332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Л. Аделайн » С.Е.К.Р.Е.Т. » Текст книги (страница 5)
С.Е.К.Р.Е.Т.
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:58

Текст книги "С.Е.К.Р.Е.Т."


Автор книги: Л. Аделайн






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

ГЛАВА ПЯТАЯ

Первый шаг считается самым трудным. Первая капитуляция, когда впервые говоришь: Да, я согласна с тем, что нуждаюсь в помощи. Одной мне не справиться.Скотт отказался от этого, когда бросил пить. Ему была ненавистна мысль о помощи со стороны, и он противился любым попыткам ее оказать. А я сдалась полностью. Перестала сопротивляться. Я приняла помощь странного женского сообщества.

Я вошла в комнату, залитую светом свечей. На мне было одно полотенце. Я позволила ему соскользнуть на пол и осталась нагой. Я доверилась происходящему, поверила этому мужчине и организации С.Е.К.Р.Е.Т. Но все произошло у меня дома, в моей гостиной, и хотя это было мое тело, я отдала его лишь на время совершенно незнакомому человеку. Через неделю, рассказывая об этом восхищенной Матильде, я поймала себя на том, что говорю о себе как о ком-то другом, хорошо мне известном, но обладавшем качествами, которые я только начинала постигать.

Я сказала Матильде, что чувствовала себя в безопасности, что то, чем мы занимались, было весьма эротично и более чем заманчиво. И еще: я не могла не признать, что ощутила себя влекущей и желанной, а это приводит в экстаз любую женщину.

– Поэтому – да. По-моему, я... преобразилась, – сказала я и уткнула раскрасневшееся лицо в ладони, чтобы унять смешок.

Несколько недель назад мне и поговорить-то было не с кем, кроме Уилла. Теперь я делилась сокровенными тайнами с женщиной, которую уже не могла назвать незнакомкой. На самом деле я была вынуждена признать, что она становилась моим другом.

За воплощением моей первой фантазии потекли обычные трудовые недели. Мне даже пришлось пару раз выйти в вечернюю смену, чтобы Трачина с Уиллом куда-то сходили. В один такой вечер, помахав им рукой, я вдруг осознала, что во мне напрочь отсутствуют ревность и горечь. Ладно, пусть будет крупица ревности, но горечи ни капли. Никакой тоски. Ни тени печали. Я дала себе слово получше относиться к Трачине и разглядеть в ней то, что нашел Уилл. Быть может, мы тоже подружимся и Уилл опять попытается свести меня с кем-нибудь, – конечно, после того, как я завершу Шаги. Задумавшись о двойном свидании, я весело присвистнула в холодильной камере, куда забиралась порой охладиться и где делала вид, будто что-то ищу. Меня услышала Делл.

– Чему так радуешься, девонька? – прошепелявила она беззубым ртом.

– Жизни, Делл. Разве не славная штука?

– Не всегда, нет.

– А по-моему, просто великолепная.

– Что ж, рада за тебя, – буркнула она вслед, когда я отправилась в зал, оставив ее накладывать мороженое для маленькой компании банковских служащих, отмечавших день рождения.

Моя пара, мой любимый ласковый дуэт, так больше и не появилась с тех пор, как Полин обронила свой дневник. Однако теперь воспоминания об их ласках сменились моими собственными. Вновь и вновь перед мысленным взором возникало прекрасное мужское лицо меж моих бедер, его голодный взгляд, исполненный столь откровенного желания. Я думала о его пальцах, всегда оказывавшихся в нужном месте в нужный момент, о том, как его крепкие руки направляли и перекладывали меня, как невесомую пушинку...

– Кэсси, мне что, орать во всю глотку? – Делл щелкнула пальцами у меня перед носом. – Ты витаешь в облаках!

Я подскочила, чуть не выпрыгнув из постылых коричневых туфель.

– Извини, задумалась.

– Одиннадцатый столик просит счет, девятый – еще кофе.

– Ага. Хорошо, – пробормотала я, приметив, что две девицы за восьмым столиком тупо смотрят на меня.

Обслужив оба стола, я вернулась к своим мыслям. Делл ошиблась. Я не витала в облаках. Я вспоминала. То, что случилось в действительности. То, что делали со мной, с моим телом. Я довольно кивнула. Если уже первый Шаг привел к таким переменам, то что будет, когда в жизнь воплотятся другие фантазии?

Как-то в начале апреля в мой единственный на неделе выходной день я обнаружила в почтовом ящике кремового цвета конверт без штампа, доставленный, очевидно, курьером. Сердце мое учащенно забилось. Я выглянула на улицу, но там никого не было. Разорвав конверт, я нашла в нем карту для Шага второго, к которой прилагался билет на джаз-шоу в «Гало», бар на крыше «Сейнт-отеля» – нового бутик-отеля. Его открытие было приурочено к нынешнему фестивалю. Даже не будучи великой поклонницей музыки, я знала, как трудно достать билет, но, когда взглянула на дату, остолбенела. Сегодня вечером! И без всякого предупреждения. Но мне же надеть нечего! Это невозможно!

Одно возражение громоздилось на другое, отговорки лепились к отговоркам, и под конец меня обуял такой страх, что ни о каких приключениях не могло быть и речи. Так со мной бывало всегда. Сейчас мне казалось, что проще впустить в квартиру незнакомца, чем жаркой ночью отправиться в одиночку в бар, усесться за столик и ждать... чего? И чем я займусь? Читать, что ли, стану? Нет, перерыв между фантазиями чересчур затянулся. Похоже, я растеряла всякую смелость. И все-таки Шагом вторым была именно Смелость. Очевидно, какие-то крохи ее остались, и я, пересилив сомнения, решила сосредоточиться на открытости и, вопреки обыкновению, не начинать день со слова «нет». В итоге часом позже я примеряла короткие черные платья, а еще через час сидела неподвижно, давая высохнуть красному лаку на пальцах рук и ног. И все это время твердила себе, что в любой момент смогу отказаться и уйти, как только захочу. Никаких обязательств. Я была вправе передумать когда угодно.

Я прихватила с прикроватного столика «папку фантазий». Что ужасного в том, чтобы прогуляться одной – сходить в кино или пообедать в ресторане? Я никогда не отваживалась на это, предпочитая смотреть фильмы дома, а не сидеть одной в темном кинозале. Но сейчас пугало не одиночество. С ним как раз было просто, одинокой я чувствовала себя всю жизнь, даже замужем. Нет, пугало то, что все остальные, все эти благополучные парочки, будут таращиться на меня, видя во мне Никому Не Нужную, Заброшенную и Забытую, Сексуально Пропащую одиночку. Мне представлялось, как они станут украдкой указывать на меня, шептаться и жалеть. Я даже сама обслуживала одиноких посетительниц кафе «Роза» с особой заботой, как будто у них было неладно со слухом или что-то еще в том же роде. Бывало, даже перебирала с этим, задерживаясь у их столиков слишком надолго и пытаясь составить им компанию.

Но нельзя исключить, что гуляющие в одиночку как раз и хотят одиночества. Бывают же и такие – уверенные, самодостаточные, вполне довольствующиеся собственной компанией. Трачина, например, каждую субботу нанимала человека, который водил ее четырнадцатилетнего братца в мороженицу, и делала это с единственной целью – поваляться без помех на диване, переключая каналы. И как-то призналась мне, что очень любит ходить в кино одна. Она заявила: «Смотрю что хочу; ем и ни с кем не делюсь и не обязана высиживать до конца, не то что с Уиллом».

Правда, одно дело – сознательный выбор, и совсем другое, когда одиночество – вынужденное.

Мысль о походе в джаз-клуб повергала меня в ужас, но в памяти всплывали слова Матильды о Шаге втором. У нас был телефонный инструктаж. «Страх – это только страх. И перед его лицом, Кэсси, мы должны действовать, потому что действие порождает смелость».

Черт побери, я справлюсь!

Я позвонила Дэнике, чтобы за мной выслали лимузин.

– Он уже в пути, Кэсси. Удачи, – ответила она.

Спустя десять минут лимузин, свернув с Манде-

вилль-стрит на Чартрес-стрит, остановился напротив «Отеля старых дев», и только тут до меня дошло, что я еще не готова. Схватив туфли и перескакивая через две ступеньки, я выбежала на улицу босиком, мимо весьма озадаченной Анны Дельмонт.

– Я уже второй раз вижу, как напротив дома паркуется этот лимузин, – заметила она, когда я поравнялась с ней. – Не знаете, откуда он? Так странно...

– Я с ним поговорю, Анна. Не беспокойтесь. А может, за рулем женщина? Всякое бывает.

– Мне кажется...

Не дослушав ее, я запрыгнула в машину, где наконец обулась, забавляясь мыслью о том, что было бы с Анной, узнай она о моих похождениях. Мне хотелось закричать во весь голос: «Я не старая дева! Я живу, впервые за много лет!»

Пока лимузин мчал меня к Кэнал-стрит, я оглядела свое платье – черное, облегающее сверху, с юбкой-колоколом чуть ниже колена. Лиф обтягивал грудь так, что даже мне она казалась полной и привлекательной. Туфли чуть жали, но я знала, что за вечер их разношу. При покупке я внушила себе, что трата оправданна, потому что черные лодочки подходят к чему угодно. Волосы я скрепила спереди золотой заколкой – единственным украшением, не считая золотого браслета с одной подвеской, которым меня одарил С.Е.К.Р.Е.Т.

– Вы прекрасно сегодня выглядите, мисс Робишо, – заметил водитель.

У меня сложилось впечатление, что С.Е.К.Р.Е.Т. требовал от своих сотрудников соблюдения профессиональной дистанции, и необузданной Дэнике это, по-моему, давалось с трудом. Мое «спасибо» едва ли достигло шофера, так как он уже поднял разделявшее нас стекло.

Мы делали поворот за поворотом, и мое сердце билось все чаще. Я старалась очистить сознание, как советовала Матильда. Не предвкушай. Лови момент.

Лимузин остановился напротив отеля. Мои ладони до того вспотели, что заскользили по дверной ручке, но водитель знал свое дело: вышел, обогнул машину, открыл мне дверь и помог выбраться с заднего сиденья.

– Удачи, дорогая.

Благодарно кивнув, я постояла на месте, присматриваясь к потоку входивших и выходивших людей – красивых, решительных женщин; мужчин, гордившихся соседством с ними. И вот она я. Тут я вспомнила, что не надушилась. Волосы, которые я час назад распрямила, вновь начали виться. Душа ушла в пятки, когда я представила, как очередная фантазия воплотится на публике. «Там ей и место, душе, – подумала я, – где-нибудь в пятках, поглубже, чтобы не изводила». И все же, как бы я ни переживала, меня разбирало... любопытство. Сделав глубокий вдох, я решительно вошла и направилась к лифтам.

Слева нарисовался невысокий мужчина в гостиничной униформе.

– Билет, пожалуйста.

– Ох, да, – ответила я, роясь в сумочке. – Вот он.

Он посмотрел на билет, потом на меня и откашлялся.

– Очень хорошо. – Служитель нажал кнопку. – Добро пожаловать в отель. Надеемся, что вам у нас понравится.

– Да я же не постоялица. У меня просто встреча... Пришла посмотреть... послушать,просто послушать музыку.

– О, разумеется. Желаю приятно провести вечер. – Служитель поклонился и попятился.

Лифт поглотил меня и вознес, породив хаос в моем и без того многострадальном желудке. Закрыв глаза, я прислонилась к холодной стенке, крепко держась за поручень. Когда кабина приблизилась к пентхаусу, где был клуб, я различила приглушенную музыку и многоголосье. Двери отворились, и я увидела множество стильно одетых людей, стоявших кучками в полумраке холла, еще больше их собралось в темном баре за стеклянными дверьми. От меня потребовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы оторвать пальцы от поручня, покинуть уютный и безопасный лифт и влиться в толпу.

Все вокруг держали бокалы с шампанским и делали вид, что крайне увлечены беседой. Некоторые женщины поглядывали на меня через плечо как на возможную соперницу. Их кавалеры тоже смотрели оценивающе. Был ли в их взглядах... интерес? Нет. Невозможно. Я медленно шла сквозь толпу, опустив глаза и гадая, какого черта меня занесло в такое шикарное место. Я узнала местных знаменитостей, например Кэй Ладусер из городского совета, возглавлявшую несколько благотворительных обществ. Она оживленно беседовала с Пьером Кастилем, симпатичным миллиардером-землеустроителем, известным как закоренелый холостяк. Он взглянул в мою сторону, и я отвела глаза, лишь потом догадавшись, куда он на самом деле смотрел: на стайку молодых, разодетых дочек мелкопоместных южан – такие барышни мелькают в светской хронике «Таймс-пикайун».

Сегодня играл джаз-банд «Smoking Time», но музыканты еще не вышли на сцену. Я слышала их раньше в «Голубом Ниле». Мне понравилась их солистка, экстравагантная девица с местами выбритой головой и сильным, гипнотическим голосом. Но я пришла сюда не только ради музыки. С кем я должна встретиться и как развернутся события? Я нервничала, но не могла не обратить внимания на высокого привлекательного мужчину, который разговаривал с длинноногой женщиной в красном, смелого покроя платье. Пока я смотрела (в надежде, что незаметно), он вдруг оставил ее и направился ко мне. Я сдулась, как шарик, когда он заступил мне путь к бару.

– Привет, – улыбнулся он.

Зеленоглазый блондин, как будто сошедший с журнальной обложки. Превосходный, сшитый на заказ костюм цвета древесного угля, белая рубашка и узкий черный галстук. Лет тридцать, чуть моложе массажиста, и мускулов больше. Не веря глазам, я взглянула на женщину в красном. Он что, ее бросил и пересек зал, чтобы поздороваться со мной!Рехнулся, что ли?

– Меня... Я Кэсси, – выдавила я, надеясь, что он не прочтет мои тревожные мысли.

– Вижу, вам выпить нечего. Позвольте вас угостить. – Он обнял меня за талию и увлек сквозь густеющую толпу к бару.

– О-о. Да. Не возражаю.

Музыканты занимали места на сцене. Было слышно, как они разогреваются.

– А как же ваша... спутница? – спросила я.

– Какая спутница? – Он был искренне озадачен.

Я посмотрела через плечо туда, где стояла женщина. Она исчезла.

В баре он нашел свободный стул и жестом пригласил сесть. Затем подался ко мне и заправил прядь волос за ухо, так что его губы оказались совсем близко. Я ощутила его теплое дыхание и, невольно закрыв глаза, потянулась навстречу.

– Кэсси, я заказал вам шампанское. Я хочу кое-что проверить. Окажите мне любезность.

Он нежно очертил пальцем мое лицо и заглянул глубоко в глаза. Он обвораживал, его губы находились всего в дюйме от моих.

– Пока меня не будет, снимите трусики и бросьте на пол у стойки. Но так, чтобы никто не видел.

– Здесь? Сейчас?

Я поймала свое отражение в зеркале и увидела, как взлетели мои брови.

Его рот изогнулся в потрясающей, порочной улыбке. Двухдневная щетина ничуть не вредила его лоску.

Повернувшись, я проследила, как он прошел мимо эстрады с хорошенькой солисткой к выходу в патио с бассейном. Я оглядела собравшихся, благо теперь все их внимание было приковано к сцене. Риффы звучали грубо и громко, басовый ритм пробирал меня насквозь. Я бросила взгляд в направлении женского туалета, но тут же поняла, что если отойду, то лишусь места в баре. Меня будет не найти.

Зал наполнялся. Свет чуть притушили. Передо мной вырос бокал с ледяным шампанским. Я была одна в баре и думала, как снять нижнее белье, потому что меня попросил об этом пылкий мужчина. А вдруг застукают? Наверняка выставят за непристойное поведение. Я попыталась вспомнить, какие на мне трусы. Черные «танга». Простые, шелковые. В скаутах меня не учили снимать трусы в общественном месте так, чтобы никто не заметил.

Я придвинула стул ближе к стойке, а потом, глядя на себя в зеркало, сделала пробное движение, проведя ладонью и предплечьем по бедру; плечо, отраженное в зеркале, не шелохнулось. Ладно, это может сработать. Я проворно взялась за подол. Заведя другую руку под бедро, я продела палец в трусы и чуть приподняла ягодицы, зацепившись для верности каблуками за поперечину стула. Рванула, и тут песня резко оборвалась. Я решила, что треск – словно иголка проехалась по пластинке – был слышен только мне, но бритоголовый мужчина, стоявший к бару спиной, обернулся посмотреть, что это за звук. Я застыла. О нет.

Неловко улыбнувшись ему, я издала нервный смешок. Это был симпатичный малый с глазами чуть раскосыми, как у Уилла, но льдисто-голубыми. Черный костюм, черная рубашка, черный галстук. Возрастом ближе к пятидесяти, чем к тридцати, однако стройный, телосложением похожий на футболиста.

– Ну как, сняли? – Он улыбнулся при виде моей ошеломленной физиономии, допил виски, поставил пустой стакан и вытер рот тыльной стороной широкой ладони. – Я про трусы, – пояснил он с британским акцентом. – Сняли?

Я огляделась – не слышал ли кто, но музыка уже возобновилась.

– Кто вы такой?

– Я задам другой вопрос: вы принимаете Шаг?

– Шаг? Как? Вы? Я думала, этим занимается тот парень.

– Уверяю вас, Кэсси, со мной вы в надежных руках. Вы принимаете Шаг?

– А что будет дальше?

Я в панике огляделась, но на нас никто не смотрел: внимание всех было приковано к группе. Наш разговор никого не интересовал. Как будто мы были невидимками.

– Что будет дальше? – спросила я снова.

– Все, что захотите, и ничего, чего не захочется.

– Вас учат, что ли, так говорить? – спросила я с намеком на игривость.

Да, я могла. С ним я точно могла это сделать. Я снова потянула за резинку, и на сей раз трусы застряли на бедрах, так что я попала в крайне неудобное положение.

– Вы принимаете Шаг, Кэсси? – Он был само терпение. – Я могу спросить только три раза.

Его взгляд упал на мою юбку.

– Мне бы лучше сходить в туалет...

Он отвернулся и подозвал бармена:

– Счет, пожалуйста, и включите в него ее шампанское.

– Стойте. Вы что, уходите?

Улыбнувшись мне, мужчина извлек из бумажника две двадцатки.

– Не уходите, – попросила я, вынула руку из-под стойки и придержала его за крепкое предплечье. – Я принимаю Шаг.

– Умница, – отозвался он, убирая бумажник.

Сняв смокинг, он попросил меня положить его на

колени, а сам встал у стойки и повернулся вполоборота, как будто намереваясь внимать концерту. Он чуть наклонил мой стул назад, и все во мне оборвалось. Он притиснулся сзади, горячий рот приблизился к моему уху. Чуть ниже талии, куда ложилась ладонь первого мужчины, я ощутила его эрекцию.

– Кэсси, вы прекрасны в этом платье, но вот трусики придется снять, и немедленно, – прошептал он хрипло. – Потому что я собираюсь поиграть с вами, если не возражаете.

– Здесь? Сейчас? – Я сглотнула.

– Именно.

– А если нас засекут?

– Ни в коем случае. Обещаю.

Мы смотрели на сцену, моя спина прижималась к его груди. Он запустил мне под юбку правую руку, и та умело скользнула меж бедер к трусам. Опытным пальцем он проник внутрь. Я промокла. Это было безумие. Группа прибавила темп, а голос певицы, подобный музыкальному инструменту, зазвучал в ту же секунду, когда его пальцы вцепились в резинку.

– А ну-ка вверх, моя милая, – скомандовал он и ловко стянул с меня порванные трусы.

Я спешно помогла им соскользнуть до лодыжек и упасть на пол. Вокруг царил сумрак, звучала громкая музыка. Народу было полно, но даже закричи я в голос, никто бы не почесался.

Я чувствовала, как его палец медленно кружит по внутренней поверхности моего бедра, поддразнивая и нагнетая возбуждение, а сам он дышал мне в ухо. Я представила нас со стороны: влюбленная пара, зачарованная концертом. Только мы двое знали, где и зачем была его правая рука. Уверенный, что никто на нас не глядит, он стал смелее, положил другую руку мне на правую грудь и на миг задержал. Затем широкая ладонь стала гладить ее, пока сосок не затвердел.

– Взять бы этот сосочек в рот. Жаль, что нельзя, людей слишком много, – шепнул он мне на ухо. – Ну как, намокаете?

Боже мой, еще бы. Я кивнула.

– А если я пальчики в вас запущу, вы останетесь мокренькой?

– Да, – ответила я.

– Обещаете?

Я кивнула, и его вторая рука пришла в движение под смокингом у меня на коленях. Она заскользила вверх по бедрам, затем один палец протиснулся и развел их. Я едва не упала, но он держал меня крепко. Он вынудил меня отвести правое бедро чуть дальше и раскрыться пошире, а я расправила его смокинг, чтобы лучше прикрыться.

– Глотните шампанского, Кэсси, – предложил он.

Я схватила холодный бокал, и пузырьки взорвались на языке.

– Вы у меня кончите прямо здесь.

Я не успела сделать глоток, как его пальцы уже вторглись в меня. Ощущение было столь восхитительное, что я чуть не поперхнулась шампанским. Никто в толпе вокруг нас понятия не имел, какие чудесные вещи со мной проделывают.

– Чувствуете, Кэсси? – послышался его сексуальный шепот. – Садись на меня, детка. Вот так.

Я села ему на руку, сложившуюся чашей. Его пальцы входили и выходили, а в это время большой палец описывал круги. Я закрыла глаза. Он будто качал меня на могучей руке, как на волнах.

– Никто не видит, что я делаю, – шептал он. – Все думают, что я вам расписываю, как мне нравится джаз. Вы это ловите?

– Да, о господи, да!

Он снова прижался к моей спине. Я окунулась в этот восторг. Моя правая рука легла на его рабочее плечо, а левая крепко держала смокинг. Я ощущала его тугие мышцы, а большой палец продолжал свое волшебное кружение, другие же скользили во мне, туда и обратно. Он играл на мне, как на музыкальном инструменте. Я затерялась в сумраке помещения, в ритме музыки, в волнах наслаждения. Я хотела, чтобы он весь был во мне. Не только пальцы. Весь он. Целиком. Я отвела правое бедро, и он, уловив намек, запустил пытливые пальцы еще глубже. Я склонила голову вперед, делая вид, будто полностью поглощена музыкой, хотя меня качало на волнах наслаждения, которые он порождал во мне снова и снова, уже приближая к божественному оргазму.

– Похоже, Кэсси, вы собираетесь кончить мне в руку. Я угадал, детка? – прошептал он.

Впадая в прострацию, я ухватилась за стойку бара правой рукой, и все вокруг погрузилось во тьму, а музыка слилась с утробным стоном (моим?), и я отпрянула. Он был подобен стене, хранившей меня от волн, которые накатывались одна за другой. Я не могла поверить, что он делал это со мной, здесь и сейчас. Немыслимо было, что я кончила среди музыки и незнакомых людей, отстоявших на пару футов. Он замедлил движения пальца, когда волны начали затихать; мой затуманенный взгляд вновь обрел четкость. Он выпрямился, продолжая меня удерживать. Я чуть сместилась. Он убрал пальцы и нежно провел по моему бедру.

Он придвинул ко мне мое шампанское:

– Вы смелая, Кэсси.

Взяв бокал нетвердой рукой, я осушила его, со стуком поставила на стойку и ухмыльнулась. Он ухмыльнулся в ответ, но смотрел на меня так, словно увидел впервые.

– Вы знаете, что великолепны?

И тут я вместо того, чтобы пробормотать нечто самоуничижительное, сразу ему поверила.

– Спасибо вам.

– Спасибо вам,– возразил он, подзывая бармена, чтобы рассчитаться, и снова извлек две двадцатки. – Сдачи не надо, – бросил он бармену, затем что-то выудил из кармана. – А это вам. – Он, как монетку, подбросил и припечатал к стойке небольшой блеснувший предмет.

Когда он поднял ладонь, я увидела подвеску для Шага второго с выгравированной надписью «Смелость».

– Это было очаровательно. – Он поцеловал меня в макушку, затем подхватил с моих колен смокинг и затерялся в толпе.

Прикрепив новую подвеску рядом с первой и полюбовавшись на них, я сползла со стула и чуть не упала рядом с трусиками, но все-таки устояла на ослабевших ногах. Пробираясь сквозь толпу, я все еще дышала прерывисто, перед глазами плыло. Я врезалась в миниатюрную девушку на высоких платформах, чуть не сбив ее с ног. В первый момент я просто не узнала разряженную в пух и прах Трачину, с пышной короной кудряшек и в лимонном платье, эффектно подчеркивавшем темную кожу. Ну а Уилла в щегольском смокинге и галстуке узнать было еще труднее. Он выглядел... дьявольски сексуально.

– Видишь?! – воскликнула она, энергично хлопнув Уилла по груди. – Я ведь говорила Уиллу, что это ты!

Вот черт! Не может быть. Не сейчас. Не здесь.

– Привет, – только и выдавила я.

– Как только увидела тебя и этого... чувака, тут же сказала: «Уилл, ты только глянь, у Кэсси ранде-ву» —Пропев последнее слово, она, пьяно качаясь, прищелкнула пальцами.

Уилл, похоже, был не в своей тарелке. Неужели они видели, как я прижималась к тому мужчине, хватала его за плечо, извивалась в конвульсиях? О господи! Могли они рассмотреть, чем мы занимались? Нет, исключено. Вокруг было темно и шумно. И где они вообще стояли? Меня охватила паника, но я не видела другого выхода, кроме как перекинуться несколькими фразами о концерте. И броситься наутек.

– Куда он делся? – спросила Трачина.

– Кто?

– Твой крутой приятель.

– А, он... пошел к машине. Мы уезжаем. Нам пора. Так что...

Струйки пота ползли у меня по спине и ложбинке между грудей.

– Но ребята сейчас продолжат. Раз уж достались такие билеты, стоит ли уходить?

– Может, они уже наслушались, – буркнул Уилл и отхлебнул пива.

В его голосе мне послышалась ревность. Он почти не смотрел на меня. Нужно убираться отсюда.

– Ладно, неохота заставлять его ждать, так что... до завтра, – пробормотала я и помахала рукой, уже направляясь к лифту.

Черт побери! В кабине лифта, одна, я подпрыгивала, как будто это могло ускорить спуск. Я спешила выбраться и прийти в себя. Я позволила незнакомцу щупать меня, запускать руки вменя – на публике! – и чуть не сошла с ума, а где-то рядом стояли мой босс и его подружка. Что они видели? Как вышло, что столь прекрасное сексуальное действо обернулось такой незадачей? Впрочем, лучше оставить все как есть. Потом я обсужу это дело с Матильдой. Она знает, как поступить.

Двери лифта открылись. Я быстро пересекла вестибюль и вышла наружу за стеклянные двери. На меня повеяло свежим ночным воздухом. Лимузин ждал на том самом месте, где меня высадил. Прежде чем водитель успел отреагировать на мое появление, я отворила заднюю дверь, скользнула внутрь и села, чувствуя, как ночная прохлада пробирается под юбку и я, разгоряченная и мокрая, остываю.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю