355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лана Мациевская » Хвост судьбы » Текст книги (страница 8)
Хвост судьбы
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:55

Текст книги "Хвост судьбы"


Автор книги: Лана Мациевская



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Корги и бес

– А ещё убери свою комнату.

– Хорошо, я уберу комнату. Но за это ты отдашь мне свою бессмертную душу.

Из фильма «Семейка Адамсов-2»

Вы верите в сверхъестественное? Ну, сознайтесь, вы ведь тоже в детстве боялись, что ночами под вашей кроваткой поселяется жуткий монстр, и, как только вы спустите ноги, он обязательно вас схватит. Признайтесь, что боялись хотя бы темноты, наконец. И до сих пор где-то в глубине души вас беспокоит вопрос: «А может всё-таки что-то такое есть?»

Подобные вопросы никогда не волновали жизнерадостного рыже-белого вельш корги пемброка по имени Элтонджон. Да-да, именно так, в одно слово, его и звали – Элтонджон. Кстати, два его брата и единственная сестра тоже получили весьма своеобразные «музыкальные» имена: Энрике (правда, слава Богу, без Иглесиаса), Эминем и Энигма. А что прикажете делать, если на их помёт выпала буква «э»?

Нашему герою его имя решительно не нравилось. Нет, конечно, оно было благозвучным, а главное, английским. Вот только гости хозяев вечно посмеивались и издевательски жалели Элтонджона, у которого почему-то «так и не будет детей». Это у него-то – чемпиона породы, красавца и здоровяка! Чушь собачья, вернее, человеческая! И тем не менее издёвки были обидны и вызывали острое желание кого-нибудь укусить. Лишь природное добродушие и непоколебимый оптимизм удерживали Элтонджона от этого отчаянного шага.

Но в целом он был вполне доволен жизнью, любил весь мир вокруг и совершенно не ожидал от судьбы никаких сюрпризов. И вот однажды…

В тот вечер Элтонджон остался дома один и мирно подрёмывал на диване. Вдруг сквозь сон он услышал голос, от которого его шерсть поднялась дыбом:

– Ну нельзя же быть настолько невнимательным! В твоей миске лежит великолепная кость, а ты даже ухом не ведёшь.

Элтонджон отлично знал, что никакой кости в его миске не было, но машинально скосил глаза, принюхался… Нет! Он, наверное, сходит с ума. В миске действительно лежала и источала изысканный аромат большая, с кусочками сочного мяса, аппетитнейшая кость. «Как я мог забыть про неё?» – в смятении подумал бедный корги. Неопознанный таинственный собеседник в тот момент совершенно перестал его интересовать. Резво подбежав к миске, Элтонджон всем телом потянулся за вожделенным лакомством, но… поймал зубами пустоту: кость исчезла так же неожиданно, как и появилась.

«Это кто же со мной такие шутки шутит? Ну я ему сейчас задам!»

Элтонджон оглядел комнату и от удивления забыл обо всём на свете, даже о желании «задать» своему неведомому обидчику. На шкафу, свесив вниз переднюю лапу и длинный хвост, расположился здоровенный, абсолютно чёрный котище, единственным украшением которого был кроваво-красный ошейник с тускло поблёскивающим серебряным брелоком в виде головы пуделя.

– Ты вообще кто и как здесь оказался? – задал Элтонджон вполне закономерный вопрос.

Кот лениво и изящно потянулся и презрительно посмотрел на пса сверху вниз.

При этом корги заметил, что глаза у кота огромные, косые и разноцветные: левый горел зловещим жёлтым светом, а правый был безжизненным и мутновато-болотным.

– Ну, дожили. Меня уже и узнавать перестали, – скрипуче промурлыкал «разноглазый». – Вот в былые времена… Хотя не будем о грустном. Я Кот мира сего! Можешь называть меня Мурфестофель. Неужели ты действительно ничего обо мне не слышал?

Элтонджон смутно припомнил, что в нежном щенячьем возрасте мама рассказывала ему о зловредном древнем коте, соблазнившем и подбившем на что-то нехорошее прародителя всех собак; именно поэтому собаки до сих пор и недолюбливают кошачье племя, так и не простив того давнишнего обмана.

– И чего тебе от меня понадобилось? Кстати, меня можешь называть Элтонджон! – зло прорычал Элтонджон, борясь с искушением немедленно отомстить за всех своих предков и будущих потомков.

– Я могу исполнить любое твоё желание, несмотря на столь явное негостеприимство с твоей стороны, – Мурфестофель снова потянулся и зевнул, обнажив два ряда белоснежных острых зубов. – Кость – это, конечно, мелковато. Скажем, мне известно, что ты бы хотел сменить имя. Очень хорошо тебя понимаю, имечко твое, м-да… Хочешь что-нибудь поэтичное и тоже музыкальное? Лоэнгрин, например?

– Это ещё кто?

Честно признаться, Элтонджону явно не хватало общего образования. Единственным источником знаний для него служил телевизор. Пёс очень любил устроиться на диване, расставив в разные стороны свои уши-локаторы, и внимательно смотреть на яркие движущиеся картинки. Особенно ему запомнилась передача про английскую королеву и её любимых собак – корги! – живущих при дворе и окружённых почётом и уважением.

– Ты про лебедей что-нибудь слышал? – продолжал между тем настойчивый кот.

– Это гуси такие? – песенку «Жили у бабуси два весёлых гуся» Элтонджон слышал в одном из мультфильмов.

– Так, понятно. Лоэнгрин не подходит, – кот закрыл глаза и на секунду задумался. – Агенобарб? Фемистоклюс? – Мурфестофель блаженно замурлыкал, а Элтонджон непроизвольно зарычал. – Тоже нет? Ты не торопись, подумай как следует. А я к тебе в другой раз загляну.

С этими словами искуситель исчез так же неожиданно, как и появился.

«Наверное, это был сон, – решил Элтонджон. – Имя поменять? И чего это я, в самом деле, хотел его менять? Мне ещё повезло. По сравнению с Эминемом моё имя звучит очень даже ничего. Опять же английской королеве наверняка бы понравилось».

Вскоре пёс, отныне весьма довольный и даже гордящийся своим именем, и думать забыл о странном сне.

Но вот хозяева вновь ушли куда-то без любимой собаки, и только Элтонджон начал подрёмывать, как над его ухом раздался уже знакомый голос:

– Ну как? Пожелаешь чего-нибудь? Может быть, ты хочешь жить при английском дворе?

Посмотрев на шкаф, Элтонджон, как и ожидалось, обнаружил там кота. Только на этот раз тот был гигантским палевым персом, сквозь длинную густую шерсть которого еле виднелся угольно-чёрный бархатный ошейник, украшенный искусно вырезанным из слоновой кости собачьим черепом. Изначально презрительное выражение кошачьей физиономии усугубляли зловещие разноцветные глаза, благодаря которым Элтонджон и узнал своего «старого знакомого».

– А, это ты, как бишь там тебя, Муркин Трюфель?

– Мурфестофель, – терпеливо поправил пса «Кот мира сего». – Так как же насчёт переезда в Великую Британию? Могу устроить приглашение, визу, перелёт в бизнес-классе.

– А откуда ты знаешь про королеву? – поинтересовался корги, который, чего уж греха таить, иногда позволял себе помечтать о роскоши Букингемского дворца.

– Есть многое на свете, друг Горацио… – начал было Мурфестофель.

– Ну ты тупой! Меня Элтонджон зовут. Я тебе уже говорил, – перебил кота корги.

– Извини, проехали. Издержки классического образования, – вздохнул кот и как бы про себя добавил: – До чего же тяжело стало работать!

Элтонджон глубоко задумался. Конечно, заманчиво было бы в мгновение ока осуществить давнишнюю мечту. Хотя… Вот сколько там у королевы этих самых корги? Ласки на всех у неё явно не хватает. Да и заботится о них наверняка не она сама, а какие-нибудь придворные «корги-мейстеры». То ли дело Элтонджон – единственный, любимый, избалованный действительный член семьи своих хозяев. Почти король! И потом, что же?! С обожаемыми хозяевами придётся расстаться ради какой-то там «старушки в шляпке»?! Ну уж нет! Не бывать этому! Не нужен нам берег британский, и никакой дворец тоже не нужен. Уютный старый диван с телевизором намного лучше. «И как это я раньше не замечал, что живу счастливее собак английской королевы? – сам себе удивился Элтонджон. – А этот Трюфель предлагает мне хозяев предать?!»

– Брысь! – от возмущения вместо ответа рявкнул пёс и даже подпрыгнул на своих коротеньких лапках, стараясь зубами достать до кончика кошачьего хвоста.

– Пфуи, моветон! – прошипел кот и пригладил лапой усы. – Какой ты горячий! А как же благородный аристократический английский темперамент? Хотя о чём это я? Да, при дворе ты явно не приживёшься. Но у тебя ещё есть время. Я наведаюсь попозже, когда твои эмоции перестанут властвовать над разумом.

Видение исчезло, и корги остался один, весьма довольный собой. «Вот ведь прицепился, настырный котяра! В следующий раз обязательно за хвост укушу. Это и будет моё самое заветное желание!» – с удовлетворением подумал он, наконец-то засыпая на подушках, как какой-нибудь принц Уэльский.

Следующий раз не заставил себя долго ждать. Теперь перед Элтонджоном явился нарочито беспородный, толстый и плешивый кот так называемого «пролетарско-помоечного» окраса. Его отличали совершенно бандитский вид, рваное ухо и зверский взгляд «романтика с большой дороги». Никакого ошейника на нём не было, а его разные глаза на этот раз даже гармонировали с общим обликом.

– Вот смотрю я на тебя и завидую. Кажется, тебе действительно больше нечего желать. Наверное, я проиграл. Что ж. Произнеси фразу «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!», подтверждающую твоё довольство жизнью, и расстанемся друзьями.

Кот затаил дыхание. Он хорошо знал, что его коллеге и почти тёзке, работающему с людьми, пришлось в своё время вынести, прежде чем добиться от одного немца по имени Фауст этого сакрального признания. Чтобы как-то разрядить обстановку и отвлечь собеседника от ненужных размышлений, Мурфестофель начал довольно громко и разнузданно мурлыкать известный мотивчик про Владимирский централ.

– Остановись, мгновенье, говоришь? – бедный Элтонджон тоже весь напрягся, не понимая, где на этот раз скрыт подвох. – А чегой-то мне одно какое-то мгновенье останавливать? – пошёл он наконец в атаку, внезапно почувствовав вдохновение. – Да счастливых мгновений у меня сотни на дню: и когда я просыпаюсь утром рядом с хозяевами, и когда со мной идут гулять, и когда я с другими собаками играю, не говоря уж о том, когда меня кормят и чешут мне пузо перед телевизором. Вся моя жизнь – одно сплошное счастливое мгновение! Если тебя любят, то и желать больше нечего! А тебя, кстати, я сейчас за хвост укушу!

Мурфестофель тяжело вздохнул: «Опять не повезло». Потом машинально поджал хвост и, безнадёжно махнув лапой, растворился в воздухе. Больше Элтонджон его никогда не видел.

В самом деле, что могут сделать всякие коты-искусители тем собакам, в жизни которых царствует Любовь?

Лунный Пьеро

Бойтесь своих желаний – они могут исполниться.

Восточная мудрость

Порыв ветра разорвал надвое огромную зловещую тучу, наползавшую из-за горизонта, будто раздвинул занавес из тяжёлого чёрного бархата. На несколько мгновений зеленоватый свет полной луны озарил мрачные вершины далёкого елового леса и старый дом с островерхой черепичной крышей. Новый порыв ветра вновь сомкнул тучу-занавес, и в наступившей темноте послышался надрывный, леденящий душу вой, полный ярости и неизбывной муки…

Студент философского факультета Мюнхенского университета Рудольф Кесслер обожал романы в жанре horror. Особенно его привлекали истории об оборотнях. «Вот бы и мне каждое полнолуние обретать необузданную первобытную силу дикого зверя, чувствовать своё могущество, возможность отомстить любому из врагов, ощущать жгучий вкус живой тёплой крови и упиваться полной вседозволенностью и безнаказанностью!» – мечтал будущий бакалавр философии, прекрасно осознавая бесплодность своих желаний.

Рудольф не был обычным бедным студентом. Его отец, преуспевающий бизнесмен, владелец довольно крупного издательского дома, после скоропостижной смерти жены одно время пытался наладить с сыном контакт. Кесслер-старший стремился сделать из наследника продолжателя своего дела, но между ним и юношей, витавшим в облаках, было слишком мало общего. В итоге отец предоставил сына самому себе и лишь поддерживал материально, чтобы тот ни в чём не нуждался. «Пусть сначала перебесится и остепенится, а там посмотрим», – рассуждал он. Рудольф переехал из городского особняка в маленький загородный домик, когда-то принадлежавший его тётке, и зажил в своё удовольствие, не особенно обременяя себя учёбой, устраивая вечеринки для сокурсников и читая на ночь бесконечные истории об оборотнях.

Жизнь его была бы вполне счастливой и беззаботной, если бы не одно обстоятельство, во многом отравлявшее спокойное существование. В соседнем доме жил одинокий старик, имевший карликового абрикосового пуделя по кличке Пьеро. Пёс, несмотря на свои малые размеры, отличался исключительно зловредным характером и объектом своих нападений избрал как раз Рудольфа. Завидев ещё издали, как тот приближается к своему дому, Пьеро норовил выскочить за ограду, подбежать и укусить студента за ногу, ну, в крайнем случае, порвать ему штанину. При этом он непрерывно заливисто лаял, и от его тонкого визгливого лая у юноши мгновенно начиналась головная боль. Рудольф всей душой возненавидел маленького негодника и про себя желал ему всех возможных собачьих неприятностей, какие только мог придумать. В своих «оборотнических» фантазиях он начинал свою «кровавую жатву» с мерзкого пуделя, находя в этом хоть какое-то мрачное мстительное удовлетворение. И ни разу ему не приходило в голову, что собаки не будут просто так бросаться на кого-то, что они чувствуют человека гораздо лучше, чем сам человек, и знают что-то такое, чего людям знать не дано…

Приближалось Рождество, а вместе с ним и долгожданные каникулы в университете. Отец решил сделать Рудольфу подарок и отправить его на неделю отдохнуть в Прагу – город, в котором давно хотел побывать мистически настроенный студент. Рудольф был счастлив. Целую неделю он бродил по узким средневековым улочкам Праги, овеянной таинственными преданиями, посещал мрачные замки, пил пиво в подвальчиках у Староместской площади и чувствовал себя то алхимиком, вырвавшимся на свет Божий из своей душной лаборатории, то легендарным императором Рудольфом II, то Фаустом, страстно желающим встретиться где-нибудь у подножия Далиборки с самим дьяволом, исполняющим желания. К тому же целую неделю Рудольфа никто не пытался исподтишка укусить.

В последний вечер, утомившись от длительной прогулки и изрядно продрогнув на пронизывающем зимнем ветру, юноша зашёл в неприметный кабачок неподалёку от Пражского града, мистического сердца Праги. Взяв кружку тёмного «Будвайзера», Рудольф только приготовился сделать первый глоток густой тягучей пены, как услышал за спиной приятный бархатный голос, обратившийся к нему по-немецки:

– Молодой человек, разрешите мне присесть за ваш столик?

Рудольф был рад встрече с земляком и возможности пообщаться на родном языке. Он заказал пиво своему случайному собеседнику и только теперь с интересом обратил на него внимание. Человек, представившийся Людвигом Циффером, был очень высокого роста, с резкими чертами лица, обрамлённого длинными чёрными волосами, чуть тронутыми сединой. Его кожа была неестественно тёмной, почти бурой, словно обожжённой многолетней работой у плавильной печи или в кузнице, отчего Рудольф про себя дал ему прозвище Кузнец.

– Вы почти угадали, – словно прочитав мысли студента, вновь заговорил Циффер, – я действительно долгое время работал кузнецом. Кузнецом чужого счастья, – загадочно добавил странный господин. – Вы мне очень понравились, я почувствовал родственную душу. И поэтому я хочу оказать вам одну услугу. Я могу исполнить самое заветное ваше желание. Цена обычная, вы её наверняка знаете…

«Всё ясно, – с тревогой подумал Рудольф, – это местный сумасшедший. Если его разозлить, он может стать опасным.

С сумасшедшим надо быть ласковым, во всём с ним соглашаться и постараться скорее от него отделаться». А вслух сказал:

– Право же, я недостоин ваших трудов. Да и желаний у меня никаких нет. Вам следует облагодетельствовать кого-нибудь другого.

– Есть, есть у вас одно желание, сжигающее вас изнутри. Я могу его исполнить, – жарко зашептал Циффер на ухо Рудольфу.

– Ну ладно, исполняйте. Цена ваша меня устраивает. – Чтобы скорее освободиться от неприятного собеседника, Рудольф даже не попытался выяснить эту пресловутую цену.

– Будет исполнено! – радостно воскликнул сумасшедший и, к облегчению Рудольфа, быстро покинул кабачок.

Настроение юноши было испорчено. Бросив деньги на стол и не допив пива, он также покинул заведение и постарался забыть безумного Кузнеца и его обещание.

Вернувшись домой, Рудольф зажил своей обычной спокойной жизнью. К тому же он отметил одно обстоятельство, чрезвычайно порадовавшее его: несносный Пьеро больше не пытался облаять и укусить соседа, а при виде его, скуля, бросался наутёк.

…Этой ночью Рудольфу не спалось. Всё тело его странно болело, суставы ломило, как при сильном гриппе; юношу бросало то в жар, то в холод, а на сердце ни с того ни с сего навалилась такая тоска, что хотелось по-волчьи выть на луну, светившую сквозь неплотно закрытые шторы. «Всё ясно, я заболел, у меня высокая температура», – решил Рудольф и попытался встать с постели, чтобы взять из аптечки градусник. Вдруг ноги его подкосились, он упал на пол, больно ударившись головой о спинку кровати, и в свете луны с ужасом увидел, что рука его начинает на глазах менять форму и покрываться шерстью, превращаясь… в звериную лапу. Боль стала невыносимой, обоняние обострилось в десятки раз, юноша уже не лежал на полу, а стоял – стоял на четырёх лапах, непроизвольно помахивая невесть откуда взявшимся хвостом!

«Этого не может быть!» – молнией мелькнула в его мозгу последняя «человеческая» мысль, сменившаяся совершенно непреодолимым желанием – нет, не убивать! – а срочно найти жёлтый резиновый мячик, похожий на маленькую луну, который Рудольф потерял ещё ребенком, будучи в гостях у тётки. «Какой, к чертям собачьим, мячик?! – рассуждал уже не человек, а оборотень (Кузнец сдержал своё обещание, знать бы ещё, какую цену он тогда запросил!) – Вот сейчас я выйду на улицу и перегрызу горло первому, кто встретится мне на пути!»

Но почему-то эта мысль совсем не доставила новоявленному представителю нечистой силы ни малейшего удовольствия. Его сознание словно раздвоилось. «Фу, перегрызать горло! Вот поиграть в мячик, который будет так забавно подскакивать по полу, за которым можно погоняться в хорошей компании, хотя бы с тем симпатичным собратом, что живёт по соседству, – это я понимаю! Это весело!»

«Весело?! Оборотню не должно быть весело! Оборотень должен убивать! И в первую очередь мерзких пуделей, не дающих ему прохода!»

«Но мячик – это гораздо, гораздо увлекательнее! И вообще, какое существо на земле может быть более милым и прекрасным, чем пудель?»

«Какое?! Вот я сейчас подойду к зеркалу и покажу тебе, то есть самому себе, кто самый лучший!»

Оборотень подбежал к большому старинному зеркалу, висевшему в прихожей, оскалил пасть и глянул в запылённое стекло. Такого потрясения он не испытывал даже в тот момент, когда впервые осознал себя страшным оборотнем! Из зеркала на него смотрел, забавно виляя курчавым хвостиком, маленький абрикосовый пудель с трогательной взбитой чёлочкой и бантиками на ушах.

…Рудольф Кесслер едва оправился после тяжёлого гриппа (врачи говорили, что от высокой температуры у него даже был бред) и впервые вышел на улицу прогуляться. На соседнем дворе его давний враг, пудель Пьеро, гонялся за любимым потрёпанным резиновым мячиком. Увидев Рудольфа, пёс перестал играть и настороженно потянул носом воздух. Рудольф подошёл вплотную к забору и прошептал:

– «Отныне мы с тобой не враги, а друзья. Ведь мы оба собаки. Только ты Пьеро солнечный, а я… лунный. Кода я найду свой потерянный мячик, мы с тобой вместе поиграем в него, хорошо?»

И пудель, словно поняв своего бывшего врага, первый раз дружески вильнул ему хвостом…

Преступление века

Гости съезжались на дачу… Нет, к Пушкину дальнейшие события не будут иметь ровным счетом никакого отношения. Гости съезжались к новой королеве подиума, звезде столичного мира высокой моды Еве Гефсиманской (по паспорту Галине Колыбан), только что вернувшейся из Милана, где она произвела фурор на показах последней коллекции «Весна – лето 2008». Свой приезд она решила отметить узким кругом в загородном доме в подмосковном Ильинском. И совершенно случайно в этот «ближний круг» попала и я, корреспондент журнала «Разум, тело, дух» Анастасия Путилина. Между прочим, семейная легенда гласит, что среди наших предков был знаменитый начальник Петербургской сыскной полиции Иван Дмитриевич Путилин, но в истории я не сильна и вообще не уверена, что такой человек существовал в действительности.

Я была вызвана в кабинет главного редактора и получила очередное срочное задание – взять у Гефсиманской интервью. Честно признаться, я расстроилась. Почему посылают меня? Я веду колонку, посвящённую искусству, беру интервью у известных писателей, артистов, художников. Конечно, среди них попадаются, мягко говоря, не самые приятные личности, но, по крайней мере, всегда знаешь, что, если разговор «о личном» не складывается, можно перевести его в русло их профессии, записать рассуждения «о высоком и вечном» и таким образом «спасти» ситуацию. Но о чём, простите, разговаривать с моделью? О влиянии модных тенденций Гуччи на… да всё равно на кого! В моде я ровным счетом ничего не понимаю и открыто считаю, что серьёзно относиться к «тряпкам» просто недостойно мыслящего существа. К тому же я была уверена, что Гефсиманская обязательно окажется, простите, стервой и дурой.

– Хохлова в отпуске, материал нужен срочно. Не мужчин же мне посылать. Поедешь ты, и точка! – решительно прервал все мои возражения главный.

Телефонный номер Гефсиманской я набирала с тяжёлым сердцем. Трубку долго никто не брал, но наконец я услышала высокий, почти детский голос.

– Какой журнал? «Разум, тело, дух»? Анастасия? Минуту подождите, моя собака схватила брелок от мобильника. Сейчас я отстегну его…

Собака? У неё есть собака? Я почувствовала настоящее облегчение. Вот та спасительная тема, на которой можно построить интервью. Дело в том, что я самозабвенно обожаю собак. Зная эту мою страсть, коллеги по работе два года назад подарили мне щенка мопса, получившего звучное имя Рудольф Второй. Мой мопс был назван именно так, с одной стороны, в честь загадочного императора Рудольфа II Габсбурга (взгляните на портрет любого Габсбурга и согласитесь, что мопсы, с их характерной внешностью, весьма напоминают представителей этого королевского рода), а с другой – пёс действительно был у меня вторым: первый скончался незадолго до появления в моей жизни Руди.

– Приезжайте сегодня вечером в мой загородный дом, – вывела меня из задумчивости Гефсиманская, – не по телефону же вы будете меня допрашивать? Времени встречаться специально у меня нет, а так вы и отдохнёте, и материал получите. И ещё. Если у вас есть собака, обязательно привезите её. У вас кто? Мопс? Мальчик? Замечательно! Будет моей Джессике компания.

А она, оказывается, совсем и не стерва. Не ломалась, сразу пригласила к себе, да ещё и собак любит. Может, всё не так страшно и я с блеском выполню задание?

В назначенный час я стояла у ворот роскошного особняка, прижимая к груди недовольно сопящего Руди: ему очень не нравится, когда его сгоняют с любимого дивана и везут неизвестно куда и неизвестно зачем в душной и тряской машине. А вдруг к ветеринару на очередную прививку?

Первое, что мы услышали, был высокий заливистый лай, такой же «детский», как и голос хозяйки, которая шла нам навстречу, неся на руках свою Джессику, оказавшуюся йоркширским терьером. Как и положено «гламурной» собачке, на её голове красовался розовый бант, усеянный блёстками.

– Какой у вас очаровательный уродец! – приветствовала нас Ева.

Уродец?! По моему глубокому убеждению, мопсы самые трогательные, умные, милые и прекрасные собаки. И тот, кто считает иначе, просто достоин жалости! Вслух я, разумеется, этого не произнесла.

– Вот йорки – это воплощённое изящество, – продолжала модель. – И тот, кто думает по-другому, абсолютно лишён вкуса и чувства прекрасного. Не правда ли?

Скрепя сердце я поспешила согласиться – надо же было расположить к себе звезду. Но в душе опять поселилась стойкая уверенность в том, что мы не найдём общего языка. Одно имечко её «собако-кошки» чего стоит!

– Вот, знакомьтесь. Мои подруги Оксана и Анжелика. Оксана занимается разведением йорков, но моя Джессика – член более элитного клуба, – сообщила Ева. – Без обид! – тут же обратилась она к помрачневшей Оксане и добавила: – Анжелика тоже модель, но интервью вы будете брать не у неё, а у меня! Ха-ха-ха! – Анжелика не подала виду, что слышала последние слова Евы, а та продолжала: – Павел, муж Анжелики. А это Игорь. Он, как и вы, здесь по долгу службы. Уговаривает меня подписать годовой контракт с его фирмой. Ни за что! Но к чёрту работу, давайте веселиться!

Стремительно смеркалось, Игорь предложил отметить начало праздника торжественным салютом.

– Я с собой несколько петард привёз. Думал отпраздновать фейерверком заключение контракта. Но раз не судьба, не пропадать же им!

Идея всем очень понравилась. Я покосилась на Руди, бегавшего по саду и изучавшего незнакомую обстановку. Прекрасно зная, что салюта мой умница не боится, я успокоилась.

Отгремели последние залпы, вся компания потянулась в дом.

– Джессика, ко мне! Где ты, девочка? – позвала Ева. Но собачки нигде поблизости не было видно.

Я огляделась по сторонам. Руди тоже куда-то подевался. «Наверное, они убежали за дом, подальше от такого грохота», – подумала я, взяла со стола оставленный кем-то карманный фонарик, так как ради пущего эффекта во время салюта в саду потушили всё освещение, и, завернув за угол, очутилась перед баней. Оказывается, Ева Гефсиманская (она же Галина Колыбан) обожала настоящую русскую баню, предпочитая её модным саунам. К задней стене бани притулилась поленница с дровами. Возле неё я и обнаружила своего мопса. Он был занят очень странным делом: издавая сдавленные всхлипывающие звуки, Руди, как мне показалось, самозабвенно пытался своей курносой мордочкой запихнуть что-то между дровами. Мопс никогда не делал «заначки», мгновенно поглощая всё съедобное, до чего только мог дотянуться. Поэтому я очень удивилась, увидев как Руди старается что-то спрятать в дровах. А звуки… Конечно, мопсы хрюкают, сопят, храпят, наверное, и всхлипывают. Вот только мне от него подобной «арии» слышать ещё не приходилось.

– Эх ты, джентльмен! Помог бы лучше поискать свою барышню! – попеняла я Рудику. Увидев меня, он с ещё большим рвением начал «закапываться» в дрова.

– Немедленно прекрати! Ко мне! – приказала я собаке, и пёс вынужден был подчиниться. Подбежав, мопс сделал попытку тут же снова кинуться к поленнице, но был пойман и взят на руки. Всю дорогу к дому обычно спокойный и флегматичный Рудик отчаянно рвался на свободу. Я впервые видела его в таком возбуждённом состоянии. Входя на террасу, мы услышали повышенные голоса, а ещё через мгновение меня чуть не сшибла с ног выбежавшая вся в слезах Оксана.

– Ни минуты здесь больше не останусь! Надо же! Обвинить меня в похищении её собаки! Да в мой питомник сейчас таких кобельков из Испании привезут! Такой элитный помёт будет, что её несчастная собачонка вообще больше на выставке ни одной медали не возьмёт!

Не успели мы с Руди подняться на последнюю ступеньку, как опять пришлось спешно посторониться. Поддерживая под руку Анжелику, мимо нас промчался Павел, на ходу утешая супругу:

– Да у неё просто крыша поехала! Завидует она тебе, душа моя, вот и придумывает неизвестно что. Видано ли дело – я похитил собаку, чтобы выбить эту сумасшедшую из колеи и таким образом пропихнуть на её место тебя! Ты и так самая лучшая. Вспомни, что сказал тебе на последнем показе Слава Зайцев? В гробу мы видали таких подруг вместе с их дурацкими собаками!

Уже в дверях мы столкнулись с Игорем. Он никуда не спешил и не ругался. Увидев меня, спокойно сказал:

– Счастливо оставаться! По-моему, вам одной ещё не наговорили всяких гадостей.

Так что, готовьтесь. Слава Богу, что контракт сорвался, а то пришлось бы работать с чокнутой истеричкой. Надо же придумать такое: якобы я из мести похитил её собаку! Кстати, надо будет предложить контракт этой самой Анжелике. А что? Она вполне себе ничего.

В полной растерянности я вступила на террасу, отпустила Руди и подошла к рыдающей Еве. Мысли путались. А вдруг собаку действительно украли? Ведь, если разобраться, мотив был у каждого из приглашённых «друзей». Конечно, с точки зрения здравого смысла всё это полный бред. Но не надо забывать, что я нахожусь среди представителей «мира гламура», а здесь возможно всё. Я совершенно растерялась. Что делать дальше? Утешать Еву почему-то не хотелось, но, как-никак, я на службе… А вот Руди мог себе позволить снова куда-то смыться.

– Не переживайте так, найдётся Джессика, – неуверенно пробормотала я.

Вдруг в меня ткнулось что-то мокрое и противное. Наклонившись, я обнаружила запыхавшегося Руди, стоявшего на задних лапах и пытавшегося всунуть мне в руку изжёванный кусочек картона, оказавшегося остатками упаковки от петард.

– Фу! Нашёл время! – рассердилась я. И тут в моей голове молнией сверкнула догадка.

– Скажите, Ева, а ваша собака случайно не боится салюта? Ведь она могла убежать, не разбирая дороги, в панике забиться куда-нибудь. А теперь просто не может оттуда выбраться.

Я вспомнила, как мой первый пёс однажды чуть не потерялся именно таким образом.

– Вы тут посидите, успокойтесь, а я пойду в сад и поищу вашу Джессику. Руди!

Мопс опрометью бросился к двери. У меня мелькнуло подозрение, что он знает, куда нужно идти, и я послушно последовала за ним, освещая путь фонариком. У поленницы он вдруг остановился как вкопанный и выжидательно посмотрел на меня. До моего слуха вновь донеслись всхлипывающие звуки. Только теперь я была твёрдо уверена, что их издавала вовсе не моя собака. Наклонившись, я обнаружила щель между двумя вертикально стоявшими брёвнами, подпиравшими поленницу снаружи. В слабом свете фонарика блеснуло что-то розовое… Вскоре дрожащая и несколько помятая Джессика (бант она потеряла во время освобождения из «дровяного» плена) восседала на коленях рыдающей, теперь от счастья, хозяйки.

…Мы быстро справились с интервью, благодарная модель отвечала на все мои вопросы. А мне отчаянно хотелось домой. Уже сидя за рулём, я разговаривала с Руди. Общаться с ним было намного приятнее, чем с самовлюблённой дурочкой, с одной стороны, навязывающей своей собаке банты на голову, а с другой – даже не знающей, что крошка смертельно боится громких звуков. Кстати, интересно, как Ева после всего, что произошло, будет налаживать отношения с подругами и коллегами?

– Ты один в этой компании сохранил светлую голову, сразу нашёл свою подружку, пытался ей помочь. Только глупые люди, занятые исключительно собой, тебя не понимали. Я тоже хороша, растерялась совсем, даже начала верить в похищение. Прости меня. Вот сдам статью, получу гонорар и куплю тебе сразу несколько упаковок твоего любимого собачьего печенья. Ты самый умный и прекрасный пёс на свете!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю