке, я не по вашу душу.

– А по чью?

– Человек пропал, – начал издалека Береговой. – Поехал на катере по реке, катер нашли, а его нет.

– Слыхал, слыхал. Это из богатых? Что за кладбищем живут?

– Да-да. Мы ведем опрос, может, кто видел подозрительных людей двадцать третьего мая... в грозу.

– Я не видал. В грозу у нас все по домам сидят.

– Но вы же ходили к Деревянко.

– К Панасонику? Ходил, как раз дождь закапал.

– Зачем?

– Так за этим за самым, за самогоном. – И вдруг Бруня спохватился: – А вы Панасоника не арестуете? Глядите, откажусь от своих слов, ей-богу. Я только у него беру самогон, от водки из ларька три дня болею, а от продукта Панасоника – как огурец утром.

– Да нет, не арестуем. А куда Панасоник уезжал?

– Куда уезжал... – попал в затруднение Бруня. – Никуда.

– Точно? Я слышал, почти две недели он отсутствовал.

– Какие две недели? Вы чего-то напутали. Да я к нему, считай, через день бегаю. Дочка его к сыну поехала, вернулась – сегодня утречком мимо шла, а Панасоник... не-а, дома был.

Уже интересно. Неужели Береговой обманулся? Неужели за простецкой рожей самогонщика скрывается коварная и расчетливая натура? Но по документам Деревянко ездил в командировку...

Береговой двигался посередине дороги, свернул, да чуть не наехал на двух парней, тоже идущих посередине. Они разошлись в разные стороны, Константин Михайлович проехал и в зеркало заднего вида увидел, как парни, явно не деревенские, заглядывали в подворья. Дачку присматривают, что ли?

Попав к себе в кабинет, Береговой получил еще одну сногсшибательную новость: Панасоник был в командировке!!!

– Как был?! – вырвался у него, человека сдержанного, вопль изумления. – Не может быть. Вы куда звонили?

– В фирму, – услышал он в трубке, – мы связались с директором. Деревянко Тарас Панасович пробыл в командировке одиннадцать дней, заключил несколько договоров в Воронеже и близлежащих...

– Все, все, хватит, я понял. – Береговой положил трубку на аппарат, посидел с минуту, глядя в окно, пожал плечами. – Чертовщина.

В восемь вечера Лиля при полном параде и в сопровождении Алика, подчинившегося скрепя сердце глупому большинству, вошла в один из ресторанов, облюбованных мышкой-норушкой. Как всегда, Изольда сидела в гордом одиночестве и нисколько не смущалась, ужинала, курила, пила. Лиля двинула к свободному столику, рассчитав обратный маршрут. Когда Алик уселся, наклонилась к нему и спросила со смешком:

– Как думаешь, почему она шатается по кабакам? Пить можно и дома.

– Мне не хватало думать еще и на эту тему, – буркнул Алик. – Не понимаю, на фиг тебе эта толстуха?

– Про Диану хочу все узнать, а то мало ли чего. Автоматчики взяли у нее машину, интересно, она с ними в банде или ни сном ни духом?

– Ага, а Изольде она все докладывает, – скептически сказал он.

– Вряд ли, но вдруг выясню что-то полезное, предмет надо знать. Потом, на свидание ко мне Диана вряд ли придет. Как ее приглашать, что говорить, чтоб заманить? У меня для вас есть информация, приходите, в противном случае пожалеете? А она возьмет и приведет автоматчиков.

– Она потом их приведет, – заверил Алик.

– Полагаю, я смогу убедить ее не делать этого. – В упрямстве Лиле не откажешь. – Я познакомлюсь с Изольдой, та договорится с Дианой и обеспечит мне встречу без неприятных сюрпризов.

Заказали все самое дешевое и без выпивки, выжидали, когда Изольда порядком поднаберется, пьяный человек и на контакт идет быстрее, и добряком становится. Съели ужин довольно быстро, оставили деньги и двинули к столику Изольды. Поравнявшись с ней, Алик толкнул Лилю:

– Да пошла ты!

Та якобы не удержалась на ногах, упала прямо на тарелки, задев белокурую Изольду, которая закудахтала:

– Это что? Хулиган! Милицию вызову, свинья!

Но Алик выскочил из зала, Лиля поднялась, ахнула:

– Ой... мое платье... Извините, пожалуйста.

– Да ты садись, садись, – пригласила Изольда. – Салфеточку возьми, вытрись. Вот урод! Кто он?

– Друг, – всхлипнула Лиля, вытирая платье. – Я испортила вам ужин...

– Не ты, а твой козел. Делов-то – ужин. Не реви. Как тебя звать?

– Лиля. Все, платье испорчено. Мне эти пятна не вывести.

– Выведешь, сейчас это не проблема. А меня Изольдой зовут. Выпьешь со мной? Угощаю.

– Заметив, чтт Лиля кивнула, все еще хныкая, Изольда подозвала официанта. – Эй, парень! Убери-ка. И принеси нам коньяку с закусками, ассорти тащи мясное, креветочки, икорки красненькой. Пошевеливайся. Лиля, за что это он тебя ударил так грубо?

– Да ну его! Ревнует к каждому столбу.

– Слушай сюда: бросай его немедленно.

– Не могу. Он за квартиру платит, мы живем вместе, а я не работаю. Три месяца назад уволилась, до сих пор ничего подходящего не нашла.

– Как я тебя понимаю. – Изольда разлила коньяк по рюмкам, взяла одну. – Сама была в рабстве, чихнуть без спроса не смела.

– Вы? – удивилась Лиля.

– Да не выкай, по-простому давай. Был у меня муж законный... такая сволочь, такая скотина... не передать! То «кисуля, лапуля, мышка-норушка», то челюсть на сторону сворачивал. Веришь, три раза из-за этой скотины в больнице лежала со сломанным носом.

– Ты развелась с ним?

– Ага, попробовала б я развестись, он бы меня в асфальт закатал. Его застрелили. Изрешетили – любо-дорого было посмотреть, сутки гримировали, чтоб в гробу на человека был похож. Ну, давай еще?

Выпили. Лиля, предвидя попойку, съела пятьдесят грамм сливочного масла, чтоб с непривычки не опьянеть, а голова все равно слегка закружилась. Она осмотрелась, примериваясь, куда бы вылить следующую рюмку. А Изольда, испытывающая потребность в общении, продолжила без просьб:

– Потом налетели его родственнички и кар-кар-кар, а я им контрольный выстрел в голову, – Изольда показала кукиш и расхохоталась.

– Как это?

– Хм! – самодовольно хмыкнула Изольда. – Почти все его достояние на меня записано было! А то, что он не переписал, адвокат отвоевал. Зря я что ли восемь лет с ним промучилась? Теперь у меня каждый день праздник. Хожу себе по кабакам, трачу его бабки, с предприятий тоже капает. Короче, Лиля, бросай своего гада, раз он тебе не муж. Не дай бог, выйдешь за него замуж, тогда совсем погибнешь. Так, как мне, далеко не каждой бабе везет.

Следующую рюмку Лиля незаметно, пока Изольда опрокидывала в рот свою, вылила прямо под стол и сразу спросила:

– У тебя есть подруги?

– Есть. У меня теперь все есть, главное – свобода. Иногда тянет на мужика, да где ж их взять, порядочных? Хочется любви, но ее нет. И не надо. Выпьем?

Изольда набралась, встала из-за стола, шатаясь. Поскольку Лиля о подругах так и не выяснила, решила не оставлять женщину без помощи:

– Я тебя провожу домой.

– Мм? – повела мутными глазами Изольда. – Такси хватай и едем ко мне. У меня дома такой ликер... И «Мартини». Любишь «Мартини»?

– Не пробовала.

– Щас попробуем.

В такси она задремала, Лиля с трудом растолкала ее, привела на этаж. Какое там «Мартини»! Новую подружку пришлось уложить, та мгновенно уснула. Лиля обошла комнаты – шикарно. Золотые безделушки с деньгами валялись прямо на туалетном столике, просто просились в руки, но в их команде правило: чужого не брать. Одно дело, когда деньги сами дают за призрачную услугу, другое – воровство. Лиля улеглась в гостиной на большой диван, включила телевизор и позвонила Алику:

– Я у нее. Все прошло прекрасно.

Валерьян Юрьевич одобрил автомобиль. Непрезентабельная «Нива» – как раз то, что нужно: и в городе проскочит не хуже импортной, и на бездорожье чувствует себя в родной стихии, к тому же внимания не привлечет. Конечно, первейшая его забота – кто заказчик и как его изобличить. Думал-думал Валерьян Юрьевич и не мог отделаться от мысли, что, образно говоря, змея притаилась под боком. Обычно предсказать, когда Валерьян Юрьевич будет возвращаться, невозможно, он может приехать в восемь вечера, в десять, в двенадцать, а то и заночевать в комнате за кабинетом на диване. Уезжая на работу, сам не знает, когда вернется, значит, дело в новоселье. Гостей пригласили к определенному часу, и несмотря на то, что, Валерьян Юрьевич был человеком из породы анархистов, он никогда не позволял себе наплевательски отнеситься к гостям, хоть их и было немного. Эту черту знал тот, кто сообщил убийцам время.

Валерьян Юрьевич выдвигал и контрдовод: убийцы приехали, выбрав время приблизительно, и ждали его джип, для них не играло роли, в котором часу появится на дороге Валерьян Юрьевич, да хоть в пять утра. Но довод не убеждал, так как эти люди на чем-то приехали, и приехали на автомобиле, ведь автоматы в маршрутке не повезешь. Что, они вот так стояли и ждали, а мимо проезжали, проходили люди? Ну, допустим, прятались в кустах, так ведь есть и такие въедливые: заметят чужой автомобиль, номер запомнят на всякий случай, потом в милицию звякнут. Разные есть люди, а в поселке живут состоятельные граждане, они во всех чужаках видят подозрительных типов. И потом, а почему киллеры раньше не выстрелили в джип, за неделю до кровавого воскресенья, за три дня? Вон сколько возникает противоположных аргументов. Значит, они выжидали, вернее, выжидал заказчик и назначил убийство на день новоселья.

Теперь следующий этап: кто настаивал на новоселье? Светка, жена. Валерьян Юрьевич собирался позже устроить праздник, созвать много народу, чтоб отстреляться за один раз. Но Светлане не терпелось похвастаться перед друзьями, пилила его, мол, сделаем предварительный прием (прием, как у королевы или президента!) для самых близких, а позже для первых людей города. Сделали. И получили двух покойников. Валерьян Юрьевич спасся благодаря случайной поломке. Так ли глупа его жена, как ему казалось? А что Светка получит, женаты они всего два года? Ну, без завещания, имея хорошего адвоката, она-то как раз вырвет зубами небольшую часть наследства. Между прочим, помимо добычи, она станет свободной женщиной, мужа-то не любит, и никогда не любила, как и он ее.

Вот кому перепадут крупные куски – так это отпрыскам. Им, уставшим от диктата родителя, которому до гробовой доски далеко, самая прямая выгода освободиться от него. Валерьян Юрьевич сатанел от этой мысли, чувствовал себя ущербным, обделенным и несчастным, но исключить ее не мог. Конечно, ближе идея со Светкой, с зятем, но дети...

Кстати, а зять? Гена человек скрытный, безответный, тише воды ниже травы, а с Надькой маленький тиранушка, на тирана не тянет при всем желании Валерьяна Юрьевича сделать из него монстра. Однако именно те, кто не прыгнет выше забора, жаждут власти, денег и постамента. Им чудится, они сами способны достигнуть успеха, только все мешают, поучают, унижают.

Чуть не обделил вниманием еще одну кандидатку – Верку, жену старшего сына. Вот уж поистине подколодная гадюка с раздвоенным языком, которая ненавидит свекра с его большим семейством. Причина в алчности, в нездоровом отношении к себе и окружающим, в непомерных амбициях, зависти, в диких запросах. Она подзуживает сына, чтоб тот клянчил у отца деньги, а Володька получает более чем достаточно, способен содержать ее и внуков. Впрочем, все без исключения в общении с Валерьяном активно используют слово «дай», которое он слышит раз сто на дню. Верка захотела автомобиль, да не какой-нибудь тысяч за триста, ей подавай бренд за пару миллионов. Пожалуйста, садись на два миллиона и катайся, но заработай сама на колеса. Отдыхать ей хочется не в Карловых Варах, а в Баден-Бадене, в лучшей гостинице, она же едет с мальчиками! Колечко надо тысяч за пятьсот, шубу за... Откуда, спрашивается, такие замашки? Ведь Верочку сын взял из простой семьи – мама учительница, папа массовик-затейник в Доме культуры, тогда в ее гардеробе была одна юбка, джинсы и пара кофточек. А сколько сейчас имеет! Но ей все мало, мало. Да Верке во сне снится, как она в траурном одеянии идет за гробом свекра!

Думай, терзайся, а все упирается в семью.

Стоп, стоп, а Гертруда? Завистливая бабенка, хитрющая, хищная, мстительная. Бывшая подруга покойной второй жены, которая вцепилась в Валерьяна Юрьевича и постоянно просит о помощи, будто он в прошлом являлся ее любовником и теперь обязан заботиться о ней. Деньги занимала, мелочь отдавала, крупные суммы тянет до сих пор, а ведь не бедствует. Он перестал давать. Ее муж был одним из тех, кто присоединил рыбное хозяйство, бездарь и ворюга. Валерьян Юрьевич устранил его, предложив коптильню в обмен на хозяйство, тот пых-пых, мол, ни за что. А ему на стол документы и ультиматум: тогда сядешь, так что бери то, что дают. И взял. Потом благодарил, истинным другом называл Валерьяна Юрьевича, лгал, сволочь. Не может ли Гертруда, насквозь фальшивая и червивая, из злости и мести пожелать уничтожить удачливого и богатого «друга»? Наверняка это ее мечта.

С такими невеселыми думами он провел половину ночи.

Утром Панасоник подогнал «Ниву» к дверям дома, Валерьян Юрьевич живо залез на заднее сиденье, Галина села на пассажирское место впереди, поехали к городу. У развилки высадили Панасоника, который бухтел, что ему выпала нелегкая доля: ни выпить, ни отдохнуть по-человечески пенсионеру. Когда Валерьян Юрьевич пообещал исполнить любое его желание после успешного завершения дела, Панасоник заметно повеселел и отправился к стоянке такси.

– Мы кого-то ждем? – спросила Галина.

– Того, кто первый проедет, – загадочно ответил Валерьян Юрьевич. – Галина, садись за руль, женщин меньше останавливают, мне светиться нельзя, а фальшивых документов у меня нет.

– Не боитесь, Валерьян Юрьевич, что с моей помощью отправитесь на тот свет раньше, чем планируют убийцы? Я неумеха, на перекрестках теряюсь, путаю, где должна уступать дорогу.

– Я буду подсказывать. – Тут он заметил, что мимо них приехала Гертруда. – Галочка, ну-ка, поезжай за белой «Ауди»...

Изольду мучила жажда, а вставать жутко не хотелось, она вертелась с боку на бок, поняла, что, не попив, не уснет, поднялась. Опять не разделась, наверно оттого и спала плохо. Изольда сняла платье на ходу, бросила его – куда упадет, оно зацепилось за спинку стула и повисло, основная часть очутилась на полу. В трусах и лифчике, стеная, она двигалась по направлению к кухне, а на диване...

– Ты кто? – обмерла Изольда.

– Я Лиля, – ответила незнакомка из-под пледа. – Мы вчера с тобой познакомились в кабаке, я привезла тебя домой. Не помнишь?

– А... – вспомнила хозяйка квартиры. – Ты ночевала у меня? Ну, ладно. Пить хочется.

– Я поставила воду на тумбочку у твоей кровати.

– Да? Спасибо. – Просчитав путь к холодильнику, Изольда решила, что вернуться в спальню будет короче. – Там газировка?

– Нет, простая вода.

– Мм... – покривилась она. – Я газировку по утрам пью.

– Может, кофе? Я сварю.

– И кофе, – согласилась Изольда.

Она выглушила залпом половину бутылки минеральной воды, отрыгнула газы, отдышалась. Лиля сварила кофе, исподволь наблюдая за большим поросенком, который отхлебывал из чашки, громко причмокивая и со стонами, будто получает сексуальное удовольствие.

– Тебе плохо? – с сочувствием спросила она Изольду. – Выпей грамм пятьдесят. Говорят, опохмелка помогает прийти в норму.

– Мне никогда не бывает плохо, просто кайф ловлю. А с утра я не пью, нет. Я ж выпью, потом еще, потом еще. Чего день поганить?

– Слушай, а твои подруги могут помочь мне с работой?

– Надо поспрашивать. А что ты умеешь?

– Все, – скромно сказала Лиля.

– Ух ты! А я ни хрена не умею. И не хочу уметь.

– А чем занимаются твои две подружки, ты вчера немного рассказывала о них.

– Ну, одна в библиотеке работает...

– Ой, в библиотеке мизерные ставки, я даже квартиру не смогу оплатить, – сразу отказалась Лиля, сообразив, что Диана далека от книг, а ее шмотки – от мизерной зарплаты.

– Другая работает инструктором в фитнес-клубе.

– Наверное, у нее фигура отпадная.

– Да, – протянула Изольда. – Меня все пыталась приобщить, чтоб мне похудеть. Попахала я пару раз на тренажерах, жрать еще больше стала.

– А как ее зовут?

– Диана.

– Вот это имя! Божественное. Она красивая, должно быть, с таким-то именем.

– Красивая. Только дура. Хотя все мы дуры, когда мужики вокруг вертятся.

Лиля, изображая сплетницу, которой масла не надо, только сплетен подай, заерзала, захихикала:

– Ой, правда? Расскажи, расскажи про нее. Жутко интересно, как удается женщинам притягивать мужчин, лично я не умею.

– Тут все банально. Имеется у нее любовник, женатый, конечно.

– Богатый хоть?

– Денег отваливает, подарки покупает, но Дианка жаловалась, что скуповат он. Да где ж другого взять? Наш город не столица.

– Ты его видела?

– Однажды я к Дианке приехала...

– Ты сама машину водишь?

– С ума сошла? У меня ж постоянно промили выше нормы! На такси приехала, слегка подшофе, а Дианка его провожала у подъезда. Юркнул в машину, мимо промчался, я не разглядела его. Да на хрен он мне? С Дианкой никуда не ходит, женатый же. А может, врет, что женат. Сейчас мужики свободу ценят и не хотят хомут надевать. У жены статус другой, с ней считаться придется, потом вслед за женой дети пойдут, это двойной хомут, не всем он нравится. По рассказам Дианки я поняла, врет он ей много.

– Зачем?

– У него спроси, – хмыкнула Изольда, закуривая. – Брешет, будто жена больна чуть ли не смертельно, наверно, чтоб бабок меньше давать, или не заводить речи о женитьбе, типа – не могу бросить законную, я порядочный. Порядочная скотина, если правду базарит. Но знаешь, для тела у нее парень есть, говорит, дебил, но член у него – ух! И работает без перерыва, не то что у этого... как же его?.. Забыла. Между нами Диана свой банк прозвала Гудвином.

– Гудвином? Почему?

– Потому что мнит себя волшебником, мол, скоро станет богатым, обещает ей десять шуб и тому подобную туфту несет. Можно подумать, бабки ему подарят ко дню рождения. Короче, парень в очках.

– Очкарик?

– Нет. – Изольда прикурила от сигареты вторую, загасила окурок. Она курила, как заводская труба, без перерыва. – Помнишь сказку «Волшебник Изумрудного города»? Там все в очках ходили, чтоб жизнь зелененькой и богатенькой была, вот так и он...

– Гудвин, – рассмеялась Лиля. – Очень иронично. Значит, Диана понимает, что он мыльный пузырь? Зачем же с ним спит?

– А бабки? Много в клубе заработаешь? А у нее машина, которую, кстати, Гудвин купил, гараж снимает, квартиру оплачивает. А свой заработок она тратит на шмотки.

– Изольда, ты не могла бы с ней договориться о встрече? Фитнес-клуб мне подойдет.

– Инструктором хочешь стать? А ты сможешь?

– Нет, но я сумею уговорить людей заниматься спортом в клубе, это у меня точно получится. Обещаю: народ повалит валом.

– Ну, ладно. Я позвоню ей.

– Спасибо, – улыбнулась Лиля. – Мне повезло встретить тебя.

13

Две очаровательные старушки, опрятные, одетые достаточно современно, чтобы не принять их за артефакты из далекого прошлого, мило улыбались следователю, сидя рядышком на диванчике с резной спинкой. Береговой не случайно приехал к одной из них и, к счастью, застал обеих сестер. По его наблюдениям стариков отличает безмерное любопытство и наблюдательность, их выводы зачастую бывают точными и остроумными, иной раз они, что называется, зрят в корень. Это заблуждение, будто большинство стариков впадает в маразм, многие умело дурачат близких, прикидываясь маразматиками, одновременно обращая на себя внимание. Обе бабульки явно умны, определил с первого взгляда Береговой, хитроватые и вызывают умиление.

– Кем вы приходитесь Валерьяну Юрьевичу?

– Родственницами, – ответила Ангелина Даниловна, бывшая балерина кордебалета, о чем она поведала с порога. – Очень дальними.

– Ну, если быть точными, мы родственницы его второй покойной жены, – сказала Евдокия Даниловна. – Приходимся троюродными сестрами сестре ее матери...

– Дусик, это неинтересно, – урезонила ее балерина.

– А что вы можете сказать о Валерьяне Юрьевиче? – спросил Береговой, он хотел составить полное мнение о пропавшем.

– О, это весьма хороший человек, – молитвенно сложила у груди наманикюренные пальчики Ангелина Даниловна. – Лерик терпимый, щедрый...

– Он помогает нам материально, но просил никому не говорить об этом, – поспешила дополнить Евдокия Даниловна.

– Дусик, ты уже проговорилась, – упрекнула ее балерина.

– Но господин следователь должен знать о достоинствах Лерика, а то его только ругают. Разве сейчас найдешь человека, который сто рублей даст безвозмездно? А как жить на пенсию? Одни лекарства разорят. Лерик дает нам приличную добавку каждый месяц.

– И кто же его ругает? – осведомился Береговой. – Не бойтесь, я никому не скажу.

– Все, кому не лень, – с жаром сказала Евдокия Даниловна.

– Например? Дети, да? – сам же и подсказал он. – Зять, невестка, так?

– Вы неплохо осведомлены.

– Особенно старшая невестка, – вставила балерина. Вот она, месть! – Вера ее зовут. Нет, не прямо, конечно, но я не раз слышала, как она высказывается о свекре, выговаривая мужу.

– Ну и как же высказывается?

– Боровом называет его. Жмотом, что несправедливо, узурпатором, ну а Кувалда так просто не сходит с ее уст.

– Кувалда – Валерьян Юрьевич? – уточнил он.

– Да-да. Видите ли, это прозвище Лерик получил еще в молодости. Играли в волейбол, он ударил по мячу, от удара тот разорвался.

– Неужели? Волейбольный мяч невозможно разорвать.

– А от удара Лерика разорвался, лопнул. Пусть другие, кто в шутку, кто со злости, употребляют это прозвище, но людям, которые сидят на шее Лерика, нехорошо так говорить. Вера терпеть не может свекра...

– Она всех не терпит, – сказала Евдокия Даниловна. – Даже нас, а мы ей ничего плохого не сделали.

– А зять его тоже не любит?

– Гена? – подняла тоненькие, аккуратно выведенные карандашом бровки Ангелина Даниловна. – Думаю, да. Они все зависят от Лерика, а зависимость порождает нелюбовь.

– Нелюбовь как-то выражается?

– Нет, что вы. Гена человек воспитанный, но, знаете ли, шипун. Шипит под нос, как гусак, а чего шипит – не слышно. Он под пятой у Наденьки... это дочь Лерика... может, на ее счет и шипит.

– Ошибаешься, Геля, это она у него под пятой, – возразила Евдокия Даниловна. – Наденька своего Генашу обожает, а лично мне он не нравится.

– В тот вечер, когда вы узнали, что на Валерьяна Юрьевича было покушение...

Ему не удалось договорить, Евдокия Даниловна затрещала:

– Это был безумно страшный вечер! Представьте: мы увидели на воде призрак, а через час нам сообщили, что расстреляли джип Лерика. Мы думали, он погиб, мужчины выехали на место покушения...

– Извините, – перебил Береговой. – Еще раз... что вы видели?

– Призрак утопленницы, – в унисон ответили старушки.

Нет, такого поворота он не ожидал. Может, бабушки того, сдвинулись хором? Хотя... если самогонщик Панасоник никуда не уезжал, а на самом деле в качестве менеджера успешно заключил договора совершенно в другом городе, то почему нет?

– Вы обе видели призрак? – решил он не высказывать своих сомнений по поводу инфернальных существ.

– И мы, и дети Лерика, и эта... прилипала... Гертруда, – сказала балерина. – Мы пошли посмотреть на катер, который накануне купил Лерик, и вдруг... Утопленница! Она утопилась сто лет назад из-за несчастной любви, время от времени ее видят в воде и камышах. Она показалась и нам, шла по воде, как мы с вами ходим по земле. А когда повернула к нам голову, то у нее не было лица!

– Как это – не было? – озадачился он.

– А вот так: вместо лица, – балерина обвела указательным пальцем с массивным перстнем вокруг своего сморщенного личика, – у нее было черное пятно, провал! Гертруда тогда еще сказала: «Это смерть...»

– Геля, ты ошиблась, про смерть Гертруда сказала уже в доме, когда сообщили, что расстреляли джип.

– Нет, когда мы видели призрак, – спорила балерина.

– Нет-нет, после! Я предлагала вызвать сталкеров, охотников за привидениями. Ко мне влетела кошка, потом улетела, я обратилась к охотникам за привидениями, но у меня не нашли аномальных явлений, кошку, сказали, хулиганы запустили на веревке. А вот Гертруде, которой являлся призрак ее мужа, они помогли, она обратилась к ним после моей рекомендации. Так вот, когда я советовала вызвать сталкеров, позвонили из милиции, Светлана взяла трубку. Как только мы узнали страшную новость...

– Извините. – Береговой понял, что проспорить они могут до следующего утра. – В котором часу это было? Я имею в виду, во сколько вы видели призрак?

– В половине десятого, – назвала время Евдокия Даниловна.

– Дусик, это было в десять, – поправила ее балерина. – Из дома мы вышли без десяти десять, я точно помню, потому что посмотрела на часы, не спорь.

– Да я не спорю, может, и в десять.

– Откуда и куда шел призрак? – уточнял Береговой.

Призраки не появляются случайно, стало быть, эту деталь нужно обдумать, если учесть, что примерно в это время убили двух человек в джипе. Тем временем балерина, взмахивая обеими балетными руками, рисовала ужасающую картину, от которой мороз пробегал по коже:

– Мы стояли на причале. С этой стороны заросли камыша и с этой. Огромные заросли. И вдруг справа из-за камышей появилась утопленница, по ней пробегали искорки, искорки... Она легко и воздушно прошлась по воде и скрылась за камышом слева. Ах, да! Повернула к нам лицо, а лица не было!

М-да, одним словом, чертовщина! А у всякой чертовщины есть причина, по мнению несуеверного Берегового.

– У меня свидание с Дианой завтра в семь вечера, – докладывала сообщникам Лиля. – До этого я должна сообщить информацию владельцу джипа. Паша, что тебе удалось узнать?

– По твоему адресу стоит огромный дом, – сказал Паша. – В него просто так не войдешь, может, там даже охрана есть.

– Ну, стреляют в очень богатых. Мне еще мент знакомый говорил, что у владельца джипа бабок куры не клюют. Что еще?

– Ничего, – развел руками Паша. – Поселок как вымер, ни души в нем не видел, одни дворцы высятся. Я съездил в деревню, там расспрашивал под видом покупателя, что за люди живут по соседству, а деревенские только плечами пожимали.

– Как же выйти на этого Валерьяна? – задумалась Лиля. – Раз он жив, то должен отвалить мешок денег.

– Сообщи кому-нибудь из живущих в том доме, – дал совет Марат. – Наверняка он не пустует. Правда, ну какая разница, кому сказать? Твоему Валерьяну передадут.

– Все же лучше с ним лично встретиться, – не согласилась Лиля. – У нас есть еще завтрашний день, подумаем. Марик, что у тебя?

– К Диане никто не приезжал, – начал тот, но Лиля его перебила:

– Жаль. А я выяснила, что у нее есть женатый любовник, хорошо бы узнать, кто это такой.

– Зачем? – не понял Марат.

– Вдруг пригодится. Ладно, дальше.

– Вчера к ней пришел амбал, пробыл у нее два часа. Лилька, а вдруг этот амбал поливал из автомата джип?

– Не думаю, – сказала она. – У него нет длинного носа.

– А если это второй?

– Мне кажется, второго я бы тоже узнала. Хотя по фигуре он похож... нет, не могу амбала соединить с автоматчиком.

– Жаль, – подал голос Алик, не принимавший участия в обсуждении стратегии. – Машину Дианы взял тот, кому она дала ключи.

– Почему? – недоуменно подняла плечи Лиля. – Он мог потихоньку их взять, потом так же тихонько вернуть.

– Тем более. Получается, кто-то из убийц с ней знаком настолько близко, что знает, куда она кладет ключи от тачки. На минуточку представь, что амбал один из убийц, что будет?

– И что же?

– Я не предсказатель, – огрызнулся Алик. – Но предвижу: ничего хорошего не ждите. А убийц желательно знать в лицо, чтоб они нас не чикнули.

– Марик, последи за домом амбала, – отдала приказ Лиля.

– Не поздно ли спохватилась? – съехидничал Алик. – У тебя же завтра свидание.

– Но Диане мы дадим время, которое поработает на нас. Мы не выпустим ее из поля зрения, я лично этим займусь, так как носатого неплохо запомнила. А Диана обязательно сообщит им о моем предложении.

– Давай, давай, – хмыкнул Алик. – Не получить бы сдачи.

– Не ссорьтесь перед операцией, – попросил Марат.

– Быстренько все сделаем и рванем отсюда. – Лиля была оптимистично настроена. – Итак, завтра...

Береговой задержался на причале, к которому его и оперативника проводила Зинаида Степановна, оказавшаяся на тот момент единственной обитательницей особняка Валерьяна Юрьевича. Удивительно неразговорчивая старушка, как ни старался раскрутить ее на семейные тайны, получил отказ:

– Я кухарка, мое дело – сторона.

На водах болтался очень добротный катер, а за ним открывался обзор на реку. Камыши с двух сторон стояли плотной стеной, по траектории движения утопленницы, как рассказали старушки, она уплыла в ту сторону, где совершено нападение на джип. Жаль, Константин Михайлович не умеет управлять катером, неплохо было бы проехать по маршруту призрака, поэтому он поинтересовался у пожилой женщины:

– А обычной лодки с веслами у вас нет?

– Нет. И поблизости не у кого взять.

– Пройти в ту сторону можно? – указал он влево.

– Не знаю, я туда не ходила, – получил он ответ.

– Попробуем, Женя?

– Можно. – Оперативник спрыгнул с причала на землю. – Не зима ведь, не пройдем посуху, так босиком переберемся через это болото. Идите, Константин Михайлович, здесь пока нормально.

Береговой последовал его примеру, некоторое время шли вдоль камышей, иногда перепрыгивали грязь и лужи.

– А что вы хотите выяснить? – полюбопытствовал Женя.

– Где утопленница сошла на берег. Я бы не прочь узнать, как этот призрак ходил по воде, но, думаю, мое желание неосуществимо.