Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"

Автор книги: Криста Грейвс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

12

БРИНН

Я бреду за Чэдом через ворота Академии Даркбирч, игнорируя гаргулий, восседающих на каждой башенке. Всё это место кричит «мы приносим девственниц в жертву в полночь» своими остроконечными арками и каменными стенами, которые, наверное, стоили больше, чем моё всё существование. Жуткие статуи демонов держат над нами настоящие пылающие факелы – потому что, видимо, электричество испортило бы всю эстетику «мы навечно застряли в 1600-х».

– При девяноста семи процентах истощения нашей духовной силы нам нужно запачкать руки, – объявляет Чэд, словно читает по какому-то учебнику тёмнокровок.

– Да, ну, бабушка Эстер чуть не откинулась, когда тот переросший ящер утащил Эсме, – бормочу я. – Разве мы не можем просто одолжить энергию у других ковенов? Насколько я помню, у Даркбирч нет монополии на магию смерти.

– Мы самые большие, но не единственная цель, – говорит он, не оглядываясь. – Чистокровки будут охотиться на всех нас. Если мы выкачаем маленькие ковены досуха, они станут сидячими утками. Корвин предложил подключиться к более глубоким слоям Вуали, но Рейнхардт наложил вето быстрее, чем твоя сестра успела бы начать барную потасовку.

Он фыркает и качает головой, словно это самая глупая идея на свете.

– «Глубокая Вуаль» – это безрассудная ставка. Прямо как выпрашивать у маленьких ковенов их энергетические резервы, – парирую я.

Чэд замирает на полуслове. – Почему нет? Загробная жизнь – это бездонная яма духовной энергии, – возражает он.

Я смеюсь, резко и сухо. – Ты что, проспал все четыре года по «Духовному Мастерству»? Или просто пропустил главу о посмертной динамике сил?

Он разворачивается так быстро, что я чуть не сталкиваюсь с ним. Его взгляд хирургически точен. – Это твой тонкий намёк на то, что я невежда, Бринн?

Я пожимаю плечами, небрежно. – Если колпак подходит. Потому что, если бы ты внимал, то вспомнил бы, что все тёмнокровые учёные согласны: энергия загробной жизни нестабильна, неустойчива. Совершенно неисследована. Мы понятия не имеем, как духи меняются после перехода.

Глаза Чэда сужаются. Моё сердце учащённо бьётся. Он молчит. Идеально – пора добить.

– Загробная жизнь должна быть вечным покоем, Чэд. Кто знает, какие ужасы мы выпустим, пытаясь выдернуть души обратно, чтобы оживить наши защитные поля? И даже не заикайся про атакующие заклинания. Это целая дополнительная бочка энергии.

Уголок его губ дёргается в усмешке. Я теряю преимущество, но знала, что так будет.

– И именно поэтому, Бринн, – протягивает он, возобновляя движение, – мы тренируемся в полночь. Почему мы возрождаем жестокие испытания. Величайшие тёмнокровные ведьмы выковывались в катастрофах.

Я бормочу себе под нос: – Что ж, считайте, что меня нет.

Он не останавливается. – Не принимай на свой счёт. Я бы тоже предпочёл не быть спаренным с тобой.

Жар заливает мои щёки. – Прошу прощения?

Он пожимает плечами. – Ты – то, что в моих кругах называют Сэйлемом второго сорта.

Кровь во мне закипает. В сознании мелькает руна – всего лишь капля моей собственной крови, и я могла бы парализовать его на дни, а потом играть с ним, пока проклятье не спадёт.

– Как ты смеешь, – отрезаю я, каждая мышца дёргается, я уже представляю, как форма руны танцует на стене рядом с нами.

Чэд проходит через двустворчатые двери тренировочного зала, будто они из картона. Отлично. Хотя, с другой стороны, одной руны для него, наверное, будет мало. И мне нужно будет подобраться достаточно близко, чтобы добыть и его кровь, что кажется столь же вероятным, как и то, что бабушка Эстер запишется на йога-ретрит для чистокровок.

Он смеётся – действительно смеётся – над моим смертельным взглядом. – Расслабься, Бринн. Не нужно сходить с ума по-сэйлемски на мне. Я просто повторяю то, что все говорили, когда услышали, что мы в паре. «Бедный Чэд связался с Сэйлемом второго сорта».

– И кто именно эти «все»? – Мои пальцы дёргаются от желания начертить руну на его глупом лице.

Я и правда начинаю думать, как моя сестра. Две недели назад я расставляла раздел некромантии в библиотеке по алфавиту. А теперь фантазирую о том, как накладываю порчу на людей?

Чэд хлопает в ладоши, как какой-то театральный злодей, и факелы вокруг нас вспыхивают, заливая всё золотистым светом. Сквозь массивное окно в потолке луна наблюдает за нашей маленькой полуночной драмой. – Правда в том, что я надеялся на твою кузину Нив. Вот это ведьма с потенциалом. Но ты? – Он оглядывает меня, словно я разочаровывающий отзыв на книгу. – Книжные черви не переживут того, что грядёт.

– И всё же ты здесь, застрял в роли моего «наставника». Мы закончили с марафоном оскорблений?

– Это не оскорбление, если это правда. – Его голос безумно спокоен. – Признай, Бринн. Ты бы предпочла расставлять гримуары по алфавиту, чем стоять здесь со мной. *Он что, подсматривал за мной две недели назад?*

Я скрещиваю руки. – Без б. Я бы предпочла быть где угодно, но не здесь.

– Ты бы предпочла искать Эсме?

– Абсолютно верно! – Мой голос внезапно срывается.

– К сожалению, это не вариант для тебя, – отвечает он. – То, что произошло в Хитборне, превышает твои возможности адекватно реагировать и отвечать, по крайней мере, на данный момент. Поэтому нам и нужно тренироваться.

Ненавижу, когда Чэд говорит разумные вещи. Это как найти идеально организованный указатель в отвратительном учебнике. Лекция мамы с утра всё глубже проникает в мой мозг, словно один из тех навязчивых мотивчиков с радиостанций для чистокровок, которые Эсме тайком слушает.

– Я не согласна с решениями Даркбирч в последнее время, – говорю я, снова скрещивая руки, потому что первый раз явно был недостаточно выразителен.

– Ты не доверяешь их суждению.

– Я не доверяю их способности собирать точные данные. Типа, алло? В Хитборне же был настоящий дракон, и как долго? А мы не знали? Это как пропустить василиска в ванной. Тебе это не отдаёт incompetence?

Он отвечает той самой усмешкой, которая говорит, что я почти решила уравнение, но упустила переменную. Я бы взъерошилась от снисходительности, но это как когда профессор Мортимер позволяет тебе самой догадаться, какое ядовитое растение ты неправильно определила, прежде чем ты случайно убьёшь себя.

– Хочешь моё честное мнение? – спрашивает он.

– Разве беспощадная честность – не твой режим по умолчанию? Ты определённо любишь использовать её, чтобы бесить меня.

Лицо Чэда делает ту раздражающую штуку, когда он выглядит одновременно самодовольным и серьёзным. – Не думаю, что Даркбирч действительно не знал о Хитборне. У них было представление о том, что происходит, просто не все детали. Классическая фигня «по мере необходимости».

Погоди. Что? Я моргаю, глядя на него, временно забывая хмуриться. Возможно, это первый раз, когда он говорит что-то, от чего мне не хочется выбить ему зубы заклятьем. – Это чистой воды теория заговора. У Корвина был бы инсульт.

– Я почти уверен, что Корвин тоже был в курсе. Это просто моя теория. – Он пожимает этими нелепыми плечами. – Они послали Эсме найти ту магию, что ранила Джакса. Если бы они сказали ей: «Эй, мы думаем, там дракон», – она могла бы упустить что-то ещё важное. Сейчас, оглядываясь назад? Не самый худший план.

– Вау, – фыркаю я. – Потребовалось тебе целых пять секунд, чтобы защитить людей, которые по сути скормили мою сестру дракону.

Выражение лица Чэда твердеет. – Бринн, мы можем тратить время, играя в детективов, или можем готовиться к тому, что чистокровки нападут на нас со всем, что у них есть. Они поймали наших людей внутри. И, честно? Этот «дракон», наверное, спас твою сестру от смерти под пытками.

Тьфу. Ненавижу, когда Чэд говорит разумные вещи, будучи полным козлом. *Мы как хрестоматийный пример токсичных отношений, ожидающий своего часа.*

– А теперь хватит ныть и докажи, что я не прав, – добавляет он.

Я сужаю глаза. – В чём именно?

Его улыбка вся из зубов. – Не зря же тебя называют Сэйлемом второго сорта.

Мой пульс сходит с ума. Что-то горячее и густое застревает в горле, когда я расправляю плечи и смотрю на него сверху вниз. Чэд, проклятый Вэлгрейв со своей тупой идеальной линией челюсти, думает, что я недостаточно Сэйлем, чтобы сразиться с ним? Как бы не так.

Я не выбрала книги вместо кровопролития потому, что не справилась бы. Я выбрала их, потому что хотела. Потому что в отличие от остальной моей семьи, я не возбуждаюсь, наблюдая, как люди истекают кровью.

Ладно. Неважно. Давай покончим с этим.

Чэд выступает в центр тренировочного зала, будто владеет им. – Готова?

– Просто чтобы ты знал, моя специализация больше в области исцеления и исследований, – говорю я, разминая пальцы. – Знаешь, модификации заклинаний? Скучные штуки, которые на самом деле спасают жизни?

– И просто чтобы ты знала, мне плевать с высокой горы.

Губы Чэда дёргаются в тупую усмешку. В одну секунду я думаю о том, как бы мне хотелось дать ему пощёчину, а в следующую – капля крови уже летит в меня. Ублюдок даже не дрогнул, когда порезал себя.

Капля преображается в полёте, алая, ловящая свет факелов, заостряясь во что-то зловещее и похожее на лезвие. Она рассекает воздух к моему плечу, но я пошатываюсь в сторону. Она шлёпается о каменный пол, оставляя противную лужу, которая, наверное, оставит пятно.

Чэд демонстрирует свой маленький металлический кинжал, будто он такой умный. – Всегда будь готова использовать свою кровь как оружие.

– Как оригинально.

– И всё же я чуть не перерезал твою подключичную артерию.

Я бросаю взгляд на плечо, наполовину ожидая увидеть кровь.

– Она проходит как раз под ключицей, – говорит Чэд с этим снисходительным лицом наставника. – Разве вам не преподавали базовую анатомию на занятиях по бою? Обязательный семинар Старейшины Фэрроу раз в полгода?

Моё лицо горит. – Я знаю, где она. И я присутствовала на семинаре – даже если мой мозг там отсутствовал.

– Следующий в пятницу. Проверь доску объявлений, – говорит он. – Ты посетишь. И постарайся в этот раз не уснуть.

– Мне никогда не нужны были боевые тренировки, чтобы запомнить названия артерий, окей? У некоторых из нас были реальные карьерные планы, не связанные с тем, чтобы кого-то закалывать.

– Ну да, – его глаза твердеют. – Времена изменились.

Я скрещиваю руки. – Так какие ещё недостатки ты хочешь указать? Мою неспособность рассказать таблицу смерти? Или то, что я не выучила «Современные техники расчленения для мстительного ума»?

Чэд подходит ближе. – Смысл анатомического семинара в том, чтобы знать, куда бить для максимального урона. Попади в артерию, и твоя цель истечёт кровью. Быстро или медленно, зависит в какую. Кровавые снаряды идеальны, когда ты загнан в угол без причудливого оружия.

– Есть ещё проклятия и порчи, – бормочу я.

– Которые требуют времени и ингредиентов. Кровавые снаряды? Быстро и грязно. Ты же знаешь заклинание, да?

Я выдыхаю. – Я не магическая невежда, Вэлгрейв. Я могу проверить твою задницу по буквам шестью разными способами.

– Тогда ударь меня одним. Давай.

– Прошу прощения?

– Попробуй попасть в меня. – Его рот кривится с невыносимым самодовольством Вэлгрейва. – Я даже не сдвинусь с места. Честное скаутское.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, о чём он просит. Но шанс стереть эту усмешку с его лица? Записывай меня. Я вытаскиваю нож из-под пояса – милый, с аметистовой рукоятью, который Эсме подарила мне прошлым Солнцеворотом – и надрезаю кончик пальца. Заклинание срывается с губ шёпотом, знакомым, как моё собственное имя. Вкусное покалывание пробегает от горла вниз по руке, жужжа до самого кровоточащего пальца.

Импульс бьётся, как крошечное сердцебиение, лёгкий и идеальный.

Капля вылетает из моего пальца, и я наблюдаю, как она преображается в полёте во что-то более смертоносное. Крошечная алая игла – словно рубиновое жало – ловит свет факелов, устремляясь к Чэду.

– Вот так, – говорит он, практически ликуя.

Боги, эта усмешка. Я слегка дёргаю рукой, меняя прицел. К чёрту его плечо и подключичную. Плечевая артерия проходит прямо по руке – куда более лёгкая цель.

– Думай быстрее, мудак, – шиплю я.

Глаза Чэда расширяются, когда он понимает, что я изменила траекторию. Он отдергивает руку как раз вовремя. – Ого!

– Ой. Моя вина. Мы закончили?

– Ты целилась в мою плечевую артерию. – Он сужает на меня глаза.

– Возможно.

На его лице появляется оценивающая гримаса. – Довольно умно... Когда-нибудь использовала Импульс Гауда?

– Импульс Гауда? Серьёзно? Это как принести базуку на ножевой бой, – говорю я.

– Но у тебя же есть могильная земля под рукой. Верно? – Он поднимает бровь, словно поймал меня врасплох.

Я фыркаю. – Да ну. За кого ты меня принимаешь? – Я достаю свой кожаный мешочек с монограммой – тот, с черепком-шармиком, что мама подарила мне на Зимнее Солнцестояние. – Но это заклинание высасывает из меня жизнь. Прочитай его раз – и я разбита. Дважды? Я практически в коме.

– Что это означает?

– Это значит, что меня будет выворачивать наизнанку, я едва смогу стоять и буду ходячей мишенью для любого чистокровка с хотя бы половиной мозговой клетки.

Чэд кивает, как всезнайка. – Значит, только в крайнем случае. Понял.

– Да, и перед выпуском он чертовски болит. Как будто твои кости сжимают изнутри.

– Ты и правда когда-то применяла его?

– Один раз. – Я корчу гримасу. – Не понравилось.

Его улыбка становится слишком широкой. – В кого ты пыталась попасть?

– Промахнулась на пару дюймов, – бормочу я, отводя взгляд.

– В свою сестру, – хохочет Чэд, и я серьёзно раздумываю послать кровавый дротик прямиком в его самодовольный глаз. – Вы спарринговали, прежде чем ты ушла в книжных червей, да?

– Да.

– Что ж, считай это аркой искупления. Выпусти Импульс Гауда. Сейчас.

У меня отвисает челюсть. – Ты спятил? Ты хочешь быть парализованным ради забавы?

– Попади в меня, и мы сократим сегодняшнюю тренировку. Ты будешь свободна. Я не стану преследовать тебя – не смогу, если буду временно человеческой статуей. Это идеально для побега или нанесения последнего удара вблизи. Рискованно в бою, но эффективно, если не облажаться.

– Ты покорил меня словами «свободна уйти», – говорю я, уже посыпая могильную землю на ладонь. Всё, чтобы положить конец этой пытке.

– Не могу обещать, что останусь на месте на этот раз, – предупреждает Чэд, его глаза впиваются в меня.

– Не могу обещать, что промахнусь, – сквозь зубы выдавливаю я слова, вдавливая кончик ножа в землю на ладони, пока он не вонзается глубоко, вызывая кровь. Я бормочу заклинание, железный привкус острый в ноздрях.

Земля и кровь мгновенно смешиваются. Холодная дрожь пробегает по спине, пока шёпоты кладбища кружат вокруг меня. Кладбище Даркбирч – это пиршество для призраков – запах смерти сочится из каждой гробницы. Даже после того, как драконье фиаско бабушки Эстер истощило наши резервы, я всё ещё могу собрать достаточно духовной энергии для Импульса. К счастью, мне её нужно немного. Один лишь запах тлена, и я готова.

На моей ладони формируется сфера, вращающийся сгусток молочно-белых сполохов под моим сосредоточенным взглядом. Она гудит, высасывая энергию из костей. Вспыхивает боль. На висках выступают капли пота.

Чэд меняет стойку. – Чем дольше ты держишь, тем больнее будет.

– Я знаю! – огрызаюсь я.

– Выпусти сейчас или заряжай, пока не рухнешь.

Отлично. Вариант первый: выстрелить и, возможно, задеть его. Вариант два: накачать так, чтобы вырубить его на несколько часов. Заманчиво, но мои кости уже готовы рассыпаться.

С рычанием я высвобождаю Импульс. Я замечаю, как ступня Чэда уходит влево – так что я целюсь чуть туда же. Но в последнюю секунду он меняет направление. Сфера врезается в дальнюю стену, шипя и рассыпаясь облаком пыли.

– Чёрт! – шиплю я.

Улыбка Чэда чиста, как лунный свет. – Неплохо, Бринн. Но настоящий удар Гауда не оставляет подсказок.

– Ты буквально велел мне вызвать его. Мы тренируемся.

Изумрудные глаза Чэда цепляются за мои. – Мы тренируемся не для гипотетических ситуаций. Мы тренируемся для ситуаций, где ключевое – концентрация.

Проклятье эти изумрудные глаза. Серьёзно, кто дал этому придурку разрешение быть таким горячим, пока он пытает меня? В одну секунду я замечаю, как его тупая идеальная линия челюсти ловит свет факела, и в следующую – БАМ! – Импульс Гауда прямиком в грудь. Он бьёт, как духовный грузовик, опустошая мои лёгкие за раз.

Смертельный холод просачивается в кости, затем... ничего. Абсолютно ничего. Моя картина мира делает полный разворот на 180 градусов, пока я валюсь на спину, как тёмнокровный кегельбан.

– Вот и она, – раздаётся смех Чэда, когда я ударяюсь об пол с глухим стуком, которого, к счастью, не чувствую. Но паника? Её я чувствую прекрасно. Парализована. Беззащитна. Отлично.

Лицо Чэда появляется надо мной, он всё ещё хихикает. – Не волнуйся, это был лёгкий. Ты встанешь на ноги через пару минут.

В уме я составляю цепочку ругательств, от которой бабушка Эстер заставила бы меня промыть рот могильной землёй, но мои губы не двигаются. Моё сердце едва бьётся, словно взяло перерыв на кофе под давлением заклинания. Дыхание становится всей моей вселенной. Вдох. Выдох. Не паникуй.

Секунды ползут, словно в свинцовых сапогах. Всё, о чём я могу думать, это как я выбью эту усмешку с его лица, как только снова смогу двигаться. Вот только я не могу победить его физически. Мне нужно что-то ещё. Что-то неожиданное.

– Глубоко дыши, Бринн. Ты справишься. – Он всё ещё смеётся.

Мудак прекрасно проводит время, пока я лежу здесь, как ледышка.

Есть кое-что, что я никогда не показывала Эсме или Джаксу – трюк, который освоила втайне. Можно премьеру устроить сегодня, при первой же возможности. Чэд и не поймёт, что его ударило. Это будет идеальной практикой, и, если повезёт, я вручу ему самый большой кусмент пирога скромности, который он когда-либо пробовал.

– Вот так, – бормочет он, когда мои руки и ноги начинают покалывать, возвращаясь к жизни. – Медленно и осторожно.

Мои слова звучат невнятно. – Ты муда... – Я задыхаюсь; нужна секунда.

Хватка Чэда сжимается, и другой вид дрожи пробегает по спине. Мускус и аромат апельсинового цвета кружатся между нами. Его изумрудные глаза сверкают – но в глубине мелькает искорка красного, такая глубокая, что я почти пропускаю её. Не те крошечные красные крапинки, обычные для тёмнокровок, а что-то сильнее. Глубже. Скрытое красное пятно под безупречной внешностью звездного тёмнокровного солдата Даркбирча.

Может, это отголосок Импульса Гауда. Может, я ударилась головой при падении – нет, мой череп в порядке. Задница приняла удар; она болит, но цела.

– Готова продолжать? – Голос Чэда доносится слишком близко, его губы парят рядом.

Гнев вспыхивает жарко – ярко и беспощадно. Я отталкиваю его изо всех сил новообретённой силой.

Он смеётся, низко и довольное. – Вот она какая!

– Ты... – Мой язык снова свободен, но мне нужно творить заклинание, а не швыряться проклятиями.

Он отступает обратно в центр зала. – Ладно, мы прошли вызов и выживание после Импульса Гауда. Вычеркиваем. Далее: тренировка ближнего боя. Как у тебя с клинком?

– Не очень, – бормочу я, пряча сжатые руки за спиной.

Он не видит, как я вырезаю свежий набор рун на левой ладони. Сталь впивается; расцветает боль, знакомая и живая. Я делала это и раньше, но никогда под таким палящим гневом, никогда с такой решимостью дать сдачи. Я никогда не имела в виду настоящего вреда. До сих пор.

Чэд указывает на стенную стойку, забитую клинками. – Хорошо, тогда возьми те длинные кинжалы. Начнём с них.

– Мне нужна секунда, – говорю я, моя ладонь уже разрезана.

– Давай же, я же не так сильно тебя ударил.

Я хлопаю окровавленными ладонями, и его лицо меняется с самодовольного на «о-чёрт» за две секунды. Его лоб разглаживается, будто его прогладили.

– Бринн, какого чёрта? – спрашивает он, голос напряжённый. Боги, мне это нравится.

Вот оно снова. Та самая глубокая, красная вспышка в его глазах. Теперь я замечаю её легче. Определённо какое-то защитное заклятье. Имеет смысл. С его характером, половина Даркбирча, наверное, хочет наложить на него порчу до следующего вторника.

– Видишь, вот почему я твердила, что боевые тренировки – пустая трата времени, – говорю я ему, пока воздух между нами колеблется. Температура резко падает, и я чувствую, как дядя Ангус просачивается – словно пытаюсь протащить фуру через замочную скважину, но он идёт.

Чэд открывает рот, глаза прикованы к мерцающему контуру, обретающему форму.

– Бринн, как ты...

– Познакомься с дядей Ангусом. Со стороны папы. Откинулся пятьдесят лет назад. – Я ухмыляюсь, когда призрак уплотняется. – Не такой крутой, как бабушка Эстер, но выбить тебе зубы он справится.

– Ты можешь призывать духов. Ты общалась с предком, как Эсме, – говорит Чэд, глядя на меня, будто у меня выросла вторая голова.

Я наклоняю голову, получая от этого слишком много удовольствия. – Попробуй троих предков.

– Что?!

– Смотри, Эстер – величайшая, когда полностью заряжена, без спора. Но у моей троицы есть навыки. *И они не были частью безмозглого плана спасения Эстер.* – И чтобы ты знал: дядя Ангус здесь? Полное чудовище на поле боя.

Дядя Ангус материализуется, будто кто-то выкрутил регулятор призрачности на одиннадцать: шесть футов четыре дюйма бледной ярости в подтяжках и закатанных рукавах, кулаки, словно кувалды, челюсть сжата под дикой бородой. Его глаза горят серебром на измождённом лице, и хотя он прозрачен, весь зал вибрирует. Я шагаю прямо в него, позволяя его арктической энергии хлынуть в мою систему. Мои мышцы сводит, словно я только что выпила галлон эспрессо, смешанного с молнией.

– К чёрту оружие, – говорю я Чэду, наступая на него. Выражение его лица? Бесценно.

– Бринн...

– Сюрприз, Вэлгрейв. Теперь я – оружие.

Мой кулак встречается с его идеальной челюстью, и он летит – в прямом смысле летит – прежде чем рухнуть с самым удовлетворяющим стуком, который я когда-либо слышала. Прежде чем он даже успевает осознать, что его ударило, я уже замахиваюсь, чтобы втоптать его самодовольное лицо в пол.

Но мистер «Лучший-в-Классе» быстро приходит в себя. Он рычит – действительно рычит – и вздымает руки. Взрыв духовной энергии отбрасывает нас обоих назад. Если бы я нанесла тот удар? Здравствуй, сломанные рёбра.

– Это опасная территория, ты не готова...

– Готова к чему? Перестать позволять тебе помыкать мной? Да ни за что!

Каждый удар ощущается так, будто он исходит откуда-то ещё, словно дядя Ангус дёргает за мои конечности, как марионетку, питая меня десятилетиями опыта барных драк. Он не может говорить, как бабушка Эстер, но чёрт возьми, если он не доносит свою точку зрения через мои костяшки.

Впрочем, Чэд закончил играть в защиту. Он не зря лучший. Его рука выстреливает, как гадюка.

– Бринн! – Он хватает моё запястье, хватка достаточно тугая, чтобы оставить синяк.

Я чувствую его кровь – всё ещё влажную на его ладони – активирующую что-то. Контрзаклинание? Не сегодня. Я бью коленом ему в живот, но он уже что-то шепчет себе под нос.

Дядя Ангус теперь практически кричит предупреждения у меня в голове.

Наши энергии сталкиваются, сплетаются, искрят, словно я сунула вилку в розетку. Я не могу понять, где заканчивается моя сила и начинается Чэдова. Между нами вспыхивает свет, ослепительно яркий.

Затем этот ублюдок выбивает у меня из-под ног.

Мы падаем на пол, сплетение конечностей и проклятий. Я теряю хватку над дядей Ангусом, как раз когда Чэд переворачивает меня, и внезапно я оседлала его, задыхаясь, словно пробежала марафон, пока он держит мои запястья в мёртвой хватке.

– Успокойся, – шепчет он.

– Иди к чёрту, – плюю я в ответ.

Опять эта проклятая улыбка. Боги, я хочу свести её с его лица заклятьем, но я в ловушке. Его тело словно гранит подо мной, излучает жар, который ползёт вверх по бёдрам и оседает где-то, что я абсолютно отказываюсь признавать.

Вот – снова та красная искорка в его глазах.

– На тебе защита, – выпаливаю я.

– Не убить меня сегодня, Сэйлем. – Он притягивает меня вниз, пока наши носы не сталкиваются. – Но милый трюк с призраком.

Его дыхание опаляет мой рот, мятное и слишком близкое. – Что это за защитное заклятье? Красная штука в твоих глазах, – спрашиваю я.

– Мой одеколон?

– Не прикидывайся дураком, Чэд. Защита. Я видела, как она вспыхнула.

Он быстро моргает, словно кто-то нажал кнопку сброса. – Не твоё дело. Так что... вторая база?

– Фу! – Я сползаю с него, будто он заразный, но уже слишком поздно. Моя кожа помнит, как именно он ощущался против меня, всю эту тупую силу и жар. Тем временем я чувствую, как дядя Ангус исчезает. – Спасибо за помощь, старик, – бормочу я. – В следующий раз отпиз... как следует надерём ему задницу.

Чэд встаёт, отряхиваясь. – Кто-нибудь ещё знает о твоей бригаде призраков?

– Нет. И я бы хотела, чтобы так и оставалось.

– Почему?

– Ну, чтобы видеть выражение лиц людей, когда я вытаскиваю это из ниоткуда.

Он усмехается. – Справедливо. Ты застала меня врасплох, признаю.

Я натягиваю футболку, пытаясь выглядеть менее так, будто мне только что надрали задницу. – Значит ли это, что мы закончили на сегодня? Потому что я точно беру тайм-аут.

Прежде чем Чэд успевает ответить, двери с грохотом распахиваются, и внутрь врывается Корвин, лицо, словно он только что откусил лимон. Мы с Чэдом так быстро вытягиваемся по стойке смирно, что я чуть не потянула мышцу.

– Ну, разве вы не выглядите уютно, – рычит Корвин. – Игра окончена. У нас непрошеные гости.

Всё тело Чэда напрягается. – Сэр?

– Делегация из Хитборна. Белый флаг, полный парад, весь этот дипломатический цирк.

Мой желудок падает к пяткам. – Погоди. Чистокровки? Здесь? В Даркбирче? – Слова вылетают прежде, чем я могу их остановить. – Это как вампиры, появляющиеся на станции переливания крови, чтобы спросить, где тут туалет.

– Да, – говорит Корвин, даже не улыбнувшись моей шутке. – И вы оба мне нужны. Сейчас же.

13

БРИНН

Я следую за Корвином и Чэдом из тренировочного зала, чувствуя себя так, будто иду по канату над ямой с голодными демонами. Кожа всё ещё гудит от тех заклинаний. Дядя Ангус оставил мне магический эквивалент похмелья, а Импульс Гауда высосал из меня всё, как вампир. Мне нужно было бы проспать минимум десять часов и уничтожить как минимум три сытных завтрака, чтобы прийти в себя. Да, как будто это скоро случится.

– Сколько чистокровок? – спрашиваю я, пытаясь не звучать так вымотанно, как чувствую.

Корвин бросает взгляд через плечо. – Пять. Все разодетые в лучшее от Хитборна.

– И с белым флагом, как ты сказал?

– Согласно нашей информации, они не имеют понятия, куда улетел дракон, – встревает Чэд, всезнайка. – Они, наверное, здесь, чтобы проверить, не спрятали ли мы его где-то.

– Отсюда и мирный жест, – бормочу я. – Как вдумчиво.

– Поэтому они и не натравили на нас свои другие ковены, пока мы зализываем раны, – добавляет Чэд.

Корвин кивает. – Они играют осторожно, потому что не знают, во что могут ввязаться. Тем не менее, пятеро хитборнских головорезов с обидой могут натворить дел.

– Пусть попробуют, – бормочет Чэд.

Его самоуверенность несколько заразительна. Коридор открывается в приёмный зал, где возвышаются те жуткие статуи в капюшонах – кошмары из чёрного мрамора, отбрасывающие тени, которые, кажется, тянутся к твоим лодыжкам. Охранники в чёрной форме распахивают двери. Хорошо, что у нас есть подкрепление снаружи, готовое обрушить ад, если понадобится.

– Не нужно афишировать, что наши защитные поля работают практически на честном слове, – бормочет Корвин.

От парадных ступеней нашего военного института недалеко до главных ворот, которые сейчас открыты. Чэд и я идём за Корвином, как хорошие солдатики, хотя я практически чувствую напряжение, исходящее от моих собратьев по ковену.

Мне действительно интересно, откуда Чэд берёт свою информацию. Он ещё не раскрыл свои источники.

Я кошусь на Чэда. – Так твои таинственные приятели в Хитборне понятия не имеют, куда улетел дракончик? – шепчу я. – И на чьей он стороне?

Чэд бросает на меня взгляд. – Верно.

– И эта информация железобетонная, потому что...?

– Потому что так и есть.

– О, ну, когда ты так говоришь... Может, дашь реальный источник, которому я могу доверять?

Голова Корвина резко поворачивается. – Информация Чэда до сих пор была на вес золота. Забей и сосредоточься, Сэйлем.

– Ладно. Но почему я вообще здесь? Я практически балласт в дипломатических переговорах.

– Чэд – мозги. Ты – мускулы.

Я фыркаю. – Мускулы?

– После той тренировки? – усмехается Чэд. – Не скромничай. Тебе не идёт.

– Вы оба были здесь, – вступает Корвин. – Этого достаточно. Этим чистокровкам не нужно знать, что ты зеленее весенней травы.

Ворота нависают впереди, а между ними стоят пятеро головорезов из Хитборна с палками настолько глубоко в заднице, что их можно принять за пугал. Их лидер – все острые углы и ещё более острые глаза. – Мастер Корвин, – говорит он голосом, похожим на дорогой виски. – Лейтенант Арчер. Это мои коллеги...

Он выпаливает имена, которые я тут же забываю. Две горы по бокам от него – Гордон и как-его-там – выглядят так, будто жмут для разминки маленькие машины. Но именно тихие сзади заставляют мою кожу покрываться мурашками, их глаза метаются повсюду, словно запоминают наши защиты на потом.

Они стоят там, как жуткие манекены, руки за спиной – кроме Арчера, который размахивает белым флагом, словно это его свидание на выпускном.

– Что привело вас сюда в этот прекрасный вечер? – спрашивает Корвин, вся фальшивая вежливость.

– Мы пришли поговорить, – говорит Арчер. – О том, что произошло в Хитборне.

– О чём тут говорить?

Арчер фыркает, его улыбка тепла, как в морозильнике морга. – Хватит ерунды, Корвин. Мы все знаем, что ты приложил к этому руку. Ты внедрил шпиона в наши ряды. Ты подсунул Сэйлема в Хитборн. Я бы поздравил тебя с наглым ходом, если бы мы не остались теперь без дракона. Нам нужно найти его, пока не поздно.

– Не думаю, что дракон хочет иметь с вами что-либо общее, – парирует Корвин.

Чэд ловит мой взгляд едва заметным кивком, который кричит «остынь». Как будто это помогает, когда мы с флангов окружаем Корвина, а пятеро чистокровных психопатов уставились на нас. Особенно Арчер с его хитрым лицом, которое практически кричит «я пинаю щенков для развлечения». Его аура настолько токсична, что я практически чувствую её вкус – словно лизнула батарейку, обёрнутую тухлыми яйцами.

При всей их комплексной «чистокровной» исключительности, эти чистокровки темнее нижней стороны тролля под мостом. Моё сердце танцует ча-ча-ча в груди, и каждая мышца в теле напряжена сильнее, чем челюсть Чэда.

– Кот всё равно вылез из мешка, – вздыхает Арчер, словно мы все так разочаровываем. – Я решил, что честность продвинет меня дальше, чем ложь. Да, у нас был дракон. Мы содержали его полвека. Но он был нашим. Вашей сэйлемской вундеркиндше не было дела брать то, что принадлежит нам.