Текст книги "Академия Даркбирч 3 Огонь и Тени (ЛП)"

Автор книги: Криста Грейвс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

8

БРИНН

Мои глаза прикованы к Чаду за решеткой. Он прислонился к задней стене, скрестив руки, с трудом глядя на меня. Конечно, с трудом. Предателям редко нравится смотреть своим ошибкам в глаза.

Холодный, тяжелый узел сидит в желудке, запутанный клубок ярости и тупого, упрямого ощущения, что сильно смахивает на горе. Он был моим напарником. Моим наставником, как бы я ни возмущалась этим. Я... доверяла ему. И каждая секунда этого была ложью.

Шепот голосов других становится просто шумом, низким гудом под ревом в моей собственной голове. Резкие тона Эсме, отрывистые и уверенные, пока она пересказывает увиденное в Дрейтисе. Глубокий бас Дейна, ровный контрапункт, который, кажется, без усилий привлекает внимание. Скептицизм Корвина, нить сомнения в каждом его вопросе. Молчание надзирательницы Блайт почему-то самое громкое из всех, осуждающая тяжесть в сыром воздухе. Они обмениваются кусочками головоломки: переворот Аниса, слабость наших собственных защит, скорость мобилизации драконов. Все это жизненно важно, мирозаканчивающие вещи, и, глупо, я с трудом воспринимаю ни слова.

Я отрываю глаза от Чада, заставляя мозг сосредоточиться.

Эсме спорит за союз или, по крайней мере, временное перемирие.

– Он прав насчет этого, – говорит она, жестом указывая на Дейна. – Анис имеет поддержку военных домов. В конце концов, они будут посылать не разведчиков; они будут посылать легионы. Нам нужно знать их тактику, их численность... Он нам нужен.

– Нужен дракон? – наконец говорит Блайт, ее голос пропитан ненавистью. – В последний раз, когда нам «нужен» был дракон, сгорела половина наших ковенов.

– Это было поколения назад, – вмешивается Дейн, его голос опасен спокойствием. – И ваши предки нанесли первый удар. История редко бывает такой чистой, как истории, которые вы рассказываете своим детям. Но позвольте мне прояснить: я здесь не для того, чтобы помочь вам победить. Я здесь, чтобы добиться перемирия, прежде чем погибнет слишком много людей с обеих сторон.

Мои глаза снова скользят к Чаду. Он переносит вес, движение почти незаметное, и его взгляд на мне. Там есть... эмоция: покорность? Сожаление?

– Я уверен, вы понимаете, – говорит Корвин, его взгляд скользит от Дейна к Байзу – которого Дейн только что выпустил из камеры тоже, – что пока вы свободны предоставлять нам разведданные и мнения, мы должны готовить свои собственные планы на случай непредвиденных обстоятельств. – Он смотрит на Блайт, и между ними проходит безмолвное, мрачное понимание. – Испытания Ид должны состояться. Немедленно.

Слова прорезают туман в моем мозгу. Мой желудок падает. Часть меня, та, что все еще живет в библиотечных стеллажах, хочет кричать, что это ужасная идея. Призыв бестелесного сознания давно умершего, легендарно могущественного предка не кажется планом на случай непредвиденных обстоятельств. Скорее, договором о самоубийстве.

Но другая часть меня, та, что видела настоящий масштаб Дрейтиса, рвение в глазах драконов, готовящихся к войне, знает, что он прав. Наши защиты слабеют. Наши ряды тонки. Против армии драконов у нас нет запасного плана. У нас есть молитва – и если только дракон не найдет какое-то решение – Иды – наша единственная молитва.

– Испытания? – спрашивает Дейн, его голос опасно низок. – Вы намереваетесь вмешиваться в силы, которые не можете постичь?

– Мы постигаем их лучше, чем вы думаете, дракон, – парирует надзирательница Блайт, ее глаза блестят. – Мы общались с духами поколениями. Это наша магия, наше наследие.

– И это Эсме будет вести их, – добавляет Корвин, его взгляд прикован к моей сестре. – Ее духовная сила, ее связь с кровной линией, в настоящее время самая сильная у нас. И теперь, с ее... уникальной связью... это наш лучший шанс.

Я смотрю на Эсме, дыхание замирает в груди. Я наполовину надеюсь, что она откажется. Будет спорить. Укажет на опасности того, что они предлагают. Я вижу проблеск этого в ее глазах – колебание, что стягивает кожу вокруг ее рта.

Она смотрит на Дейн, безмолвный, нечитаемый разговор проходит между ними в мгновение ока. Он хмурится, словно ненавидит эту идею. Но затем ее плечи выпрямляются, колебание рассеивается за маской мрачной решимости.

– Я сделаю это, – говорит она.

Слова сжимают мою грудь, хотя, естественно, никто здесь не будет возлагать выживание на дракона. Даже если бы он хотел предотвратить войну, скорее всего, вселенское перемирие провалится. Что оставляет нас наедине с нашими устройствами, или... слова Елены к Эсме всплывают в памяти.

«Только вы двое вместе можете предотвратить то, что грядет. Только ты и Дейн... Вы должны завершить ваш союз.»

Что она на самом деле имела в виду? Я пытаюсь дотянуться до Елены сейчас, лихорадочный мысленный зонд в духовное царство, но там ничего. Просто холодное, эхом отдающееся молчание там, где было ее присутствие. Типично. Где она, когда она мне нужна?

Что бы она ни имела в виду, это звучало так, будто это вовлекало Эсме в еще более тесное переплетение с Дейном. Что, судя по их динамике вынужденного брака и тлеющей ярости, я понимаю, почему она хотела бы этого избежать. Если возможно. Все же... Я не могу отделаться от слов нашей прародительницы.

– Очевидно, есть еще много чего обсудить, – говорит Корвин, его тон снова переключается на деловой, когда он жестом указывает на открытые камеры. – Мы предоставим Дейну и его брату гостевые привилегии в Даркбирче на время. – Он делает паузу, его взгляд падает на последнюю занятую камеру. – Что касается него...

– Он остается, – говорю я, слова вырываются из моего горла, прежде чем я могу остановить их. Все глаза поворачиваются ко мне. Я расправляю плечи, встречаясь взглядом с Чадом сквозь решетку. Гнев все еще горячая, твердая вещь внутри меня, сжигающая горе. – Он предатель. Он работает на Ротмира. Он остается прямо там, где есть.

Чад не возражает. Он даже не выглядит удивленным. Он просто смотрит на меня... затем наконец говорит.

– Я более чем счастлив обсудить это, когда ты действительно будешь готова слушать, Бринн, – говорит он, его голос тихий, но ясный. Подтекст немного жалит: что я не слушаю, что я просто реагирую. Может, он прав. Но сейчас мне трудно волноваться об этом.

Глаза Дейна перемещаются к полукровке-демону, и его губы приоткрываются, словно он собирается говорить – но затем он снова их закрывает, очевидно, передумав.

Корвин медленно кивает, поддерживая мой вызов, хотя разочарование в его глазах очевидно. Один из его звездных учеников, пропавший.

– Валгрейв остается под стражей. – Он поворачивается, его выражение мрачное. – Теперь. У нас есть стратегия для планирования и ритуал для подготовки. Мы должны созвать Совет. Эсме, Бринн, Дейн, каждый из вас будет присутствовать. Мы встречаемся в зале через час. – Он выходит из подземелья, Блайт по пятам, оставляя нас пятерых в холодной, эхом отдающейся тишине.

9

ЭСМИ

Мы ждём в Совете. Во внутреннем святилище академии. В сердце военного института Даркбирча. Всё ещё трудно поверить, что я стою напротив двух драконов в собственной школе.

Бринн и я сидим у дальнего конца массивного дубового стола, который доминирует в комнате, в то время как Дейн и Бизу задерживаются у стеллажей с древними фолиантами вдоль стены. Бизу, который, судя по всему, не был на стороне Аниса. Всё равно не доверяю парню дальше, чем могу швырнуть его. Хотя, с другой стороны, не уверена, что Дейн заслуживает намного более высоких оценок.

Бринн теребит рукав своего худи, её взгляд прикован к всё ещё пустым креслам. Я наблюдаю за Дейном, пока он не встречает мой взгляд, его выражение лица – маска, но пространство между нами внезапно кажется более заряженным, чем военные чары, гудящие в камне.

Бизу, по-видимому, невосприимчивый к давящей атмосфере, подходит к моей сестре небрежной походкой. «У линии Салемов довольно серьёзная репутация», – говорит он, его голос низкий баритон – ровный, намеренный. Его плечо находит опору в каменной колонне. «Хотя в историях не упоминались эти глаза».

Бринн смотрит на него поверх оправы очков, её выражение лица совершенно бесстрастное. «Они серые».

«Они смертоносны», – парирует он, его улыбка – точное оружие. «Тактическое преимущество, полагаю».

Я встаю между ними, скрестив руки на груди. «Этот разговор окончен».

Улыбка Бизу остаётся нетронутой – даже расширяется, его идеально белые зубы ловят тусклый свет зала. «Интересно. Я не знал, что ей требуется переводчик». Его внимание остаётся прикованным к Бринн, хотя обращается он ко мне. «Защитный инстинкт тебе к лицу… невестка».

Это обращение впивается, как булавка. Моя челюсть сжимается. «Не называй меня так». Через всю комнату взгляд Дейна пылает, но я отказываюсь это признавать.

Бринн поправляет очки на носу. Она медленно, аналитически оглядывает Бизу с ног до головы, словно он какой-то образец под микроскопом. «Я достаточно свободно говорю на драконьей спеси, – говорит она, её тон чёткий. – Это утомительный диалект с ограниченным словарным запасом».

Из Бизу вырывается звук – нечто среднее между одобрением и удивлением. «Тушё, маленькая ведьма».

Прежде чем кто-либо из нас успевает сказать ещё слово, тяжёлые двери распахиваются. Корвин и Надзиратель Блайт входят первыми, их лица суровы, и занимают места во главе стола. За ними следует Директор Рейнхардт, его тёмные мантии шуршат по каменному полу. Он избегает смотреть на кого-либо из нас, его внимание приковано к свиткам, которые он несёт. Затем вваливаются ещё старшие ученики и старейшины – включая Фэрроу и Рида, которые были частью моего первоначального допроса в Хитборне, – пока, наконец, не входит моя мать, и воздух вырывается из моих лёгких рывком.

Мари Салем выглядит старше. Тонкие морщинки у висков углубились, её кожа на оттенок бледнее, чем я помню. Её глаза обведены тенями, которых раньше не было. При виде этого мою грудь сжимает боль. Она всё так же держится – спина прямая, взгляд твёрдый, – но когда она видит нас, её самообладание рассыпается.

Она затягивает нас обеих в яростные объятия, и я вдыхаю её запах – шалфей, гвоздика и дом, – пока мои пальцы впиваются в ткань её куртки.

«Мои девочки», – шепчет она, её голос срывается на втором слове. Я чувствую, как её тело дрожит о моё. Её глаза скользят за моё плечо к Дейну, и я чувствую, как она мгновенно застывает, её сердцебиение учащается у моей щеки. «Я так рада, что вы в безопасности».

«Джакс?» – спрашиваю я, не в силах скрыть дрожь в голосе, не желая отрываться от её тепла.

«Медленно, слишком медленно, но он выздоравливает, – говорит она. – Он справится». Я выдыхаю. Она подтягивает стул между Бринн и мной. Будто это поможет защитить нас от того, что будет дальше.

Дейн встречает взгляд моей матери через комнату, его блестящие глаза сцепляются с её более тёмными. Воздух между ними кажется нестабильным, словно одно слово может его взорвать. Её пальцы сжимают мои под столом, её суставы белеют, но её лицо остаётся идеальной маской – лишь лёгкое расширение ноздрей выдаёт десятилетия тренировок тёмной крови. Челюсть Дейна почти незаметно сжимается, мышца играет под кожей, когда он наклоняет голову в едва заметном признании. Никто не отводит взгляд; никто не говорит. Немая конфронтация длится три удара сердца, прежде чем моя мать наконец отворачивается, её выдох контролируемый.

Вот и моя встреча с родителями.

Последними прибывают моя тётя Мелис и дядя Эдвин со своими двумя старшими детьми, наши кузены Ридж и Нив, сопровождающие их как двойные тени. Нив первая замечает меня. Её лицо озаряется чистым облегчением, когда она беззвучно произносит: с тобой всё в порядке, словно ей нужно сказать это, чтобы поверить. Ридж, никогда не отличавшийся тонкостью, показывает мне два больших пальца за спиной отца, жест такой до боли нормальный, что он почти ломает меня.

Корвин прочищает горло, и в зале воцаряется тяжёлая тишина. «Мы здесь, потому что столкнулись с экзистенциальной угрозой». Его голос эхом отражается от камня. Он смотрит на меня, затем на Дейна. «Объясните, что вы видели».

Я прочищаю горло и начинаю прежде, чем Дейн успевает, излагая кошмар по кусочкам, с максимальной детализацией, которую позволяет память. С каждым словом воздух в комнате, кажется, становится холоднее, тяжелее. Я вижу зарождающийся ужас на лице моей матери, мрачное понимание в глазах моих тёти и дяди. Это не пограничная стычка и не игра сил ясной крови. Это больше похоже на апокалипсис, собирающийся у нашего порога.

Когда я заканчиваю, говорит Директор Рейнхардт, его голос сухой, как пергамент. «Когда Эсми была… в отъезде, мы начали подготовку к началу испытаний Идов с кругом наших самых многообещающих. Но с её возвращением в этом больше нет необходимости». Он смотрит прямо на меня. «Ваша связь с Эстер – прямой провод к сердцу нашей духовной сети. Ваша сила, усиленная вашей… связью…» – он неопределённо жестикулирует в сторону Дейна, – «делает вас единственным кандидатом, который нам нужен».

И единственным, кто может это пережить?

Он не озвучивает эту мысль, но я чувствую её. Испытания Идов не берут пленных. Такая магия – не берёт. Ты либо преуспеваешь, либо нет. Хотя, с другой стороны, такова была история большей части моей жизни.

Я чувствую, как мать напрягается рядом со мной, но она уже знала, что это произойдёт. Это, возможно, не более опасно, чем моя миссия в Хитборне, где я столкнулась с парнем, который мог стрелять буквально разрушающей ауру энергией из пальцев. По крайней мере, здесь я сталкиваюсь с тёмной кровью, в конечном счёте, с одним из наших, даже если это в форме, которую мы не до конца понимаем…

Пока я сижу, тяжесть их ожиданий ложится на мои плечи. Это давящее бремя… но не незнакомое. Я уже была на этом месте, получая задание, которое могло убить меня или хуже.

Мой взгляд невольно скользит к Дейну, даже когда я поднимаю подбородок.

«Как я уже сообщила Корвину, я пройду испытания Идов».

«Нет». Голос Дейна прорезает комнату, внезапный, резкий и безоговорочный. Он встаёт, его присутствие, кажется, высасывает весь холод из воздуха. «Это безнадёжная затея. Вы просите её направлять силу, которая может раздробить её разум или выжечь её изнутри. Есть другой путь».

«И какой же это путь, дракон?» – насмехается Надзиратель Блайт. «Вы вежливо попросите своего брата отозвать свою войну?»

«Я не оставлю ему другого выбора, – говорит Дейн, его золотые глаза скользят по совету. – Сила Аниса опирается на единый фронт. Я разобью этот фронт. В Драэтисе есть драконы, высокопоставленные офицеры вроде полковника Рогона, которые не поддерживают это вторжение. Они почитали моего отца. Они не последуют за предателем и убийцей сородичей, если истина будет обнародована. Но мне нужно время, чтобы добраться до них, переубедить их». Он делает паузу, его взгляд останавливается на Корвине. «И для этого мне нужно прекращение огня на поверхности».

Его слова встречает коллективное, недоверчивое молчание.

«Прекращение огня?» – наконец говорит дядя Эдвин, его голос хриплый от недоверия. «С ясной кровью? Они похищают наших детей, экспериментируют на нашем народе. Вы хотите, чтобы мы сели и поговорили с Хитборном?»

«Я хочу, чтобы вы сформировали временный, стратегический альянс, – уточняет Дейн, его терпение явно на исходе. – Представили единый фронт. Показали моему народу, что мир наверху не расколот и слаб, а организован и готов. Демонстрация единства даст инакомыслящим в моём дворе рычаги, необходимые им, чтобы бросить вызов Анису».

Это хороший план, признаю. Логичная, умная, политическая стратегия. И она обречена, абсолютно и безнадёжно. Ненависть между тёмной и ясной кровью – это пропасть, слишком широкая, чтобы её можно было перекинуть несколькими красивыми – или даже отчаянными – словами, и особенно сейчас. Но я вижу убеждённость в его глазах, упрямую потребность верить, что есть путь, который не заканчивается бойней. Ему нужно попробовать – я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать это. Ему нужно доказать, что он неправ, прежде чем он примет кровавую реальность, с которой мы столкнулись.

«Возможно, есть другой путь», – внезапно говорит Бринн, её голос тихий, но чёткий в тяжёлой тишине. Все взгляды обращаются к ней. Она смотрит на меня, её выражение умоляющее. «Елена сказала… что вам с Дейном нужно завершить ваш союз».

Слова падают в тишину зала, как камни в замёрзшее озеро. Вокруг стола лица замирают, дыхание становится напряжённым. Моё собственное дыхание застревает в горле, комок чистого смущения. Я хочу, чтобы каменный пол треснул и поглотил меня целиком. Я хочу придушить свою сестру. Я хочу найти дух Елены и вытащить её обратно в любую загробную жизнь, куда она… —

«Завершить ваш… союз?» – бормочет моя мать. Её рука сжимает мою, пока мои кости не начинают ныть.

Через комнату что-то дёргается в челюсти Дейна. Он наклоняет голову, свет ловит бледное золото его глаз, и они вспыхивают, как угли. Он наклоняется вперёд, движение небольшое, но намеренное, и комната, кажется, сжимается вокруг него. «Елена?» Его голос тих, но прорезает тишину. «Что сказала ваша прародительница?»

«Это была предковская тарабарщина», – говорю я. Я смотрю с укором на Бринн, у которой хватает приличия выглядеть слегка пристыженной. «Это ничего не значит. Просто какая-то метафора. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать загадки. Мы обсуждаем стратегию».

Я бросаю на Бринн взгляд, который, надеюсь, передаёт всю глубину моего предупреждения: Брось это. Не здесь. Не сейчас.

«Эсми права, – вмешивается Блайт. – Мы здесь, чтобы обсуждать факты, а не потусторонние размышления. И даже не несбыточные надежды». Она бросает Дейну острый взгляд и призывает к комментариям, касающимся испытаний Идов.

Я опускаю глаза на стол, внезапно чувствуя необходимость смотреть куда угодно, только не на Дейна.

10

ЭСМИ

Я прошу у Корвина разрешения уйти пораньше, так как выложила всю имеющуюся у меня информацию, и он разрешает. Моя мать поворачивается ко мне, её губы приоткрываются, чтобы заговорить, но я уже двигаюсь. Я не могу. Не сейчас. Я не могу вынести её вопросы, её беспокойство или жар взгляда Дейна ни мгновения дольше.

Я выскальзываю из зала через узкую боковую дверь, предназначенную для обслуживающего персонала, мои движения бесшумны. Тяжёлый дуб закрывается за мной с тихим щелчком, заглушая голоса совета и запирая меня в знакомой тишине коридоров нашей академии.

Мне просто нужно немного пройтись. Почувствовать холодный камень под ботинками и вдохнуть воздух, который не отдаёт политикой и серой. Это место должно быть моим домом. Моим убежищем. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как оно было тем или другим.

Главный входной зал пуст в этот час. Поздний утренний свет льётся через высокие арочные окна, освещая пылинки, парящие в воздухе. Портреты прошлых главных тренеров и надзирателей выстроились вдоль стен, их нарисованные глаза суровы, непреклонны. Раньше, глядя на них, я чувствовала гордость, ощущение принадлежности к той длинной, непрерывной линии магов, которые когда-то защищали это место.

Теперь… я не уверена, что чувствовать. Каждая тень здесь несёт воспоминание, но они как будто выцвели по краям, как старые чернила, оставленные на солнце.

Я миную путь к общежитиям и направляюсь в западное крыло, к тренировочным площадкам. Ритмичные удары по тренировочным манекенам, резкий треск клинков, встречающих зачарованную сталь, – эти звуки бальзам для моих расшатанных нервов. Это язык, который я понимаю. Насилие. Дисциплина. Контроль. Вещи, которые имели смысл до того, как мой мир был разорван… драконьим поцелуем.

Я сглатываю.

Через арку я вижу класс младших учеников, отрабатывающих приёмы на главном дворе. Их движения неуклюжи, порывисты. Кроме одного: в дальнем углу я замечаю Изолу, выполняющую почти идеальную последовательность обезоруживания, её лицо бесстрастно, пока тренировочный кинжал её противника со звоном падает на камни. Младшая из моих троих кузин, уже движущаяся как тень. Остальные первокурсники держатся от неё на почтительном расстоянии.

Меня накрывает волна ностальгии. Я помню, как была одной из них, мои мышцы ныли, лёгкие горели, и я чувствовала только единственную цель – бой. Более простое время, когда моей единственной целью было быть самым острым оружием в арсенале Даркбирча.

Я сворачиваю в менее оживлённый коридор, тот, что ведёт мимо оружейной и продвинутых боевых симуляторов. Воздух здесь пахнет озоном и оселом. Это чистый, резкий запах, который прорезает туман в моей голове.

Впереди Риона из моего года и ещё восемь учеников точат серебряные кинжалы у верстака. Риона – единственная, кто поднимает глаза, когда я приближаюсь, её светло-карие глаза оценивают моё состояние одним беглым взглядом. Она не задаёт вопросов. Она просто отдаёт мне один, резкий кивок – жест чистого, незамысловатого признания. Я вижу тебя. Я всё ещё здесь. Я киваю в ответ, этот краткий, безмолвный обмен утешает больше, чем расспросы. Она знает меня; знает, какая я сразу после возвращения с задания. А это не было похоже ни на одно задание прежде.

Сразу за дверьми оружейной Атлас и ещё пятеро парней с третьего и четвёртого года прислонились к стене, склонив головы над сложной схемой чар. Я оставляю их в покое, проходя мимо бесшумно. Это не обычные занятия; все нацелены на войну.

Напоминание, что у меня не так много времени наедине с собой.

Я выбираю последний маршрут и нахожу дорогу к северным стенам, место, куда я раньше приходила подумать. Ветер здесь резкий, треплет волосы по лицу и несёт запах сосны из окружающего леса. Стена с одной стороны выходит на тренировочные площадки, а с другой – на обширные, тёмные просторы леса. Кажется, будто я стою на краю собственной жизни.

Я прислоняюсь к холодному камню, позволяя ветру счищать жар с моей кожи.

Раньше я точно знала, кто я. Клинок.

Острый. Уверенный. Полезный.

Салемская сталь, Даркбирчская заточка. Они учили меня, что цель важнее боли: не спрашивай, почему ты режешь, просто следи, чтобы разрез был чистым.

Теперь я стою, чувствуя… неуравновешенность. Что-то фундаментальное во мне изменилось, словно мой центр тяжести сместился за ночь. Мои движения кажутся… заимствованными. Даже мои физические рефлексы больше не полностью мои собственные.

Я смотрю на свои ладони в холодном северном свете и клянусь, что вижу мерцание, которого там быть не должно: призрачное тёплое свечение под кожей, словно металл, помнящий огонь другого мастера. Его огонь.

Они называют это связью. Но что это значит? К чему это ведёт?

Завершите ваш союз.

Слова Бринн отдаются эхом в моей голове, резким шёпотом. Елена не имела в виду метафору. Я знаю, что нет. Я знала это даже в внезапной, удушающей тишине совета… по тому, как глаза Дейна вспыхнули тёмным, знающим огнём.

Я не могу знать, стоит ли мне доверять Елене. Моя вера в духи наших предков пошатнулась, благодаря наказу моей бабушки – слепо – выпить кровь дракона без единой сноски о последствиях.

Но что я знаю – чувствую – так это то, что связь между мной и Дейном – это не просто соединение. Она чувствуется как… двигатель. Аппетит. Словно она чего-то хочет. Словно она тянет меня с самого Хитборна, лёгкое, постоянное давление у основания черепа, в горле; гул в крови; голод в глубине души.

И я не знаю, куда это ведёт.

Куда это хочет привести.

И это та часть, которая ужасает меня.

Пронзительный вопль разрывает воздух, разбивая мои мысли. Не тренировка. Внешняя тревога ковена о нарушении периметра.

Моя голова вздёргивается, инстинкты кричат. Мои глаза сканируют хмурое небо, выискивая. И затем я вижу это. Опаляющая полоса кобальтово-синего цвета, пронзающая облака, словно падающая звезда, движущаяся с невероятной скоростью и пугающей, беззвучной грацией. Она нацелена прямо в сердце нашей академии.

11

ДЕЙН

Тревога о нарушении пронзает камень. Каждая голова в комнате вздёргивается. Корвин на ногах, его рука инстинктивно тянется к клинку.

Затем мир растворяется в синем свете и вопящем камне.

Снаряд, едва крупнее моего кулака и горящий светом умирающей звезды, прорывается сквозь стену зала. Он движется с невероятной скоростью, кобальтовая комета, оставляющая за собой след озона и испарённого камня. Он пролетает в дюймах от моей головы, жар его прохождения прожигает мне щеку.

Он задевает Старейшину Фэрроу.

У него нет времени закричать. Одно мгновение он – человек, его лицо – маска шока. В следующее – он столб мелкого серого пепла, который обрушивается внутрь себя, оседая на пол безмолвным, непристойным снегопадом. Снаряд пробивает дальнюю стену и исчезает, его рокот эхом отдаётся во внезапной, глубокой тишине.

Моя первая мысль, острая и ослепительная: Эсми.

Она ушла. Она вышла из этого зала всего несколько минут назад.

«Наружу! Немедленно!» – голос Корвина раскалывает комнату.

Собрание выплёскивается из разрушенного зала, заполняя коридоры. Тёмная кровь из остальной части академии присоединяется к нам в спешке выйти на главный двор. Мои глаза сканируют территорию, выходы, стены, выискивая её. Затем, спустя несколько ударов сердца, я замечаю её, одинокую фигуру на северной стене, смотрящую на небо, откуда появился снаряд. Она жива и невредима. Облегчение настолько неожиданно острое, что почти болезненно, словно клинок скручивается в моих внутренностях. Моё сердце колотится о рёбра, дикое, пойманное в ловушку. С каких пор я так сильно боюсь за эту ведьму?

Бизу рядом со мной, его глаза сканируют облака. «Что, чёрт возьми, это было?»

Воздух всё ещё гудит остаточной энергией. Я закрываю глаза, простирая чувства, пробуя магию, оставшуюся после него. Она драконья. Мощная. И тошнотворно знакомая. Это отголосок моей собственной силы, украденной из моих вен в лабораториях Хитборна, извращённой и превращённой в оружие. Сконцентрированной в единую, сокрушительную точку.

«Ясная кровь, – говорю я, слово низкое рычание. – Они всё ещё используют то, что добыли у меня. Они создали оружие, которое может пробить эти чары, как бумагу».

Один выстрел. Испытание. Покушение, которое было либо дико успешным, либо промахом, в зависимости от цели.

Мой взгляд возвращается к Эсми на стене. Она была целью? Или это был я?

«Они выстрелили с расстояния, – говорю я, мой ум лихорадочно работает. – За лесом. Они будут отступать».

Я смотрю на Бизу. Больше слов не нужно. Мы сбрасываем человеческие формы рябью жара и трескающихся костей, чешуя заменяет кожу, крылья вырываются наружу. Тёмная кровь во дворе отшатывается, их лица – смесь благоговения и ужаса, когда два древних дракона поднимаются там, где стояли люди.

С рёвом, который сотрясает самые основы академии, мы взмываем в воздух.

Пока мы набираем высоту, я вижу фигуры, движущиеся на земле внизу, несущиеся к краю леса. Я узнаю Риджа и Нив. Хорошо. Поддержка с земли может пригодиться. Затем я замечаю третью, меньшую фигуру, следующую за ними.

«Отстань, Изола!» – голос Риджа слабый крик снизу. «Это не тренировочное упражнение!»

Девочка не замедляется. Упрямая. Я разворачиваюсь, моя тень падает на неё, и вкладываю мысль в её разум, приказ, обёрнутый грохотом моего истинного голоса. Он прав, маленькая ведьма. Твой бой там. Защищай свой дом.

Её голова вздёргивается, её маленькое лицо – маска неповиновения. Мысль, которую она отправляет в ответ, не запуганная, а острая, злая. Не называй меня маленькой.

Я почти смеюсь. Это, несомненно, вибрация Салемов. Семья раздражающих, несгибаемых женщин.

Бизу и я выравниваем полёт, наши крылья бьют мощный ритм, который несёт нас над пологом чёрных деревьев. Ветер свистит сквозь мои когти. Внизу лес подобен тёмному, бурлящему морю. Мы – охотники, и наша добыча близко.

Мои глаза, способные разглядеть кролика за лигу, сканируют ландшафт. Ничего. Ни признака пусковой установки, ни выжженной земли. Они были чисты. Эффективны.

Но не полностью невидимы.

У дальнего края леса, где древние деревья уступают место открытым полям, я вижу их. Две фигуры в серо-голубой форме оперативников Хитборна, отчаянно удирающие, с большими, тяжело выглядящими рюкзаками за плечами.

Там, – посылаю я Бизу.

Он отвечает хриплым рёвом согласия. Мы складываем крылья и пикируем. Мир становится размытым, пока мы падаем, две живые метеориты из чёрной чешуи и золотого огня. Ясная кровь слышит наше приближение слишком поздно. Они смотрят вверх, их лица бледнеют до цвета кости, когда два дракона опускаются на них.

Я приземляюсь первым, удар вдавливает землю. Я бью одного из них лапой размером со всё его туловище, отправляя его в полёт к дереву с тошнотворным треском костей. Бизу приземляется рядом со мной, его хвост взмахивает, выбивая ноги из-под второго оперативника.

Я слышу крики у края леса. Серебряные щупальца извергаются, извиваясь и обвивая конечности ясной крови. Их поднимают в воздух, они вопят проклятия, туго связанные магией Нив. Ридж выходит рядом с ней, его руки прижаты к земле, и колючие лозы толщиной с мою руку вырываются из земли, добавляя ещё один слой к их тюрьме.

Они тащат сопротивляющуюся ясную кровь к себе, их лица мрачные и решительные. У нас есть пленные. У нас есть доказательства. И у нас есть начало войны, которая только что прибыла к парадной двери Даркбирча.

12

БРИНН

Последствия – это контролируемый хаос из мрачнолицей тёмной крови и двух очень больших, очень реальных драконов, превращающихся обратно в… очень обнажённые человеческие формы. Пока Корвин бросает им халаты, они всё ещё излучают достаточно тепла, чтобы искажать воздух вокруг себя.

Ридж и Нив держат двух оперативников Хитборна подвешенными в мерзком переплетении магии, их лица в крови и маски чистого, фанатичного hatred.

Директор Рейнхардт уже там и не тратит время на церемонии. Он жестом указывает, и два старших тренера срезают тяжёлые рюкзаки с плеч пленных. Они обращаются с ними, как с невзорвавшимися бомбами, что, полагаю, именно так и есть.

Внутри каждого рюкзака, уложенный в высокотехнологичную пену, находится ещё один кобальтово-синий снаряд. Ещё два. Моя кровь стынет. Три выстрела. Они не планировали всего лишь один тест.

«Они не рассчитывали на драконье перехват», – бормочет Рейнхардт, его пальцы скользят по корпусу одного из снарядов, не касаясь его. Он поднимает глаза, его тёмный взгляд скользит по собравшимся членам совета, задерживаясь на Дейне и Бизу. «Полагаю, это было не просто покушение. Это было испытание оружия. Они зондируют нашу защиту, наносят удар, пока наш щит ещё заживает». Его голос понижается, неся тяжесть, которая оседает в моих костях. «Наше время на исходе. Будет только хуже».

Эсми, быстро присоединившаяся к толпе, сжимает челюсти. «Нам нужно вытянуть из пленных всё, что можно». Она поворачивается, её глаза приковывают меня. «Идёшь?»