Текст книги "Дракон выбирает с прицепом (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Ага! Не составило! Но мы – люди гордые, так что виду подавать не будем!

– Кто первый хочет рассказать стих? – спросил учитель, пока я тревожно высматривала детей. – Злата тут же подняла руку.

– О! Ну, давайте! – послышался потеплевший голос преподавателя. – Я прямо сяду и приготовлюсь слушать! Можете начинать, Злата!

И Злата начала! Прямо как мы учили! С интонацией! Я стояла за зеркалом, подсказывая ей и нервничая так, словно от этого зависит все.

Кое-как, почти не сбившись, с горем пополам мы дошли до финала. Финальный аккорд,катарсис, и… тишина. Потом послышалось покашливание преподавателя, а следом взорвался родительский чат… Что такое? Что не так?

Глава 42

Дьявол создал родительские чаты, искусил слабоумных и блаженных писать в них о наболевшем. Но раньше мне так не казалось. Мне казалось, что это – крайне полезные ресурсы, откуда можно почерпнуть много важных сведений.

То, что со стишком что-то не так, стало понятно, когда драконы занервничали всем чатом. «Вы это слышали! Какой ужас!», – шептались сообщения. «Я заткнула своему ребенку уши! Ему еще рано знать о таком!», – негодовала одна мамаша.

О чем таком?!

Первым подал голос преподаватель. Он прокашлялся, поправил очки, утер платочком бисеринки пота, выдал протяжную: «Эээ!» и тут же умолк.

Прошло еще с минуту, как преподаватель предпринял попытку вернуться в наш мир из глубокой степени обалдения.

– Мы учили стихотворение вместе с мамой! – гордо произнесла Злата. – И с дядей Альвером!

Дрова, спички, керосин, жидкость для розжига! Гори чужая контора!

– Так! Что не так со стихотворением? – спросила я, понимая, что кроме преподавателя никто мне не ответит на этот вопрос.

– Со стихотворением все в порядке. Не в порядке с произношением. И, видимо, не в порядке я дядей Альвером. Вы же – не дракон, я правильно понимаю? – заметил учитель, снова утирая пот со лба.

– Что не так?! – сощурилась я, садясь на место Златы в кресло. Дочку я посадила на колени и обняла.

– Вы вообще не должны присутствовать на занятиях! – фыркнул Кляузиус. – На занятиях присутствуют только дети! Я вас еще не вызывал!

– Считайте, что я сыграла на опережение! – ехидно ответила я. – А теперь объясните что не так?

– Если быть точным и непредвзятым, то в стихотворении дракон предлагал сделать с камнем то, что в первую брачную ночь делают молодожены. А потом выбросить его, как гадкое непотребство. И с облачком, и с солнышком, и со всем, что встречалось в стихотворении дракон, предлагал немедленно согрешить разными способами!

– Мы учили стихотворение вместе с мамой целый день! – гордо повторила Злата. – Нам помогал дядя Альвер!

Вот тут чатам стало совсем плохо. Я даже положила сверху на телефон подушку.

– Тут дело в глаголе любить и … любить по-другому! Они имеют незначительные различия в произношении. В первом случает там слышится буква «х», во втором она не произносится, зато «р-р-р» более раскатистое, – снова произнес преподаватель. – К сожалению, я не могу поставить вам отличную оценку. Ставлю удовлетворительно. За старания! В следующий раз попрошу быть внимательной…

– Что это значит! – возмутилась я, – У нас в семье нет тех, кто говорит на драконьем языке! Для меня вообще ваши … Хырррыыхыр – сосед – курильщик прокашливается и мотоцикл под окном заводится!

– Хыр-р-р-р! – прорычала Злата, обижаясь.

– Исправляю на неудовлетворительно! – обиженным голосом выдал Кляузиус. – За оскорбление преподавателя. Это ж надо! Сначала мать оскорбила почётного преподавателя, потом дочь! Ужас какой! К тому же я слышал, как вам подсказывали!

– Кто?! – возмущенно спросила я, осматривая квартиру на предмет завалявшегося там дракона.

– Не знаю, кто – то до сих пор рычит на заднем фоне! Я что? Не слышу? – истеричным голосом обиженного специалиста выдал Кляузиус.

– Это не рычит! Это холодильник на помойку просится! – возмутилась я, обнимая расстроенную дочь и слушая утробное дребезжание.

– Так передайте вашему холодильнику, чтобы не подсказывал! К тому же я слышу, как он не про помойку и не просится! Он повторяет про облако! – прокашлялся Кляузиус.

Ну, про облако, так про облако.

– Так что вам следует подумать над своим поведением! – обижено – дребезжащим голосом заметил преподаватель, что-то отмечая в журнале.

– Так! Одну минутку. Сейчас выйду из афига, и зайду к вам! – послышался голос, а я увидела, как волшебное окошечко увеличивается. Рядом с зевающим Вивернелем вырисовывается силуэт. И вырисовывается он из шкафа.

Глава 43

– Уважаемый , Кляузиус! – послышался свирепый голос, а я впервые видела его таким. Нет, я уже видела его ярость, злость, глаза, полыхающие пламенем, но сейчас мне казалось даже хорошо, что у нас обучение дистанционное.

– А! Альвер Эберхарт! – прокашлялся преподаватель, протирая очки. – Вы что-то хотели сказать?

– Погодите! Девочка весь вечер учила стихотворение! Она старалась! Она забыла про игры, про прочие приятные для ребенка вещи, уча стих, который вы задали. И вы ставите ей столько же, сколько ставят лентяю, который один раз открыл учебник, запомнил два слова, и снова закрыл его? – возмутился Альвер.

– Я не вижу достаточно старания! – произнес Кляузиус. – Если бы девочка проявила старание, то такое позорной ошибки не было бы!

– Это вы просто привыкли, что дети свободно разговаривают на драконьем языке! – прорычал Альвер. – Что они уже приходят в Академию, умея читать и писать на драконьем! Мне кажется, что за это время вы уже разучились учить и объяснять! Почему учить драконий язык с ребенком должны родители, а деньги платят вам! За что? За то, что вы бегло расскажите про правила, ткнете в учебник «выучить вот это, прочитать вот это и…»

– Что вы такое говорите?! – зашелся от возмущения преподаватель.

– Для девочки это была первая в ее жизни оценка! Первая! – прорычал Альвер. – И сразу тройка! На тебе!

– Насколько выучила, настолько и получила! И я не считаю, что оценка – это трагедия! Она может ее исправить! – заметил Кляузиус, глядя недовольным взглядом на Альвера.

«Дай ему папа!», – увидела я сияющее лицо Вивернеля. – «Врежь ему по самооценке!».

– Я сейчас брошу все, прилечу в Академию и исправлю оценку! – заметил Альвер, явно куда-то засобиравшись. – Или вы не знаете, что случается с драконами, когда случаются подобные ситуации. Особенно в таком молодом возрасте!

Неужели он и правда полетит в Академию! Это чтобы заступиться за Злату?

Малышка хныкала на руках, а я утешала ее словами, что оценка – это пустяк, ерунда, что это просто циферка, которая ничего не значит. И никто ее ругать за плохую оценку не собирается. Ни в коем случае.

– Не надо, не плач,– прошептала я, видя, как глаза Златы наполнились слезами. – Давай мы сделаем вид, что это оценки не было! И дядя ничего не говорил!

– Замолчи! – рыкнул Альвер, сверкнув глазами уже на меня. – Сейчас же!

Злата заревела так, что, казалось, соседи сбегутся заколачивать нам дверь. Я не понимала, что происходит. Что я не так сказала?

«О, богиня! Разве можно такое говорить ребенку?» – взорвался чат.

«Я бы никогда не сказала такого своему сыну!».

«Как ребенку жить после этих слов! Я бы уже давно потеребил органы опеки, чтобы они занялись этой семейкой!», – недоумевала я, читая сообщения. Они сыпались, как из рога изобилия. Одно возмущенней другого.

Что я не так сделала? Что я не так сказала? Кто-нибудь мне объяснит?

Глава 44

Пока драконы обещали потеребить всякие органы, я искренне недоумевала, в чем дело?

– Злата, – прошептала я, целуя в висок дочку.

– Так! – послышался старческий кашель и знакомый голос ректора. – Я здесь! В чем дело?

Поверх всех окошечек расползалось одно единственное. Ректорское. Руки, покрытые чешуей, лежали на бумагах. Сам же ректор «плавал». Он как бы пытался оставаться человеком, но в то же время черты лица его расплывались, появлялась чешуя, морда вытягивалась. В этот момент ректор брал маленькую дымящуюся кружечку. Это напоминало крокодила, изволившего сербнуть чаем. Пасть тут же превращалась в рот, чтобы он мог сделать глоток, и все повторялось заново.

– Вы заболели? – всхлипывая, спросила Злата.

– О, нет, дитя мое! – умилительно заметил старик, глядя на кружку. – Драконы почти не болеют! Редко– редко. Драконий кашель, погубивший десяток рыцарей, причем, случайно. Ну и еще парочка болезней.

– Одна болезнь рискует появиться прямо сейчас! – прорычал Альвер, перебивая.

– Просто, чем старше дракон, тем , порой, тяжелее ему находиться в человеческом облике. Мне много тысячелетий, поэтому мне уже не так-то просто держать собственную магию… – закончил ректор.

И пыхнул огнем.

– Ой¸ простите! Неприлично вышло! Я слышал про стихотворение и оценку! – произнес ректор. – Мне уже все рассказали. Уважаемый Альвер, я прошу вас успокоиться и не покидать свой замок! А вас Злата попрошу не плакать! Я бы хотел лично убедиться в непростительной ошибке, о которой сейчас идет речь. Не могла бы Злата прочитать стихотворение еще раз!

Растирая слезы и вздыхая, Злата стушевалась. Альвер выглядел так свирепо, что я всерьез поняла. Не стал бы ректор так одергивать дракона, если бы это были пустые слова. Альвер действительно собирался в Академию!

– Я не хочу… Я боюсь, что снова скажу что-то неправильно, – прошептала Злата, съежившись в маленький комочек у меня на руках.

– Вот так отбивается желание учиться у ребенка! – произнесла я.

– А ты не бойся! – усмехнулся ректор, снова пытаясь сделать глоток. На этот раз кружечка ударилась о внушительные драконьи зубы. Ему пришлось открыть пасть и залить в нее кипяток. Мне показалось, что огромные зубы сейчас откусят фарфор, но все обошлось.

Злата прошептала стихотворение так тихо, что пришлось прислушиваться. На этот раз она путала слова, делала паузы…

– Девочка проявила усердие и терпение, не присущее столь юному возрасту, чтобы выучить стихотворение, – заметил ректор. – Согласен, не все гладко. Но это поправимо! При условии, что она росла среди людей! Так что будьте так любезны, поставить Злате твердую четверку!

– Да, но старалась она на пятерку! – рявкнул злобный Альвер, а я смотрела на него. Сердце сжалось при мысли, что именно таким я представляла отца дочки.

– Да, но я уже отправил балл в сокровищницу факультета! Я ничего не могу поделать! Баллы уже засчитаны! – обиженно произнес Кляузиус. – Я не могу отозвать их обратно! Думаю, что в следующий раз Злата ответит лучше! И мы исправим оценку!

– Ну девочка же два раза рассказала стихотворение! Поэтому придется поставить еще одну оценку! Мало какой дракон, находясь в таком душевном волнении, вспомнит, о чем вообще был урок. Но Злата вспомнила стихотворение. И, насколько я помню, последних двух строчек про горные шапки и апельсин в стихотворении не было. Так что ребенок проявил творческую жилку! – кивнул ректор. – Ставим Злате еще одну оценку. На этот раз пятерку. И получается у нас средний бал ее … четыре!

Ректор кивнул, еще раз ободрил Злату тем, что ему очень понравилось ее стихотворение.

– А знаете что, юная драконица, – лукаво улыбнулся старик. У меня при виде него сердце чуть не разорвалось. Беру свои слова обратно. У нас замечательный ректор! – Есть такая примета, что тот студент, который получил первую двойку или тройку, станет лучшим студентом выпуска!

До нас донесся пронзительный крик детского возмущения. Кажется, теперь двойку хотят все!

«Спокойно, Белуар! Спокойно! Сейчас мы получим свою двойку и пойдем пить чай!», – послышался голос деда. Он что-то настроил на зеркале. Теперь передавали открытый рот и юного крикуна. Со стороны казалось, что он поет в опере.

Я видела, как Злата весьма приободрилась. Она даже улыбнулась.

– Одну минутку! – строго произнес ректор. Он протянул руку и схватил окошечко учителя. Теперь все видели два окна. И много – много маленьких под ним. Я же искала глазами окошечко с Альвером.

У всех внезапно отключился звук. «К сожалению, сейчас вас не услышат!», – появилась красивая надпись. Ректор кивнул, а я по обалдевшим лицам, которые смотрят в один тот же угол, поняла. Надпись появилась у всех.

– Уважаемый, Клаузиус, – начал ректор, казалось бы, спокойным голосом. – Вы наверняка забыли, что этом году к нам поступила особая ученица. Дракон, который все это время прожила в мире людей, не зная родственников, не зная родного языка, вдали от клана, обычаев, традиций.

Чпоньк!

Прямо перед носом ректора милая старушка водрузила поднос с маленьким пузатым чайником.

– Можно я взгляну нее? – произнесла старушка. – Ну хоть разочек! Где мое сокровище?

– Дорогая, идите! Не надо меня прерывать, когда я кого-то ругаю! – строго произнес ректор, выпроваживая взглядом бабушку. Но та уходить не собиралась. Это получается миссис Ректор? Как интересно! – Я должен донести до уважаемого Клаузиуса тот факт, что этот класс другой. И начинать нужно с самого простого и понятного. Для остальных детей это будет отличной возможностью повторить, а маленькая Злата выучит. Мы не должны относиться к ней со строгостью, словно она каждый день разговаривала на драконьем языке. Еще раз, Клаузиус, девочка росла вдали от своих родственников. У нее не было заботливого папы, который бы научил ее полетам, оборотам, не было заботливой мамы…

Что значит, не было?!!!

– В драконьем понимании! – добавил ректор, глядя на мое возмущенное лицо. – Не было заботливой бабушки, которая ругает строгого дедушку при каждой попытки научить считать и писать раньше Академии.

Послышался громкий женский всхлип, а я увидела, как по щекам бабушки миссис Ректор текут слезы.

– Ну покажи мне ее! – прошептала бабушка, присматриваясь к зеркалу.

– Я тут! – крикнула Злата. Я шепнула ей, что ее не слышат. И дочь помахала рукой. – Не плачьте! Я тут!

Зато в курсе соседи, что она тут! Дочь считала себя сильнее магии ректора, поэтому орала изо всех сил.

Внезапно включился звук, о чем нас оповестила магическая надпись в углу зеркала. Она всплыла, словно из омута, а в маленьких окошечках наблюдалось оживление.

– Я вас и так задержал… – заметил старый дракон.

Альвер что-то прорычал. Ректор, который уже собирался отпустить нас на занятия, посмотрел на меня пристальным взглядом. Не на Злату, а именно на меня.

– Не может быть! – произнес старый дракон, едва ли не хватаясь за сердце. – Перед завтрашними занятиями мать Златы ко мне в кабинет!

Глава 45

Прозвучало это как-то тревожненько! Я бы даже сказала, что в голосе ректора звучало отчетливое недовольство. Впрочем, на недовольство ректора мне было чихать. Главное, что Злата снова улыбалась и стремилась к знаниям.

Пока шла перемена, я мыла посуду и разогревала ужин в микроволновке. Шехерезад поигрывал пушным хвостом, пытаясь насыпать в еду как можно больше себя. Видимо, он очень близко к сердцу воспринял фразу, услышанную в милом кошачьем детстве: «Ути какой! Так бы и шьела!». Ну раз «так бы и шьела, то на тебе! И вот еще в чай тебе! Ешь меня!».

– Оно у тебя приклеенное! – послышался голос Златы, а я увидела, как она строит кому-то рожицу. Я улыбнулась, глядя на то, как радостно пищат дети.

– Так-так! – донесся до нас бодрый явный не детский голос. Я бросила посуду и направилась на исходную позицию. Опыт уже подсказывал, где лучше всего стоять, чтобы учителя тебя не видели.

– Ну что, мои дорогие! – огорошил нас бодрый голос. – Сегодня у нас урок оборота!

Зеркало покрылось мутной рябью, а в нем проступил моложавый и бодрый мужчина. Одет он был в мантию, а за ним виднелся огромный пустой зал. Даже голос его отражался эхом.

– Я знаю, что многие из вас уже оборачиваются! Но есть те, которые еще не обернулись! – заметил мужчина, похожий на мушкетера. Я мысленно прозвала его Атос за смешные усики. «Сколько у нас голов? Четыре! Сколько у нас хвостов? Четыре! Сколько у нас лап? Шестнадцать! А сколько нас зарплата… А вы, простите, налоговая?».

Я не смогла сдержать «хихик». Уж больно прикольный мужичок.

– Меня зовут Снеллиус Финк! И я научу вас оборачиваться! Для начала вам нужен будет большой зал! Правильно! Многие уже перешли в зал! Одобряю! Прикажите слугам, чтобы они вынесли всю лишнюю мебель! – заметил бодрый Снеллиус Финк. – Пусть пока она постоит в других комнатах!

Я посмотрела на нашу студию, пытаясь найти в ней большой зал. Я в ней уже давно ищу смысл жизни, набор вдевателей для иголок, несколько термоаппликаций, библиотеку, гостиную, примерочную и место для тумбочки. А они про спортзал! Нет, если надо я найду!

– Для тех, кто еще не успел подготовиться, я дам вам время! Только учтите, оборот может случиться в любой момент! – заметил Снеллиус, улыбаясь так, словно сейчас обнажит шпагу за честь прекрасной дамы или на худой конец короля. – Мы будем делать все возможное, чтобы вы как можно быстрее научились оборачиваться. Но вы можете удариться, так что рекомендую покрыть пол матами!

О! Я его регулярно покрываю матами! Маты строителей, которые не могли сделать стяжку, мои маты, когда я поняла, что выбор покрытия не самый лучший вариант, маты соседей, для которых каждый шаг – удар по голове!

Мама готовилась к тому. сейчас придется двигать шкаф, который был не самым маленьким. Мама разминала плечи и словарный запас грузчика, без которого сдвинуть с места огромную дуру не могли даже трое мужиков. Мы его сейчас в уголочек отправим. Швейная машинка переедет в коридорчик. Придется двигать диван на перемене, чтобы из спортзала он временно переезжал в наш кабинет. А потом обратно.

Так что работы было достаточно! Спина заранее попросилась на больничный. Я решила купить оберег от соседских проклятий и мысленно попросила прощения у всех детей в округе, прикинула стоимость ветеринарной помощи коту, который всегда лезет в тот момент, когда его меньше всего ждешь и сжала кулачки.

– А пока что мы займемся теорией и простыми дыхательными практиками! Вам сегодня пригодится огнеупорный платок! Он был в списках на покупку! – помиловал меня на сегодня добрый Атос. – Дыхательные практики нужны дракону, чтобы выдыхать пламя. В человеческом облике мы сдерживаем пламя. Чем больше мы находимся в человеческом обличье, тем сложнее потом выдать на гора струю пламени. Мы отвыкает от этого!

Злата слушала очень внимательно, сверкая новенькой ручкой с золотыми блестками и огромной стекляшкой камня.

– … одна драконица порадовала инквизицию тем, что случайно выпустила дым! – заметил учитель. – Они подумали, что из нее выходит злой дух! Ну-ка, давайте попробуем! И раз!

Я вместе со Златой сделала глубокий вдох.

– Задерживаем дыхание! – произнес Снеллиус. – Когда я скажу «выдыхать», резко выдыхайте! Все понятно?

– Фу-у-ф! – стали сдуваться покрасневшие шарики.

– И раз! Вдох! – бодро произнес Атос, а я задержала дыхание вместе со Златой, чтобы поддержать дочь. Секунды пульсировали в голове. «Когда он скажет выдыхать?!» – стучало пульсом о черепушку.

– Выдыхаем! – резко произнес Снеллиус. Я выдохнула , а перед глазами все потемнело. Злата сдулась рядом. Пока ничего! – И снова вдох! Закрыли глаза! Представляйте себя драконом, который выдыхает струю пламени, а в нем сгорает все!

Ммм! Какое классное упражнение. У меня уже так сгорела ипотека, два недошитых заказа, которые все никак не примерят, потерянная куртка «Я вам отдавала! У меня в тетрадке все записано! Вы даже расписались, что получили!».

– Вдох! – скомандовал преподаватель, а я втянула воздух в себя, надуваясь, как голубь во время брачного периода. Секунда, две, три… Пять! Десять! Покраснев, как синьор – помидор, я мысленно негодовала по поводу «выдоха!».

Я осмелела, открыла глаза, посмотрела в зеркало, понимая, что Атос завис. Он застыл, не шевелясь. Даже рот у него был приоткрыт. Через мгновенье он отвис, а я услышала собственный выдох и выдох Златы.

Родительские чаты начали резко квакать в кармане халата.

«У вас зависло?»

« У меня зависло!»

«У меня одного появилась новая фобия, что мы вдохнем и больше не выдохнем?»

«Зачем ты это сказал, Альвер! Я раньше о таком и не думал!».

«Я только что сожгла ужин! И чуть не сожгла служанку с подносом в руках!»

– Если пошел темный дымок, это хорошо! Не расстраивайтесь, если у вас не получается! Сегодня может быть легкий кашель. Если идет черный дым, то все нормально! Прокашливайтесь хорошо! Пользуйтесь огнеупорными платками, о которых я говорил в самом начале урока! – улыбнулся ободряюще преподаватель. – Если внезапно случится оборот – главное не пугайтесь. Постарайтесь дышать глубоко.

Так, а у нас есть огнеупорные платки? Что-то я не помню, покупали мы их или нет!

– Уважаемые родители! Кто будет требовать от ребенка больше, чем я задал, на следующем уроке ваши дети узнают, при каких обстоятельствах совершили оборот их мамы и папы. А я вас каждого помню! И кто обернулся в туалете, когда его напугали. Кто обернулся, когда его толкнули с лестницы, сломав два перекрытия башни. Кто чихнул во сне и сжег половину общежития. Я помню всех и каждого! – сверкнул глазами преподаватель.

Ого, какие тут подобности всплывают! Интересно, как обернулся в первый раз Альвер?

– Помните, что для ребенка первый оборот – это праздник. Поэтому постарайтесь все подготовить заранее! И отмечать эту дату каждый год, как День Рождения Дракона наряду с обычным днем рождения!

Ничего себе, какие интересные традиции! Два дня рождения! У нас, я так понимаю, дракон еще не родился. Честно, я смотрела на Злату, и не верила до конца в то, что она – дракон. Альвер – дракон, ректор – дракон… Это понятно… И даже Вивернель – дракон…

– Да, по поводу дней рождений дракона! – пояснил Атос. – В связи с дистанционным обучением дарить одноклассникам украшения и слитки по весу не более трех килограмм каждому ученику от одной семьи. Я понимаю, что такое три килограмма золота? Это вот тьфу и все! Но, увы. Больше портал не потянет. Слиток может зависнуть, а ребенку будет обидно, что он так и не получил подарок. Так что взвешивайте подарки заранее!

Ик! Три килограмма золота на ученика! Сколько детей в классе? Раз, два, три… Пятнадцать! Пятнадцать на три… Ой, что-то мне как-то нехорошо!

– Сам понимаю! Сущий пустяк. Это о-о-очень обидно получить в подарок от друга какие-то жалкие три килограмма золота! Но не стоит обижаться на одноклассников. Вы всегда можете подарить больше при личной встрече! – вздохнул Атос.

А я помню, как мы пирожные носили в класс! Дескать, у Коли День Рождения, вот вам пирожные и сок, а мы ему брелоки, кружки, открытки, ручки и машинки! А тут три килограмма золота! Где мне его брать?

– Ну все! Урок окончен! Очень рад был вас увидеть! Домашнее задание – дышать, как я учил. Сегодня всем не обернувшимся может присниться сон про полеты или падение с высоты. Это хорошо. Если сон приснился, значит, оборот уже не за горами! – заметил Атос, улыбнувшись. – А вот родителей наших красавец я попрошу остаться! И не надо делать вид, что вас на уроке нет, уважаемые родители. Вылезайте, я не ругаюсь! Наоборот, я считаю, что рядом с родителями оборот происходит намного быстрее и безболезненней.

Это еще и болезненно? Злате будет больно? В голове закрутились образы из фильмов ужасов, где милая девочка превращается в жуткого волколака, срывая с себя остатки кожи и одежды. Бррр!

Я посмотрела на дочку. Может, не надо нам оборот? А?

Я видела, как гаснут окошечки. И остается только одно. С принцессой. Я видела наше окошечко и окошечко принцессы, рядом с которой стояли и мама, и папа.

– Даже не знаю, с чего начать, – заметил Атос, глядя то на Злату, то на … Я не знаю, как зовут эту девочку! – Наверное, с того, что мы отпустим малышек по своим делам! А сами немного пошушукаемся! Присаживайтесь!

Я видела, как маленькая принцесса, шурша платьем, соскочила с кресла, чмокнула в щеку папу, обходя красавицу маму, а потом что-то шепнула папе на ушко и убежала.

– Мистер и миссис Честимир! – улыбнулся Атос, когда отец принцессы уступил ослепительно красивой маме кресло. Она грациозно присела в пол оборота, позвякивая массивными драгоценностями. Вот на ней точно три килограмма золота есть! – И…

Я тоже присела в кресло, слыша, как Злата ругает кота в коридоре: «Плохой кот! Нельзя лазить по маминой машинке!».

– И мама Златы! – выкрутился преподаватель, кивая мне. – Вы понимаете прекрасно, почему я решил поговорить с вами отдельно. И чтобы ваш ребенок не слышал. Понимаете, среди драконов, это я для мамы Златы говорю, девочки рождаются крайне редко. И в большинстве случаев они … необоротные. К сожалению. Не смотря на то, что они не оборачиваются, дети у них, кто бы ни был отец, будут драконами! А теперь вопрос ко всем! У вас уже был оборот? Только честно!

Красавица вопросительно посмотрела на мужа. Тот положил руку ей на плечо. Сейчас онанапоминали умиротворённый старинный портрет какой-нибудь леди и лорда.

– Мы ждем оборот Энны со дня на день! Она уже кашляла дымом! – изрек мистер Честимир. Мама Энны закивала.

– А у вас как обстоят дела? – спросил Атос, а я вздохнула. Не было рядом со мной какого – нибудь мистера, который все понимает в драконах. Поэтому пришлось отвечать самостоятельно.

– Мы тоже кашляли дымом, когда учили стихотворение, – созналась я. – Честно, я не знаю, что это означает!

– Ну, как бы, не хочу вас заранее обнадеживать, но это – хороший знак. Однако, он еще не гарантирует оборот, – заметил преподаватель. – Господин ректор просил меня лично проследить и помочь вам с оборотами. Если таковые возможны. Вы сами понимаете, насколько это важно для мира драконов и мира магии в целом. Есть очень много противоречивых сведений про золотых дракониц. Я пользуюсь лишь проверенной информацией. И опираюсь на факты, которые были задокументированы.

Атос помолчал. Я посмотрела на напряженных родителей Энны.

– Сразу скажу, что если девочка вдруг не обернется – это не повод считать ее плохой, – строго произнес Атос. – В Академии есть несколько преподавателей – женщин, которые являются необоротными драконицами, но при этом очень сильно преуспели в магии. Даже у необоротной драконицы магический потенциал выше, чем у дракона. И шансы родить драконицу намного больше.

– Мы это понимаем! – закивали Честимиры. Я тоже кивнула. Вне зависимости от того, оборачивается Злата или нет, я не стану ее любить меньше.

– Это очень хорошо, что вы понимаете, – улыбнулся преподаватель. – Последняя правящая золотая драконица обернулась в возрасте пятнадцати лет. Внезапно. Даже для самой себя. Хотя, оборот обычно происходит в шесть – семь лет. Таких детей называют позднеоборотными. Есть раннеоборотные дети. Их оборот происходит раньше шести лет.

Я почему-то подумала про Вивернеля. Он ведь уже оборачивается! Я сама видела!

– Такие обычно рождаются у необоротных дракониц, – закончил мысль Атос.

Значит, жена Альвера была необоронной драконицей. И, если память мне не изменяет, предпоследней виверной.

– Если будут вопросы – вы всегда можете задать их мне сразу после урока. Я только рад на них ответить! Можете купить на Фейберрис дневник первого оборота! – заметил учитель. – Мне кажется, это очень мило. Смотришь, чего только не придумают! Раньше бродячие торговцы, а тут Фейберрис! Помню, как мой отец заказал статую мою в полный драконий рост. И каменщики ее делали два года. Четыре художника рисовали меня в этот момент. До сих пор где-то детские портреты эпохи возрождения валяются.

Ого! А Альверу, интересно, сколько лет? Сомневаюсь, что его рисовали палочкой на стене пещеры. Это, скорее, ректора!

– А во времена нашего ректора и того не было! Когда он был маленький, мама ему мамонта подарила! Он вам не рассказывал? Занимательная история! – улыбнулся Атос. Я невольно улыбнулась в ответ. – До встречи! Если пока нет вопросов, то до свидания!

Вопросов пока не было. Я с улыбкой погасила зеркало, видя, как Злата стоит над душой и растирает глаза.

– Мама, я спать хочу… – прошептала Злата, а я удивленно посмотрела на часы. Время ранее! Точнее, для всех позднее, но у нас, волшебников, оно ранее.

– Ну что ты… – прошептала я, усаживая сонную дочку на колено и гладя ее по золотистым волосам. – Устала… Перенервничала… Кушать не будешь? Я там оладушки разогрела… Сейчас джем достану…

– Не хочу, мам! – зевнула Злата, ерзая у меня на коленях.

– Точно? – улыбнулась я. На всякий случай , проверяя губами лобик. Мало ли!

– Да! – зевнула Злата, растирая кулачками глазки.

Глава 46. Дракон

– Я рад, Альвер, что ты пришел! Они тоже были бы рады! Для моего сына – это важный день!

Белуар встал с кресла, протягивая мне руку в знак приветствия. В уютной гостиной горел камин. На столе стояли два портрета. Такими их запомнил мир. Брикс и Бьянка. Родители Мориса. В гулких коридорах фамильного замка раздавались крики: «Не хочу учить алфавит!» Напротив портрета Брикса стоял красивый торт, и лежало кольцо.

– Сегодня у него день первого оборота! Я помню, как мы собирались в Академию, уже все купили, а тут … мама, папа! Смотрите! Гостиная горит, мама плачет от счастья! Слуги тушат гобелены и шторы. А он такой счастливый! Обернулся! – вздохнул Белуар.

По его морщинистому лицу потекли слезы.

– Спокойно, Белуар. Спокойно! – прошептал он, садясь в кресло и беря кружку с чаем. – А как тут спокойно, когда сын и невестка погибли. Мы обычно не достаем портреты.

Я кивнул, присаживаясь в кресло.

Маленький Морис вбежал в комнату, увидел портреты и подбежал к ним и стал рассматривать. Он замер, внимательно глядя на родителей.

– Мама… – прошептал Морис, дотронувшись до портрета рукой. Он вздохнул, а мне было видно, что губы у Мориса дрожат. – Мама… Папа…

Несколько шагов, шмыгнувший нос. Морис стал задыхаться, цепляясь за шею деда.

– Деда! Я к маме хочу! – заревел Морис, а я поджал губы. У меня Вивернель так же ведет себя, когда уверен, что я его не вижу. – И к папе хочу! Деда!

В дверь быстрым шагом вошла миссис Рэйндис. Увидев Мориса на руках у деда, она сама чуть не расплакалась.

– Ирла, я прошу тебя! Мне предстоит серьезный разговор! – мягко произнес Белуар. Миссис Рэйндис взяла на руки безутешного мальчика, который тянулся к портретам. Он зацепил портрет матери и уронил его на стол

– Тише, Морис, Тише, – приговаривала бабушка. – Не надо плакать… Мама и папа стали звездочками. Они улетели высоко-высоко! Они смотрят, как ты плачешь и расстраиваются!

– Но я хочу к маме и папе! – шмыгнул носом Морис, которого уже выносили из комнаты.

– Бабушка тебе кое-что приготовила! Это подарок! Только ты закрой глазки! Как думаешь, что это? Угадаешь, получишь два! – слышались уходящие шаги по коридору. Последний детский всхлип, и все стихло. Белуар бережно поднял портрет невестки и поставил его рядом с портретом сына.

– Если мы сейчас будем сидеть, сложа руки, и снова сделаем вид, что это нас это не касается, то они и твоя жена погибли напрасно! – заметил Белуар, отпивая чай. Я видел, как дрожит кружка и звякает о блюдце.