Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"

Автор книги: Криста Грейвс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Корвин действительно смеётся. – Насколько я помню, дракон утащил Эсме. Не наоборот.

– Где она? Она внутри? – вступает один из лейтенантов Арчера, как щенок.

Арчер бросает на него смертоносный взгляд. – Эзра, я веду переговоры.

То, как они разглядывают друг друга, стоят, будто у них швабры в заднице, едва двигаясь, кроме какой-то подозрительной перестановки рук за спиной... От этого мурашки по коже. Это как смотреть худшую в мире школьную постановку, а не какие-то настоящие мирные переговоры.

– Ситуация немного вышла из-под контроля, – обращается Арчер к Корвину, гладко. – Нам просто нужно поговорить с ним.

– С кем? – вырывается у меня.

Корвин бросает на меня смертоносный взгляд, но Арчер уже усмехается мне, будто я деревенская дура. – С драконом, конечно. Не было совпадением, что он сбежал как раз, когда ваш шпион проник в Хитборн. Не принимайте нас за идиотов. – Его глаза скользят по мне. – Кто вы, собственно, мисс?

– Позвольте мне прояснить, – вступает Корвин с сухим смешком. – Вы проделали весь путь сюда с мирной делегацией, состоящей не из одного, не из двух, а из пяти лейтенантов, чтобы спросить нас, куда мы дели вашего дракона?

– Времена отчаянные, меры отчаянные, – отвечает Арчер.

– Вот только он не ваш дракон, да? – Слова вылетают из моего рта прежде, чем мозг успевает догнать.

Пять пар чистокровных глаз цепляются за меня, как самонаводящиеся ракеты. Чэд транслирует серьёзные «заткнись##-нахуй» вибрации, а Корвин выглядит готовым задушить меня. Но что-то нечисто с этими ребятами, что заставляет мою внутреннюю систему сигнализации сходить с ума.

Неважно. Можно хоть как-то отработать своё присутствие, раз уж Корвин втянул меня в эту кашу.

– Прошу прощения? – Голос Арчера ледяной.

– Смотрите, я просто соединяю точки. Какой дракон будет торчать в Хитборне пятьдесят лет? И если он был так счастлив быть вашим подопытным проектом, почему он разнёс ваше место и поджарил половину вашего персонала на выходе? Звучит меньше как «ваш» и больше как «узник, наконец сорвавший цепи».

Арчер переносит вес, словно кобра, готовящаяся к удару. За его спиной Эзра и Реннингтон делают эту жуткую штуку с беззвучным общением, в то время как Гордон и Филлипс, кажется, прямо на моих глазах накачиваются. Отлично.

– Я вынужден снова спросить. Кто. Вы. – Каждое слово падает из уст Арчера, как камень.

Корвин поднимает руку, чтобы заткнуть меня, но движение заставляет Гордона и Филлипса вздрогнуть, будто они ожидают атаки. Двойное отлично. Это больше не мирные переговоры – это неловкое молчание перед тем, как кого-то прирежут.

– Это вас не касается, лейтенант Арчер. Суть в следующем. Вы потеряли своего дракона и пришли сюда, чтобы посмотреть, не отдадим ли мы его вам, что, вежливо? Вы, должно быть, принимаете нас за дураков, – говорит Корвин.

Рот Эзры движется, но звука нет, и эта усмешка темнее, чем у торговца душами на чёрном рынке.

– Они здесь не для разговоров. Они тянут время, – выпаливаю я.

– Тянут время? – бормочет Чэд, но я вижу, как лампочка загорается, и его глаза мечутся между пятью чистокровками.

Губы Эзры продолжают двигаться в этой жуткой манере чревовещателя, и мой желудок падает. – Они читают заклинание, – шиплю я.

Лица лейтенантов становятся призрачно-белыми, когда Корвин вздымает руки, словно направляет демоническое движение.

– Прекратите, что бы вы ни колдовали! – рявкает он. – Вы пришли под белым флагом, не оскверняйте последние остатки мирных переговоров между нашими фракциями!

– Аргх, лейтенант, я не чувствую его в Даркбирче! – Эзра сгибается пополам, словно кому-то выкручивают кишки. – Прекрати!

Но это не Арчер кукловодит – это Чэд, его рука вытянута, словно он пробует, идёт ли дождь, губы шепчут беззвучное контрзаклинание. – Положим конец этому фарсу, – рычит он.

– Приближаются! – кричит один из наших охранников, и моё сердце делает тройное сальто.

Арчер ругается, когда кусты начинают плясать танец монстров. Из леса, окаймляющего главную дорогу Даркбирча, появляются ещё с десяток чистокровок, словно худшая вечеринка-сюрприз в мире. Эти ребята не несут флаги мира – они облачены в доспехи такие блестящие, что я могла бы в них накраситься.

Они никогда не должны были суметь пробраться в наш ковен без нашего разрешения; незамеченными. Наша защитная оболочка должна быть неприступной. Ни один неавторизованный чистокров не должен был пробиться через неё, не запустив все наши сигнализации. Но с тех пор как наши духи-хранители тёмнокровок работают на парах после инцидента в Хитборне, наш магический периметр теряет надёжность. Как моё обычное оправдание за пропуск боевых тренировок.

– Чёрт, мне нужно было больше времени! – огрызается Арчер на своё подкрепление.

– Это засада, – рычит Корвин, и ёб твою мать.

Внезапно я оказываюсь в центре задачи из кошмара по математике: семнадцать чистокровок против десяти нас. Чэд и Корвин бросаются вперёд, будто у них предсмертные желания, наши охранники следом. Отлично. Полагаю, я тоже брошусь в мясорубку.

– Вы пришли сюда не для обсуждения мирных условий, – плюётся Корвин. – Вы двуличны, как всегда. Типичные чистокровки!

Арчер обнажает меч – потому что, конечно, у него есть меч – с эфесом, который кричит «я потратил на это состояние семьи». Но именно руны, выгравированные вдоль лезвия, заставляют мою кожу покрываться мурашками, загораясь электрическим синим, когда он занимает стойку.

– Куда вы дели нашего дракона? – требует он, словно у нас есть огнедышащий ящер, припрятанный под кроватью.

Другие лейтенанты расходятся, словно позируют для фото какой-то чистокровной бой-бэнды. Гордон и Филлипс – Твидлдум и Твидлди – размахивают боевыми топорами со светящимися рунами, которые соответствуют мечу Арчера. У Эзры есть эта хлыстовая штука с гадким металлическим наконечником, который может разрезать человека пополам с десяти футов. А Реннингтон? Парные кинжалы, потому что, конечно, мистер Фэнси Пэнтс нуждается в двух оружиях, когда все остальные обходятся одним.

– А вы бы хотели знать, – говорит Корвин, блефуя на всю катушку. Умный ход. Пусть думают, что мы спрятали их драгоценного дракона в нашем подвале или что-то в этом роде. Меньше шансов, что они разнесут весь наш ковен, если подумают, что их чешуйчатый друг может попасть под перекрёстный огонь. И учитывая, что наши духовные батареи сейчас на последнем издыхании, нам нужно любое преимущество.

– Всё, что вам нужно сделать – это передать его или указать правильное направление, – говорит Арчер, весь такой разумный, будто он не угрожает убить нас. – Это единственный способ, как мы уйдём отсюда, не перебив всех вас.

– В Даркбирче нас больше, чем вы видите, – парирует Корвин.

– Но у вас нет нашего арсенала, – усмехается Реннингтон, кивая на дюжину головорезов, окружающих наши ворота, как стервятники, высматривающие падаль.

Чэд ругается себе под нос.

Я следую его взгляду и – двойное дерьмо с посыпкой сверху. На их доспехах есть эти каналы, пульсирующие золотым светом, словно растопленный мёд. Драконья энергия. *Та же штука, что Мазров использовал, чтобы чуть не поджарить Джакса?* Мой желудок делает сальто, затем пике. Мои колени становятся ватными, словно их внезапно сделали из желе.

– Они используют драконий огонь, – пищаю я, мой голос делает эту смущающую штуку, когда звучит, будто я надышалась гелия.

– Они потеряли своего дракона, – говорит Чэд, качая головой, словно не верит своим глазам. Но он прямо здесь, светится, как рождественские гирлянды из ада.

Лицо Эзры искажается во что-то уродливое. – То немногое, что мы спасли из наших резервов, мы направили нашим лучшим бойцам. У них может и не быть ёмкости Мазрова, но они сгодятся.

Мы чертовски в дерьме.

Он жжёт мою кожу – сырой, смертоносный треск аур, сталкивающихся лоб в лоб. Глаза Корвина горят, когда он шипит: – Мы не можем повернуть назад сейчас. Стойте на своих местах, тёмнокровки! Эти хныкающие ублюдки пришли убить нас. Что мы скажем?

Охранник рычит в ответ: – Ваши души наши! – и всё взрывается.

Всполохи энергии щёлкают между нами, тёмнокровка против чистокровки, и я чувствую вкус озона, когда золотые импульсы бьют из их доспехов. Корвин и Чэд врезаются в пятерых лейтенантов в лоб, топоры поют смерть. Моё сердце колотится. Я не могу их подвести. Сжимая кинжал, я вдавливаю лезвие в ладонь и вырезаю первую руну – старый знак Ангуса – наблюдая, как метка вспыхивает алым. – Мне нужны вы трое, – бормочу я, голос напряжённый.

Эзра без доспехов, но он наносит удар своим противным на вид хлыстом. Треск стали о воздух – самое близкое к барабану войны, что я когда-либо слышала.

Клинок хлыста свистит по направлению к моему горлу. – Бринн, пригнись! – ревёт Чэд. Не думая, я падаю низко и вырезаю вторую руну – знак Иезекииля – в свою плоть. Муж Елены был гением в зельях; я почти чувствую запах его янтарных отваров, когда символ вспыхивает синим.

Но Эзра неумолим. Каждый щелчок этого хлыста подбирается всё ближе к кости, пока я отплясываю в сторону через дорогу. – Используй Импульс Гауда – выруби его! – кричит Чэд, и я вижу, как его магия вспыхивает, пока он отбивается от Гордона и Филлипса.

Хаос кусает во всех направлениях. Их оружие гудит от заклинаний, усиливающих каждый удар, а за ними маршируют дюжина доспехов с драконьим огнём, каждый горячее ада. Мой пульс отдаётся в ушах, пока я перекатываюсь через гравий, кувыркаюсь, пока не останавливаюсь с визгом у древнего платана – первого стража западного леса Даркбирча.

– Я не могу... импульс сейчас! Он вырубит меня! – задыхаюсь я Чэду, вскарабкиваясь. – Замани их в лес!

Он моргает, затем кивает. Выжившие тёмнокровки собираются, загоняя чистокровок с дороги, мимо ворот, глубже в лунную тень крон, где ждут настоящие кошмары.

Я поднимаюсь на ноги. Эзра крадётся внутрь, хлыст извивается над головой, как гадюка, готовящаяся к удару. Я крепче сжимаю кинжал, готовясь вырезать последнюю руну – и высвободить тьму, которую только мы знаем, как использовать.

Я вырезаю третью руну на ладони, и жжение растворяется в том странном покалывании, которое сейчас практически старый друг. Мурашки парадом спускаются по спине, когда я выкрикиваю её имя. – Елена. Ты мне нужна. Прям сейчас, чёрт возьми, пожалуйста...

Корвин держится против Дурака и Дуры – прости, Реннингтона и Арчера. Они замахиваются, он уворачивается, они ругаются, он усмехается. Классический Корвин. Он загоняет их в восточный лес, что именно туда, куда этим напыщенным чистокровным придуркам не хочется. Очко в пользу домашней команды.

Вспышка огня освещает деревья.

Кто-то кричит. Тело ударяется о землю с тем ужасным мясным стуком, который определённо будет фигурировать в моих кошмарах позже. Запах горелого человека доносится ветром, и меня тошнит.

– Я так и не узнал твоё имя, – говорит Эзра с тем, что он, вероятно, считает сексуальной улыбкой злодея. – Мне бы хотелось знать, кого я убиваю сегодня ночью.

Лес вокруг нас – это практически саундтрек к фильму ужасов – крики, борьба, всё такое – но есть и что-то ещё. Низкое рычание. Дребезжание, которое точно не маракасы. Листья и ветки хрустят, словно собственная система предупреждения природы. Луна висит над головой, как гигантский прожектор, практически крича «Шоу начинается!» каждой мерзости, что называет этот лес домом.

– Бринн, – отвечаю я, твёрдо становясь на ноги вместо того, чтобы отступать, как поступил бы здравомыслящий человек. – Бринн Сэйлем.

– А, сэйлемская отребь, – говорит Эзра. – Я убью тебя медленно.

– Я здесь не одна. – Боги, неужели я могу звучать ещё больше как жертва из дешёвого фильма ужасов?

– Думаешь, я боюсь какого-нибудь дьявольского отродья, вампиров или оборотней, что прячутся в этом лесу? – Он смеётся, словно я только что рассказала ему самый несмешной анекдот. – Мы пришли подготовленными ко всем им. Не думай, что ты и твои люди получите много, затащив нас в это место.

Ещё один крик пронзает ночь, на этот раз с особой высотой, говорящей «что-то пожирает меня заживо».

На этот раз Эзра вздрагивает. Не так уж самоуверенны теперь, а?

– О, я думаю, мы что-то получаем, что лучше, чем ничего, – говорю я, излучая внутреннюю крутость, хотя мои колени чувствуют себя как желе.

Кончики моих пальцев жужжат, будто я сунула их в электрическую розетку. Елена, Иезекииль и Ангус здесь – ну, их призрачные сущности – делают воздух густым, как суп. Они не на полной мощности, но эй, три частично заряженных предка против одного чистокровка с модным хлыстом? Я возьму такие шансы. Я берегу свой Импульс Гауда на тот момент, когда смогу практически поцеловать его в нос. Хотя с этим хлыстом, держащим меня на расстоянии? Да, мало шансов, что это случится в ближайшее время.

– Это не изменит твоего исхода, – отрезает Эзра и снова замахивается хлыстом.

Я уворачиваюсь – едва – и острый хлыст врезается в дерево рядом со мной. Древесина взрывается, словно природная шрапнель, и что-то горячее жалит мою щёку. Кровь сочится в уголок рта, металлическая и тёплая.

– Ай! Ты абсолютное мусорное чудовище! – плюю я. По крайней мере, это только щепки, которые попали в меня, а не наконечник его хлыста.

Но он уже замахивается для второго раунда.

Моя рука взлетает сама по себе – буквально, не-по-моему-решению – раскалённая докрасна, когда хлыст дёргается назад. Это было *быстро*. Лицо Эзры делает эту бесценную мину золотой рыбки, в то время как далёкие крики разносятся по лесу. *Пожалуйста, пусть это чистокровка умирает ужасно, пожалуйста, чистокровка...*

– Какого чёрта... – шепчу я, когда три разные личности захлёстывают мой мозг. Мои предки только что захватили моё тело, словно это прокатная машина с неограниченным пробегом. Их холодные эмоции обрушиваются на мою голову – древние, взбешённые и готовые к драке.

Эзра всё ещё делает свой ошалевший вид, так что я стираю кровь с губы и швыряю в него мерцающий импульс. Но это не моя обычная грустная маленькая искорка – эта штука полыхает багровым, словно радиоактивный свет.

Он уворачивается, затем снова бросает в меня хлыстом. Но он бьёт на несколько дюймов левее; ещё один промах.

– Моя очередь, – говорю я и бросаюсь на него, один большой палец уже рисует руну Гауда на правой ладони.

Чем ближе я подбираюсь, тем лучше цель.

– Как бы не так. – Эзра усмехается.

Я слышу это. Шипение хлыста, сворачивающегося и поднимающегося сзади. Щелчок в воздухе, когда он обвивается вокруг моей шеи. Я задыхаюсь и царапаю, лёгкие кричат от нехватки воздуха, когда падаю на колени. Я не видела, как он подобрался.

Всё перед глазами становится белым.

Мои руки горят жаром. Духовная сила моих предков быстро увядает.

Они старались изо всех сил, я знаю.

Я не могу дышать.

– Я пойду за твоей сестрой следующей, – шепчет Эзра, его заклинание заставляет хлыст светиться электрическим синим. Жар прожигает мою кожу, и я кричу тем немногим кислородом, что остался.

Где-то поблизости ломается ветка.

Две тени вылетают из темноты, как ниндзя. Одна рассекает хлыст, а другая врезается в Эзру с такой силой, что заставляет его есть грязь. Эти хихиканья? Неуловимы. Близнецы инкубы. *Просто. Отлично.*

– Из всех... ползучих тварей в этом... месте, – я хриплю, сдирая мёртвый хлыст с шеи.

Сан – да, тот же извращенец, что подложил знак любовной связи в моё *бельё* – материализуется с усмешкой, от которой мне одновременно хочется ударить его и поцеловать. – Детка, ты же не думала, что мы позволим тебе умереть сегодня?

– Ты задолжала нам свидание за это, – появляется Кун рядом с братом, оба в эстетике рогатых дьяволов – багровые глаза, убийственные улыбки и тела, которые должны быть на обложке «Ежемесячника сверхъестественных красавчиков». Основы инкубов: выглядеть, как закуска, пока планируешь сожрать тебя заживо.

– Убирайтесь с моей дороги! – рычит Эзра, вскакивая и испуская из рук синюю энергию, словно какой-то чистокровный самозванец Железного человека.

Близнецы исчезают с этим трюком превращения в дым, который они так любят, их смех эхом разносится отовсюду и ниоткуда. Идеальный хаос. Именно то, что мне нужно, чтобы зарядить ещё один Импульс Гауда, не лишившись головы.

Эзра превращается в маяк, хлопая руками над головой и заливая всё белым светом. Внезапно я смотрю искажённый документальный фильм National Geographic: волк валит Реннингтона, словно последнюю газель у водопоя, вампир превращает какого-то чистокровка в пакетик сока, прежде чем его модные доспехи успевают зарядиться. И вот Чэд, мчащийся к нам, словно его задница горит.

– Бринн! – кричит он, потому что, видимо, кричать моё имя помогает мне не умереть быстрее?

Я чувствую дыхание Эзры на своей щеке. – Слишком поздно, – шипит он. Блестящее лезвие выскальзывает из его рукава. Я слышу торопливые шаги Сана и Куна, приближающиеся.

– Чёрт! – рычит Чэд – и затем бум, Импульс Гауда обрушивается на нас обоих. Моё солнечное сплетение пылает от боли, жар расцветает в животе. Паралич тянет меня вниз; я падаю в траву, когда тени ползут по телу. Заклинание Эзры гаснет. Он тоже внизу.

– Берите его! – ревёт Чэд.

Я не могу пошевелить пальцем. Я только слышу шорох босых ног инкубов, хруст листьев под их весом. Затем, чудесным образом, Эзра пошатываясь поднимается, пот блестит на коже. Так *я* приняла на себя основной удар. *Чэд, ты абсолютный мудак.*

С рёвом Эзра выпускает контримпульс, который отбрасывает близнецов назад, и бросается бежать. Но голод леса реален; я чувствую его когти, чешущиеся у его пят. Надеюсь, он поглотит его, прежде чем тот увидит дорогу.

– Бринн! – Чэд опускается на колени рядом со мной. – Прости. У меня не было выбора.

Я хочу закричать: «Иди нахуй!» – но мои губы отказываются сотрудничать.

– Помни, Бринн, – насмешливый голос Куна доносится над деревьями, когда братья исчезают во тьме, – ты задолжала нам это свидание! – Их смех эхом – Эзра, вероятно, снова их цель. Хорошо. *Кто-то должен прикончить этих ублюдков.*

– Моргни один раз, если слышишь меня, – бормочет Чэд, обхватив моё лицо.

Я не чувствую его прикосновения, только ледяную пустоту в груди, но мне удаётся заставить себя моргнуть.

– Хорошо, – говорит он. – Скоро встанешь. Ты приняла на себя основную тяжесть того импульса, но у меня не было выбора.

Да, спасибо за напоминание, козёл.

– Он вывел Эзру из боя, но не добил. Надеюсь, твои парни быстро с ним разберутся.

Парни? Я бы вырвала ему позвоночник, если бы могла. Отлично – теперь я снова говорю, как моя сестра.

– Выжившие чистокровки отступили, – докладывает Чэд, весь дело. – Мы потеряли троих. Мы убили семерых из них. Неплохо. – Он пожимает плечами, словно сообщает о погоде. – Они отчаянно пытаются вернуть своего дракона. Это ясно.

Его ладони прижимаются к моим плечам, посылая некомфортный жар сквозь замёрзшие мышцы.

– Чэ... Чэд... – Слово с трудом проскальзывает сквозь мои губы.

Парализ ослабевает. Моя кровь словно в огне, иголки и булавки выкручены на одиннадцать, когда мои пальцы рук и ног начинают дёргаться, словно у меня припадок.

– Вот так, – говорит Чэд, наблюдая за моими подёргиваниями. – Восстановление уже начинается.

Я заставляю свой язык формировать слова. – Нужно... сказать тебе... кое-что.

Он наклоняется, как лох. Собрав все крупицы возвращающейся силы, я заношу свою свинцовую руку и отвешиваю ладонью пощёчину по его щеке.

Он хихикает. – Я позволю тебе это один раз, – говорит он, кончиками пальцев касаясь гневного красного отпечатка ладони. – Но только один.

Жжение в ладони того стоит.

14

ЧЭД

Мы проводим следующий час, пытаясь подлатать защиту Даркбирча. Этого будет недостаточно, чтобы сдержать вторжение чистокровок, если они решат напасть на нас со всем, что у них есть. Но они не решат. Это не их конечная цель. Пока нет.

– Я пытаюсь понять, что они думали, – говорит Бринн.

Она сидит на краю дороги, выглядит, как смерть в рассрочку. За ней лес стоит, как стена теней. Любой чистокров, всё ещё там, теперь – корм для зверей. Дежурный Смотритель выпустил сегодня ночью в те леса каждое кошмарное создание, которое мы держим на службе – идея домашней безопасности Даркбирча.

– Они зондировали нас, – говорит Корвин, скрестив руки. – Проверяли нашу защиту, как только заподозрили, что мы не держим дракона в Даркбирче.

– Всё равно это кажется безрассудным, – говорит она.

– Или отчаянным, – вставляю я, уже продумывая наш следующий ход.

Больше тёмнокровок выходят, чтобы помочь с ранеными охранниками, управляя их транспортировкой в лазарет на одних носилках за раз, пока я пристальнее изучаю шесть тел чистокровок, которые мы забрали.

Лейтенанты Ашер, Реннингтон, Гордон и Эзра не выжили. Лейтенанту Филлипсу повезло, как и тому, что осталось от их бронированных ублюдков, пропитанных драконьей энергией.

У нас есть два комплекта доспехов для изучения, однако, от двух бронированных парней, которых Корвину и мне всё же удалось убить. В целом, могло быть и хуже.

Бринн поднимает бровь. – Отчаянными?

– Они хотят вернуть своего дракона, – говорит Корвин, кивая на мою оценку. – Но они летят вслепую. Не имеют понятия, где он или на чьей теперь стороне. Чистокровки мечутся, наверное, заставили каждый ковен, который могут пощадить, охотиться за зверем.

– Даёт нам немного времени, чтобы самим прийти в себя, – говорю я, мысленно рассчитывая, как использовать это преимущество.

Смех Бринн горький. Она тычет пальцем в сторону наших мёртвых, разложенных под чёрными простынями. – Так это сегодняшняя светлая сторона? Мы получаем «передышку», пока они получают мешки для тел?

Я пожимаю плечами. – Мои источники не предупредили об этой миссии. Простой факт. Без оправданий.

Она наклоняется, достаточно близко, чтобы я чувствовал запах крови и пота на ней. – Тогда твои источники – дерьмо.

– Бринн. – Голос Корвина падает на октаву, тот командирский тон, что обычно заставляет новичков обмочиться. – Ты свободна. Иди проспись.

– У меня есть исследования, отчёты по поводу...

– Это приказ. – Он разрезает её протест, словно он из папиросной бумаги. – В покои. Сейчас.

Она колеблется, но я вижу, что в ней не осталось много сил для борьбы. Я здорово встряхнул её клетку во время той тренировки, и второй Импульс Гауда был сукой. Плюс призыв трёх предков? Это вырубило бы даже Эсме.

– Ладно... – бормочет она.

Корвин и я смотрим, как она шаркает, как зомби, мимо ворот и вверх по булыжникам. Бедная книжная червя выглядит, как сбитая машиной.

– Они попробуют снова, – ворчит Корвин, потирая щетинистую челюсть. – Может, с другой тактикой. Смотритель должен был выпустить монстров раньше.

– Сомневаюсь, что это сильно бы помогло сегодня ночью, – отвечаю я, затем указываю на одну из рун на доспехах чистокровка. – Это заклинания маскировки. Ни один монстр не учуял бы их, прежде чем они себя обнаружили.

– По крайней мере, мы послали им сегодня ясный сигнал, – говорит он. – Даже с нашими щитами не в полной боеготовности, мы всё ещё можем дать отпор.

Я видел этот танец всю свою жизнь. Чистокровки, тёмнокровки – мы как два пьяных придурка в баре, которые не могут вспомнить, почему начали драться. Мир появляется на кофе-брейк, затем кого-то закалывают, кто-то мстит, и мы возвращаемся к нашей регулярной кровавой бане. Это почти комично, если у тебя чёрное чувство юмора. Что, к сожалению, у меня есть.

– Не думаешь, нам стоит рассмотреть другой путь в будущем? – спрашиваю я Корвина, пока мы сопровождаем административный персонал ковена в подвальный морг, куда относим тела погибших чистокровок. – Мы мчались к финишной черте, но чистокровки имеют преимущество с этой драконьей энергией. Это лишь вопрос времени, когда они придумают другой способ оставаться впереди игры.

– Ты мало веришь в нас, – бормочет Корвин.

В подвале пахнет формалином и старой кровью. Холоднее, чем я помню, но, может, это просто спад адреналина, который бьёт меня, как товарный поезд. Каждый нервный окончание в моём теле кричит, и я не могу отделаться от образа Бринн Сэйлем, почти ставшей ещё одним мешком для тела на моей смене. Дерьмо.

– Цифры не лгут, – давлю я. – Нас меньше, у нас меньше оружия, и у них всё ещё есть оружие с драконьим огнём, а у нас, что вообще есть? Очнись. Они споткнулись сегодня, но завтра? Они вернутся с местью и планом битвы.

Резкий цокот каблуков по бетону заставляет нас обоих замолчать. Смотритель Блайт материализуется в дверях комнаты для вскрытий, её лицо высечено из гранита и вдвое холоднее.

– Мистер Вэлгрейв прав. Мы позади, – говорит она.

Её взгляд скользит по мне, как нож, эти глаза хищной птицы не упускают ничего за её седыми волосами. Она древняя и несколько ужасающая.

– Есть неразбериха с обеих сторон этой войны. Слабость, – говорит она, обходя бронированный труп, словно это разочаровывающий научный проект. – Мы можем либо использовать её, либо сидеть сложа руки.

– Смотритель, сегодняшнее было совершенно неожиданным, – говорит Корвин.

– Моя информация была точной до сих пор, – добавляю я. – Я встряхну своих контактов, но если они не предупредили меня, они, вероятно, тоже были в неведении.

Или они поиграли мной. Не впервые. Шпионские игры – сука такая.

– Это случилось, – Смотритель разрезает наши оправдания. – Какие-нибудь новости об Эсме и драконе?

Корвин качает головой. – Ничего. Следопыты возвращаются ни с чем. Мы закинем сеть шире, но это вытащит нас прямиком на территорию чистокровок.

– Ты возглавишь поиски, – говорит она ему, не просьба. – Твои навыки следопыта запылились достаточно, Командир.

Челюсть Корвина напрягается. – При всём уважении, Смотритель, нам только что надрали задницы. Я не могу просто уйти, пока наша безопасность держится на изоленте.

– Директор Рейнхардт и я управляли Даркбирчем до твоего рождения, – обрывает она его. – Мы выживем, пока ты вернёшь Эсме и этого переросшего ящера.

– Отличный план, – бормочу я. – Каков второй шаг?

Попросить огнедышащую машину смерти пожалуйста присоединиться к нашей команде? Предложить ей стоматологический план и оплачиваемые отпуска, пока чистокровки держали её в заточении полвека?

– Первый шаг стоит попытки, – говорит она, мёртвая серьёзность.

Корвин вздыхает. – Как сказал Арчер, отчаянные времена, отчаянные меры.

Чушь. Вот что это. Чистокровки играли с драконьим огнём, и теперь мы жаждем своей очереди за рулём. Тот же старый танец, просто с пушками побольше. Вот только эти пушки могут испепелить магическую ауру, словно это папиросная бумага. Мы сидим здесь и планируем превратить в оружие тот же кошмар, что жёг наших людей десятилетиями.

Даже у меня есть границы, которые я не переступаю, и это чувствуется как одна из них.

Блайт подходит ближе к трупу чистокровка, её костлявые пальцы-стервятника скользят по мёртвым золотым рунам, выгравированным на доспехах. Запах горелой плоти и металла заставляет мои глаза слезиться.

– У нас есть как минимум ещё один такой, верно? – спрашивает она, не утруждая себя поднять взгляд.

Корвин даёт военный кивок. – В соседней комнате. Четыре мёртвых лейтенанта на льду внизу по коридору.

– Фэрроу осмотрит их завтра, – говорит она, всё дело. – Когда твои следопыты приволокут свои жалкие задницы обратно, проинструктируй их и собери другую команду. Вы выдвигаетесь в полдень. Приоритет – найти Эсме и того ящера. Что-то случилось в Хитборне, и Рейнхардт рвётся посмотреть, какие новые трюки наша девочка подобрала.

Я бы тоже хотел оценить те новые трюки. Но я держу рот на замке насчёт новых трюков Бринн. У этих даркбирчских стервятников есть мерзкая привычка использовать детей Сэйлемов, как одноразовые батарейки – высосать досуха, выбросить. Посмотри, что случилось с Джаксом. А Эсме? Эту девочку, наверное, сейчас препарирует драконий парень.

– Так какое моё задание, пока ты в отъезде? – спрашиваю я.

– Проверь ещё раз свои источники на той стороне, – говорит Корвин. – Выясни, готовится ли другая атака чистокровок.

– Мои источники только что обосрались эффектно.

– Тогда предложи им больше, – огрызается он. – И продолжай тренировать Бринн Сэйлем.

– Для испытаний? – Я поднимаю бровь. Девочка чуть не умерла от Импульса Гауда. Испытания сожрали бы её заживо.

– Неидеально, – выдыхает Смотритель Блайт, словно разочарована погодой. – Но мы отчаянны. Каждый Сэйлем на счету.

– Бринн – учёная, – напоминаю я ей.

– Но всё же Сэйлем, – вступает Корвин. – Она твоя главная задача, Вэлгрейв. Она, кажется, неплохо справилась во время сегодняшней атаки, так что тренировки должны давать некоторые результаты. Продолжай. Она может быть и не так искусна, как Эсме, но сойдёт. С её братом всё ещё под... ей придётся сойти.

– Легче сказать, чем сделать, – признаюсь. – Бринн может быть... упрямой.

Блайт позволяет себе кривую усмешку. – Это род Сэйлемов. Идёт в комплекте. Но пока мы восстанавливаем нашу защиту, пока залечиваем наши духовные щиты... мы должны использовать каждое оружие в нашем распоряжении. И едва ли есть оружие более эффективное, чем Сэйлем.

Оружие.

Вот всё, чем она для них является. Просто ещё одно ружьё в форме Сэйлема, чтобы нацелить на врага.

Моя челюсть плотно сжимается. Неважно, что у девочки мозги, которые могут обвести вокруг пальца половину наших старших исследователей. Неважно, что она может зашить духовную рану, от которой большинство целителей обмочились бы. Если она не может убивать по команде, они отшвырнут её, как вчерашний мусор.

Но эй, чистокровки делали то же самое с Мазровым и каждым другим несчастным ублюдком, которого посылали на нас. Использовали, смотрели, как умирают. Повторяли.

Иногда я не могу сказать, какая сторона этой войны – большая куча мусора.

Сегодня определённо один из таких дней.