Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"
Автор книги: Криста Грейвс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Я бегу вверх по ступеням, прижимаясь к стене, пока не достигаю служебного входа. Еще один теневой ключ, и я внутри, осторожно закрывая дверь за собой с едва слышным шепотом.
Под теневой мантией я направляюсь к своей цели.
Репозиторий встречает меня тьмой. Никакие огни не вспыхивают при моем вторжении, что является маленькой милостью. Холодный воздух обвивает меня, несмотря на загромождение пространства артефактами, некоторые светятся слабым сине-зеленым свечением, которое направляет мои шаги по проходам.
Я прокладываю путь через лабиринт стеллажей, пока не замечаю его: стеклянный футляр с диском Артурия Салема. Мои пальцы скользят по металлической оправе и высвобождают застежку. Я делаю глубокий вдох, на мгновение отпуская свой теневой плащ. Я не уверена, как этот артефакт отреагирует на мое прикосновение, и хочу подойти к нему с чистого листа.
Моя рука медленно смыкается вокруг диска Салемов, и… ничего не происходит. Он просто прохладный и тяжелый в моей ладони. Я не жалуюсь. Пора бежать.
Мне нужно тихое место, чтобы разобраться, как это работает. Руны на диске мощные – чары усиления, которые, возможно, способны выбросить меня прямо из этой ямы. Все, что мне нужно, – это стена или проход у поверхности. Не самая простая задача, но лучше альтернативы.
Вспышка света ловит мое периферийное зрение.
Я резко оборачиваюсь и вижу… массивный огненный шар, летящий мне в лицо. Я падаю на пол, когда жар опаляет воздух над головой.
Огненный шар врезается в стену, взрываясь листом пламени.
Я смотрю на фигуру, стоящую на другом конце Репозитория.
«Я знал, что ты попробуешь что-то глупое раньше, чем позже, – шипит полковник Рогон – легендарный драконий воин, чей счет убийств, вероятно, в тысячу раз больше моего возраста. – Еще один огненный шар раздувается между его пальцами.
Дерьмо.
Жар опаляет мою кожу головы, когда второй огненный шар пролетает мимо. Все замедляется – мои мысли кристаллизуются в единственное осознание: выжить или умереть здесь среди этих древних артефактов. Лицо Рогона искажается, вены набухают на висках.
«Грязь!» – ревет он, бросаясь вперед с пламенем, охватившим оба кулака. Оранжевое свечение освещает его массивную фигуру, отбрасывая чудовищные тени на стены репозитория.
Я вытягиваю тьму из углов, сплетая ее в двойные клинки, которые материализуются в моих ладонях. Мое сердце колотится о ребра, когда я парирую его первый удар, затем второй. Каждое столкновение посылает вибрации вверх по моим рукам – тень встречает огонь с нечестивым шипением, которое эхом разносится по пещерному пространству.
Выражение лица Рогона на мгновение колеблется при этом звуке, но его атака усиливается. Мои мышцы напрягаются. Он перевешивает меня на сотню фунтов, и я устаю слишком быстро. Я уже была ослаблена после сегодняшнего дня.
Бесстыдно, я швыряю имя Дейна, как щит. «Протеже лорда Дейнтазара стоит перед тобой!»
«А за тобой стоит дюжина нарушенных законов!» – клинок Рогона обрушивается на мой с силой, достаточной, чтобы стучать зубами.
Пламя лижет ближайшую стену. Мою кожу головы покалывает от жара, запах паленых волос наполняет ноздри, пока пот жжет глаза. Мои руки дрожат. Еще три обмена ударами, и я рухну. Диск Салемов теперь блестит на полу, всего в семи шагах.
«Слушай, полковник». Я заставляю себя улыбнуться сквозь прерывистое дыхание, вычисляя расстояние. «На этом артефакте стоит знак моей семьи. Кровь Артурия Салема течет в моих жилах. Только по наследству—»
«К черту твое темнокровное наследие!»
Поток пламени ревет в мою сторону. Что-то щелкает внутри – не мой контроль, а мое терпение. Я сталкиваю свои теневые клинки вместе, закрываю глаза и позволяю воспоминанию об арене поглотить меня.
Не борись с этим, голос Дейна шепчет у моей ушной раковины, призрак ощущения, от которого волосы на руках встают дыбом. Это часть тебя теперь. Моя кровь знает путь. Позволь ей вести тебя.
Его жар у моей спины, его рука, сковывающая мою в колонне, сырой, обжигающий поток нашей магии, сливающейся в вихрь черного и золотого.
Я тянусь к тому воспоминанию, к отзвуку его сущности, все еще гудящей в моих венах. Тень в моих руках отвечает, но она больше не холодная и пустая. Она пьет фантомное тепло магии Дейна, извиваясь, закручиваясь, зажигаясь изнутри.
Мои глаза распахиваются.
Клинки больше не чистая тьма. Теперь они горят, испещренные мерцающими прожилками расплавленного золота. Я вонзаю искаженные теневые клинки прямо в поток пламени Рогона.
Взрыва нет. Вместо этого огонь пожирается. Мои клинки пьют жар, поглощая адское пламя, пока не остается ничего, кроме тлеющих угольков. Золото в моем оружии горит ярче, горячее.
Полковник Рогон отшатывается, его лицо – маска неверия и ужаса. «Что это за колдовство?»
У меня нет ответа. Я только знаю, что голод внутри меня, тот, что жаждет крови Дейна, мурлычет от удовлетворения. Я делаю шаг вперед, кончики моих огненных теневых клинков скребут по каменному полу, оставляя светящиеся борозды позади.
Я продвигаюсь к диску Салемов, не спуская с него взгляда. «Может, мы обсудим это как цивилизованные существа?»
Когда он снова бросается, я хватаю диск и бегу вниз по проходу к главному выходу – но стража внезапно врывается через дверной проем. Вокруг меня факелы на стенах зажигаются синхронными вспышками света – какая-то древняя мера безопасности.
Рогон обрушивает ад позади меня. Огненные шары проносятся по воздуху быстрой очередью – даже со стороны стражей. Я оборачиваюсь тенями для защиты, но один огненный шар попадает мне в плечо. Мой теневой плащ поглощает жар, но агония все же вырывает крик из моего горла, когда удар швыряет меня вперед.
Я врезаюсь в стену. Ошеломленная, я с трудом поднимаюсь на ноги, мысленно перебирая свои травмы сквозь волны боли. Ничего не сломано – пока.
Рогон не закончил. Его руки вычерчивают быстрый, элегантный узор в воздухе, вызывая мерцающий импульс, который расходится волной ко мне. Небрежное мастерство жеста застает меня врасплох. Я едва понимаю, что происходит, прежде чем он поражает.
«Магия светлокровных», – смеется он, когда невидимая сила врезается в меня, отбрасывая назад сквозь стену.
Мое тело с глухим стуком падает на улицу, легкие опустошаются при ударе. Там, где раньше была стена Репозитория, теперь зияет рана, истекающая щебнем через булыжник. Я лежу без движения, каждый вдох – нож между ребрами. Темная энергия пульсирует под моей кожей – она двигалась без команды, коконируя меня в момент удара… Единственное объяснение тому, почему я все еще дышу.
Рогон появляется сквозь облако пыли, окруженный стражей с обнаженным оружием. «Считай это своим уроком уважения к драконам, – рычит он, выхватывая меч у ближайшего солдата.
Я пытаюсь подняться, но зрение плывет. Зубчатый кусок каменной кладки прижимает мою правую ногу к земле. Кровь струится теплой по лопатке.
«Магия светлокровных?» – хриплю я, пыль покрывает горло. «Даже для тебя это ниже презрения».
«Для таких змей, как ты, Салем, я буду использовать любые средства». Рогон нависает надо мной, меч поднят высоко – его обоюдоострое лезвие ловит лунный свет по своей смертоносной кромке. «Измена. Шпионаж. Взлом и проникновение. Кража. Наказание за любое из этих преступлений – смерть для твоего вида. Ты заслужила ее четырежды».
Я поднимаю ладонь к нему, но энергия внутри меня внезапно не отвечает – она занята в другом месте, посылая странные волны под мою кожу. Покалывающее тепло распространяется по грудной клетке, воздух устремляется обратно в легкие без моего сознательного усилия.
«ПОГОДИ!» – задыхаюсь я, когда его клинок опускается. «Кровь лорда Дейнтазара – я выпила ее, и она что-то делает внутри меня!» Когда все остальное не помогает, используй шоковую тактику.
Рогон замирает на середине взмаха, его лицо искажается между убийственным намерением, удивлением и неохотным любопытством.
«К дворцу приближаются стражники, сэр», – зовет один из его людей.
Другой нервно переступает. «Возможно, нам следует ее задержать?»
«Тише!» – рявкает Рогон, не отводя от меня глаз. «Объясни. Сейчас».
Я жестами указываю на обожженную землю вокруг нас. «Ты сам это видел. Теневой щит. То, как он перенаправлял твое пламя. Это не стандартная способность темнокровных. Драконья сущность меняет меня. Прямо сейчас. Ты не можешь просто казнить меня».
«Она права».
Меч дергается в сторону, словно вырванный невидимыми руками. Он с грохотом падает на булыжник в десяти футах.
Время замирает в последовавшей тишине. Мое зрение проясняется достаточно, чтобы увидеть гневные красные полосы, расцветающие на ладонях Рогона, как его массивная фигура застыла от шока. Челюсть Рогона отвисает, глаза расширяются, наполняясь яростью и – неожиданно – вспышкой первобытного страха.
Позади меня температура, кажется, повышается на несколько градусов, когда знакомый голос разрезает ночной воздух. «Достаточно».
Я ловлю выражение Дейна периферийным зрением – эти янтарные глаза сужены, его рот – жесткая линия, которая кричит: У меня заканчивается терпение на эти спасательные миссии, Салем.
Облегчение наводняет меня на один удар сердца, прежде чем реальность обрушивается обратно. Это не спасение – это усложнения, умноженные. С одним драконом я, возможно, справлюсь; теперь я стою перед судом целого города, который ждал повода казнить меня.
«Лорд Дейнтазар!» – голос Рогона трещит, как тонкий лед. «Ты… Ты напал на меня!»
«Когда ты вознамерился вынести приговор без полномочий, ты не оставил мне выбора», – отрезает Дейн.
Я поворачиваюсь дальше в его сторону и сразу жалею об этом. Он стоит в окружении самого лорда Беммара, рот драконьего короля сжат в выражении ярости, пока он осматривает меня. Рядом с ними Анис наблюдает с расчетливым молчанием, не упуская ничего.
Зрители высыпают на улицу, привлеченные разрушениями Рогона и обещанием публичной драмы. Их шепоты скользят через толпу: «Салем», «темнокровная», «воровка?»
Рогон расправляет мундир, играя на публику.
«Эта темнокровная проникла в Репозиторий, чтобы украсть священные артефакты, – говорит он, голос поставлен так, чтобы нестись далеко. – Мои стражи видели все».
Стражник со свежим синяком, расцветающим на челюсти, выходит вперед. «Подтверждаю, мой лорд. Полковник Рогон лично задержал ее».
«Независимо от этого, – вступает Анис с дипломатической точностью, – казнь требует надлежащих судебных разбирательств». Его глаза сужаются, когда находят мои. «Чего именно ты хотела?»
«Диск Салемов, – отвечает Дейн, прежде чем я успеваю заговорить.
Конечно, он догадался бы. Я пытаюсь подняться, защитить себя, но мои мышцы все еще не слушаются. Черт. Неплохой прием, полковник.
Дейн встает между нами, его голос разрезает напряжение. «Полковник Рогон, никто не смеет трогать Эсми Салем».
Губы лорда Беммара изгибаются в удовлетворенную улыбку. «Воистину. Она будет должным образом заключена под стражу перед казнью после суда».
Мои ребра ноют с каждым затрудненным вздохом. «Я заслуживаю права защищать себя—»
«Суда не будет, – прерывает Дейн, его янтарные глаза прикованы к моим. – Потому что мы будем соединены узами».
Слова ударяют меня, как ушат ледяной воды.
Провозглашение висит в воздухе. Никто не двигается. Стражи обмениваются озадаченными взглядами, а рот полковника Рогона раскрывается.
Лицо лорда Беммара теряет цвет. «Вы ЧТО?»
«Будем соединены узами». Дейн приближается ко мне, каждый обдуманный шаг подчеркивает его слова. «По древнему закону, моей будущей супруге даровано снисхождение за ненасильственные преступления. Считай пряжку Салемов свадебным подарком».
«Нет. Погоди. Ты—» – я заплетаюсь, мой затуманенный болью мозг замыкает.
Его глаза бросают мне взгляд, который мог бы заморозить адское пламя: Ты сама напросилась, дура. 11 БРИНН
Прошло пять дней, семь часов и примерно двадцать три минуты с тех пор, как чертов дракон – настоящий, с чешуей и огнем, вызывающий кошмары дракон – выхватил мою сестру прямо из Хитборна. Не метафорический из моего учебника «Мифические существа и где они прячутся», а массивное обсидиановое чудовище с крыльями, которые затмили луну. Я перечитала каждый текст по драконологии в библиотеке Даркбирча дважды. Ни один из них не подготовил меня к запаху серы, который все еще цепляется за мою одежду, или к тому, как мои руки не перестали дрожать.
«Он поправится», – говорит мама, ее голос слишком спокоен.
Мы сидим рядом с тем, что я отказываюсь называть могилой Джакса. «Камера глубокого сна» – технический термин, хотя в своих записях я называла это его «грязным сном». Под нами мой брат лежит, обернутый духами предков, все еще исцеляясь от той магической херни, которой ударили его эти ублюдки из Хитборна. Это занимает гораздо больше времени, чем любой из нас надеялся.
«Великолепное время, – бормочу я, обрывая свободную нитку на рукаве. – Джакс практически близнец Эсми во всем, кроме порядка рождения. Он выследил бы ее за половину времени, которое понадобится команде Корвина. А теперь он—»
«Жив, – обрывает мама, ее хмурость углубляет морщины вокруг рта. – Как и Эсми. Если бы она умерла, ее дух вернулся бы домой. Она слишком упряма для чего-либо иного».
«Да, ну». Я с трудом глотаю. «Она, наверное, терроризирует своих похитителей, пока мы говорим. Классическая Эсми – сначала удар, вопросы никогда».
Тем временем, я застряла здесь, читаю отчеты и притворяюсь, что «специализированная команда» Корвина не движется со скоростью ледника. В Даркбирче что-то еще назревает – шепоты в коридорах, разговоры, которые обрываются, когда я вхожу в комнаты. Что бы там ни экспериментировали в Хитборне, это пугает старейшин, и никто не говорит книжному червю ничего полезного.
Я смотрю на маму, которая двадцать минут смотрит на один и тот же участок земли. «Как ты держишься?»
Она дает мне ту улыбку – которая не достигает глаз. Полуночная луна ловит ее скулы, делая ее похожей на какую-то преследуемую музейную реликвию. Ее похоронно-шикарное платье – вся эта драма матриарха Салемов: черный атлас, стянутый на талии, кружево, ниспадающее на кладбищенскую траву, как будто она позирует для Darkblood Monthly.
«Я все еще здесь, жду, когда увижу своих детей снова собравшимися за обеденным столом, – спокойно говорит она. – Это вопрос времени, а не возможности».
«Твой оптимизм восхитителен», – бормочу я.
Я была раздражена, когда узнала, что мы послали практически всех наших духов в Хитборн за Эсми, но теперь кажется, что мы делаем недостаточно.
«Ощущение, будто мы сидим сложа руки, пока Эсми в бог знает где. Ковен должен мобилизовать больше, чем просто команду Б Корвина сейчас. Если у нас есть хоть какой-то шанс вернуть ее, мы должны охотиться на этого дракона всем, чем можем».
«Корвин и директор Рейнхардт собирают разведданные о Хитборне, – отвечает мама. – Светлокровные понесли урон в ту ночь, но они все еще опасны. С нашим прикрытием раскрытым, мы ждем ответных мер».
«Все, что светлокровным когда-либо было нужно, – это повод объявить войну. Снова». Я впиваюсь ногтями в ладонь. «Но серьезно, мама – ДРАКОН забрал Эсми!»
«Мы не знаем, куда направилось существо». Мама выдыхает.
«Они "ищут следы" уже несколько дней, – я делаю воздушные кавычки, – и у нас нихрена нет».
Мама перечисляет факты, словно читает из одного из моих исследовательских журналов. «Траектория на юго-запад. Хитборн в изоляции. Светлокровные скрывают дракона, который вышел из-под контроля. Магическая сигнатура, совпадающая с той, что поджарила нервную систему Джакса. И—» она делает паузу для акцента, «—он взял Эсми живой. Хотел ее такой».
Я впиваюсь пальцами в холодную землю над тем местом, где должна быть голова Джакса, словно могу каким-то образом передать свои мысли прямо в его коматозный мозг. Ночное небо простирается черным, как классная доска, звезды разбросаны, словно кто-то небрежно махнул палочкой. Луна висит там, осуждая меня.
Я сжимаю челюсть, вгоняя ногти глубже в землю. «Если бы наши ситуации поменялись местами, Эсми не сидела бы здесь, играя в кладбищенского садовника. Она бы уже наложила проклятие на половину континента в попытках найти меня, вероятно, сожгла бы Хитборн заодно, и была бы на полпути туда, куда этот чешуйчатый ублюдок забрал меня».
Мама дает мне этот взгляд – тот, что говорит, что она вот-вот обрушит какую-то мудрость матриарха Салемов. Она наклоняет голову на ту четверть дюйма, что всегда предшествует психологическому анализу. «Вы двое почти противоположности».
«Эм, да? Это все равно что сказать, что гримуары и гранаты служат разным целям».
«Она пробивала себе путь через проблемы с тех пор, как могла сжать кулак. Упругая. Упрямая. Амбициозная». Глаза мамы сужаются. «Но и ты тоже».
Я фыркаю. «Почти уверена, ты только что противоречила сама себе».
«Разное оружие, одна война. Эсми – та ведьма, что вышибает дверь и насылает проклятия на всех внутри. Ты – та, что потратит три дня на поиск архитектурной слабости, а затем обрушит все здание одним заклинанием. Кровь Салемов течет в вас обеих».
«Мы в детстве строили форты на кладбище…»
Мама дает мне свой запатентованный взгляд «я вижу твою слабость». «Возможно, поэтому ты так полна решимости пойти за ней, вместо того чтобы позволить Корвину и директору Рейнхардту делать свою работу».
«Ой, пожалуйста. Я полна решимости, потому что она моя сестра. Твоя дочь, могу я добавить. Почему ты не сходишь с ума по этому поводу?»
Она бросает взгляд на грязный сон Джакса. «Я растянута тоньше, чем страницы гримуара, дорогая. Но давай будем кристально ясны – идти за Эсми значит идти за драконом. За. Драконом. Не за каким-то светлокровным, которого можно перехитрить умным проклятием. У меня один ребенок в магической коме, а другой похищен мифологическим кошмаром. Последнее, что мне нужно, – это чтобы ты стала десертом для огнедышащего».
«Ну, я не могу просто сидеть здесь без дела. Плюс, бонус – я сбегу до того, как старейшины обрушат свою новую систему испытаний. Нам нужен кто-то, кто действительно что-то делает, а не больше дурацких испытаний для темнокровных, через которые можно споткнуться».
«Эти испытания породили величайших ведьм нашего ковена, включая Елену, – возражает мама тем тоном учителя истории. – Их возвращение не случайно. Темные времена, и так далее».
«Я не боец, мама. Я принадлежу библиотеке, а не испытаниям».
«И уж точно не принадлежу к охотникам-одиночкам на дракона. У нас есть протоколы. Доверься ковену».
Я закатываю глаза так сильно, что они, кажется, вывалятся. «Меня не интересуют твои драгоценные испытания, но я могу быть полезна с книгами и заклинаниями. Я модифицировала древние руны и—»
«Бринн».
«Ладно, – вздыхаю я, плечи обвисают, как сдувшийся шарик. Вот и лекция о верности. Долг перед Даркбирчем. Бла-бла. Та же речь, другое посещение кладбища.
Что бы там ни было. Я была совершенно довольна, уткнувшись носом в пыльные фолианты, пока Эсми играла в убийцу. Но потом это случилось.
Мама смотрит на меня тем взглядом матриарха Салемов. «Найти Эсми – первостепенно. Но ты сама сказала – ты не боец. Ты бы бродила вокруг, как пьяный турист в темноте, охотясь на древний огнедышащий кошмар, который мы едва понимаем».
«Для этого, собственно, и существуют библиотеки, – парирую я, обдирая свой облупившийся синий лак для ногтей. – Уверена, есть пара книг, которые могли бы мне помочь, где-то между "Кровавые ритуалы" и "Как не умереть ужасной смертью"».
«Тебе не хватает полевого опыта, – говорит она тем голосом "это не обсуждается". – Испытания не являются необязательными. Они отточат твою магию крови для любой опасности, что придет следующей – потому что, поверь мне, этот дракон – всего лишь закуска. Светлокровные уже точат свои вилы».
«Знаю, знаю, они нанесут ответный удар». Я выдыхаю. «Будут охотиться на нас, как в Салеме 1692: Сиквел».
«И книжный червь или нет, тебя призовут, – говорит мама. – Все на палубу, без исключений. Ты не поможешь Эсми, поджарившись на углях. Помоги ей, поднявшись на уровень. Для этого у тебя есть наставник».
Моя кожа покрывается мурашками. Мысль о том, что этот самодовольный ублюдок будет «наставлять» меня, заставляет меня захотеть вырыть яму рядом с Джаксом и натянуть землю на нас обоих.
Логика мамы досадно разумна. Не значит, что мне это должно нравиться.
Я годами уклонялась от семейной драмы Салемов – прячась в углах библиотеки, пока Эсми была темнокровной Барби: Издание Убийства. Если бы ее не похитил дракон, я бы все еще счастливо тонула в пыльных томах, а не… в этом.
«Мне не нужен наставник. Мне нужно—»
«ДОСТАТОЧНО». Голос мамы щелкает, как кнут. Она никогда не теряет самообладания, что делает это в десять раз хуже. «У всех нас есть свои роли, Бринн, как бы дерьмов сценарий ни был. Твоя – тренировки. Ковен нуждается в тебе. Твоя семья нуждается в тебе».
Да, ну, Эсми тоже моя семья.
За нами слышны шаги, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть трех фигур, появляющихся из оранжереи, как какой-то готический семейный портрет. Черно-красная форма, темные волосы, эти характерные дымчато-серые глаза Салемов – генетическая лотерея, которую я вижу в зеркале ванной каждое утро.
«Дядя Эдвин», – бормочу я, пока мама встает.
Нив и Ридж кивают мне с тем своим близнецовым телепатическим делом. Боги, Нив почти Эсми 2.0 – те же убийственные формы, почти те же убийственные инстинкты, но с дополнительным энтузиазмом к геноциду светлокровных. Ридж – как будто взяли Джакса и накачали его протеиновыми коктейлями и тестостероном. У парня бицепсы на бицепсах.
Эдвин приближается, лицо мрачное. «Проверка защитного щита завершена».
«Статус?» – руки мамы скрещены на груди.
«Держится на волоске». Его глаза скользят к свежей земле, покрывающей Джакса, и что-то сжимается в моей грудной клетке.
Нам пришлось снять большую часть духов темнокровных с целительного кокона Джакса, чтобы попытаться укрепить духовную стену ковена, потому что наши светлокровные «защитники» на самом деле просто разозленные призраки, отбывающие срок в качестве наполнителя барьера. Духи темнокровных необходимы, чтобы держать этих пойманных душ в узде и нашу границу надежной.
Неудивительно, что восстановление Джакса ползет со скоростью улитки.
Эдвин дает маме свое лучшее лицо директора похорон. «Как ты держишься?»
«У меня есть сын, о котором нужно заботиться. Я держусь занятой», – говорит мама своим голосом «я-в-порядке-но-не-совсем».
Нив не перестает смотреть на меня, как на какой-то увлекательный лабораторный образец. «Так, наша кузина Эсми подралась с драконом, да? Оставь это ей, чтобы заново открыть древние виды, полагаю».
«Какие-нибудь вести вообще?» – спрашивает Ридж, весь в тревожных щенячьих глазах.
Конечно, он беспокоится. Они с Эсми в детстве были практически неразлучны. Пока они тут играли в теги с магией крови на кладбище, Джакс бегал за ними, как потерянный утенок, я пряталась со своими книгами. Назови меня сумасшедшей, но летний лагерь некромантии никогда не был в моем списке желаний.
«Пока нет, – говорит мама. – Но мы надеемся».
«Мы "надеемся" в том смысле, что мы ничего не делаем, но раз дракон не поджарил ее сразу, мы притворяемся, что у нас есть шанс», – резко говорю я, гнев наконец вскипает.
Мама бросает на меня свой взгляд «закрой-это». «Твой дядя и кузены здесь, чтобы помочь. Составь компанию брату, пока я поговорю с ними».
«Мама, Джакс в буквальной коме. Что я должна делать, читать ему сказки на ночь?»
Взгляд, который она мне бросает, мог бы заморозить ад. Не магия – просто чистая сила мамы. Мягкая, пока не станет жесткой, и сейчас она определенно жесткая. Ладно. У нее много дел, я понимаю. Я буду вести себя хорошо. Пока.
Дядя Эдвин дает мне усмешку, пытающуюся быть утешительной. «Не волнуйся, Бринн. Эсми – хлопушка. Наверное, мучает этого дракона изжогой, пока мы говорим».
«Пойдем, Эд. Нам нужно поговорить», – говорит мама, загоняя моих родственников обратно к нашему жуткому дому. Каждое окно светится от свечей – десятков их – пока мотыльки камикадзе бьются о стекло. Очень в духе Салемов: когда кто-то пропал, зажги миллион пожароопасных предметов и надейся, что они найдут дорогу домой. Как сверхъестественная взлетно-посадочная полоса.
Я смотрю на участок травы, где мой брат не совсем мертв. Мое сердце делает странное трепетание.
«Ты слышишь меня там, Джакс? – шепчу я, чувствуя себя глупо, разговаривая с землей. – Я знаю, знаю – магическая кома, целительный транс. Но иногда я клянусь, что чувствую, как ты слушаешь. Как будто ты заперт в худшей игре в шарады в мире».
Если бы Джакс был в сознании, он бы уже был на полпути к Центру Драконов с рюкзаком, полным проклятий, и средним пальцем протоколу. Он вроде как Эсми 2.0, только с меньшим декольте и большим количеством папиных шуток. Он бы, наверное, призвал нашу полумертвую бабушку Эстер из какого-нибудь магического лимба, последствия будь прокляты.
Мама тоже это знает.
Тем временем, я должна играть по правилам? Быть хорошей маленькой ведьмой? Брать уроки исправления задницы у Чада МакИдеальныхВолос?
«Как будто они хотят, чтобы я была ее заменой здесь…»
Горячие слезы внезапно текут по моему лицу, что просто замечательно. Ничто так не говорит «могущественная темнокровная», как рыдания на кладбище. Моя грудь чувствуется, как будто в ней размещается маленькая ядерная реакция. Я никогда не смогу стать Эсми, даже если бы захотела. Она незаменима.
Часть меня хочет сказать: к черту все – она была достаточно уверена, чтобы взяться за миссию с неизвестными параметрами, она может выцарапать себе путь наружу. Но… дракон. Не какой-то светлокровный с комплексом бога. Буквальное огнедышащее, пожирающее деревни чудовище из сказок на ночь, которые давали мне кошмары до двенадцати лет. Как, черт возьми, ускользнуть от дракона?
Как она вообще вернется к нам?
Кто-то прочищает горло позади меня. «Не считал тебя плаксивым типом, Салем».
Я резко оборачиваюсь, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Отлично. Чад-чертов-Валгрейв, потому что этой ночи и так не хватало мусорного пожара. Он стоит там, скрестив руки на груди, как какой-то сердечник из сериалов CW, его форма ковена обтягивает плечи, которые, должно быть, требуют разрешения на строительство.
«Что ты здесь делаешь?» – вытираю лицо рукавом, надеясь, что слишком темно, чтобы он увидел следы туши.
«Это кладбище. Общественное место».
«Это наше кладбище. Участок Салемов. Проваливай».
Чад вместо этого делает шаг ближе, потому что, конечно, делает. Личные границы? Никогда не слышал о них.
«Мы не можем откладывать твои тренировки вечно, – говорит он, словно мы обсуждаем визит к стоматологу.
«Сейчас буквально полночь. Неужели твоя мотивационная пытка не может подождать еще несколько часов?»
Его губа дергается. Боги, даже его усмешка симметрична. Что, вселенная закончила недостатки, когда создавала его?
«Не мог не подслушать твою маленькую семейную драму», – говорит он.
«О, так ты подслушивал. Стильно».
«Назови это стратегической разведкой». Он пожимает плечами, весь такой небрежный, словно мы обсуждаем погоду, а не похищение моей сестры драконом. «Просто пытаюсь понять, как генофонд Салемов произвел… ну, тебя. Твои братья и сестры – практически вундеркинды магии смерти, а тут—» он неопределенно жестикулирует на все мое существование «—что бы это ни было».
Я опускаю взгляд, жар ползет по шее, как какая-то демоническая сыпь. «Я не обязана объяснять себя тебе, Валгрейв».
«Я просто пытаюсь понять».
«Мама была слишком занята, следила, чтобы Эсми и Джакс не превратили друг друга в фарш из трупов, пока мы росли. Что дало мне много времени прятаться в библиотеке с настоящими книгами, вместо того чтобы, знаешь ли, практиковаться, как разжижать чьи-то органы. Вот тебе и пересказ семьи Салемов. Доволен?»
Он наклоняет голову набок. «В тебе есть убийца, Бринн».
«Да, а в моей левой ноздре есть единорог».
«Она есть. И я заставлю ее выйти и присоединиться к нам».
«Вау. Это совсем не жутко. Зачем тебе вообще это?»
«Потому что она нам нужна. Впереди темные времена. Все на палубе. Мне не нужно повторять речь Рейнхардта снова—»
«Ради всего святого и нечистого, пожалуйста, не надо». Я закатываю глаза так сильно, что практически вижу собственный мозг. «Если мне придется услышать эту мотивационную херню еще раз—»
«Тогда пошли».
«Пошли куда?»
«Хватит хандрить о сестре. У нас есть тренировки».
Я смотрю на него, челюсть практически отвисает. Тем временем, Чад просто стоит там, выглядя, как рекламный плакат для Hot Darkbloods Monthly. На долю секунды я действительно чувствую себя, как моя сестра – убийственно. Интересно, смогла бы я просто сломать его глупую идеальную шею, как хлебную палочку. Вероятно, нет. Это одна толстая шея. Держу пари, ему приходится заказывать водолазки на заказ.
«Алло? Земля Бринн?» – он машет рукой, одна бровь делает эту раздражающую дугу.
Я гримасничаю. «От этой пытки не сбежать, да?»
«Твоя полуночная тренировка? Нет. Наша кровь гуще всего ночью».
«Это буквально просто то, что говорят маленьким ведьмам, чтобы они ложились спать».
«Но луна действительно усиливает нашу магию, – настаивает Чад, – и нам нужно любое преимущество для тех испытаний».
«Так что, по сути, единственный способ избавиться от тебя – это тренироваться с тобой. Прямо сейчас».
«Именно».
Радость.
