Текст книги "Академия Даркбирч 3 Огонь и Тени (ЛП)"
Автор книги: Криста Грейвс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Оглавление
Титульная страница
Авторские права
Связаться со мной
Отказ от ответственности
Также от Кристы Грейвс
1. Эсме
2. Бринн
3. Дейн
4. Дейн
5. Дейн
6. Эсме
7. Эсме
8. Бринн
9. Эсме
10. Эсме
11. Дейн
12. Бринн
13. Эсме
14. Эсме
15. Бринн
16. Дейн
17. Чад
18. Эсме
19. Дейн
20. Бринн
21. Чад
22. Эсме
23. Бринн
24. Эсме
25. Дейн
26. Эсме
27. Эсме
28. Эсме
29. Эсме
30. Эсме
31. Дейн
32. Дейн
33. Бринн
34. Чад
35. Бринн
36. Эсме
37. Эсме
38. Дейн
39. Дейн
40. Бринн
41. Бринн
42. Чад
43. Эсме
44. Бринн
45. Дейн
Что дальше?
Where Fae Go to Die: Бонусный отрывок
Также от Кристы Грейвс
DARKBIRCH ACADEMY 3
ОГОНЬ И ТЕНИ
КРИСТА ГРЕЙВС
Академия Даркбирч 3: Огонь и Тени
Copyright © 2026 by Krista Graves
www.kristagraves.com
Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме или любыми средствами, включая фотокопирование, запись или другие электронные или механические методы, без предварительного письменного разрешения автора, за исключением случаев кратких цитат, включенных в критические обзоры и некоторых других некоммерческих использований, разрешенных законом об авторском праве.
СВЯЖИТЕСЬ СО МНОЙ
Посетите мой сайт, чтобы получить бесплатный эксклюзивный бонусный эпизод от лица Дейна, – а также будьте первыми, кто узнает о моей следующей книге!:
www.kristagraves.com
ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Это художественное произведение.
Имена, персонажи, места и события являются либо продуктом воображения автора, либо используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами, лицами или организациями, живыми или умершими, является чисто случайным.
ТАКЖЕ ОТ КРИСТЫ ГРЕЙВС
Академия Даркбирч
Книга 1
Книга 2
Книга 3
Where Fae Go to Die (Темное романтическое фэнтези)
Project Fairwell (Темная романтическая антиутопия)
Для полного и обновленного списка книг Кристы, пожалуйста, посетите:
www.kristagraves.com
1
ЭСМЕ
Мой ум зацикливается на словах Елены. Завершите ваш союз. Не могу не думать, что в контексте меня и Дейна эти слова могут означать немногое. Но я подавляю эту мысль. Нет времени разбираться, какое бы то ни было зашифрованное сообщение пыталась передать мне моя далекая, мертвая прародительница. И, честно говоря, мне все меньше нравятся такие послания, учитывая, что из-за послания моей бабушки я и оказалась в этом пылающем кошмаре.
Не сейчас. Анис восседает на украденном троне, и его новое королевство жаждет нашей крови.
Я не знаю, где Дейн, но он уже оттолкнул меня, и у меня не осталось времени гоняться за толстокожими ящерами. Ему придется самому выпутываться из этой передряги, если он еще не сделал этого. Мне нужно доставить мою сестру в безопасное место.
Бринн и я добираемся до того же маршрута, которым она и Чад проникли сюда, ведущего прямиком к Соляным равнинам. Чтобы развернуть его и двигаться в обратном направлении, понадобится еще одно заклинание, но раз он уже был открыт, это не должно потребовать слишком много времени и усилий. Особенно теперь, когда Дейн разрушил руны, подавлявшие нашу врожденную магию темнокровных.
Я медленно, неровно вздыхаю, когда мы приближаемся к выходу. Внизу Дрейтис – город, преображенный. Первоначальный шок от смерти короля Беммара переродился в лихорадочную, воинственную гордость. Со шпилей свешиваются знамена с символом Драксионов, и воздух гудит от звуков кузниц, от заточки стали. Это смущает и тревожит меня; я не уверена, зачем им понадобится сталь в драконьей форме... разве что для доспехов.
Мы в паре сотен метров от того места, где, по словам Бринн, должен быть уходящий вверх туннель, когда знакомый голос шипит позади меня.
– Эсме.
Мой теневой клинок оказывается в руке еще до того, как я поворачиваюсь и понимаю, кто это.
– Нисса, – выдыхаю я.
Она стоит с нечеловеческой неподвижностью, в своих темных кожаных доспехах Беллаториума. Ее яркие, с вкраплениями аметиста глаза прикованы ко мне, и на одну, замирающую сердце секунду, я не знаю, друг она или враг. Она была моим наставником, другом, но ее преданность Дрейтису всегда была абсолютной.
– Я научилась распознавать твою теневую энергию, – объясняет она тихим голосом, – благодаря всем нашим тренировкам и времени, проведенному вместе.
А значит, теневой плащ, которым я прикрывала Бринн и себя по пути сюда, не помешал ей выследить нас. Отлично.
Бринн напрягается рядом со мной.
– Что тебе нужно?
Взгляд Ниссы скользит к моей сестре, затем возвращается ко мне. В ее глазах нет враждебности, только глубокая, усталая печаль.
– Просто поговорить, прежде чем вы уйдете.
Она делает шаг вперед, а я отступаю на шаг назад.
– Скажи, почему я должна тебе доверять, – говорю я, не опуская клинок.
Она медленно, долго выдыхает.
– Потому что я в это не верю... Ни во что из этого. История Аниса слишком гладкая, слишком удобная. Братья Пейн признаются так быстро? Арринт подчиняется? Это неправильно.
Мое сердце колотится в груди, отбивая ритм о ребра. Я изучаю ее лицо в поисках хоть намека на обман, малейшей искорки лжи, и не нахожу. Я делаю выбор.
– Анис убил своего отца. Я была там. Я видела это.
Воздух замирает. Лицо Ниссы теряет краски, но ее выражение твердеет от мрачной окончательности истины, которую она уже подозревала.
– Я так и знала, – шепчет она. – Король... он был хорошим человеком. Строгим, но честным. – Она сглатывает комок в горле и смотрит мимо меня, глаза влажные, на дальний гул города. – Но не важно, что я знаю... что мы знаем. Колокол прозвучал. Дрейтис на военном положении. Анис – король, и его окружают самые верные последователи. Выступить против него сейчас – значит выступить почти против всего Дрейтиса. – Она отходит в сторону, ее плечи поникают. – Я согласна, что вам стоит уйти. Убирайтесь отсюда. Найдите Дейна. Найдите Байзу. Оба они исчезли после... коронации.
Я смотрю на нее, опуская теневой клинок, пока он не растворяется в моей ладони.
– Оба?
Она кивает.
Я откладываю эту информацию, чтобы переварить позже.
– Кроме того, – добавляет она. – Еще кое-что, что вам следует знать. Ходят слухи... разведывательные отряды отправляются на поверхность еще до основного вторжения.
Моя кровь стынет.
– Кто?
– Не уверена насчет всех, но как министема Брейнор, Роудс Мераксис и племянница с дочерью полковника Рогона, Ариэлла Рогон и Раэль Рогон.
– Эта сука, – бормочу я.
Взгляд Ниссы встречается с моим, словно она хочет, чтобы я поняла безмолвное послание.
– Рогоны, – говорит она. – Их дом – чисто военный, но их честь легендарна. Их отец – хороший человек, Эсме. Он верно служил королю Беммару веками. Он никогда не поддержит короля, который захватил трон с помощью лжи и убийства.
Недоговоренная часть висит в воздухе: если бы он знал правду.
По лицу Ниссы пробегает искушение.
– Мне нужно попытаться рассказать ему, – тихо говорит она.
В горле у меня встает ком. Кажется, мы с Ниссой так долго были по разные стороны баррикад, но в этот момент дистанция между нами сокращается. Она собирается поговорить с полковником. Попытаться посеять семя сомнения. Это риск, который легко может стоить ей жизни.
– Нисса... – начинаю я, но она прерывает меня, качнув головой.
– Я знаю о рисках. Но я должна попытаться, – говорит она. – Это мой дом. Мой народ готовится к войне, которую не до конца понимает, и кто-то должен быть здесь, чтобы... делать то, что можно сделать.
Я напряженно киваю. Стратегически это имеет смысл. Но от этого не легче проглотить. Ты растрогалась из-за дракона, Эсме. Никогда не думала, что доживу до такого дня.
– Мы еще увидимся, – обещает Нисса, ее голос сдавлен эмоцией, которую она редко показывает. – Жаль, что это произойдет не в лучших обстоятельствах.
– Помни, что это государственная измена, – шепчу я. – Помощь сопротивлению.
На ее губах появляется слабая, мрачная улыбка.
– Только если новый король об этом не узнает.
Я выдыхаю, надеясь на все высшие силы, что она будет осторожна.
– Береги себя... ладно?
Слова повисают в воздухе между нами, тонкие и неуместные. Нисса отвечает более сдержанной улыбкой, которая не достигает глаз.
– И ты, Эсме.
И тут во мне что-то обрывается. Давно забытая плотина, сдерживающая годы дисциплины, тренировок, заставляющих не чувствовать, не слишком привязываться. Она возвращается в самое сердце заговора, вооруженная лишь отчаянной надеждой, что один честный дракон ее выслушает. Она идет на верную смерть.
Не успев подумать, остановить себя, я двумя быстрыми шагами сокращаю расстояние между нами. Мои руки поднимаются, неуклюжие и неуверенные, и обвивают ее плечи. Я притягиваю ее к себе в объятия, уткнувшись лицом в теплую ткань ее униформы. Это неловко и жестко, совсем не мягко, но это по-настоящему. Мои руки сжимаются в кулаки на ее одежде, цепляясь, словно она – последняя твердая вещь в мире, который рассыпается на огонь и ложь.
На секунду она совершенно неподвижна, статуя ошеломленной неподвижности. Затем, медленно, ее руки обвивают меня и тоже сжимаются.
– Пламя Дрейтиса горит в праведных, – шепчет она мне на ухо, ее голос – маленькая, полная надежды вещь. – Не забывай об этом.
Я хочу кивнуть в ответ, чтобы ее успокоить. Но проблема в том, что я не уверена, кто вообще может считаться праведным во всем этом. Все мы несем груз содеянного.
Когда мы расходимся, ее глаза блестят от непролитых слез, и я подозреваю, что мои выглядят так же.
Но теперь мы сказали все, что могли.
Между нами проходит безмолвный договор – обещание бороться, выжить, увидеть другую сторону этого безумия, независимо от того, чью униформу мы носим.
Она кивает мне в последний раз, резко, возвращаясь к солдату, которым ее учили быть. Затем поворачивается и, не оглядываясь, растворяется в тенях тропы, ведущей к городу.
2
БРИНН
Эсме отворачивается от тропы, ее лицо вновь становится маской мрачной решимости. Этот краткий миг уязвимости – уже второй раз за несколько часов, когда я вижу, как она сближается с драконом. Этот был поприятнее, чем с драконом-мужчиной, но не уверена, что выдержу третий.
Что-то определенно изменилось в моей сестре.
– Пошли, – говорит она отрывисто, заточив эмоции за слоями салемской дисциплины. – Выбираемся из этой дыры.
– Похоже, у тебя тут полно друзей, – бормочу я, недостаточно громко, чтобы она услышала.
Мы достигаем места, где Чад и я впервые попали в этот город, обсидиановую посадочную площадку. Она все еще слабо гудит остаточной магией. Руны мерцают вокруг входа в туннель, но они бездействуют, бледные призраки золотого света, что привел нас сюда.
Эсме опускается на колени, проводя пальцами по символам.
– Думаешь, это тот же узор, что и на Соляных равнинах?
Я киваю.
– Думаю, нам нужно обратить поток энергии. – Но мне бы не помешала помощь моей призрачной троицы. Я не совсем уверена, как это сделать.
Эсме прижимает ладонь к центральной руне, закрывая глаза. Теневая энергия, черная как пустота, сочится из ее кончиков пальцев, пытаясь пробудить драконью магию к жизни. Я наблюдаю с любопытством, задаваясь вопросом, может быть, просто может быть, это сработает. Она теперь практически наполовину дракон.
Ничего не происходит. Руны упрямо остаются тусклыми.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – бормочу я, приседая рядом с ней.
– Она не отвечает, – отвечает она, нажимая сильнее. На лбу у нее выступает пот.
Я выдыхаю.
– Ладно, что ж, по крайней мере, у меня есть запасной план. – Я закрываю глаза и пытаюсь призвать свою команду – но еще до того, как завершаю процесс, воздух мерцает. Две фигуры, полупрозрачные и мерцающие, как неисправные проекции, материализуются перед нами.
– Иезекииль, – выдыхает Эсме.
Рядом с ним стоит Ангус, его призрачная борода колышется. Они выглядят слабыми, их формы едва держатся... но, по крайней мере, они здесь. Даже после снятия барьеров от магии темнокровных, очевидно, у меня тут не самое лучшее соединение.
– Врата на Соляные равнины запечатаны, – объявляет Иезекииль, его голос эхом отдается в наших умах. – Король отключает все известные точки доступа, питаемые драконьей магией. Чего и следовало ожидать, пока Дрейтис готовится к войне. Вам не разбить его отсюда.
Мой пульс учащается, и я не могу не задаться вопросом, удалось ли Чаду – этому ублюдку – выбраться отсюда до того, как его закрыли... может быть, с помощью своих скрытых демонических навыков. Мы не слышали слухов о поимке какого-либо темнокровного, так что это возможно. Он определенно не стал бы задерживаться, если бы не был пойман.
– Так как же нам выбраться? – требую я.
– Есть другой путь, – проецирует Ангус, его форма яростно мерцает. – Старая магия. Зеркальный прыжок. Но вам придется действовать быстро. Дрейтис работает над восстановлением барьеров от магии темнокровных.
Зеркальный прыжок? Этот термин всплывает из какого-то пыльного уголка памяти, сноска в гримуаре, который я читала годы назад. Вероятно, под рубрикой «Отчаянные и ненадежные методы путешествий».
– Это рискованно, – подтверждает Иезекииль, словно читая мои мысли. – Но это ваш единственный путь. – Духи кажутся настойчивыми, их энергия сосредоточена на передаче этой одной мысли: Открыть путь на Соляные равнины не получится. Это все.
Иезекииль продолжает:
– Помнишь слова? Сквозь серебро стекла и глубины теней, где миры-близнецы касаются, и дыхание хранится. Слова звучат древне и звучно в его голосе, словно в них отголоски каждого ведьмака, произносившего их. Пусть отражение станет путем, самость – ключом...
– Погоди, куда он нас перенесет? – спрашивает Эсме, но прежде чем она заканчивает, их формы растворяются в мерцающих частицах. Связь прерывается. Они исчезли.
– Потрясающе, – бормочет она.
– Надеюсь, это не значит, что наша магия уже иссякла. – Я сжимаю и разжимаю пальцы, проверяя ощущения, и не чувствую ничего другого... пока.
Эсме уже осматривает стены пещеры. Ее взгляд падает на большой, гладкий лист черного обсидиана, вмурованный в скалу, его поверхность отполирована до сносного отражения.
– Ладно. Нам нужно попробовать это. Сейчас.
– Не помню, помню ли я остальные слова, – говорю я, живот скручивает в узлы. – И не помню подробностей Зеркального прыжка. Он древний. Нестабильный. Не думаю, что мы сможем контролировать место назначения...
– У нас нет выбора, – отрезает Эсме, уже направляясь к обсидиану. Она протягивает руку. – Делай, как можешь, и мы сделаем это вместе.
Я беру ее руку. Ее кожа холодная, но хватка крепкая. Мы стоим перед обсидианом, наши отражения смотрят на нас – две бледные, суровые ведьмы далеко от дома. Без вариантов и без времени, я начинаю шаткое заклинание. Начальные слова Иезекииля как раз достаточны, чтобы запустить мою память об остальном... или о том, что, как я надеюсь, является остальным.
Я получаю подтверждение только тогда, когда поверхность обсидиана колышется, теряя твердость. Она превращается из отражения в мерцающий, чернильно-черный портал, закручивающийся, как масло на воде. Он выглядит как последнее, что хотелось бы видеть. Он выглядит так, будто хочет проглотить нас целиком.
– На три, – говорит Эсме. – Раз... два...
Мы не ждем трех. Мы прыгаем.
На одну ужасающую, дезориентирующую секунду я нигде. Просто холод, тишина, сокрушающая чернота. Затем нас выплевывает на что-то твердое, мокрое и невероятно вонючее.
Я приземляюсь на руки и колени с плеском, меня накрывает волна тошноты. Воздух густ от вони человеческих отходов и химического разложения. Одна голая лампочка мигает над головой, освещая круглый кирпичный туннель. Вода капает с ржавых труб, эхом раздаваясь в угнетающей темноте.
Здесь нет магии. Никакой. Только грязь, бетон и далекий гул, похожий на... движение транспорта.
Эсме поднимается, вытирая с лица пятно чего-то неопознанного.
– Какого черта...?
Мы стоим по щиколотку в мутной, медленной воде. Изогнутые стены скользкие от слизи. Мы в канализации. И, судя по полному отсутствию какого-либо магического гула, это канализация полностью человеческого города. Города обывателей.
– Что ж, – говорю я, мой голос эхом отдается в туннеле. – Это значительное понижение.
3
ДЕЙН
Мы стоим – два принца павшего королевства, теперь беглецы в мире, который забыл нашу силу – посреди ничего.
Соляные равнины Бонневилль простираются до горизонта, потрескавшееся белое полотно под безжалостным солнцем. Воздух разрежен и резок, на вкус – соль и древняя, дремлющая магия. Это то место, где Бринн и ее предатель-спутник проникли в Дрейтис. Это то место, где я вполовину надеялся все еще перехватить Эсме.
Никого нет.
Байзу обходит местность, его внушительная человеческая форма – темное нарушение на фоне ослепительной белизны. Он пинает участок соли.
– Вход наглухо запечатан. Анис был тщателен.
Я игнорирую его, закрываю глаза и расширяю восприятие. Слабый гул магии портала все еще здесь, глубоко под землей, но он бездействует. Практически мертв.
Есть и кое-что еще. Слабое, но неоспоримое. Медный призрак крови на ветру. Недостаточно, чтобы окрасить соль, но достаточно, чтобы мои чувства уловили.
– Что это?
Мой взгляд скользит к брату, когда он приближается, и вид его на мгновение прерывает мой анализ.
Мы стоим плечом к плечу – объединенные горем, но разделенные пропастью разрушенного доверия. Я вижу лицо нашего отца в его лице, ту же гордую посадку челюсти, и это зрелище – свежая рана.
Как Анис мог это сделать?
Он был ученым, миротворцем, тем, кто смягчал мой огонь и грубую силу Байзу рассудком. Он был хорошим сыном. Воспоминание о его спокойном, размеренном голосе, когда он объявлял меня убийцей – моего собственного отца – скручивается в моем желудке, как змея. После этого как я могу смотреть на Байзу, мою собственную кровь, и чувствовать полное доверие? Его история о двойном агенте правдоподобна, но правдоподобие – хлипкий щит против яда, который Анис впрыснул в нашу семью. То, в чем я буду винить его вечно.
– Здесь был бой, – говорю я, мой голос плоский.
– Это то, что ты учуял? – спрашивает Байзу.
Я опускаюсь на колени, прижимая кончики пальцев к покрытой солью земле. Я призываю силу внутри себя, драконье пламя, теперь сплетенное с тенью Эсме, и шепчу одно слово. Я разрезаю кончик пальца острым камнем, и капля моей собственной крови проливается, становясь черной как смоль при соприкосновении с землей. Она шипит, расползаясь в сложный, паутинообразный узор темной энергии, которая впитывает остаточные следы в почве.
Узор светится слабым, болезненным светом.
– Чистокровные, – подтверждаю я, ощущая знакомые отголоски их характерной магии.
Но именно мой нос рассказывает мне остальную часть истории. В воздухе все еще витают личные, остаточные отпечатки тех, кто был здесь. Один из них холодный, стерильный, запах амбиций настолько чистый, что похож на антисептик – Ротмир. Я узнал бы эту вонь где угодно.
Другой более сложный. Сера и тень, темнокровный и что-то более древнее, гнуснее. Чад Валгрейв.
– Шпион, – рычит Байзу, приходя к тому же выводу. Он сообщил мне, что кратко столкнулся с Чадом внизу, в городе, следуя за Эсме, и я обобщил его прошлое.
Значит, полукровка-демон наверху. И Ротмир был здесь, чтобы встретить его. Это была не случайная стычка. Здесь была встреча. Доклад. Щупальца заговора Хитборна простираются глубже, чем я знал.
Холодная уверенность оседает в моей груди. Эсме здесь нет. Если бы она была здесь, я бы почувствовал ее. Она и ее сестра нашли другой выход. Я сам уничтожил барьеры от магии темнокровных; их магия снова стала сильной, связь с предками восстановлена. Они не могли оказаться в ловушке. Эта мысль посылает проблеск гордости сквозь холодный ужас. Она – выжившая.
Значит, мы не можем ждать их. Не здесь. И особенно не с тем, что я теперь знаю. Анис быстро готовит свое вторжение снизу. Ротмир строит козни сверху. А Чад, предатель, который ранил Бринн и шпионил за моей женой, – это распущенная нить в гобелене войны, которая может задушить нас всех.
Время – роскошь, которой мы больше не обладаем.
– Мы не ждем, – говорю я, поднимаясь на ноги и отряхивая соль с рук. Мой курс ясен. Одно предательство ведет к другому, цепная реакция обмана.
Байзу переводит взгляд с запечатанной земли на меня, его золотые глаза вопрошают.
– Куда?
– Туда, куда побежал бы предатель, – говорю я, мой взгляд обращается на север. – К единственному убежищу, которое он знает.
Даркбирч.
4
ДЕЙН
Навыки порталов у Байзу не так отточены, как у меня, поэтому путешествие не такое быстрое, как мне хотелось бы. Но, по правде говоря, магия всегда имеет свою цену, даже для драконов.
Пересекая границы между магическими и немагическими территориями, мы останавливаемся отдохнуть между переходами, держась в основном горных и лесистых районов, вне поля зрения. Меня искушает пролететь часть пути на крыльях, но это риск привлечь внимание, которого я бы предпочел избежать в данный момент. Время для их использования еще придет.
Когда сумерки растекаются по небу, мы достигаем края леса из древних деревьев с черной корой, их ветви цепляются за угасающий свет.
Даркбирч. Это имя – проклятие на моем языке, но теперь это еще и необходимость.
Однако оно несет груз слишком многих воспоминаний. Ночи шепчущих планов под этими же скелетными ветвями. Смех в темноте, когда доверие еще казалось возможным. Рукопожатие, заключенное в тайне, тепло союза, который когда-то казался нерушимым. Когда-то это место было больше, чем просто имя. Это была связь. Дружба, стиравшая границы между долгом и верой – между тем, к чему я был призван, и тем, что я предпочел чувствовать.
Теперь воздух тяжел от призраков всего этого: смены лидерства, предательств, потерь, невозможной тяги к тому, что когда-то было. Ярость тлеет под кожей, знакомая и безопасная, но где-то под ней... сохраняется нечто гораздо более опасное.
Проблеск возможности.
Тот, что начинается с имени моей жены.
Я смотрю на слабое, серебристое мерцание, висящее в воздухе перед нами, завесу духовной энергии, искажающую лес за ней. Защитный барьер ковена. Я чувствую его как физическое давление на кожу, низкий гул силы предков, что отдает старой кровью и вынужденными клятвами. Души давно умерших темнокровных смешиваются с гневными душами плененных чистокровных. Для всех них я – древний враг, дракон, когда-то спаливший их леса.
Но я также чувствую слабость барьера. Мерцание во многих местах тонкое, энергия истрепана, как старый гобелен. Недавние... конфликты дали о себе знать.
– Они нас не примут, – констатирует Байзу, его рука инстинктивно ложится на рукоять клинка.
– Нет, – соглашаюсь я, делая шаг к мерцающему барьеру. – Не примут. – Духи внутри защиты шевелятся, их коллективное присутствие сосредотачивается на мне, словно сотня невидимых глаз. Они узнают запах дракона, вонь древнего конфликта. Но они также почувствуют нечто иное. След крови Салемов, который теперь навсегда запятнал мою душу. – Но у супруга Эсме может быть некоторое преимущество.
Я делаю шаг вперед и протягиваю руку, с силой, сжатой под кожей. Я призываю огонь своей крови, но позволяю тени, что теперь живет во мне, смешаться с ним, искажая чистое золото моей магии глубокой чернотой пустоты Эсме. Воздух трещит. Серебристый свет барьера отшатывается, словно обожженный моим прикосновением. Я давлю с точным, хирургическим усилием, вплетая свою гибридную энергию в ослабленные нити защиты и разрывая их.
В мерцающей завесе появляется дыра, рваный, безмолвный крик в ткани их магии. Как раз достаточно широкая, чтобы пролезли двое.
– Впечатляет, – хмыкает Байзу, его подозрение борется с неохотным уважением.
– Ее сила имеет свои применения, – признаю я и прохожу сквозь. Барьер снова запечатывается, когда я ослабляю давление.
Воздух внутри холоднее, тяжел от запаха сырой земли, сосны и чего-то еще: металлического привкуса магии крови. Каждая тень таит угрозу. Каждый шелест листьев может оказаться приближающимся врагом. Мы захватчики здесь, теперь названные древними врагами этого ковена. Мои мышцы сжаты, готовые выпустить дракона при малейшей провокации, хотя я надеюсь этого избежать. Это навлечет на нас весь ковен, что не было бы идеальным... возвращением.
Нам недолго ждать.
Они падают с деревьев, как пауки, беззвучные и неестественно быстрые. Бледная кожа, темная одежда, глаза, что блестят хищным светом в полумраке. Вампиры. Как минимум полдюжины, движущиеся со скоординированной грацией, говорящей о долгой практике. Они окружают нас, прежде чем мы делаем десять шагов.
Фигура приземляется перед нами с шелестом кожистых крыльев, полностью функциональных. Он высокий и аристократичного сложения, и его глаза цвета ночи с серебряными искорками прикованы ко мне с интенсивностью, что есть чистая ненависть.
Изандер.
– Чую дракона, – шипит он, его голос – шелковая угроза. Он помнит меня, конечно. Шрам от моего когтя, вероятно, все еще заживает на его крыле, постоянное напоминание о нашей последней встрече... хотя он снова летает. Я говорил Эсме, что он поправится. – И марионетку наших врагов.
– Я ничья марионетка, – рычу я, мои собственные глаза начинают менять цвет с янтарного на расплавленное золото. Жар, исходящий от моей кожи, усиливается, заставляя воздух вокруг нас мерцать.
– Ты оскверняешь нашу землю, дракон, – говорит Изандер, обнажая клыки. Его крылья расправляются, края заостряются, как темные лезвия. – Мы должны были прикончить тебя в Хитборне.
– Можешь попробовать снова. – Я позволяю щепотке дракона проявиться, мой голос опускается до гортанного рокота, от которого почти дрожат листья на земле. Байзу встает рядом со мной, зеркаля мою позу, его собственная сила начинает подниматься.
Изандер бросается вперед. Он – размытое движение, как живая тень, направленная в мою глотку. Я встречаю его атаку, моя рука хватает его запястье хваткой, что может сломать кость. Его сила огромна, но это холодная, мертвая сила могилы. Моя – живой огонь ядра земли. Мы замираем в патовой ситуации, мой жар борется с его холодом.
Как раз когда другие вампиры бросаются вперед, новое присутствие разрывает лес.
Это чувство абсолютной неправильности. Воздух становится густым, тяжелым, на вкус – сера и старая кровь. Возрастает давление, от которого вампиры отшатываются, их хищная уверенность растворяется в первобытном колебании. Даже Изандер дрогнул, его глаза метнулись к источнику нарушения.
Из самых глубоких теней между деревьями выходит Чад Валгрейв. Но это не тот человек, которого я видел в кабинете Ротмира, и не тот, которому доверяла Бринн.
Его глаза – сплошные бассейны малинового, горящие древним, злобным интеллектом. Вся его аура источает непостижимую тьму. Когти вытягиваются из его пальцев, и когда он открывает рот, чтобы говорить, его зубы заточены до хищных точек. Низкий рык исходит из его груди, звук, обещающий насилие в таком масштабе, какой вампиры не могут постичь. Это не полукровка, скрывающий свою природу. Это демон в тонкой человеческой оболочке.
– Он со мной, – рычит Чад, и его голос – как у проклятой души.
Изандер смотрит, его клыки втягиваются от шока. Вампиры древние и могущественные, но истинный демон – это нечто иное. Они – сила хаоса и разрушения, которую уважают даже нежить.
– Валгрейв, – шепчет Изандер, невольно отступая на шаг. – Что это значит?
– Это значит, что вы уйдете, – командует Чад, делая шаг вперед. Земля трескается под его ботинком. – Сейчас. Пока я не проголодался.
Угроза не пустая. Вампиры разбегаются, растворяясь в деревьях так же беззвучно, как появились, Изандер бросает на меня последний взгляд, полный ядовитой ненависти, прежде чем исчезнуть в кронах.
Уверен, мы еще встретимся, друг.
Мы остаемся в напряженном треугольнике взаимного недоверия. Чад – предатель. Байзу – воин. И я – изгнанный король. Демоническая сила отступает от Чада, его глаза вновь становятся привычного зеленого цвета, когти и клыки втягиваются. Он выглядит изможденным, истощенным этим проявлением.
– У вас есть вопросы, – говорит он, его голос вновь его собственный, хотя и напряженный.
– Начиная с того, почему ты только что спас нас от этой вампирской помехи, – рычит Байзу, не опуская бдительности.
Взгляд Чада скользит между нами, останавливаясь на мне. В его глазах нет извинений, только мрачная, расчетливая решимость.
– Потому что, как бы вы мне ни не доверяли, – говорит он, – у нас есть взаимный интерес в том, чтобы не дать этому миру сгореть дотла. – Он жестом указывает глубже в лес. – Идите за мной. Нам нужно поговорить, прежде чем остальная часть Даркбирча поймет, кто только что сломал их входную дверь.
