Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"

Автор книги: Криста Грейвс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Элан трёт лицо. – Он мне никогда не нравился, знаешь ли – Анис. Всегда было что-то зловещее за той улыбкой, угождающей людям, что только и ждала, чтобы свернуть кому-нибудь шею. Жаль, что пришлось твоему отцу...

– Он собрал достаточно поддержки, – бормочу я. – Вторжение близко. Скоро.

Глаза Элана сужаются. – Как скоро они выступят?

– Не сразу. – Я провожу рукой по шероховатой каменной стене. – У Аниса теперь армия, но даже с мёртвым отцом он не может просто слепо рваться наверх. Им нужны карты, построения, линии снабжения. – Я медленно выдыхаю. – Но им не хватает того, что есть у меня: истинного понимания того, что их ждёт.

– Разведывательные отряды, – тихо говорит Бизу. – Дом Мераксис предложил послать сначала небольшие группы, чтобы оценить оборону и... – его губы искривляются, – чтобы посеять страх.

– Страх порождает насилие, – возражаю я. – Люди, прижатые к стене, выпустят ужасы, о которых они и сами не подозревают. И наш народ заплатит цену за высокомерие Аниса.

Изношенное лицо Элана твердеет. – Тогда ты должен действовать, Дейн.

– Сначала мне нужны союзники наверху. – Мои пальцы скользят по вырезанным рунам туннеля. – У меня есть связи, особенно среди тёмнокровных.

– А твоя невеста Салем? – Смех Элана лишён юмора. – Пропустил твою свадьбу. Слышал, она была запоминающейся.

Я думаю об Эсме, её яростных глазах. – Если нам повезёт, она уже сбежала. Я её найду – её способности нам понадобятся, хотя я надеялся избавить её от этого конфликта.

– Хватит иллюзий, – прерывает Бизу. – Эта война была неизбежна. Отец никогда бы не санкционировал вторжение, так что Анис сделал свой выбор. Без твоих "промахов" с Эсме, я, вероятно, сейчас лежал бы рядом с нашим отцом. – Его глаза встречаются с моими. – Возможно, судьба дала нам отсрочку не просто так.

– Ты называешь это поддержкой? – Я поднимаю бровь.

– Я называю это правдой, – говорит он ровно. – Мы не можем отменить сделанное. Мы можем лишь минимизировать то, что будет дальше. – Его голос опускается. – Кровь прольётся, Дейн: человеческая, драконья и всё, что между.

Тяжесть его слов оседает между нами. Он прав.

Смерть приближается.

Но мы, возможно, ещё сможем спасти большинство из них – если сможем перекинуть мост между нашим родом и их. Я сжимаю плечо Элана, сердце тяжело и от страха, и от надежды.

– Что скажешь? Старой дружбы ради?

– Не оставайся вдали так долго в следующий раз, – говорит Элан, его голос груб от эмоций. – Твоему народу сейчас как никогда нужен их истинный король.

Я торжественно киваю. – Я знаю.

Элан поворачивается к обсидиановому барьеру, пальцы чертят в воздухе древние узоры. Искры выскакивают с его кончиков пальцев к рунам, вырезанным в вулканическом камне. Они вспыхивают золотым, затем гаснут, когда печать расходится. Холодный воздух обрушивается сверху, леденит до костей.

– После вас, – Бизу жестом указывает на открытие.

– Когда ты в последний раз видел поверхность? – спрашиваю я, ставя ногу на первую ступень.

– В день, когда Дрейтис был запечатан, – отвечает он.

– Никогда не пробирался наверх с поставщиками? Ни разу?

Бизу качает головой. – Думал об этом. Но мир наверху оставил меня... озлобленным. Я поклялся никогда не возвращаться, затем начал тосковать. В конце концов я стал бояться, что увидев его, во мне проснётся нечто вроде того, что движет Анисом.

– Внезапное желание свергнуть отца и вторгнуться на поверхность?

– Я бы никогда, – он надувается.

Несмотря ни на что, я улыбаюсь. – Может, это и правда. Ты никогда не был мозгом семьи.

Челюсть Бизу отвисает, когда мы появляемся. – Боги всевышние, – шепчет он.

Многое изменилось, и туннель снабжения вывел нас на землю, которая выглядит совершенно иначе, чем когда мы впервые спустились. Впереди поднимается другой мир. Я наблюдаю за его лицом, когда он впервые за столетия видит поверхностный мир. Его глаза мечутся между сверкающими башнями вдалеке – их сине-серебряные флаги отмечают территорию светлокровных – и безбрежным небом над головой.

– Отличается от твоих воспоминаний? – спрашиваю я, сканируя окружность на признаки движения.

Позади нас высятся Леса Кефалиса, стена белокорых осин с листьями, трепещущими между рубиновым и обожжённым оранжевым. Что-то шепчет из теней между стволов.

Пальцы Бизу касаются воздуха, словно трогают воспоминание. – Кефалис выстоял. Хотя меньше, чем я помню.

– Они не посмели бы вырубить его полностью, – отвечаю я. – Лес слишком хорошо служит обеим сторонам как нейтральная территория. Ни тёмнокровные, ни светлокровные не могут претендовать на его благосклонность, что делает его идеальной границей.

Земля запечатывается под нами: обсидиановые плиты скользят на место, золотые руны вспыхивают один раз, прежде чем почва и редкие полевые цветы полностью скрывают их.

– Элану лучше выжить, что бы там Анис ни планировал, – говорит Бизу, его выражение темнеет.

Я качаю головой. – Нашему брату он нужен. Эти туннели – важные точки доступа.

– Тогда каков наш следующий шаг? – вопрос Бизу повисает в прохладном воздухе между нами.

– Дай мне минутку.

Я закрываю глаза и позволяю чувствам расшириться наружу, ища любой след от неё. Пульс учащается, когда я тянусь к этой знакомой связи. Ничего поблизости. Она, вероятно, сбежала тем же путём, что и Бринн с Чедом.

– Соляные равнины, – говорю я.

Бизу хмурится. – И они...?

– На другом конце континента.

Если это не сработает, направляемся в Даркбирч.

Это не предпочтение и даже не приоритет. Это вопрос выживания.

Что-то жизненно важное вырвалось на свободу. Каждый вдох кажется тоньше, каждая мысль мутнеет, прежде чем сформироваться, словно часть меня всё ещё с ней.

Я должен найти её.

Я должен вернуть её.

Эсме Салем-Драксион, похоже, ты получаешь своё желание...

38

ЧАД

Я щурюсь на бескрайнем белом просторе Соляных равнин Бонневилля, ожидая облегчения, но находя лишь пустоту. Грудь сжимается, когда последние остатки адреналина иссякают, сменяясь грызущим чувством вины, что скребётся внутри. Каждый раз, когда Бринн смотрела на меня там внизу, грудь сжималась. Типа, я худший вид мудака. Прогуливаться по Дрейтису рядом с ней, прикрывать её спину, как верный друг, с приказом Ротмира в кармане? Классический ход Чада. Но что я должен был сказать? "Эй, кстати, я на самом деле здесь, чтобы предать тебя и твою сестру"? Да, это бы хорошо прошло.

– Что за... – Слова срываются с губ, пока я осматриваю потрескавшуюся белую равнину. Ни тел. Ни крови. Даже следов, где мы сражались со светлокровными солдатами, нет. Так не бывает.

– Удивлён?

Я резко оборачиваюсь на звук голоса канцлера Ротмира.

Вот он стоит, в десятке футов, его белый костюм безупречен на фоне покрытой солью земли, синий галстук идеально завязан у горла, замшевые туфли в тон каким-то образом безупречны. Тошнота поднимается в горле, когда я смотрю на него.

– Это одно из слов, – говорю я, голос устойчивее, чем я чувствую. – Что привело вас на Соляные равнины, канцлер?

Мои глаза мечутся влево, вправо, каталогизируя возможные пути отступления, в то время как лицо остаётся тщательно нейтральным. С пустыми руками. Я вернулся с пустыми руками. А Ротмир никогда не славился прощением неудач.

– Мне нужно было убедиться, что я буду здесь, чтобы встретить дракона, – говорит он, его улыбка расползается, словно нефтяное пятно по воде. Его глаза обыскивают пространство за мной, брови слегка хмурятся. – Где он, кстати? И девочка Салем?

– Вы никогда не предупреждали меня, что ваш дракон может меня узнать, – говорю я, обвинение остро на языке. Я сжимаю челюсть, чувствуя, как жар поднимается под кожей. – Ваша халатность чуть не стоила мне жизни.

Мои зрачки вспыхивают багровым. Выражение Ротмира меняется – микроподергивание страха – когда он делает отмеренный шаг назад. Сапфир на его кольце пульсирует в ответ, чувствуя демона, шевелящегося под моей человеческой личиной.

– Подробнее, – говорит он, голос устойчив, несмотря на напряжение в плечах.

– Бринн и я нашли Дрейтис.

– Дрейтис? – Его бровь взлетает.

– Скрытое царство драконов. Где твари прятались со времён Кровавых войн.

Улыбка расползается по лицу Ротмира, пока он впитывает это. Пропитанный солью ветерок касается моего лица, неся вкус древних минералов. Я с трудом сглатываю, просчитывая свои шансы. Этот человек может покончить со мной одним жестом, а мой инстинкт выживания всегда перевешивал достоинство.

– Так оно существует, – бормочет он. – Легенды были правдивы. Подумать только – источник неиссякаемой драконьей энергии, просто ждущий правильного использования.

Я не могу сдержать горький смешок, что вырывается из меня. – Вы забываете кое-что crucial. Он заполнен драконами. Настоящими драконами. Они вас не примут.

Его выражение становится кислым. – А Дейн? Где он?

– Мы почти заполучили его. Но поскольку вы упустили возможность учесть, что он мог заметить меня, пробирающегося в ваш кабинет, он меня узнал! Я не мог даже призвать своего демона. Он сжёг бы меня на месте, а ведьмы Салем сражались бы за честь добить всё, что останется!

Он выдыхает. – И всё же ты здесь стоишь... Ты нашёл Эсме Салем тоже?

– Вы вообще слушаете, что я говорю?

Канцлер делает пренебрежительный кивок, не тронутый моей дилеммой. – Каждое слово. Итак, подытожим: обе сестры Салем и мой дракон остались в Дрейтисе. Это верно?

Я могу только смотреть на него, онемев.

Губы Ротмира складываются в тонкую улыбку, не достигающую глаз. Его ухоженные ногти отстукивают по бедру – единственный признак его раздражения.

– Светлокровные напали на нас здесь, – говорю я, соль хрустит под ботинками, когда я переношу вес. – Ваших рук дело?

– Нет. Отщепенцы-экстремисты, следящие за Даркбирчем. Хотите верьте, хотите нет, я не контролирую каждую движущуюся часть во вселенной.

Слава преисподней за это.

И всё же желудок сводит. Ветер несёт запах минералов по равнинам, и я чувствую вкус желчи в горле. В сознании всплывает лицо Бринн – предательство в её глазах, когда она обнаружила мою ложь. Я убедил себя, что умно играю на обе стороны. Теперь я чувствую, что мной просто играли.

Дейн мог бы меня испепелить. Любая из ведьм Салем могла бы перерезать мне глотку. А Ротмир просто отметил бы моё увольнение где-нибудь в файле.

– Что теперь будет? – Мои глаза отслеживают каждое его движение, мышцы напряжены для любого развития.

– Совету это не понравится. – Его тон намекает на лёгкое неудобство, а не на ситуацию жизни или смерти, с которой я столкнулся. – Я не раз ручался за тебя. Ожидал лучшей отдачи от этих инвестиций.

– Найти скрытое царство драконов ничего не стоит?

– Без доступа? Едва ли. – Его глаза сужаются. – Можешь обеспечить вход?

Расчёт в его взгляде говорит мне всё. В тот момент, когда я раскрою головоломные руны под солью, я становлюсь расходным материалом. Шпион, чьё прикрытие раскрыто, имеет ограниченную ценность. Мои глаза сканируют потрескавшуюся белую даль – никаких признаков, что Бринн появляется. Не через этот портал.

Что означает...

До меня доходит осознание. – У меня всё ещё есть шанс, – шепчу я, больше себе, чем кому-либо. Надежда опасно вспыхивает в груди.

Ротмир неправильно истолковывает мои слова. – Действительно есть, – говорит он гладко. – Просто покажи мне путь в Дрейтис.

Мой демон шевелится под кожей, пока я изучаю его. Сапфировое кольцо поблёскивает на его пальце – его страховка от моей ярости. Но есть и другие способы ранить такого человека, как он.

– Канцлер, – говорю я, сохраняя голос ровным, пока кожа покрывается мурашками от усилия сдерживать когти, – мне когда-нибудь собирались рассказать, кто убил мою мать?

Его улыбка не дрогнула. – В своё время.

Я не верю ему.

– Вы знаете его имя?

– Естественно.

Ложь висит между нами, кристальная в своём совершенстве. Всё проясняется в тот момент – я никогда не был ничем иным, как его расходным инструментом, отброшенным теперь, когда я вернулся из Дрейтиса с пустыми руками.

Мне нужно найти Бринн. Достичь Даркбирча раньше неё или перехватить в пути. Заставить её понять. Всё не может закончиться здесь, среди соли и предательства. Она должна меня выслушать. Хотя бы раз.

– Я должен вежливо отказаться от раскрытия местонахождения Дрейтиса, канцлер, – говорю я, моя улыбка так и не достигает глаз.

Лезвие в моей ладони стекает кровью за спиной, каждый точный разрез формирует символы древнее родословной Ротмира. Моё второе я бормочет внутри древние слоги – техника, отсутствующая в разведданных Хитборна. Заклинание не требует голоса, когда говорит кровь.

Тепло разливается по венам, когда магия завладевает.

Бровь Ротмира хмурится. – В чём именно твоё возражение, Чад? Страх собственной расходности?

– Разумное опасение, не находите?

– Точное, – подтверждает он с клиническим безразличием. – Хотя должен уточнить, твоя смерть неизбежна в любом случае. Утаивание информации лишь продлевает неизбежное.

– Значит, вы никогда не планировали, что я переживу эту миссию.

– Существо смешанной крови имеет ограниченную пользу, – говорит он, презрение наконец прорывается сквозь его отполированный фасад. Сапфир на кольце пульсирует, когда он поднимает руку, направляя силу.

Моя внутренняя тьма может быть связана, но я – нет.

В одном плавном движении я высвобождаю заклинание, моя рука разрезает воздух, который внезапно расступается, как вода. Клинок Призраков материализуется ровно настолько, чтобы прочертить серебристо-синюю дугу света. Затем рука Ротмира отделяется от предплечья, чистый разрез мгновенно прижигается.

Его рёв эхом разносится по соляным равнинам, пока он смотрит, как его отделённая конечность дёргается среди кристаллов.

– Ты предатель⁠—

– Я оставлю это себе, – перебиваю я, выдёргивая кольцо с его дёргающегося пальца, прежде чем вогнать ботинок в его грудину.

Он падает навзничь, его безупречный костюм теперь запачкан кровью и солью. Пока он корчится, что-то тёмное во мне пьёт его страдания, словно эликсир. Я не могу покончить с ним полностью, но я перерезал нити, что делали меня его марионеткой.

Кольцо соскальзывает в карман с удовлетворяющей тяжестью. Теперь важна только дистанция. Держать этот сапфир подальше от его оставшейся руки покупает мне свободу, пусть и временную. Я расшифрую его связывающее заклинание со временем. А пока эта маленькая победа создаёт пространство, чтобы дышать, чтобы выбирать.

С меня хватит быть человеком, которого создал Ротмир: существом расчётливых предательств и удобных верностей. Путь вперёд не ясен, но это мой путь. Возможно, я смогу стать тем, кого тёмнокровные смогут уважать. Тем, кого Бринн когда-нибудь, возможно, простит.

Рёв Ротмира затихает позади, когда я шагаю по соляным равнинам, его боль – симфония, которую я годы ждал услышать. Его месть придёт, неизбежная, как восход.

Пусть придёт.

Бринн Салем ждёт где-то за этими кристаллическими пустошами. И если драконы продвинутся со своим вторжением, у меня тоже есть мир, который нужно защищать. Если что-то в существовании и суждено спалить всё дотла, то это будут не драконы. Это будут демоны. Как и говорится в наших легендах.

39

ЭСМЕ

В часы после шокирующего объявления Аниса королевство Дрейтис, кажется, преобразилось – из уединённого убежища драконов в гнездо честолюбивых завоевателей. Свод над городом отзывается их рёвом, воодушевлённым его вдохновляющей речью.

Бринн и я притаились за дымоходом на крыше Беллаториума. Северная башня отбрасывает как раз достаточно тени, чтобы скрыть нас.

– Что это было? – наконец шепчет Бринн, нарушая оглушённую тишину.

Я заглядываю за край. Драконьи лейтенанты маршируют по булыжным улицам, вербуя бойцов обещаниями славы. – Вернём то, что было украдено! – кричит один, его голос долетает до нашего укрытия. – Небеса будут гореть от нашего мщения!

Грудь сжимается. – Дейн проиграл, – бормочу я. – Он так и не взошёл на трон.

– Он мёртв? – Глаза Бринн расширяются.

Я медленно качаю головой, цепляясь за надежду, что мой инстинкт точен. – Не думаю. Я почти уверена, что как-то почувствовала бы его смерть, учитывая нашу кровную связь.

– Почти уверена?

– Настолько, насколько могу. – Голос срывается. Я изучаю испачканное грязью лицо сестры, её опалённые волосы. – Ты в порядке?

Бринн горько смеётся. – Надо было оставаться при своих свитках. По крайней мере, они не пытаются поджечь меня и прочитать монолог о мести.

Я улыбаюсь. Классическая Бринн. Всегда отступает к своим фолиантам, когда мир становится грязным. Раньше я смеялась над ней за это, но теперь понимаю. Реальность продолжает бить нас, словно волны, не давая шанса перевести дыхание, прежде чем обрушится следующая.

И теперь эта реальность – война.

– Но у тебя не было выбора, кроме как выйти из библиотеки, верно? – спрашиваю я, изучая лицо сестры. – Корвин, директор Рейнхардт, они вызвали тебя.

Челюсть Бринн сжимается. – Для испытаний. Корвину нужен каждый Салем, до которого он может дотянуться.

Желудок сжимается при этом слове. Ничего хорошего никогда не следует, когда Даркбирч говорит об испытаниях. – Ты начала объяснять, прежде чем всё полетело к чёрту⁠—

– Они планируют призвать Ид Доминика Мерлина.

Я с трудом сглатываю. Иды... Ид Мерлина. Я слышала слухи, что однажды нам может понадобиться такая грубая духовная сила, чтобы защитить себя. Но это была всего лишь теория. Безумие на практике, по множеству причин.

– Ты уверена? – бормочу я.

– Ты меня слышала. Даркбирч хочет призвать Ид Доминика Мерлина. Единственный Ид, чью личность мы знаем и к кому можем обратиться, – говорит Бринн. – Испытания предназначены для⁠—

– Да, я знаю историю Доминика Мерлина и испытаний. – Я облизываю нижнюю губу. Но это изнурительный материал кошмаров. А риски? Это может убить всех нас или хуже. Неизвестно, как Иды могут отреагировать. Мы даже не знаем, достаточно ли сознателен Ид Мерлина, чтобы слушать, не говоря уже о сотрудничестве.

Я медленно выдыхаю, плюсы и минусы взвешиваются в голове.

– Это самоубийство, – говорит Бринн, – но я не уверена, какая альтернатива у нас есть на данный момент. Если драконы атакуют в силе, наша сеть не выдержит. Даже если бы она была на полной мощности.

Между нами повисает тишина.

– Мы можем обменять один апокалипсис на другой, – бормочет Бринн. Затем её тело цепенеет. – Постой⁠– – Она внезапно садится, дрожа. – Ты чувствуешь?

Да.

Знакомый холод Смерти, прокладывающий путь сквозь моё тело. Знакомое трепетание духовного присутствия. Семьи. Между нами, слабое, как дуновение, но всё же узнаваемое, – Елена. Наша пра-пра-прабабушка. Она сидит скрестив ноги, её внимание приковано к марширующим внизу драконам.

Дыхание перехватывает. – Защита тёмнокровных, она исчезла. Он это сделал. – Полусмешок вырывается из горла, когда я тянусь к призрачной форме Елены. – Наша кровная магия, наши духи, они вернулись.

Бринн наклоняется вперёд. – Елена? Ты... слышишь нас теперь?

Взгляд Елены переходит на нас, её глаза – древние pools. – Да, – шепчет она. Она указывает призрачной рукой на улицы. – Пока они готовятся к кровопролитию, они не замечают...

– Не замечают чего? – настаиваю я.

Её выражение твердеет. – Грядущего уничтожения.

– Она говорит чётко, – замечает Бринн, приподняв брови.

Я наклоняюсь ближе. – Эстер с тобой? Она оправилась? – Мысль о руководстве моей бабушки заставляет сердце биться чаще. Несмотря на мои смешанные чувства к ней, её сила могла бы стать лёгким путём к спасению.

Призрачные губы Елены сжимаются в тонкую линию, её глаза сужаются на мой вопрос. И в памяти всплывает недавний фрагмент. Когда Дейн и я делились кровью в глубинах Хитборна, я клянусь, одна из его вспышек памяти, невольно переданных мне, показала женщину, очень похожую на неё. Длинные, когда-то, возможно, медные волосы, резко очерченные скулы...

– Ты слушаешь? – Её голос становится резче. – Приближается уничтожение.

– Я слышу слова, – признаюсь, – но не их смысл.

Её форма мерцает. – Найди Дейна. – Её глаза впиваются в меня. – Раньше я была слепа, но теперь вижу. Вокруг тебя предательство. Хаос. Ложь. – Она наклоняется вперёд, её форма становится ярче. – Король-дракон – твоя единственная надежда.

Пульс учащённо бьётся. Я боролась с этими же мыслями с момента первой встречи с Дейном – мыслями, которые противоречат всему, что Даркбирч вбивал в меня о драконах, о Кровавых войнах, о том, кем я должна быть. И всё же слышать это от Елены делает невозможное звучащим неизбежным.

– Мне нужно найти Дейна? – шепчу я.

Форма Елены становится ярче. – Только вы двое вместе можете предотвратить то, что грядёт. Только ты и Дейн.

– Но почему мы? Это не имеет смысла.

– Вы должны завершить свой союз. Тогда будет. – Её улыбка мерцает вместе с угасающей формой, пока она полностью не исчезает.

И я остаюсь, глядя ей вслед. Союз... что?

– Пошли, – вдруг говорит Бринн. – Нам нужно идти.

Да, нам нужно идти. Но мои ноги словно вросли в землю, будто я стою на перепутье.

Теперь передо мной расходятся два пути. Знакомые тени моего прошлого или... огонь Дейна – дикий, поглощающий и совершенно неконтролируемый.