Текст книги "Первая, вторая, третья"

Автор книги: Лариса Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

10

Этот человек, которого Светлана видела впервые в жизни, не вызвал у нее негативной реакции, напротив, показался положительным, может быть, он что-то знает о настоящей Лизе и поможет, хотя чем? Она не сумеет ему объяснить, кем является на самом деле, с другой стороны, приличная внешность еще не повод, чтоб довериться первому встречному. И все же Светлана сделала знак глазами, недвусмысленно указывая на Марата, дескать, поостерегитесь.

Надсмотрщик заметил мужчину и подался корпусом к нему:

– Проблемы?

– Нет, – натянуто улыбнулся незнакомец. – Лиза, кто это?

– Брат мужа, – ответил Марат.

– А я друг Лизы. Мне нельзя с ней поговорить?

– Ммм… – понимающе протянул Марат. – К сожалению, не получится. Лиза не говорит после аварии, у нее повреждены связки.

– Жаль, – искренне огорчился незнакомец. – Надеюсь, это пройдет.

Он потоптался на месте, но из маленьких глаз Марата лился поток негатива, мол, пошел вон отсюда, мол, мое терпение не железное. Незнакомец, ободряюще подмигнув Светлане, отошел к группе мужчин, впоследствии она время от времени выискивала его в толпе, все же полагая, что он не откажется помочь ей. Он понравился ей, да, с первого взгляда, нужно только объяснить… а как? Под рукой нет авторучки, ну, допустим, у незнакомца найдется, так за ней же Марат присматривает. Глупая затея, но спасение стало идеей фикс, тут все варианты обдумаешь.

Колобок держал речь, руками взмахивал, громко хохотал, тараторил, как трещотка, в конце пригласил всех к накрытым столам. Марат взял Светлану за локоть и подвел к столу с выпивкой.

– Бери бокал, – приказал он.

Светлана – само послушание, держа бокал, водила по огромному пространству глазами, чувствуя себя инородным телом на чужом празднике. Кстати, из женщин она одна в дурацкой меховой накидке, наверняка и выглядит в ней как дура. Светлана сбросила с плеч мех, не знала, куда его деть – стульев-то нет, чтоб кинуть на спинку, народ употребляет алкоголь с закусками стоя. От Марата последовал следующий приказ:

– Пригуби хотя бы.

Да это пожалуйста, лишь бы пить не заставлял. А он, кстати, пил понемногу. Появилась надежда, что Марату в скором времени понадобится туалет, не поведет же он к писсуару и Светлану. А где этот… как его… Еле отыскала Родиона, он сначала разговаривал с двумя мужчинами, потом к нему подошла красивая брюнетка, между ними происходило нечто тайное, тщательно скрываемое, вместе с тем настораживало показное равнодушие к собеседнику с обеих сторон. Еще одна заговорщица против Светланы? Пожалуй, нет. Понаблюдав за ними украдкой, девушка заподозрила, что они любовники. Да-да, любовники. А кто еще будет делать вид, будто рядом они оказались случайно и друг к другу не имеют отношения? Почему нельзя открыто разговаривать, что в этом такого? Так нет, они бросали фразы вскользь, почти не открывая ртов, и старательно изображали, будто заняты выпивкой с закусками. Вот брюнетка наколола на шпажку оливу, взглянула мимоходом на Родиона, что-то сказала, глядя уже в сторону…

– Ты снова пропал, – упрекнула Родиона Влада.

– Я же говорил тебе, у меня сложная полоса.

– А я в твои полосы не вхожу?

Вот-те раз! Что это ей вздумалось затронуть довольно щекотливую тему?

– Входишь, – сказал он. – В свободное от полос время.

Это оскорбительная позиция по отношению к женщине, мечтающей быть единственной проблемой в жизни мужчины, с которым она спит не из меркантильных соображений, а исключительно по зову души и сердца. Родион полагал, на первом месте у нее тело, ее тело, как и у него, но сегодня девушку повело на банальную лирику. Краем глаза он заметил подергивание губ, означавшее обиду до слез, сейчас ему не нужны сотрясения, и он поспешил напомнить ей:

– А ты не в свободное время встречаешься со мной?

– Я встречаюсь, когда ты этого хочешь. Тебе не приходило в голову, что все свое время я готова отдать тебе?

Ему? Не приходило. Кажется, она надумала заявить права на него? Ну и дура. Раньше Влада вела себя скромнее, разумеется, исключая постель, а права качать, как и истерическое состояние в себе выращивать, не в ее духе. Наверное, когда-то это должно было случиться, но сегодня не самый удачный момент выбрала Влада для выяснения отношений, впрочем, при любых обстоятельствах удачного момента не будет, ибо сама тема неудачная. В планах Родиона не стоял пункт расстаться с нею, к тому же не исключено, что внезапный приступ лирики явление временное и вызван он редким в последнее время сексом с ним.

– Понимаю, ты скучаешь, как и я, – сказал он мягко, чтоб не заводить ее, заодно предлагая тарелку с бутербродами-канапе.

– Ну, хочешь, прямо сейчас уйдем в загул? Здесь вон сколько места, здание не освоено, отыщем пустующий уголок и…

– Тут везде камеры слежения, – остудила Влада его пыл, но сомлела, будто прелюдия в разгаре, эдак выдаст его и себя. – Прихвостни моего мужа выложат ему запись через десять минут.

– Ну, вот, видишь. Давай сменим тему, обсудим наше положение позже.

К ним подкатил колобок по фамилии Чепель – муж Влады и владелец этой стеклянной башни, которую он собрался сдавать в аренду:

– Как тебе открытие, Родион?

– Блестяще, – натянул тот улыбку, поглядывая на любовницу с опасением. – Но больше меня потряс этот храм, просто нет слов.

– Площадь берешь? – подхватил Чепель.

– Я не решаю один, но, полагаю, возьмем.

– Поторопись, а то лучшие места разлетаются, как горячие пирожки. Извини, мне положено всем уделить внимание… Влада, ты что такая пасмурная? Развлекай гостя, пригласи потанцевать, что ли.

– Действительно, – оживилась она, – идем, Родион, танцевать?

– Не любитель я топтаться… – начал было тот отказываться, однако муж Влады, не подозревающий о ветвистых рогах на своем челе, не принял отказ:

– Хочешь обидеть Владу и меня? Иди, иди, а то своим скучным лицом ты огорчаешь меня и наводишь тоску на гостей.

– Ну, хорошо, – сдался Родион, выпил бренди и пошел с дамой к танцующим парам, Чепель покатился дальше. – Дорогие пирожки у твоего мужа, заломил аренду… будто выстроил свое «сити» в центре Парижа.

– А твоя пьянчужка вцепилась в стакан, – с коварной усмешкой сказала Влада, в ее тоне он уловил чуть заметные нотки раздражения.

– Да пусть пьет, – пожал плечами Родион.

– Скажи, что тебя держит возле нее?

Нет, у Влады башню снесло, раз надумала достать его!

– Какая муха тебя сегодня укусила? – зло процедил Родион. – С чего ты решила сейчас и здесь зацепиться? Ни Лиза, ни твой муж не помеха нашим встречам, что же еще тебе надо?

– Тебя. – О, голосок задрожал, это плохой признак. – Да, тебя. Целиком и полностью. Неужели ты не понимаешь, что я ревную, когда вижу вас вместе? И когда не вижу тебя, тоже ревную. Мне надоело обманывать, я хочу счастья.

Кто ж его не хочет, счастья-то? Но все понимают сей неуловимый суррогат из романтического идиотизма и клинического оптимизма далеко не одинаково. Родион скрипнул зубами, но, чтоб из ее шизофренических идиллий не вышел прозаический скандал, который очень помешает ему, он предложил:

– Прошу тебя, давай не сейчас, а? Ты выпила, способна…

– На все, – поспешила закончить его фразу Влада, давая понять, что она уже на том пределе, за чертой которого ей ничего не страшно.

– Если устроишь скандал, мы расстанемся, – жестко предупредил он.

Слава богу, подействовало, она опустила глаза и вымолвила:

– Не устрою. Когда увидимся?

– Да хоть завтра. Там же. Извини, мне надо к тому господину подойти.

И покинул даму на середине импровизированной танцплощадки. Как он ошибся! Никогда не замечал за ней тривиального бреда влюбленной кошки, секс – это одно, а то, чего она вдруг захотела, – извините. Но пока желательно все оставить на тех же местах, позже он с ней разберется, навешает лапши на уши, не поможет… в этом случае она сильно пожалеет.

Тем временем Влада поедала глазами Светлану. Нарыв давно созрел, нуждался в лечении, ей действительно противно обманывать, муж осточертел, двойная жизнь истощила нервную систему, а причин, чтобы продолжать в том же духе, она не видела. Что может быть проще – сойтись двум людям, которые без ума друг от друга? Что мешает? Неужели между ними стоит эта заурядная выпивоха со скверным характером скандалистки? А почему бы не использовать натуру дебоширки в своих целях?

Светлана слонялась по залу, рассматривая выставку картин – нелепых и заумных. Нет, кое‑что на стенах радовало глаз, но не более, этого «кое‑что» имелось в наличии крайне мало. В сущности, не картинами увлеклась Светлана, в ее-то положении любоваться живописью – слишком большая роскошь, – а приглядеться, где тут выходы, которые, может быть, вскорости пригодятся, если Марат отвлечется. Но он тупо выполнял задание – не отходил ни на шаг от Светланы, картины ему до фонаря вместе со столбом, на котором тот висит. У нее чесотка начиналась, когда она чувствовала за спиной его биополе.

– Лиза, привет.

Светлана повернула голову, к ней подошла та самая брюнетка, с которой общался старший урядник. Что оставалось? Только улыбку надеть.

– Прекрасно выглядишь, будто не побывала в аварии, – начала с комплимента Влада. – Присядем?

Светлана согласно кивнула, сейчас она готова хоть с чертом вести светскую беседу, конечно, в одностороннем порядке, лишь бы что-то выяснить о Лизе. Но Марат! Женщины присели на диван у стены, а он встал рядом!

– Ты так и будешь здесь стоять? – возмутилась Влада.

– Постою, – невозмутимо сказал Марат, глядя куда-то в сторону.

– Что-что? – хохотнула Влада. – А ну-ка, отошел. Дай поговорить.

– Лиза не говорит после аварии, – предупредил он. – Она молчит.

– Значит, говорить буду одна я, – огрызнулась Влада. – Убирайся, я сказала.

Так его, так, – чуть не выкрикнула злорадно Светлана, но малейшее напряжение горла даже без звуков напоминало болью об увечье. А Марат, злобно сверкнув глазами, отошел к столу, но стал так, чтобы видеть Светлану, взял стакан с соком и пил по глотку. «Господи, – взмолилась она, – сделай так, чтоб он в сортир побежал, нашли на него диарею».

– Ты правда не можешь разговаривать? – спросила Влада. Светлана утвердительно кивнула. – Жаль… Ну да все равно. Лиза, я должна тебе сказать… я сплю с твоим мужем или он со мной, как тебе больше нравится. – Реакции нет. – Лиза, ты не слышала? Куда ты смотришь?

На Марата, разумеется, чтоб он сдох. Нет, не получится убежать! А здесь столько выходов… столько народу… Если незаметно юркнуть в одну из дверей, там наверняка много коридоров, различных комнат и помещений, там есть где спрятаться.

– Лиза, посмотри на меня, – обалдело выговорила Влада, та повернулась к ней. – Ну, слава богу, ты не глухая, а только немая. Ты слышала, что я сказала? Твой Родион и я любовники. – Светлана кивнула, мол, слышала. – Мы давно любовники, – растерянно продолжила Влада. – Познакомились, когда Родион приезжал сюда по делам, а как только вы переехали в наш город, мы стали регулярно встречаться… Тебя что… не волнует мое признание? – Светлана несколько раз отрицательно качнула головой. – Но… Он тебя не любит… – Светлана пожала плечами и улыбнулась, что в переводе с языка немых означало: а мне по фигу. – Я не узнаю тебя, Лиза… Тебе все равно, что твой Роди спит…

Светлана с улыбкой на устах активно закивала, дескать, да, абсолютно все равно. После еще и за руку взяла Владу, погладила нежно, что читалось однозначно: спи с ним и дальше на здоровье. Нормально, да? Влада, встретив абсолютно неадекватную реакцию, не знала, что ей делать, наверное, надо бы извиниться, но она с трудом вымолвила:

– Нет, это невозможно!

– Что невозможно? – вырос перед ними Родион.

– Лиза… – подскочила Влада, неимоверно волнуясь, ведь неизвестно, что удалось услышать ему. – Твоя жена совсем не говорит… даже шепотом…

– Ей нельзя напрягать мышцы гортани, – сухо сказал Родион. – Нельзя травмировать их, потому что Лизе предстоит скоро операция по восстановлению голоса. Не хочешь выпить, Влада?

– Пожалуй, – согласилась она.

Он проводил ее к столу, взял два бокала и протянул один ей с вопросом:

– Что ты наговорила Лизе?

– Если б наговорила, то мы не сидели бы с ней мирно, – фыркнула она. – А ты чего переполошился?

Он ушел от вопроса ногами, в прямом смысле – его позвали, а Влада, все еще находясь в потрясении, перевела взгляд на Светлану. Она изучала ее скрупулезно, как зоолог изучает бабочку, и все больше находила в ней странностей. Чтобы Лиза отнеслась к измене мужа равнодушно – это невероятно! По идее, она должна была побить здесь посуду, дать пощечину Роди, вцепиться в волосы его любовницы, а ничего подобного не случилось. Да и манеры ее радикально изменились, не так держится, не так сидит, не так пьет (вообще не пьет, тогда как Лиза известная выпивоха). Все в этой Лизе не так, кроме лица, фигуры, волос… А откуда задумчивость, несвойственная жене Родиона? И взгляд не глупой кокотки, а разумного и доброго существа. Да это кто угодно, но не Лиза.

Мысль обожгла, жаром прокатилась по жилам, Влада еще не поверила окончательно, однако была близка к этому. О, женщина! Если ее ум не в состоянии осмыслить происходящее, в силу вступают законы интуиции.

К радости Светланы, не приплелся Марат, он издали, переговариваясь с Родионом, держал на контроле диван, на котором она сидела. Она, как и Влада, анализировала ситуацию.

Итак, настоящая Лиза побывала в аварии, наверное, лежит где-нибудь, прикованная к постели, а муж – редкостная сволочь – нашел точную копию и выдает ее за жену. Но зачем? Разве авария сверхъестественное явление? Почему Роди понадобился фарс с подставным лицом? А вдруг Лизы нет в живых? Вдруг она погибла в аварии? Все равно странно: люди умирают, их хоронят, смерть скрывать глупо. Интересно, от кого Родион скрывает настоящую Лизу? Судя по тому, как с ним заговаривают господа в смокингах и бабочках – уважительно, надо сказать, – жена не играла никакой роли в делах мужа. Зачем же ему фальшивка?

– Лиза, извини, это опять я, – присел рядом незнакомец. – Ответь мне на один вопрос, где мой брат?

Светлана покачала головой, он догадался:

– Ты не знаешь… Лиза, Филипп уехал вместе с тобой три с половиной месяца назад и пропал. Про тебя говорили, ты попала в ДТП, а о нем ничего не известно. Лиза, я не скажу твоему мужу, что у вас разгорелся роман, но…

Внезапно она схватила его за руку, жестами показала, что ей нужен телефон, протянула ладонь. Недоумевая, незнакомец достал трубку, Светлана буквально выхватила ее, заодно кинула взгляд на Марата – он отвлекся, но не настолько, чтоб она позволила себе сорваться с места и кинуться к ближайшему выходу. Впрочем, выход найден! Светлана уложила на колени меховую накидку, в нее опустила руки с телефоном и принялась лихорадочно набирать SMS-сообщение. Номер Захара выучила наизусть, бывали разные обстоятельства, например, когда срочно нужно позвонить, а телефон забыла.

Номер есть. Теперь текст… Должно быть коротко и понятно…

Она так увлеклась, что озадачила незнакомца, который наблюдал за ней с повышенным интересом. И вдруг…

– Дай сюда трубку!

Светлана по голосу узнала надсмотрщика, теперь ничего не оставалось делать, как отправить недописанную эсэмэску.

– Трубку я дал, – поднялся незнакомец. – Может, у меня спросишь разрешения?

Марат оттолкнул его и выхватил сотовый телефон у Светланы, конечно, он догадался, на какие кнопки нажать, чтоб прочесть послание. Ему мешал незнакомец, пытавшийся забрать свою вещь, Марат не отдавал, поворачиваясь к нему спиной, не драться же с ним? А Светлана не учла, что в телефоне отправленные сообщения остаются, пока их не сотрешь!

Марат прочел, стер запись и отдал трубку. После этого грубо взял Светлану за руку, заставил подняться и повел ее к выходу. Втолкнув девушку в машину, он ни слова не сказал Гене с Тарасом, отчего зол, а позвонил Родиону:

– Мы в машине. Заканчивай раут и дуй к нам, наша Лиза… – Не договорил, отключил трубку и запыхтел.

– Что случилось? – повернулся к нему Гена, но посмотрел на Светлану, которая сидела ни живая ни мертвая.

Марат проигнорировал вопрос, закурил. Когда в салон забрался Родион, он ударил по плечу Тараса:

– Трогай. Роди, эта сука отправила эсэмэску.

– Что? – дернулся Родион. – Кому?!

– Кому ж еще – хахалю.

– Что написала?

– «Захар, я в плену. Адрес: Семигорка, ул.». Улицу не успела накатать, я подошел. Но отправить – отправила, тварь. Сообщение я стер, так что тот мужик, который дал ей телефон, не прочтет.

Родион повернулся к Светлане всем корпусом, его перекосило от злобы, а фраза так и вовсе зловеще прозвучала:

– Лиза, я тебя предупреждал. Я с тобой по-хорошему, но ты не ценишь доброту, извини, сама виновата.

В то же время мужчина по фамилии Лисовский, преследовавший Светлану весь вечер и давший ей трубку, вышел из центра, где было шумно, и проводил взглядом отъезжающий автомобиль Родиона. В руке он держал телефон. Наклонив голову, он выбрал номер и нажал на вызов.

– Алло, Леша, это Лисовский, у меня к тебе просьба. Только что с моего телефона отправили сообщение, ты не мог бы выяснить, кому и что там написано… Да, это очень важно, тем более твое ведомство имеет право просмотреть информацию. Леша, если надо кинуть, я кину, сколько скажет начальник… Хорошо, завтра подъеду. Пока.

Лисовский сунул трубку в карман и поднял плечи, будто отвечая на свой же внутренний вопрос: ничего не понимаю.

Больше со Светланой не церемонились, ее практически тащили к комнате Гена и Марат, один из них наступил на край платья, подол оторвался от лифа под грудью. Втащив в комнату, ее швырнули на диван. Появился старший урядник, руки он держал в карманах, остановился на середине, бросил через плечо Тарасу:

– Зови Жорика, он тоже пригодится. Итак, Лиза, ты потеряла мое доверие. Смелая такая? Или забыла, где доктор? Сейчас получишь любовь по очереди, пока не вырубишься, потом твой труп мы выкинем за городом. Приступайте. Кто первый, кто второй – сами разберетесь.

Светлане не верилось, что они способны на такую мерзость, но когда Гена с Маратом двинулись к ней, она вжалась в спинку и закричала. А голоса-то нет. Одно шипение! И боль в горле адская…

Ее схватили за ноги и плечи, вытянули вдоль дивана, Гена оседлал и начал сдирать платье, которое легко рвалось. Светлана выворачивалась, слезы бессилия лились рекой, а вместо крика раздавалось приводящее в ужас шипение…

11

Ее не сломило заключение, собственно, Виктория Вадимовна привыкла выживать в тяжелых условиях борьбы за место под солнцем, правда, на свободе и при реальной власти. Она была агрессивна, разговаривала на повышенных тонах, всячески подчеркивая свое превосходство, и, казалось, ничего, а также никого не боялась.

– Без адвоката давать какие-либо объяснения не буду, – заявила Виктория Вадимовна, едва приземлившись на стул в комнате допросов.

– Вы совершеннолетняя, – елейно сказал Стриж, – способны сами отбирать слова и фразы, а также ваш опыт риторика, скрещенного с оратором, поможет не навредить вам.

– Не имеете права лишать меня адвоката и одного звонка, вы нарушаете закон…

– Да что вы! – ухмыльнулся он. – А мне почудилось, это вы забыли законы. Давайте я вам напомню? – Он раскрыл Уголовный кодекс, начал читать: «Похищение человека наказывается лишением свободы на срок от четырех до восьми лет». Пункт второй: «То же деяние, совершенное: а – группой лиц по предварительному сговору и неоднократно…» Это как раз подходит к вам. Далее… «С применением насилия, опасного для жизни или здоровья…» Тоже есть, девушек били, морили голодом в вашем ангаре…

– Склад мне не принадлежит, – вставила она.

Но ее реплика не возымела должного действия, Стриж читал:

– «С применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия…» Ваши сообщники пользовались оружием, стреляли в работников правоохранительных органов, для этого деяния существует особая статья, я потом вам ее зачитаю. Далее: «В отношении заведомо несовершеннолетних…» О, в десятку, четыре девчонки не достигли восемнадцати лет! «В отношении двух и более лиц, а также из корыстных побуждений…»

– Хватит! – рыкнула она.

– Я ж не сказал самого главного. При наличии вышеперечисленных пунктов срок увеличивается значительно. Плюс к этому: принуждение к проституции, насильственный вывоз из страны, торговля людьми…

– Докажите.

– Да мне, в сущности, уже ничего не нужно доказывать, ваши сообщники раскололись, так что колитесь и вы, Виктория Вадимовна.

– Можете начать пытки, против себя я свидетельствовать не буду.

– Пытки никуда не убегут, это мы умеем, – заверил Наговицын, стращая ее. – И выложите, как миленькая, все-все, даже приврете против себя.

– Для начала у меня вопрос… – Стриж полез в ящик стола, достал фотографию и показал ей снимок. – Вам знакома эта молодая женщина?

Бывает, не ждешь и не надеешься, но вдруг – бац! Он не мог не заметить не только интереса в лице ВиВа, но и некоторого изумления, словно она тоже не ожидала увидеть знакомый портрет. Теперь важно правильно построить диалог, Стриж, постукивая нижним ребром снимка, сказал:

– Я жду, Виктория Вадимовна.

– Чего?

– Сведений об этой молодой женщине.

– А что она совершила?

– Давайте договоримся: вопросы задаю я, а вы отвечаете.

– С моей помощью вы хотите еще кого-то прижать? Не выйдет.

Все ясно, ВиВа знает Светлану, странно, что от девушки открещивались члены группы, но вполне возможно, у них разделение труда, у этих своя работа, у других – своя, поэтому эти не знают, что делают те. Осталось предложить ей маленький обмен, маленький, но привлекательный.

– Вот мое предложение: вы рассказываете об этой девушке все, что вам известно, а я даю трубу и разрешаю вам сделать один звонок. Идет? – Она фыркнула и отвернула свою сытую физиономию. – А вы все же подумайте. Наша работа закончилась, завтра-послезавтра передадим дело в прокуратуру, те в суд. Подумайте до вечера.

Ее увели, Наговицын подсел к Стрижу:

– Нет, ты понял? ВиВа встречалась со Светланой…

– Да понял, понял, – отмахнулся тот. – Лишь бы вытащить из этой коровы, где держат девчонку, а там пускай откупается. – Зазвонил телефон, Стриж схватил трубку: – Слушаю… Нет, я еще на месте, со мной Наговицын… Понятно… Блин! – кинул трубку в сердцах.

– Что? – насторожился Наговицын.

– В лесопарке нашли труп молодой женщины. Блондинка, по описаниям похожа на Светлану. Поехали.

– Опять мы? Я ведущий специалист по торгашам человеческим мясом, ваши трупы – лишняя нагрузка на мою нежную нервную систему, мне своих хватает.

– Я ж говорил, – рявкнул Стриж, – мне будут сообщать из всех отделов, если найдут труп блондинки… Уй, не дай боже, это Светлана… Поехали!

Лисовский взял из рук Алексея бумажку, развернул ее и прочел вслух:

– «Захар, я в плену. Адрес: Семигорка, ул.». Это все?

Паренек с наивными глазами (но это пока, как заматереет, глаза у него станут другими) работал в следственном отделе, помогал Лисовскому в поисках брата, но тщетно, Филипп будто в воду канул, к сожалению, бывает и так.

– Это весь текст, отправленный вчера с вашего номера, – сказал Лешка. – А что он означает?

– Понятия не имею.

– Но если человек пишет, что он в плену…

– Это писала женщина, – внес уточнение Лисовский. – Молодая, красивая женщина. Она попросила у меня телефон и написала.

– …значит, ее держат насильно, – все же закончил Лешка.

– В том-то и дело, что не держат.

– Тогда это шутка, понятная только Захару.

Обдумывая, Лисовский медленно прошелся, глядя себе под ноги, его что-то не устраивало в версии парня, но что именно – трудно сообразить.

– Она мне показалась очень странной, – наконец сказал он. – И если это шутка… нет, не понимаю. Думаю, Лиза не дописала сообщение, у нее забрал телефон один тип, который все время находился с нею.

– Не дописала адрес, – заметил Лешка.

– Она писала свой домашний адрес, я его знаю, живет в Семигорском районе.

– Так получается, Лиза Захару писала, где ее найти. То есть Захар не знает о ней ничего…

– Может быть, – пожал плечами Лисовский.

– А при чем тут тогда плен? – недоумевал Лешка. – Если это ее домашний адрес, то в плену она никак не может быть.

– Она замужем, возможно, имела в виду мужа, что он держит ее в плену. – Но свой же ответ не совсем устроил Лисовского, он положил лист с текстом сообщения в карман и вздохнул: – Ладно, я еще подумаю, потом решу, как быть с информацией.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

– А у меня сейчас со временем труба. Два трупа обнаружили в частной клинике, которая еще не открылась. Классного доктора завалили и санитара.

– Ты не разглашаешь служебной тайны? – улыбнулся Лисовский.

– Да какая, к черту, тайна! – отмахнулся юноша. – Хоть и трупы, а нашумели достаточно, чтоб тайна стала всеобщим достоянием. Главное, хозяин клиники в шоке, едва дуба не дал. Он понятия не имеет, кто и почему доктора пришил. Ну, санитар попутно пострадал, как свидетель, хотя тоже не совсем ясно, что он там делал ночью без больных, дежурства у него не было, да и доктор должен был дома сидеть. А сторожа спали, там же нового оборудования… мама моя! Хозяин женат на иностранной миллионерше, она его снабжает.

– Нечего сказать, хороши сторожа, – машинально произнес Лисовский.

– В сущности, на них вины-то нет, в стаканах с чаем эксперты нашли снотворное, а заходил к ним только доктор, но доктора застрелили, выводы сами напрашиваются.

– Доктор с преступниками не договорился? – выдал свой вывод Лисовский на улыбке, юноша его умилял, а рассказ не интересовал. – Убийц найдете?

– Кто ж вам скажет, – развел руками Лешка. – Следов не оставили, никто посторонних в клинике не видел. Только… в корзине с отходами тампоны в крови… Кровь не доктора и не санитара, похоже, он кому-то чего‑то отрезал, а его, чтоб не выдал, застрелили.

– А-а, криминальный аборт, наверное, делал, когда срок беременности зашкалил.

– Кого сейчас удивишь абортом на поздних сроках?

– Вот тут ты ошибаешься, Леша. Например, женщина забеременела, а муж был в длительной командировке, она поздно кинулась.

– Вы так думаете? Я подскажу… Да нет, эксперты определили бы. В общем, версий много, а толковых ни одной.

Ему очень нравилась роль большого знатока полицейских будней. Парня подсунул приятель, работающий в милиции, когда поиски Филиппа не увенчались успехом, а Лисовский решил самостоятельно выяснять причины исчезновения брата. Мало-помалу выяснил кое‑что, но действительно… мало. Леша хороший парень, но по части следствия отстает от старших товарищей, при всем при том он безотказный, готов в огонь и воду броситься не за деньги, за интерес. Только и этого мало. Приятель попросту отделался от назойливости Лисовского, но и на том спасибо.

– Ладно, Леша, – протянул он ему руку, – мне пора, тебе тем более – разбираться, за что убили доктора. Как только сформирую мысли, позвоню.

– До свидания, Андрей Борисович.

Лисовский упал на сиденье авто, запрокинул голову и зажмурился. Он устал, поиски младшего брата уже казались бессмысленными, а встречаться с матерью, утешать ее пустыми обещаниями и надеждами не было сил. Тяжелое чувство – вина, она взваливается на плечи и давит хуже бетонной плиты, а вина на нем. Ну, двадцать три года Филиппу, ну тарахтит он по барабанам в рок-группе, это его личное дело. Так нет же, Лисовский, чувствуя ответственность за младшенького – ни много ни мало он старше Филиппа на двенадцать лет, – притянул его в бизнес, дескать, учись не на один хлеб зарабатывать, но и на масло, пиво, мясо, женщин. Научил! Таскаться по тусовкам местных шоколадных пряников научил.

Все же с Лизой не совсем ясно, странноватая она была. И эсэмэска… Лисовский достал лист, развернул его и прочел. Кроме недоумения, эта короткая запись других эмоций не вызвала. Лиза – и «в плену»? Нонсенс. Зачем она писала адрес? Тот, кто знает Лизу, знает и где она живет. Нелепица. Но писала Лиза!

Лисовский сосредоточился, детально вспоминая вчерашнюю презентацию.

Сложно объяснить, почему свидание назначено у… морга. Нет, можно, конечно, прямо сказать, но что будет с человеком, пока он доедет? Стриж избрал тактику «блиц», позвонил, протараторил, что ждет там-то и там-то, мол, срочно нужен. И бросил трубку. Теперь ждал Захара вместе с Михаилом, которому тоже позвонил и просил сопровождать друга, но, опять же, не объяснил зачем. Захар еще издали закричал:

– Есть новости от Светланы!

– Да что ты? – безотносительно произнес Стриж. – Какие?

– Она прислала эсэмэску. – Телефон Захар держал в руке, нажимая на кнопки, поинтересовался: – Зачем звал? Сейчас покажу…

– На опознание.

– Кого опознавать будем?

– Труп.

– Вот, смотри, – протянул Захар телефон.

– «Захар, я в плену. Адрес: Семигорка, ул.». Без подписи? Откуда ты знаешь, что это писала твоя невеста?

– Ну, даешь! – вытаращился Захар. – А кто еще мог написать мне про плен?

– Когда она это прислала?

– Вчера вечером. Часов в девять, но я увидел только утром. Сигнала не слышал, мне никто не звонил, вот и пропустил…

– Ладно, – перебил его Стриж, – об этом чуть позже. Заходите, вы оба нужны.

Михаил, в отличие от друга, услышал слово «труп», потому не торопился входить в дверь со страшной табличкой «Морг», а настороженно полюбопытствовал:

– На чей труп нам предстоит посмотреть?

– Видите ли… – замялся Стриж, поглядывая на Наговицына с определенным посылом: мол, почему я отдуваюсь, когда ты слово возьмешь? Но тот нашел на стене нечто интересное и рассматривал, пришлось продолжить Стрижу: – Понимаете, нашли труп девушки, блондинки… Вот только не надо сразу делать квадратные глаза! Ваша задача – взглянуть на нее. Вряд ли это Светлана…

– Мы же давали вам фотографии Светланы, – напомнил Михаил.

– Да, давали, но…

– Погодите, – не стал слушать Захар. – Светлана вчера прислала эсэмэску! Вечером прислала! Зачем же нам смотреть на труп? Я заранее знаю: там, – указал он подбородком на дверь, – не она.

– Дело в том, – подал голос Наговицын, – что эту девушку убили после двенадцати ночи. Она блондинка, возраст примерно тот же, стройная… Да, фото Светланы у нас есть, но лицо несколько деформировано… Короче, ее били, изнасиловали – групповуха, задушили, документов нет. Когда в наличии имеется мало-мальское сходство – мы проводим опознание, так что не исключено, что в морг попала не Светлана. Не будем тянуть резину, идемте.

Пара десятков метров дались Захару нелегко, он стал мертвенно-бледным, глаза у него остановились, как у манекена, на лбу появилась испарина. Он отказался первым подойти к трупу, со стыдом опустив голову:

– Мишка, сначала ты.

Михаил не стал спорить, а ведь смотреть на изуродованный труп, хоть чужой, хоть знакомый, у него не было ни малейшего желания. Но он понимал состояние друга, которому сейчас в сто раз хуже, посему приблизился к накрытому простыней телу, вобрал в себя воздух и подал знак рукой – открывайте. Простыню откинули, Михаил с опаской опустил глаза, тут же поморщился от ужасающего зрелища и повернулся к Стрижу, отрицательно покачав головой.