Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"
Автор книги: Криста Грейвс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
8 ЭСМИ
«После ритуала, вернувшись в Хитборн, я говорил тебе, что тебе нужны тренировки, разве нет? – говорит Дейн, его голос прохладный, слоистый, с той бесящей спокойностью, которую он носит как доспехи. – Кажется, я был прав».
«Мне не нужны твои уроки, ваша светлость», – выплевываю я, отступая от него, пока моя спина не ударяется о колонну. Камень теперь холодный, инертный.
«Разве нет?» – его бровь взлетает. Он жестом, взмахом запястья, указывает на медиков, которые сейчас уносят стонущего Хардинга на носилках. «Потому что твоя версия уроков, кажется, включает катастрофический отказ щита и почти смертельное растоптание. Это нетрадиционный подход к обучению, я тебе это признаю».
Он подходит ближе, тесня меня к колонне. Исходящий от него жар – физическое присутствие, обвивающее меня, делающее воздух густым и трудным для дыхания. Я чувствую гул его крови, глубокий, резонансный гул, который взывает к соответствующей сущности в моих собственных венах. От этого у меня ноют зубы.
«Давай попробуем снова, – говорит он, его голос опускается до низкого бормотания. Он берет мою руку, его хватка твердая, неотвратимая. Его пальцы – клетка тепла вокруг моих, пока он направляет мою руку обратно к отверстию в камне. – На этот раз без театральности».
«Убери руки от меня».
«Нет». Слово плоское, окончательное. Его другая рука ложится на колонну рядом с моей головой, фактически припирая меня. Его запах – озон, огонь и что-то древнее, дикое – подавляет. «Ты – обуза, Эсми. Твое отсутствие контроля делает тебя опасной для себя и, что важнее, для моих планов. Так что ты будешь учиться».
Его рука полностью покрывает мою внутри углубления колонны. «Теперь сосредоточься, – командует он, его голос низкий грохот у моего уха. – Не думай о драконах, командире или о том, как сильно ты хочешь заколоть меня. Почувствуй энергию внутри себя. Магию. Не только свою, но и мою».
Я пытаюсь сопротивляться, оттянуть свою магию обратно в ее ядро, но это невозможно. Его прикосновение служит проводником, и сила взмывает. На этот раз это не нежный огонек, а ревущее пламя. Моя собственная сущность темнокровной воюет с обжигающим жаром его драконьей силы, сплетаясь вместе, извиваясь, как змеи.
«Не борись с этим, – дышит он, его губы касаются моей ушной раковины. Дрожь, которую я не могу подавить, проходит по позвоночнику. – Теперь это часть тебя. Моя кровь знает путь. Позволь ей вести тебя».
Я зажмуриваю глаза и подчиняюсь, не потому что он приказывает, а потому что альтернатива – быть разорванной изнутри. Я позволяю потоку течь. Колонна вспыхивает вихрем черного и золотого света, тени и угольки кружатся в яростном, прекрасном танце. Дремлющие руны по всей арене вспыхивают в ответ, пульсируя силой, которую они никогда не были предназначены сдерживать.
Низкий стон вырывается из моих губ, звук и агонии, и ужасающего, нежеланного удовольствия. Силы слишком много, буря, разрывающая меня изнутри. Я чувствую его в каждой части этого, его магия обвивает мою, овладевает ею, направляет ее. Это не урок. Это притязание. Насильственное соединение силы.
«Вот, – голос Дейна низкий рык, вибрирующий через его грудь в мою спину. – Чувствуешь? Баланс. Твоя тень, мой огонь. Они не борются друг с другом, Эсми. Они питают друг друга».
Его слова – как яд, просачивающийся в трещины моего контроля. Мое дыхание становится прерывистым, с хрипом. Жар от его тела – клеймо на моем позвоночнике, а пульс в его запястье, под моей рукой, – военный барабан, взывающий к чему-то темному и голодному внутри меня. Это как наша дуэль в залах Хитборна. Удушающая близость, напряжение воли, грубое, электрическое трение между нами, которое ощущается меньше как драка, а больше как прелюдия. Только сейчас это чувствуется гораздо сильнее, гораздо интенсивнее.
Мое горло – наждачная бумага. Первобытная жажда, острая и требовательная, вырывается из живота. Все, о чем я могу думать, это воспоминание о его крови, насыщенной и живой на моем языке. Ее прилив, сила. Это была зависимость, рожденная одним глотком. Его запах сейчас – агония. Я хочу вонзить зубы в столб его горла, почувствовать его кожу под моими губами, как его пульс уступит под давлением.
«Ты дрожишь, – замечает он шепотом. Его большой палец гладит тыльную сторону моей руки, медленный, обдуманный круг, который посылает через меня новую волну огня. – Ты боишься силы или боишься того, что хочешь с ней сделать?»
Я хочу плюнуть этим словом ему в лицо. И того, и другого. Я боюсь этой чудовищной силы, этой нечестивой смеси тени и пламени. И, боги, я в ужасе от той вещи внутри меня, которая царапается за ним, которая хочет вкусить его, сломать его, обладать им единственным известным мне способом. Тяга – физическая боль, пустая ноющая глубокая в костях, которую может заполнить только он.
«Это не страх, – удается мне выдохнуть, слова скребут мое воспаленное горло. – Это отвращение. К тому, во что ты меня превратил».
«Я сделал тебя сильной, – парирует он, его голос – шелковая нить, вплетающаяся в хаос моего разума. Он наклоняется ближе, и его губы так близко к моим, что я чувствую жар его слов, когда он говорит. – Сильнее, чем любая темнокровная в истории твоего ковена. Ты чувствуешь это, да? Потенциал. Вся эта сырая энергия, просто ждущая команды».
Мои пальцы дрожат, касаясь его. Я пытаюсь оттянуться, но это как пытаться бороться с приливом. Он – океан, и я тону.
«Остановись, – шепчу я, но даже для моих собственных ушей в этом слове нет убежденности.
«Почему?» Его дыхание скользит по моей шее. «Потому что ты боишься, что я увижу, как сильно ты этого хочешь?»
Правда ударяет меня, как столкновение. Я хочу этого – силы, связи, опасной близости нашей переплетенной магии. И я ненавижу себя за это. Я ненавижу его за то, что он показал мне это.
«Я хочу убить тебя», – выдыхаю я.
«Я знаю». Его голос густой от чего-то, что может быть весельем, или желанием, или тем и другим. «Но ты также хочешь вкусить меня. Я чувствую это по тому, как твой пульс учащается каждый раз, когда я рядом. По тому, как твоя магия тянется к моей, даже когда ты борешься с этим».
Моя челюсть сжимается. «Ты заблуждаешься».
«Разве?» Он меняет хватку, и вдруг наши ладони прижаты друг к другу внутри колонны, пальцы сплетены. Интимность этого посылает через меня толчок, не имеющий ничего общего с магией. «Скажи, что тебе это не снится. О ритуале. О том, как моя кровь ощущалась, стекая по твоему горлу».
Я не могу. Потому что он прав. Каждую ночь с Хитборна я просыпалась в холодном поту, мое тело дрожало от потребности. Я пыталась убедить себя, что это просто последствия, что это пройдет, но мне все труднее в это верить.
«Это пытка», – выдавливаю я.
«Нет. Это тренировка».
Сила снова взмывает, и на этот раз я не могу сдержать крик, вырывающийся из моего горла. Это слишком, слишком интенсивно. Мое зрение заливается белым, и на мгновение меня нет на арене. Я снова в ритуальной камере, кровь Дейна горяча на моем языке, его тело прижато к моему, пока древняя магия связывала нас вместе способами, которые я и представить не могла.
Когда зрение проясняется, я понимаю, что вся арена купается в нашем объединенном свете. Каждая колонна горит тем же вихрем черного и золотого. Воздух трещит от силы, и где-то в глубине сознания я понимаю, что это невозможно. Один человек – даже дракон – не может питать все двадцать колонн. Но мы не один человек. Мы – нечто совершенно иное.
«Видишь теперь?» – голос Дейна хриплый, напряженный. Даже он поражен масштабом того, что мы создаем. «Вот кто мы вместе. Вот почему они боятся тебя. Почему должны».
Я хочу возразить, оттолкнуть его, но мое тело не подчиняется. Вместо этого я обнаруживаю, что откидываюсь на него, ищу больше контакта, больше тепла. Жажда теперь невыносима, живое существо, скребущееся изнутри.
«Мне нужно—» Слова застревают в горле.
«Я знаю, что тебе нужно». Его свободная рука поднимается, чтобы схватить мою челюсть, поворачивая мое лицо к его. Его янтарные глаза расплавлены, горят чем-то, что превосходит простой голод. «Но не здесь. Не так».
Отказ жалит сильнее, чем должен. Моя гордость вспыхивает, горячая и острая. «Мне ничего от тебя не нужно».
«Лгунья». Слово тихое, почти нежное. Его большой палец проводит по моей нижней губе, и я чувствую, как качаюсь к нему, несмотря на каждый кричащий инстинкт оттянуться. «Твое тело предает тебя, Эсми. Каждое дрожание, каждое учащенное дыхание. Ты голодаешь по этому».
«По чему?» – сквозь стиснутые зубы выдавливаю я вопрос, хотя уже знаю ответ.
«По мне».
Высокомерие должно бы взбесить меня. Вместо этого оно посылает жар, собирающийся низко в животе, опасное тепло, которое чувствуется и правильным, и совершенно неправильным одновременно. Это именно то, чего он хочет – сделать меня зависимой, связать меня туже с каждым общим вздохом.
«Отпусти», – шепчу я, но в моем голосе нет убежденности.
«Заставь меня».
Это вызов, на который я должна ответить. Но сила, все еще текущая между нами, делает движение почти невозможным. Я поймана течением, тону в ощущениях. Его запах обвивает меня, как дым. Устойчивый гул его пульса под моей ладонью – песня сирены.
Я могла бы укусить его. Прямо сейчас. Вонзить зубы в обнаженный столб его горла и взять то, в чем кричит мое тело. Он, вероятно, позволил бы мне. Эта мысль пугает меня больше всего остального.
Я схожу с ума.
«Это слишком, – задыхаюсь я. – Я не могу—»
Слова едва вылетают, прежде чем я чувствую это: щелчок. Как шнур, натянутый слишком сильно, наконец рвется. Моя рука вырывается из колонны, и связь разрывается. Вихрь черного и золотого света гаснет мгновенно, погружая арену в относительный полумрак. Остаются только факелы, их обычные пламена внезапно кажутся неадекватными после того, что мы создали.
Я пошатываюсь назад, задыхаясь, мои ноги неустойчивы подо мной. Дейн ловит меня за плечи, поддерживая, но я вырываюсь из его хватки с теми немногими силами, что у меня остались. Потеря контакта – и облегчение, и агония. Мое тело все еще кричит по нему, но по крайней мере я снова могу дышать. По крайней мере, я могу думать.
«Эсми—» – начинает он, протягивая руку ко мне.
«Не надо». Я поднимаю дрожащую руку. «Просто… не надо».
Он изучает меня, его янтарные глаза ищут на моем лице что-то, что я отказываюсь дать ему. Спустя долгий момент он отступает, давая мне пространство. Отсутствие его тепла – как шаг в зиму.
«Мой лорд». Голос Ниссы прорезает заряженную тишину и заставляет нас обоих вздрогнуть – я забыла, что она вообще здесь. Когда я поворачиваюсь, она бледна, ее серебряные волосы слегка растрепаны, глаза широкие от чего-то между шоком и беспокойством. Она делает неуверенный шаг вперед, двигаясь, как будто приближается к раненому животному. «Возможно… возможно, нам следует перейти к чему-то менее напряженному для ознакомления леди Эсми с Беллаторием. Я бы предложила Репозиторий, мой лорд. Если ей суждено понять свое место в Дрейтисе, возможно, ей следует сначала понять нашу историю… Артефакты там рассказывают историю лучше любой лекции».
Взгляд Дейна задерживается на мне, тяжелый и выискивающий, словно измеряя последствия того, что произошло между нами. Способна ли я стоять и двигаться.
Я быстро киваю. Несмотря на истощение, Репозиторий – место, которое привлекает мое внимание. Хранилище древних драконьих артефактов. Если есть где-нибудь в этом проклятом городе, что может содержать ответы, то это может быть там.
Долгая пауза, прежде чем Дейн медленно кивает в ответ, все еще наблюдая за мной. «Тогда пойдем». 9 ДЕЙН
Дорога в Репозиторий – безмолвная пытка. Каждый шаг от арены ощущается, как растягивание шнура, который хочет отбросить меня обратно к ее боку, к колонне, где наша сила стала единой. Ее отзвук все еще гудит под моей кожей – идеальная, ужасающая гармония тени и пламени. Это было больше, чем я ожидал. Больше, чем просто слияние магии крови. Это ощущалось, как две половины разбитого целого, встающие на место.
Я чувствовал ее потребность, как физический удар. Отчаянный, цепляющий голод по моей крови, по мне. Он взывал к зверю в моих собственных жилах, древней собственнической сути моего рода, которая ревела к жизни при ее прикосновении. Она хотела ответить на ее тягу, притянуть ее ближе и вкусить соль на ее собственной коже. Сохранять хладнокровие и отказывать ей было как отказывать себе в воздухе.
Предложение Ниссы было спасательным кругом. Необходимым отступлением. Мне нужно восстановить контроль, представить это как урок, простое упражнение в силе. Но правда – вещь ядовитая. Она не моя ученица. Она – моя вторая половина. И это делает ее самым опасным существом во всем Дрейтисе.
Я наблюдаю, как Эсми проходит мимо меня, ее плечи все еще застыли в линии жесткого противостояния, но я вижу легкую дрожь в ее руках, когда она сжимает их в кулаки по бокам. Она движется с поддерживающей рукой Ниссы на ее локте, ее лицо бледно, челюсть сжата в той упрямой линии, которую я узнал как ее стандартную защиту. Она не встречается со мной глазами. Умная женщина.
Репозиторий лежит в восточном крыле, достаточно глубоко, чтобы температура падала с каждым спускающимся шагом. Я замечаю, как Эсми дрожит, и сопротивляюсь желанию предложить ей свое тепло. Она, вероятно, приколет меня за этот жест.
«Репозиторий хранит наши самые священные артефакты, – говорю я, заставляя свой голос звучать отстраненно, как у инструктора. Я не могу контролировать все, что чувствую, но могу контролировать то, что показываю. – Предметы, найденные на поверхности до нашего ухода. Реликвии Кровавых Войн. Документация договоров, как соблюденных, так и нарушенных».
«Включая договоры с моим народом?» – тихо спрашивает Эсми.
Я останавливаюсь у тяжелых дверей из железного дерева, моя рука на задвижке. «Да. Включая их».
Узнав мое прикосновение, двери с скрипом распахиваются, эхом отдаваясь в пещерном пространстве внутри. Факелы автоматически вспыхивают, их пламя отбрасывает танцующие тени на ряды и ряды витрин. Стекло и хрусталь сверкают в свете огня, каждый содержит какой-то фрагмент нашей истории.
Эсми проходит мимо меня, и я улавливаю ее легкий вдох. Несмотря ни на что – ее истощение, гнев, страх – любопытство все еще ярко горит в ее глазах. Эта ненасытная потребность знать, понимать. Это одна из вещей, которая делает ее такой грозной. И такой уязвимой.
«В этом разделе хранятся артефакты времен до войн, – говорю я, указывая на ближайшие витрины. – Когда драконы, темнокровные и светлокровные сосуществовали. Когда был определенный… баланс».
Она подходит ближе, чтобы рассмотреть церемониальный кинжал, его лезвие покрыто рунами на трех разных языках. «Трудно представить, – бормочет она. – Истории моей бабушки всегда звучали так, будто—»
«Мы всегда были чудовищами, – заканчиваю я за нее, мой голос низкий. – История – это оружие, Эсми. Его куют победители, чтобы оправдать кровопролитие. Твоя бабушка рассказывала тебе истории, которые держали ее народ наготове, злыми и напуганными. Наши предки делали то же самое».
Я веду ее мимо реликвий того хрупкого мира в сердце коллекции, где хранятся артефакты войны. Воздух здесь холоднее, тяжелее от памяти. Я чувствую, как Нисса идет позади нас, безмолвная, неуверенная тень.
«Кровавые войны, – говорю я, останавливаясь перед массивным осколком обсидиана, легко в семь футов высотой. Это фрагмент защитного камня, разбитый и исцарапанный. Руны силы все еще слабо пульсируют внутри, умирающее сердцебиение. – Это из Врат Ашкара, крепости темнокровных. Говорили, они неприступны».
Ее глаза следят за неровными краями, глубокими бороздами на поверхности. «Что сломало его?»
«Один дракон, – отвечаю я. – Мой прадед. Он влетел в него на полной скорости, пожертвовав собой, чтобы создать брешь, через которую хлынули наши силы. В тот день мы потеряли тысячи. Вы тоже». Я позволяю тишине повиснуть, позволяя тяжести того взаимного разрушения лечь на нее. «Мы чествуем его как героя. Твой народ, вероятно, помнит его как мясника Ашкара».
Она молчит, ее взгляд прикован к камню. Я вижу конфликт на ее лице, как ее уверенность, выученная в ковене, борется с осязаемыми свидетельствами перед ней. Это еще одна причина, по которой я согласился привести ее сюда. Для урока перспективы. Если она будет хоть чем-то полезна, ей нужно увидеть дальше пропаганды, которой ее кормили с рождения.
Мой взгляд скользит к меньшей витрине поблизости. Внутри лежит единственная, окаменевшая чешуя, размером со щит и цвета полночи. Знакомая, ноющая боль пронзает меня.
«А это, – говорю я, мой голос мягче, чем я намеревался, – все, что осталось от летного доспеха моей матери».
Голова Эсми резко поворачивается, ее темные глаза находят мои. Враждебность в ее выражении на мгновение сменяется чем-то другим. Любопытством. Возможно, даже проблеском сочувствия.
«Она была ученой, а не воином, – продолжаю я, слова на вкус, как пепел. – Она верила, что договор возможен, даже в разгар Великой Чистки. Позже она тайно вышла на поверхность, чтобы встретиться со старейшиной ковена под флагом перемирия». Я стучу по стеклянной витрине. «Они вернули это и послание. "Нет мира со зверями"».
Ложь необходима. Правда гораздо сложнее, предательство, которое режет глубже любого клинка темнокровных, но этой версии будет достаточно.
Она смотрит с чешуи обратно на меня, ее выражение нечитаемо. На мгновение мне кажется, я вижу трещину в ее доспехах. Но затем ее челюсть сжимается, и более твердый блеск возвращается в ее глаза.
«У каждой истории есть две стороны, Дейнтазар, – говорит она, ее голос вновь обретая остроту. – Я уверена, архивы Даркбирча рассказывают совсем другую историю о том дне».
Конечно. И именно в этом проблема.
Я провожу ее мимо других экспонатов разбитого оружия и изодранных знамен, каждое – свидетельство неудачных переговоров или кровавой победы. Я останавливаюсь перед массивным постаментом из черного мрамора, центральным экспонатом этого раздела Репозитория.
На нем установлено мое старое боевое седло. Это чудовищная вещь из резного эбенового дерева и полированного золота, его высокая задняя лука имеет форму драконьего черепа. Руны защиты и выносливости выжжены на каждой поверхности, а десятки кожаных ремней, предназначенных для надежного привязывания всадника к моей шее во время самых жестоких воздушных маневров, свисают, как спящие змеи.
«Погоди, – говорит она, ее голос пропитан недоверием, когда она рассматривает объект. – На тебе ездили в бой? Кто?»
«В нескольких случаях, – объясняю я, мой взгляд прикован к поношенной коже, вспоминая укус ветра. – Во время наших союзов с той или иной фракцией некоторые из нас позволяли их лидерам или лучшим воинам ездить на нас. Это было скорее политическим заявлением, их способностью ездить на нас и нашей готовностью нести их. Символ нашей дружбы, можно сказать».
Ее глаза, темные и оценивающие, скользят от седла к моему лицу. «И кому довелось ездить… на тебе?»
«В основном Елене Салем. Нескольким другим до нее». Мой взгляд опускается на искусно гравированную латунную табличку у основания седла. «Их имена выгравированы там, для твоего любопытства».
Эсми наклоняется вперед, ее темные волосы касаются холодного мрамора. Я наблюдаю, как ее брови хмурятся, пока она просматривает список. Она не узнает большинство имен, я вижу, но я знаю, что парочка все еще выделяется рядом с именем Елены. И все они – предки Салем. Ее дыхание замирает.
«В твоей дружбе с моей семьей больше, чем ты сказал мне, – бормочет она, выпрямляясь, ее глаза обвиняют. – Ты утаиваешь информацию».
«Я просто сдерживаю слово, данное твоим предкам, – отвечаю я, утверждение одновременно правдивое и уклончивое. – Я давал обещания. Я не нарушаю их легкомысленно».
«Что это должно означать?» – требует она, ее голос повышается.
Я наконец встречаю ее взгляд, позволяя ей увидеть щель правды, расчетливую трещину в стене истории, которую я построил вокруг нее. «Союзы, которые я заключал с Салемами, иногда шли вразрез с договорами, подписанными между драконами и темнокровными, – говорю я. – Некоторые секреты должны были храниться для блага всех. Даже от их собственных потомков». Ее лицо слегка бледнеет, когда значения моих слов оседают, как саван, на историях, которые ей рассказывали всю жизнь.
Ее разум кружится; я вижу это по легкому расширению глаз, по тому, как ее губы приоткрываются, словно чтобы задать вопрос, который она не знает, как сформулировать. Прежде чем она сможет вновь обрести почву под ногами и настаивать на ответах, Нисса переводит наше внимание в другое место. Она указывает на небольшой, неприметный экспонат, стоящий отдельно от других.
«Что это, мой лорд?»
Это простой предмет, серебряный диск размером не больше моей ладони, круглый, как пряжка ремня. Руны, которые я хорошо знаю, выгравированы на его поверхности, глубокие трещины заполнены темно-красной эмалью, похожей на засохшую кровь. В центре покоится трехглавый змей старого фамильного герба Салемов, кажущийся инертным. Воспоминание о первом разе, когда мои пальцы коснулись его, холодный шок, пронзивший меня, ударяет почти физической силой.
«Дейн, – шепчет Эсми, ее голос едва слышен. – Что это?»
«Просто сувенир», – отвечаю я.
«Сувенир?»
«Это от пряжки ремня, которую носил Артурий Салем, младший из сыновей Салемов, сражавшихся в Кровавых войнах. Она не имеет реального применения или значения, – лгу я, холодный узел затягивается в груди. – Я убедил отца сохранить ее как музейный артефакт. Для драконов старого времени это напоминание о том, как далеко можно зайти ради победы. Для молодых драконов – предупреждение».
«Предупреждение о чем, мой лорд?» – спрашивает Нисса, ее брови нахмурены от искреннего любопытства.
«Предупреждение о том, что произойдет, если мы не научимся на прошлых ошибках, – говорю я, мой взгляд скользит по ним обеим, принц, произносящий проповедь. – Союзы поддерживали баланс в мире наверху. Когда союзы рушились, проливалась кровь, гибли жизни, и мы оказались в Дрейтисе, заточенные в недрах земли ради выживания».
Эсми не отводит от меня глаз. Ее внимание острое и пронзительное. Я хорошо знаю, что она уловила тонкие признаки – легкую скованность в моих плечах, то, как мои слова слишком отмерены. Она знает, что я не совсем честен относительно пряжки. Она держит губы плотно сжатыми, одна жилка пульсирует на бледной коже ее шеи, бешеная, крошечная пульсация, которую я вдруг жажду почувствовать своим языком.
Я перехожу к соседнему экспонату, намеренно смещая тело, чтобы отвлечь внимание. «А это мой личный церемониальный меч, – говорю я, мой голос устойчивый, не выдавая смятения, которое вызвал ее интерес к пряжке. – Стальное лезвие покоится на подушке из темного бархата, руны усиления – серебряная река по его центру. – Я использовал его для подписания мирного договора, среди других важных случаев».
«Какого мирного договора? – отвечает она. – Нет, погоди, неважно. Ты, наверное, нарушил все их в итоге».
Нисса, всегда верная подданная, хмурится. «Я думала, это темнокровные предали драконов в Битве при Изумрудном Холме».
«Изумрудный Холм?» – повторяет Эсми, резко поворачивая голову к Ниссе. «Нет. Драконы обрушили свой огонь на нас вместо светлокровных».
Она не знает. Но и Нисса не знает. Правда – это рана, которая никогда не заживала. То, что произошло на Изумрудном Холме, было предательством, запятнавшим все стороны. Я был еще молод тогда, просто щенок по сравнению с моим отцом и его командирами, но мне было поручено поддерживать дипломатические переговоры перед еще одной попыткой мирного договора.
Я тесно работал с Сарой Салем над этим. Мы были так близки к тому, чтобы положить конец насилию, выковать что-то реальное из пепла нашей ненависти. Но нас поджидали. Горечь того дня засела в моем сердце, холодный камень, который века не смогли стереть. Я делаю глубокий вдох, напоминая себе, что прошлое нельзя изменить.
Когда я поворачиваюсь, я вижу, что взгляд Эсми снова вернулся к пряжке Салемов. Меч был неудачной отвлекающей уловкой.
«Ты действительно не рассказываешь мне всего об этом предмете», – бормочет она, ее голос тихий.
«Это не моя история, чтобы рассказывать», – отвечаю я, слова кажутся недостаточными, даже когда я их произношу.
«Я бы призвала Артурия, если бы он все еще мог сохранять свою духовную форму. Учитывая, как он стар, сомневаюсь… – Ее голос затихает, проблеск разочарования мелькает на ее лице. – Вдобавок ко всему, Дрейтис не дает мне связаться с предками». Она полностью поворачивается, ее тело теперь развернуто ко мне, полный вес ее темных, интенсивных глаз приковывает меня к месту. «Это место, куда ты привел меня… это духовная мертвая зона. Оно обрывает Путь Вечного Бдения. Ты отрезал меня от моей силы, от моей семьи, от моей истории».
Обвинение висит в холодном, неподвижном воздухе, и я не отрицаю его.
«Мой ковен – моя сила. Мои предки – мой щит, – продолжает она, ее взгляд неотрывный. – И ты забрал и то, и другое. Так что не смей говорить мне о историях, которые не твои, чтобы рассказывать. Пока я заперта здесь, отрезанная и слепая, каждая из этих тайн – мое дело». Ее тон опускается еще ниже, почти до шепота. «И я раскрою их. С твоей помощью или без».
Ее неповиновение – это лесной пожар, разожженный в сердце горы. Это сама суть Салемов, которых я когда-то знал, качество, которое делало их такими грозными союзниками и сокрушительными врагами. Это причина, по которой она мне нужна. И причина, по которой она может меня уничтожить.
Она уходит, но я не могу не смотреть.
Даже в функциональных линиях формы Беллатория в ней есть смертоносная грация, которую невозможно игнорировать. Ее бедра покачиваются с каждым сердитым шагом, спина выпрямлена, как прут. Эта несгибаемая салемовская гордость. Это величайшая угроза моим планам и то самое, что зажигает мою кровь.
Бесит. Восхитительно. 10 ЭСМИ
Это была не просто пряжка, и Дейн это знает.
Я не сказала ему, что знаю, что это такое. Надеюсь, он не подозревает, что я знаю, учитывая мое маленькое представление.
«В ближайшие дни о тебе будет больше слухов, – предупреждает Нисса, пока мы идем обратно в королевский дворец. – То, что произошло на боевой арене, заставило учеников говорить. Я имею в виду, даже до того, как прибыл лорд Дейнтазар. Слава богам, он всех отпустил ради… чего бы там вы двое ни делали».
«Дейн – тот, кто хотел отправить меня туда, – отвечаю я, пожимая плечами. – Не моя вина».
Мои пальцы подергиваются у бока, когда диск Салемов снова вспыхивает в моем сознании. Три головы змея, текстура засохшей крови.
«Что-то тревожит тебя», – мягко говорит Нисса. Ее глаза следят за моим лицом, пока мы скользим по затененным аллеям к служебному входу во дворец. Мы договорились держаться подальше от публики, насколько это возможно, учитывая мою известность.
Я заставляю свои губы растянуться в полуулыбку. «В Дрейтисе? Выбери причину».
Мне не нравится быть нечестной с Ниссой, но это необходимо.
Диск Артурия Салема – нечто гораздо более важное, и он вполне может стать моим путем отсюда – при условии, что я найду способ вернуться в Репозиторий, чтобы забрать его. Я видела такие раньше, в запрещенных разделах библиотеки Даркбирча, запертые за защитными барьерами, через которые даже мне не разрешалось проходить. Это не украшения. Это ключи. Матрицы порталов, способные навигации по силовым линиям, пересекающим мир. Магия высокого уровня. Такие вещи, о которых моя бабушка говорила, что они мне никогда не понадобятся. Она говорила, что мои навыки для поля боя, а не для магической мастерской.
Бринн, вероятно, знала бы лучше, как его использовать. Она прочитала достаточно книг. У меня есть лишь довольно хорошее представление о том, как это работает, и мои темнокровные инстинкты, чтобы направлять меня. Учитывая обстоятельства, придется обойтись этим.
Мы проходим через служебную дверь и поднимаемся по винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи, ведомые факелами на каменных стенах. Янтарные огни отбрасывают длинные тени, но я нахожу их приветливыми. Знакомыми. Жутко добрыми к моей душе. После обжигающего хаоса на арене прохладная, тихая темнота ощущается как возвращение домой. Это напоминает мне, что даже здесь, в сердце логова дракона, все еще есть места, где я могу спрятаться.
Добравшись до моей комнаты, Нисса бросает взгляд налево и направо по коридору, затем ненадолго наклоняется. «Что бы ты ни задумала, не делай этого», – бормочет она.
Я хмурюсь на нее. «Не уверена, о чем ты».
Нисса не сразу отвечает, хотя я вижу сомнение в ее глазах. Беспокойство. Но она тяжело вздыхает и делает пару шагов назад.
«Я приду за тобой, когда придет время ужина. Лорд Дейнтазар зарезервировал для нас один из частных обеденных залов на первом этаже», – говорит она.
«Как мило», – отвечаю я.
Нисса закатывает глаза, затем уходит. Я смотрю на нее мгновение, затем скольжу обратно в свою комнату и перебираю каждое воспоминание о военном институте Дрейтиса. Каждый вход, который я видела, каждый коридор и лестницу, каждую руну подавления и защитное заклинание, вырезанное на стенах. Я запомнила план института.
Среди этих деталей – мой путь в Репозиторий и из него.
После ужина и ближе к полуночи, довольная тишиной вокруг, я крадусь из своей комнаты и держусь теней. Босиком и легкая на каждом шагу, я оборачиваю себя энергией тени и двигаюсь вдоль стен.
Нисса, должно быть, крепко спит к этому времени. Я подслушиваю, как братья Дейна разговаривают в одном из обеденных салонов. Их голоса эхом разносятся по дворцу даже сейчас, громче и буйнее – особенно голос Арринта. Его низкая терпимость к пряному вину была должным образом отмечена.
Что касается Дейна… Я отгоняю образ его, растянувшегося на своей огромной кровати, эти шелковые багровые простыни спутаны вокруг его талии. Надеюсь, он просто… спит.
Я спускаюсь по служебной лестнице снова и останавливаюсь перед служебными дверьми.
Они заперты.
Естественно. Я сбрасываю свой теневой плащ, перенаправляя энергию в импровизированный ключ, который материализуется между моими пальцами. Как только он отпирается, я выскальзываю наружу, немедленно снова оборачиваясь тьмой. Здесь я снова надеваю обувь и бегу по улицам. Лишь однажды я спотыкаюсь, прижимаясь к стене, когда мимо проходит заплетающийся дрейтианин с мутными глазами. Затем я снова бегу, силуэт военного института становится больше с каждым вздохом.
Я замираю у основания военного института, его каменный фасад вырисовывается на фоне раскинувшейся темноты, которая является небом Дрейтиса. Легкие горят, я считаю удары сердца, пригнувшись в своем теневом плаще, наблюдая, как ночная стража прочесывает булыжник. Когда они наконец заворачивают за западный угол, я выдыхаю. К счастью, академический район крепко спит в этот час.
