Текст книги "Академия Даркбирч 3 Огонь и Тени (ЛП)"
Автор книги: Криста Грейвс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
И я вижу это. Я вижу ужасную правду того, за чем гнались темнокровные – или по крайней мере их старейшины. Это больше, чем оружие. Это упразднение. Способ убрать армию без боя.
Дверь, которую никогда не следовало открывать.
«Анис, отступи!» – реву я, слова рвутся из моего разума. «Ради всех богов, отступи! Это не сила, с которой ты, мы, можем сражаться! Отступай СЕЙЧАС ЖЕ!»
Он смотрит на пустые места, где были его солдаты, на безмолвный, черный купол, и его неудовольствие превращается в чистую, тщеславную ярость.
«Никогда». Он поворачивается ко мне, его хвост замахивается в массивной дуге, которая настигает меня поперек крыла, заставляя отлететь назад по воздуху. «И ты умрешь с ними, предатель!»
Затем он игнорирует меня, обращая всю свою ужасающую мощь на купол. Солнце загорается в его глотке, и он испускает непрерывный, ослепляющий поток золотого огня.
Пламя обрушивается на черную поверхность, безмолвный, катастрофический взрыв энергии, освещающий все поле боя. Огонь не проникает. Он омывает купол, превращая непроницаемую ночь в ревущий ад.
Но у меня нет времени на его глупость.
Мне нужно найти… Эсме.
Пока мои глаза сканируют задымленную землю, я внезапно вижу ее, возле основания черного купола. Она… левитирует. Без усилий. Ее стройная фигура нетронута жаром, что все еще бушевал вокруг.
Но ее глаза – не те грозово-серые, умные лужицы, что я знаю. Они – бездны абсолютной черноты. Сила Иды. Как минимум одной, судя по всему.
Глупцы, они действительно это сделали.
Анис ревет рядом со мной, теперь к нему присоединились несколько других столь же глупых драконов, извергающих свой огонь на черноту.
Мой фокус сужается, весь хаос этой новой реальности коллапсирует в единую, пылающую точку: она.
Пора делать то, что я умею лучше всего.
Я складываю крылья и пикирую.
Воздух становится холодным, разреженным, заряженным энергией, что скребет по моей чешуе. Анис ревет мое имя, проклятие предательства или предупреждение, я уже даже не могу сказать – он теперь призрак, эхо из мира, который больше не имеет значения. Я несусь к куполу, к ней.
Тьма поднимается мне навстречу, полная безмолвного, кричащего голода, древней воли, стремящейся упразднить все, к чему прикасается. Я чувствую, как она впивается в мой разум, шепча об энтропии и пыли. Но когда она омывает меня, странный резонанс гудит в моей крови – кровь, что я взял у нее, кровь, что я дал ей. Это якорь. Пароль. Тьма узнает часть своего собственного сосуда во мне, и хотя прикосновение ее – нарушение, от которого съеживается душа, она не растворяет меня, как должна бы.
Я приземляюсь с сотрясающим землю ударом прямо внутри периметра купола. Мир под этим черным небом безмолвен, звуки битвы заменены интенсивной, неправильной, сдавленной тишиной. Темнокровные стоят словно статуи, их лица обращены к темному небу, глаза – пустые черные бассейны, каждый из них направляет эту… силу. Силу Иды Мерлина.
Мой взгляд приковывается к ней. Моей ведьме. Моей женщине.
Она парит в центре всего этого, неподвижная, но волосы развеваются, словно под водой. Прекрасная. Темнее, чем я когда-либо видел ее. Чернота в ее глазах глубока, слоиста, бесконечна. Чувствуется, будто что-то безмерное теперь смотрит сквозь нее, осознавая мое присутствие. Я чувствую, как фокус опускается на меня, тяжелый и любопытный, словно груз давит на позвоночник.
Я двигаюсь.
Я делаю выпад к ней, к неподвижной точке в сердце тишины. Чем ближе я подхожу, тем тяжелее становится воздух, давящий, сжимающий. Пространство вокруг нее сжимается, предупреждая меня. Когда мой коготь протягивается, тьма вспыхивает, обвиваясь вокруг нее защитно, словно живое существо.
Она знает, что я не принадлежу сюда.
Но моя кровь отвечает.
Кровь, которой мы делились. Этот пульс бьется громче, настойчиво. Обладание. Притязание. Я проталкиваю мысль наружу, сырую и инстинктивную.
Моя.
Сопротивление ослабевает – всего на долю. Достаточно долго.
Мои когти смыкаются вокруг ее талии.
Шок от контакта потрясает меня. Она ледяная, неестественно холодная, словно тело, вытащенное из гробницы. Я притягиваю ее к своей груди, инстинктивно сворачиваясь вокруг нее, защищая своим телом.
Затем я совершаю прыжок.
Один массивный взмах крыльев отправляет нас прямо вверх. Я врезаюсь в купол прежде, чем кто-либо из темнокровных успевает среагировать. Он бьет как стена – твердая, мертвая, сокрушающая отчаяние – прежде чем разрывается вокруг меня.
Я вырываюсь наружу в пылающую ночь.
И я не оглядываюсь. Нет смысла. Купол растет, распространяется, расширяется. Драконы уже падают с неба. Что бы Эсме ни открыла, теперь нельзя закрыть.
Бутылку откупорили, и я не могу остановить то, что грядет. Не один.
Но у меня все еще есть одна вещь. У нас все еще есть одна вещь.
Эсме лежит безвольно в моих когтях, маленькая и хрупкая на фоне бесконечной тьмы. Я прижимаю ее ближе к жару моей чешуи и лечу – прочь от огня, прочь от кричащей земли, в холодную, разреженную тишину звезд.
ЧТО ДАЛЬШЕ?
Дорогой Читатель,
Спасибо, что прочитали Книгу 3 из серии «Академия Темнобереза». Надеюсь, вам понравилось читать её так же сильно, как мне – писать!
КНИГА 4
Я в восторге от возможности продолжить путь Дейна и Эсме в «Академии Даркбирч 4: Звёзды и Ложь». Она уже доступна на Amazon, так что нажмите здесь, чтобы заказать свою копию.
Если вы ещё не с нами, присоединяйтесь к моему VIP-списку, чтобы получить эксклюзивную бонусную сцену от Дейна и первыми узнавать о выходе моих будущих книг:
www.kristagraves.com
Не могу дождаться нашей новой встречи в мире Темнобереза.
С любовью,
Криста х
P.S. Я поместила бонусные пробные главы моего другого тёмного романтического фэнтези, Куда Феи Уходят, Чтобы Умереть, в конец этой электронной книги. Если вам нравится идея смеси Гладиатора и ACOTAR с щепоткой Голодных игр и Четвёртого Крыла, листайте дальше...
КУДА ФЕИ УХОДЯТ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ: БОНУСНЫЙ ОТРЫВОК
ПОСВЯЩЕНИЕ
Для тех, кого влечёт к гибели,
и для любовных историй, которые всё равно там расцветают.
АННОТАЦИЯ
«Ты умрёшь с криком,
или заставишь кричать других.»
Что получится, если смешать Гладиатора с ACOTAR, добавив щепотку Голодных игр и Четвёртого Крыла?
Когда-то феи были бессмертны. Их магия строила королевства – и разрушала их. После того как Пустотные Войны испепелили мир, Империя навсегда запретила магию, объявив её источником всякого падения.
Теперь фей, нарушающих закон, бросают в Железную Тюрьму – горную темницу, где осуждённые сражаются за свои жизни на аренах с дикими драконами, – чтобы напомнить королевству, что бывает, когда закон нарушен.
Вейра Рэйворн, уличная воровка с острым языком, никогда не умела следовать правилам. Неповиновение отправит её на казнь быстрее, чем любой дракон. Но когда правящий гладиатор Империи, Зериэль Целит, объявляет её своей подопечной, выживание становится своей собственной войной.
Он безжалостен, нечитаем, выкован в крови. И какое бы предназначение он ни увидел в ней, оно может оказаться опаснее клетки, которую они делят... или даже предстоящего Турнира Императора, в который она обречена вступить вместе с ним.
Потому что поднимается тёмная сила. И она может невольно оказаться в самом её центре.
ГЛАВА 1
Я только что украла недельный запас ячменя, когда приходят Собиратели.
Мешок с поджаренным зерном ещё тёплый у меня на груди, запрятанный под поношенным пальто, пока я пробираюсь по узким проходам Нижних Кварталов. Запах еды заставляет мой живот сжиматься в предвкушении. Три дня с последней нормальной еды – опасно долго в беспощадном подполье Королевского Города. Я становлюсь небрежна от голода, а небрежность убивает.
Позади меня крики бакалейщика уже затихли. Маленькая победа.
Я прижимаюсь к рассыпающейся кирпичной стене, когда пара городских стражников тяжело проходит мимо входа в переулок. Они не смотрят в мою сторону, слишком занятые собственным разговором, чтобы заметить ещё одну тень в Нижних Кварталах. Тем лучше. Я уже провела две ночи в камерах предварительного заключения в этом месяце, а стражники не славятся нежным обращением с рецидивистами.
Предупреждающие колокола начинают звонить, когда я карабкаюсь по заржавевшей водосточной трубе к своему укрытию.
Три долгих, резонирующих тона, которые разносятся эхом по окутанным туманом улицам. Мои пальцы замирают на холодном металле. Три колокола. Это не городская стража. Это Собиратели.
Я ругаюсь, моё дыхание образует маленькое облачко в сыром воздухе.
Мне нужно бежать. Любой, у кого есть мозги, уже бежит. Но я уже на полпути вверх по стене, а мои скудные пожитки – медный клинок, смена одежды, медальон с незнакомым лицом внутри – в нише наверху. Ещё три секунды, чтобы забраться, пять, чтобы схватить свои вещи, и я исчезну.
Водосточная труба скрипит под моим весом. Я переваливаюсь через выступ и оказываюсь на маленькой площадке, которую объявила своим домом последние восемнадцать ночей. Не рекорд, но дольше, чем большинство мест.
Как раз когда я засовываю мешок с ячменём в свой потрёпанный ранец, я слышу их: тяжёлый, методичный стук закованных в доспехи сапог. Треск заряжающихся копий-молний, звук, похожий на небо перед бурей. Собиратели не спешат. Им не нужно. У них есть численность, оружие и вес имперского авторитета за каждым шагом.
Я заглядываю за край. Шестеро из них движутся в строю по узкой улице внизу. Их доспехи отливают обсидиановой чернотой даже в унылом свете, шлемы выполнены в виде драконьих пастей, дыхательные трубки извиваются вниз к металлическим ошейникам на их шеях.
Один из них держит список. Другой – устройство, которое я видела лишь издалека: прибор с дрожащим стеклянным циферблатом, который, предположительно, измеряет остатки старых даров фей, проверяя, не таится ли опасная искра в нашей крови. Я никогда не встречала ни души, кто признался бы, что она у него есть. Магия и бессмертие должны были быть выжжены из нас столетия назад – жертва, навязанная после Пустотных Войн, когда провинциальные дворы фей Талириса, не желая позволить ни одному сопернику стать сильнее, обратили свою мощь друг против друга и привели себя к гибели, оставив лишь один трон, восставший из пепла. Но империя никогда не прекращает проверять нас.
Собиратели останавливаются прямо под моим укрытием. Моё дыхание замирает.
«Квадрант четыре, уровень двенадцать, – объявляет та, что со списком, её голос искажён шлемом. – Начинайте прочёс.»
Мне нужно двигаться сейчас. Я накидываю ранец на плечо, стараясь не рассыпать ячмень, и краюсь по площадке к соседней крыше. Прыжок длиннее, чем хотелось бы, но я запомнила каждый путь к отступлению с каждой точки в этом районе. Четыре фута открытого воздуха, затем приземление кувырком на наклонной черепице крыши кожевенной мастерской.
Я напрягаю мышцы, готовясь прыгнуть, – и вот тогда я вижу седьмого Собирателя. Того, что обошел кругом и забрался на противоположное здание. Того, что стоит на самой крыше, куда я планировала сбежать.
Наши взгляды встречаются через прорези в его шлеме. Он поднимает копьё.
«Цель обнаружена, – кричит он вниз. – Женщина, примерно двадцать лет. Совпадает с описанием подозреваемой в краже 37-B.»
Я отступаю. Тогда план Б. Вниз по задней водосточной трубе, через мясницкий переулок и в канализацию.
Но когда я разворачиваюсь, моя нога застревает в расшатавшейся плитке. Лодыжка подворачивается. Боль пронзает ногу, я спотыкаюсь вперёд, мой импульс несёт меня через край – не туда, куда я планировала, – в открытый воздух.
Я пробиваюсь сквозь навес из гнилой ткани, тонкий материал ничего не делает, чтобы смягчить падение. Я с силой ударяюсь о землю, удар вышибает из меня воздух. Боль растекается по плечу и бедру. Мир плывёт, но я заставляю себя двигаться.
«Лежать!» – кто-то кричит.
Я не слушаюсь. Я никогда не слушаюсь. Я шатаюсь встаю на ноги, игнорируя стреляющую боль, и бросаюсь ко входу в ближайший переулок.
Что-то ударяет меня между лопаток. Мои мышцы сводит. Молния пронзает мои вены, зрение застилает белым, пока моё тело бьётся в конвульсиях. Заряд копья – несмертельный, но мучительный.
Я падаю, моя щека прижата к холодной булыжной мостовой. Сквозь затуманенное зрение я вижу приближающиеся закованные в доспехи ноги. Мои пальцы покалывают от остаточных разрядов, я пытаюсь оттолкнуться. Ничто не слушается. Ячмень рассыпан вокруг меня, его уже втаптывают в грязь.
«Вейра Рэйворн, – говорит Собирательница со списком. Она наклоняется, её шлем-драконья пасть в дюймах от моего лица. Прорези для глаз не показывают ничего, кроме темноты. – Двадцать один год. Шесть предыдущих правонарушений. Сирота. Никаких семейных связей. Никакой гильдейской принадлежности.» Она делает паузу, затем добавляет с холодным удовлетворением: – «Подходящая.»
Слово вонзается, как нож. Подходящая означает чисто смертную: фей, что истекают кровью, ломаются и умирают, как обычные животные.
Я пытаюсь плюнуть на неё, но мой рот пока не слушается. Другой Собиратель хватает меня за руки, поднимая в вертикальное положение. Мои ноги безвольно болтаются, пока они начинают уносить меня.
«Нет, – мне удаётся прохрипеть. – Я не…»
«Ты именно то, что нам нужно, – говорит Собирательница, и в её механизированном голосе звучит что-то почти похожее на жалость. – Драконы в этом сезоне голодны.»
Вот тогда настоящий страх прокрадывается в меня. Не камеры предварительного заключения. Не городская стража. Они ведут меня в Железную Тюрьму. На арену.
И немногие возвращаются с игр.
Игла вонзается мне в шею. Холодная жидкость устремляется в вены. Мир начинает меркнуть.
Последнее, что я вижу, прежде чем тьма поглощает меня, – это массивная тень, проходящая над головой: дракон, которого ведут к далёкой горной арене, его крылья скованы цепями, его рёв – скорбное эхо моего собственного невысказанного крика.
ГЛАВА 2
Я прихожу в себя со вкусом крови и железа.
Моё тело кажется отяжелевшим, конечности тяжелы, как камень, пока сознание медленно возвращается. Покачивающее движение подо мной заставляет желудок сжиматься от тошноты. Я в повозке. Нет, в чём-то большем. Рокот колёс по неровной земле вибрирует сквозь металлический пол, прижатый к моей щеке.
«Она приходит в себя, – кто-то шепчет.
Я заставляю глаза открыться. Размытые формы постепенно обретают фокус. Пятеро других смотрят на меня из тесной стальной транспортной клетки. Их лица настороженные, с впалыми глазами, их красота превратилась в резкость под воздействием непогоды. Самому младшему едва ли шестнадцать, самому старшему, может быть, тридцать, хотя лишения заставляют его выглядеть старше. На всех них одно и то же выражение, что я видела в каждом тёмном уголке Нижних Кварталов: вид загнанных животных, попавших в ловушку.
«Добро пожаловать в вербовочный караван, – говорит девушка с наполовину выбритой головой, тёмные татуировки сползают от сужающихся изящных заострённых ушей по изгибу её шеи. – Конечная.»
Я поднимаюсь, морщась, когда мои мышцы пронзает протестующая боль. Клетка едва достаточно высока, чтобы сидеть, и достаточно широка, чтобы вместить, может быть, восемь взрослых, прижатых друг к другу. Сквозь прутья я мельком вижу конвой из таких же повозок впереди и сзади, каждую тянет массивный ящер-вол с тускло поблёскивающей на дневном свету чешуёй.
«Где…» – мой голос срывается. Горло кажется ободранным до крови.
«Едем на восток, – говорит худощавый мужчина со шрамом, пересекающим левый глаз. – В Железную Тюрьму. Считай, тебе оказана честь.» Его смех пуст. – «Нас выбрали умирать для развлечения империи.»
Железная Тюрьма. Вся из железа и закона, говорят. Крепость для поддержания мира. Когда-то железо ослабляло фей, истощая нашу силу. Теперь оно служит лишь напоминанием о том, что мы потеряли, удерживая беззаконников, преступников, осуждённых. Строгий памятник правосудию, куда отправляют фей на смерть.
Девушка с татуировками бьёт его локтем. «Заткнись, Дрен. Ты напугаешь свежее мясо.»
«Хорошо, – говорит Дрен. – Лучше напугать сейчас, чем потом оказаться дураком.»
Мне удаётся оценить своё состояние. Они сняли с меня пальто и сапоги, оставив в одной поношенной тунике и леггинсах. Ранец с моими скудными пожитками исчез. Конечно. Ничто не идёт с тобой на игры, кроме твоего тела и какой бы то ни было смекалки. Боги, как бы мне хотелось иметь больше. Такую силу, что когда-то принадлежала нам. Искру, которая должна быть здесь, свернувшись в моих венах, ожидая ответа. Но её нет. Её никогда и не было. Всё, что у меня есть, это плоть. И страх.
Я помню, что в этом-то и весь смысл. Я слышала, что когда-то быть избранным означало славу среди дворов. Теперь это означает лишь смерть – для тех, кто нарушает закон, даже тех, у кого нет другого выбора. Удобное напоминание от империи, что жертвы приносятся, когда стабильности угрожают; что закон и порядок требуют послушания превыше всего. Это должно быть на благо Талириса, на благо всех нас, чтобы катастрофы прошлого никогда больше не получили шанса подняться.
Значит, мне просто не повезло оказаться среди нежелательных.
«Как долго я была без сознания?» – выдыхаю я, осторожно ощупывая нежное место на шее, куда вошла игла.
«Два дня, – шепчет самый младший пленник, мальчик с медно-рыжими волосами. – Они держат нас под седативными, пока проезжаем городские ворота. Так меньше шансов на попытки спасения.» Его акцент выдаёт в нём обитателя восточной части, вероятно, из Учёного Квартала. Не обычная цель Собирателей.
«Как будто кто-то попытается, – бормочет Дрен.
Я вглядываюсь сквозь прутья в проплывающий мимо пейзаж. Мы оставили город далеко позади. Дорога врезается в кустарниковую пустошь, которая становится всё более бесплодной с каждой милей. Вдали острые, как ножи, горы разрывают небо – их называют Хребет. Древние, мёртвые вулканы, когда-то живые огнём и силой. Теперь они всего лишь вырезанные пустые оболочки. Как и мы.
«Я Лира, – говорит татуированная девушка, протягивая мне бурдюк с водой. – Пей. Это снотворное сушит.»
Я принимаю его с благодарностью, не обращая внимания на то, что вода тёплая и пахнет кожей. «Вейра, – говорю я, осушив половину бурдюка.
«За что тебя взяли?» – спрашивает мускулистая женщина в углу, её тёмные волосы коротко острижены. «Я – Никс. Сломала руку сыну магистрата, когда он попытался заявить о своих „благородных правах“ в моей таверне.»
«Кража, – отвечаю я. – И неудобное существование.»
Это вызывает несколько мрачных усмешек.
«Одна и та же история каждый год, – бормочет Никс. – Они вычищают Нижние Кварталы, тюрьмы, любые места, где людей не хватятся. Время от времени возьмут кого-то из благородных, кто впал в немилость.» Она кивает в сторону медно-рыжего мальчика. – «Вроде нашего маленького учёного.»
Мальчик неловко ёрзает. «Меня зовут Эллис. Мой отец… переступил границы в проведении определённых исследований. Нарушил закон. Я… помогал ему в то время.»
«И наказание последовало, как ночь следует за днём, причём младший тоже заплатил цену, – говорит Дрен. – Имперское правосудие во всей красе.»
Тень проплывает над нами, на мгновение затемняя клетку. Я поднимаю голову и вижу массивный силуэт на фоне облаков – крылатый, змеевидный, прикованный к другой повозке впереди каравана. Дракон, меньше тех, что я мельком видела над далёкими аренами, но всё же достаточно большой, чтобы проглотить фейю целиком.
«Транспортный зверь, – говорит Никс, следуя за моим взглядом. – Они используют мелкие породы для работы. Крупных приберегают для игр.»
«Я никогда не видела их вблизи, – бормочу я. Драконы, среди прочих существ, всегда сосуществовали с феями, но, как и всё остальное в Талирисе, это сосуществование жёстко контролируется.
«Скоро увидишь.» Последний обитатель говорит впервые – необычно высокий мужчина с аристократическими чертами лица, изъеденными непогодой. В отличие от остальных, его поведение собранное, почти покорное. – «Они начнут с вами на детёнышах. Те, кто выживут, становятся подходящими противниками для тренировок.» Он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами. – «Я Томас.»
Имя находит отклик. «Томас Варин, из Королевского Города? Сын дипломата?»
Горькая улыбка касается его губ. «Бывший сын бывшего дипломата. Позиция моего отца относительно восточной кампании оказалась… непопулярной.»
Конечно. Даже в Нижних Кварталах мы слышали о падении семьи Варин. От знати до ничего в течение недели. Их имущество конфисковано, их имя вычеркнуто из записей. Я предполагала, что их всех казнили.
«Говорят, игры обожают благородных участников, – замечает Дрен. – Хорошо для рейтингов. Толпе нравится смотреть, как падают могущественные.»
Выражение Томаса не меняется. «Тогда толпа насытится.»
Повозка наезжает на глубокую колею, заставляя всех нас толчком навалиться друг на друга. Сквозь промежуток в конвое я впервые чётко вижу нашу цель – массивное строение, врезанное в склон горы впереди. Даже за много миль Железная Тюрьма доминирует над пейзажем: крепость из чёрного камня с башнями, подобными клыкам, поднимающимися из пасти горы. Из бесчисленных труб валит дым, а окружающая территория выжжена дотла, лишена растительности, создавая пустынную нейтральную полосу по периметру.
«Боги, – шепчу я.
«Там нет богов, – говорит Никс, её голос понижается. – Только драконы и смертные, которые думают, что могут управлять ими.»
«Большинство, кто входит, никогда не видят арены, – тихо говорит Томас. – Тренировки убивают половину ещё до того, как они столкнутся с первым настоящим драконом.»
«А другая половина?» – спрашиваю я, уже зная ответ.
«Умирают на арене для удовольствия толпы, – говорит Дрен. – У императора есть священный долг превращать правосудие в зрелище. Сдерживает прегрешения по всей империи. А какой способ лучше, чем с драконами? Но по крайней мере мы в последний раз увидим небо, прежде чем дракончик зажарит нас.»
«Некоторые выживают, – протестует Эллис. – Чемпионы…»
«Становятся домашними убийцами императора, – перебивает Томас. – Участь похуже смерти, как сказали бы некоторые.»
Мальчик-учёный замолкает, его минутная надежда угасла.
Я смотрю обратно на Железную Тюрьму, растущую на горизонте. Мой инстинкт, отточенный годами на улицах, кричит, чтобы найти выход – протиснуться сквозь прутья, подкупить стражника, симулировать болезнь. Но прутья прочные, стражники носят шлемы, скрывающие их лица, а единственная участь для больных – быть выброшенным с движущейся повозки.
Никакого побега. Пока что.
Я выживала на улицах Королевского Города с девяти лет. Я переносила голод, побои и похуже. Я выкарабкивалась с края больше раз, чем могу сосчитать. Это просто ещё одна клетка, ещё одно испытание.
«Итак, – говорю я, стараясь сохранить голос ровным, – расскажите мне всё, что знаете о драконах.»
Лира смотрит на меня с новым интересом. «Планируешь выжить?»
«По крайней мере.»
Впервые с момента пробуждения я чувствую нечто помимо страха – маленькую, опасную искру решимости. Если они хотят бросить меня на игры, пусть. Но я не сделаю это лёгким. Я не буду просто очередным телом на песке арены.
Прежде чем кто-либо успевает ответить, из головы конвоя раздаётся звук рога. Стражники бегут вдоль вереницы повозок, ударяя копьями о металлические клетки.
«Глаза вниз!» – кричит один, проходя мимо. – «Мы приближаемся к Железной Тюрьме! Глаза вниз, или лишитесь их!»
Остальные немедленно опускают взгляды. Я колеблюсь, в знак неповиновения – и получаю резкий удар сквозь прутья за свои хлопоты, остриё копья оставляет кровь на моём плече.
«Это было предупреждение, – шипит стражник, его черты скрыты за шлемом. – Следующий заберёт твой глаз.»
Я опускаю взгляд, но не раньше, чем мельком вижу массивные ворота, распахивающиеся впереди – огромные металлические плиты, выполненные в виде драконьей пасти. За ними тени и огненный свет пляшут на каменных стенах. Воздух становится горячее, гуще от едкого запаха дыма и чего-то ещё… чего-то мускусного и рептильного.
Повозка катится вперёд, во тьму. Ворота с рёвом захлопываются за нами с окончательностью запечатываемой гробницы.
Когда мои глаза привыкают к полумраку, я вижу фигуры, движущиеся в тенях: тренеры, смотрители, другие новобранцы. И за ними, в освещённых огнём пещерах, вырезанных в склоне горы, зловещие очертания прикованных зверей с чешуёй, что блестит, как металл, и глазами, что горят, как угли.
«Добро пожаловать в Железную Тюрьму, – бормочет Томас рядом со мной. – Пора стать чудовищем или умереть, пытаясь.»
ГЛАВА 3
Приёмная пахнет страхом и очищающими настойками. И даже без сил я не могу не чувствовать этого: лёгкое жжение на коже, где смыкается железо, будто какая-то часть меня всё ещё помнит, что оно когда-то могло сделать.
Они загоняют нас, как загнанный скот, через огороженные железными решётками коридоры, наши босые ноги стучат по изношенному камню с каждым шагом. Стражники с копьями-молниями подгоняют любого, кто двигается слишком медленно. Никто не говорит; единственные звуки – дыхание, шаги и далёкие, отражающиеся эхом рёвы, от которых с потолка сыплется пыль.
«В одну шеренгу, – рявкает стражник, когда мы входим в обширный зал, вырезанный прямо в сердце горы. – Руки на виду всё время.»
Я быстро, украдкой осматриваю своё окружение. Зал круглый, окружённый железными дверьми и подвесными переходами, где патрулируют ещё стражники. В центре расположен ряд постов – каждый унизительнее предыдущего.
На первом посту нас раздевают догола. Наши тюремные лохмотья падают на пол и сметаются молчаливыми рабочими в серой униформе. Я скрещиваю руки на груди, борясь с желанием прикрыться ещё больше. Достоинство – роскошь, за которую мне нельзя цепляться. Не если я хочу выжить.
Эллис, мальчик-учёный, дрожит рядом со мной, его худощавое тело сотрясается от унижения. Я мягко толкаю его локтем.
«Смотри вперёд, – шепчу. – Притворись, что ты где-то в другом месте.»
«И куда бы ты предложила?» – горько спрашивает он.
«Куда угодно, только не здесь.»
Стражник подходит с жезлом, который гудит от энергии. «Не разговаривать при обработке, – говорит он, поднимая оружие.»
Я встречаю его взгляд сквозь прорези шлема и замолкаю. Некоторые драки не стоят того. Не сейчас.
На следующем посту ледяная вода бьёт из труб над головой, смывая грязь и достоинство в равной мере. Шок от холода заставляет меня ахнуть – ошибка, так как вода заливается мне в рот, на вкус – металл и химикаты. Я плюю и кашляю, пока стражники смеются.
Лира проходит через поток рядом со мной, её татуировки резко выделяются на бледной коже. Её лицо остаётся бесстрастным, но я замечаю, как её руки слегка дрожат по бокам.
«Со мной и похуже бывало, – бормочет она так тихо, что слышу только я. – Гораздо хуже.»
Следующим постом заведуют болотные феи в строгих белых одеждах, когда-то наши дальние родственники, теперь превращённые в имперских чиновников. Одежды безвольно висят на их сутулых фигурах, плохо подходя существам, более привычным к суглинку и тени, чем к стерильному свету. Они носят кристаллические линзы, которые сканируют наши тела, задерживаясь на различных точках, пока снимаются показания. Я ловлю своё отражение в одной из линз – бледное лицо, глаза тускло-сиреневые, пепельно-коричневые волосы прилипли к охладевшим щекам.
«Субъект 437, невыдающаяся физиология, – хрипит женщина, осматривающая меня. Её голос звучит почти скучающе. – Никаких магических маркеров. Средняя плотность мышц. Предыдущие травмы рёбер и левой ключицы, зажившие неправильно.»
Другими словами, мучительно смертная. Она могла бы сказать эти слова вслух.
Она что-то записывает в журнал, затем резко указывает на следующий пост. «Проходи дальше.»
На следующем посту нас обсыпают жгучим порошком, от которого моя кожа горит, а затем обдают ещё одним потоком воды, чтобы смыть его. Дезинфекция, понимаю я. Как будто мы животные.
Затем следует клеймение.
Вперёд выходит тощий мужчина-болотный фей, держа незнакомый металлический аппарат с длинным стволом, который жужжит и шипит, пока он его калибрует. Без предупреждения он хватает моё предплечье своей влажной хваткой и прижимает устройство к моей коже.
Возникает боль – острая, настойчивая – когда иглы пронзают мою плоть сотни раз подряд. Я кусаю губу, пока не чувствую вкус крови, отказываясь вскрикнуть. Когда он отпускает меня, на внутренней стороне запястья остаётся чёрная метка: стилизованный дракон, обвивающий число 437.
«Ваше обозначение, – говорит он бесцветно. – Забудьте своё имя. Теперь вы Четыре-Три-Семь.»
«Меня зовут Вейра, – сквозь стиснутые зубы говорю я.»
Он даже не смотрит вверх, хватая следующего пленника. «Больше нет.»
Один за другим другие феи получают свои метки. Эллис издаёт тонкий, высокий стон, когда иглы касаются его, звук больше похожий на раненую птицу, чем на мальчика. Томас принимает своё клеймо молча, челюсть зажата так крепко, что мышца под его бледной кожей дёргается, как пойманное существо. Дрен выплёвывает проклятие, только чтобы получить удар в живот, который складывает его пополам, его дыхание вырывается рваным шипением. Лира не вздрагивает. Она наблюдает, как иглы входят в её плоть, с отстранённым спокойствием человека, наблюдающего, как дождь бьётся о стекло, как будто боль происходит с совсем другим телом. Я только гадаю, через что она прошла.
Последний пост предлагает нашу единственную милость: одежду. Простые серые туники и свободные штаны, ткань грубая, но чистая. Твёрдые туфли, отяжеляющие мои ноги, но, по крайней мере, это лучше, чем ничего.
Когда я натягиваю тунику на голову, я краем глаза замечаю движение. На верхнем переходе стоит фигура, отличающаяся от других: женщина в облегающем чёрном облачении с красной отделкой по швам. В отличие от стражников, на ней нет шлема, открывая резкие черты лица в обрамлении коротко остриженных серебряных волос. Тонкий шрам тянется вдоль линии челюсти, как вторая улыбка.
Её глаза – ярко-бирюзовые, тревожащие своей ясностью – встречаются с моими через расстояние. Она не отводит взгляд. Вместо этого она изучает меня холодной напряжённостью, затем делает запись в маленьком коричневом журнале в её руке.
«Есть идеи, кто это?» – спрашиваю я Никс рядом со мной.
Никс следит за моим взглядом и немедленно опускает свои индиговые глаза. «Может, смотритель, – шепчет она. – Тренер для новобранок. Лучше не давать ей повода узнать наши номера.»
Стражники начинают загонять нас к одной из железных дверей. Она с скрипом распахивается, открывая длинный, нисходящий коридор, вырезанный в чёрном камне. Факторы отбрасывают пляшущие тени, которые, кажется, тянутся к нам, как хватающие руки.
«Женщины – в восточные казармы, – объявляет стражник. – Мужчины – в западные. Двигайтесь!»
