Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"

Автор книги: Криста Грейвс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Да, я это полностью заслужила.

29

БРИНН

Я жду несколько минут, прежде чем спросить: «Как ты себя чувствуешь?» Как будто у его праведного гнева есть срок годности или что-то вроде того.

«На миллиард долларов», – отрезает Чад, и в его голосе звенит яд.

Ладно, мы еще не дошли до этой стадии. Я понимаю. Я совершенно понимаю.

Но светящиеся руны древней магии драконов все еще делают свое мерцающее дело под солью, и мы на шаг ближе к тому, чтобы найти мою сестру. Извини-не-извини, но моя виноватая совесть должна сейчас отойти на задний план.

«Я потерял там часть своей души», – ворчит Чад. «Я когда-нибудь получу ее обратно?»

Я качаю головой. «Нет. Но, если это чего-то стоит⁠—»

«Опять это «если это чего-то стоит», как будто это должно что-то исправить!»

Глубокий вдох, Бринн. Ты сознательно накосячила здесь, и он имеет полное право на свой гнев. Однако, цель оправдывает средства. Чаду в конце концов придется с этим смириться.

«Если это чего-то стоит, – говорю я обнадеживающе спокойно, – это была очень маленькая часть. И, честно говоря, учитывая твою демоническую природу, ты мог бы даже не заметить ее отсутствия».

«Как так?»

«Ну, душа демона… сильнее. Больше, в некотором смысле. То есть, с ней гораздо больше энергии для работы. Это объясняет, почему твои заклинания обладают такой грубой силой. Твой Гаудианский Импульс ощущался по-другому». Я помню, что чувствовала в нем что-то не то, но была слишком занята тем, что меня избивали, чтобы заметить. «Будь честен, Чад, как ты себя чувствуешь?»

«Слабым».

Я склоняю голову набок. «Я также высосала много твоей крови. Но чувствуешь ли ты… не знаю, холоднее? Злее? Меньше склонен заботиться о том, о ком заботился больше всего?»

Чад хмурит брови. «Я не уверен».

«Видишь? Ты в порядке».

«Как это я в порядке?»

«Ты задаешься этим вопросом. У тебя все еще есть совесть. Мы в порядке. Мы на высоте», – говорю я с моей лучшей поддельно-уверенной улыбкой. «Но что нам делать теперь?»

Чад проводит пальцами по своим пыльно-светлым волосам, прикусывая язык, прежде чем указать на мою куртку. «Уверен, у тебя есть твои записи, чтобы проверить следующую часть».

«Верно».

Заметки Хеддера бесполезны. Просто куча хлама вроде «попробовал это, получил взрыв в лицо». Очень помогло, Хеддер. Огромное спасибо.

Я следую за светящимся узором по соли, щурясь. Погоди-ка.

«Подожди, я знаю этот символ», – шепчу я, указывая на три завитка, заключенные в квадрат. «Это магия земли. Типа, примитивнейшая магия земли».

Мой мозг щелкает, включаясь в работу. Это как видеть ноты, когда уже знаешь песню – внезапно ноты обретают смысл. Это не какая-то случайная древняя закорючка. Это магия. Наша магия, просто… старше. Намного старше.

Что-то в моей крови узнает это. Как мышечная память, но для моей салемской ведьмовской сущности.

И затем… ладно, это странно… я слышу голоса. Не такие, от которых «я теряю рассудок», а типа… голоса предков. Иезекииль. Елена. Ангус. Самые первые Салемы. Они практически кричат ответ мне на ухо.

Я падаю на колени перед одним из символов.

«Камень к камню, – говорю я, и мой голос не совсем мой собственный. – Вода к воде. Огонь к огню. И воздух к воздуху».

«Бринн, что происходит?» – Чад звучит напуганно. Что ж, справедливо.

Земля дрожит, как будто мы стоим на животе гиганта.

«Это загадка, – говорю я, касаясь одного из символов. Когда я убираю руку, символ следует за ней, будто примагниченный к моим пальцам. – Все это по сути магический сенсорный экран. Земля к земле…»

Я начинаю сопоставлять символы по солончаку, как в смертельно опасной игре на память. По два.

Голоса в моей голове практически дают друг другу пятюню, когда я перетаскиваю огонь к огню для последней пары.

«Бринн!» – кричит Чад.

Слишком поздно. Земля разверзается, как гигантский рот, и мы падаем, соль и золотой свет поглощают нас целиком. Ни за что ухватиться, никакого пути назад.

Просто… падение.

Мои глаза открываются в темноте, которая каким-то образом чернее, чем под веками. Чад стонет рядом, будто его только что сбил магический товарняк.

«Ты там живой?» – спрашиваю я, приподнимаясь на локтях. Мои руки упираются во что-то гладкое и странно теплое. Теплое, как температура тела. Обсидиан. Идеальный, отполированный обсидиан, который практически гудит от древней магии.

«Если ты спросишь меня об этом еще раз, я буквально разорву тебе лицо когтями», – рычит Чад, с трудом поднимаясь. Он щурится, осматриваясь. «Что это за новый ад?»

Я поднимаюсь на ноги и присоединяюсь к нему на краю нашей гигантской обсидиановой посадочной площадки. Позади нас – туннель, через который мы упали, с теми же рунами солончака, мерцающими вокруг него, как умирающие рождественские гирлянды.

«Они сделали чертову головоломку-коробку, – говорю я, не в силах сдержать поднимающийся смешок. – Типа, «поздравляем с решением нашего магического кубика Рубика, пожалуйста, проследуйте в секретное логово дракона». Надо отдать должное драматизму». Я стучу по угасающим рунам. «Не хвастаясь, но именно поэтому моя салемская способность к распознаванию узоров – не отстой. Корвин может соснуть».

«БРИНН!»

Внезапный шепот Чада вырывает меня из оцепенения, и я, затаив дыхание, уставилась на мир, раскинувшийся под нами. Город размером с целое королевство простирается под массивным стекловидным куполом – его обсидиановые и чернокаменные шпили пронзают потолок. Дворцы и виллы каскадом спускаются по ландшафту, террасы на крышах и стройные башни стоят, как колода карт. Булыжные мостовые зигзагами бегут между ними, жаровни пылают яростно, почти затмевая собой типичный дом темнокровных. Здесь все колоссальное, огромное, светящееся золотом в свете огня.

«Это Драэтис, – бормочу я, и мой голос густой от благоговения. – Мы действительно нашли Драэтис, Чад».

В центре этой драконьей метрополии стоит величественный дворец, окруженный замысловатыми каменными садами и гигантскими статуями драконов – каждая высечена из мрамора или позолоченного золота, хвосты изогнуты, крылья расправлены, стражи чистых сердцем. По крайней мере, такое ощущение у меня возникает.

Низкое рычание Чада возвращает меня к реальности. «Больше драконов, чем мы рассчитывали, – говорит он. – Это проблема, Бринн. Город, кишащий ими».

Я щурюсь, глядя на крошечные фигурки внизу. «Правда, но где же они? Я вижу только… людей».

Чад наклоняется, вглядываясь вниз. «Помнишь дракона Хитборна? Он маскировался под человека. Так академия и удерживала его. Они поймали его в человеческом облике».

Я киваю, приподняв брови. «Логично, что они все сохраняют человеческую форму здесь, внизу. Если бы они приняли полный драконий облик, Драэтис был бы забит чешуйчатыми тварями под завязку».

Обветшалая лестница, высеченная в скале, ведет нас вниз от устья туннеля. С эмблемами Даркбирч на плащах мы движемся осторожно, прижимаясь к затененной арке, пока не вываливаемся в узкий задний переулок. Здесь жарче – почти удушающе – и риск взлетает до небес в тот момент, когда нас могут заметить в нашей форме. Голоса эхом разносятся вокруг, фигуры появляются из дверей и спешат по улице, все выкрикивают одно и то же отчаянное предупреждение.

«Пропал принц!»

«Пропал лорд Дейнтазар!»

Чад и я прижимаемся к низкому забору из обсидиана, обмениваясь озадаченными взглядами. Я пожимаю плечами. Рваный голос прорезает панику толпы: «Должно быть, темнокровная наложила на него заклятье!»

И вот так, в одно мгновение, Драэтис превращается из внушающего благоговение в откровенно опасный.

«Темнокровная, – шепчу я, стиснув зубы, направляя это слово в сторону Чада.

Он наклоняет голову, зрачки мерцают в свете факелов. «Эсме», – выдыхает он в ответ.

У меня сжимается горло. Это должна быть она.

«Она жива», – бормочу я, наполовину молитва, наполовину триумф.

Но не успевает надежда коснуться моего языка, как волна их выплескивается из дворца – привлеченная гонгами, эхом разносящимися по каждому переулку и проспекту. Шоковые волны пробегают по спине, и я ловлю себя на том, что разинула рот. Они захватывают дух… и смертоносны. Они парят над булыжником, их шаги бесшумны, каждое движение – изучение грации. Их глаза горят расплавленным золотом под высокими дугами бровей. Бледные шелка обвивают гибкие тела, перехваченные полированным золотом и кованым серебром. Самоцветы поблескивают в заплетенных волосах, а на запястьях мужчин звенят массивные браслеты над прочными кожаными сандалиями.

Это… это скрытое царство… процветало у нас под носом, тайна, запечатанная временем, пока свирепый дракон не разбил крышку. Это безумие. Это целая новая глава нашего мира, готовы мы к этому или нет.

«Мы не можем оставаться такими», – губы Чада скользят у моего уха, возвращая меня к реальности. Я киваю, пульс бьется о ребра. «Нам нужно слиться с толпой».

Он колеблется всего одно сердцебиение, затем перепрыгивает через низкий забор и исчезает в ближайшем дворике. Мое сердце сжимается в кулак, пока я замираю, ожидая криков или пламени. Но тишина тянется. Минуты ползут, пока Чад не появляется вновь, неся два черных шелковых плаща, как драгоценные платья. «Они не запирают свои двери», – говорит он, набрасывая один мне на плечи.

Я сдерживаю дыхание. «Не удивлена».

Поглощенные толпой, мы скользим на бесшумных подошвах, наша форма скрыта бархатом. Склонив головы, мы пробираемся через узкие проходы, уши ловят обрывки сплетен. Проходя мимо кучки молодых драконов, я улавливаю фрагмент. «Я слышал, они планируют казнить темненькую», – бормочет один пламенно-рыжей женщине.

Она цокает языком. «Разве она не вышла замуж за кронпринца?»

Я останавливаюсь, зрение затуманивается. Эсме. Замужем. За драконьей знатью. Что за черт? Мир на секунду перекашивается, и я представляю свою сестру в каком-нибудь ослепительном свадебном платье, вероятно, выглядящей идеально даже выходя замуж за ящера.

Чад хватает меня за руку, прежде чем я успеваю сделать что-то глупое. Когда болтливая парочка уходит, я притягиваю его ближе, и мой голос звучит хрипло. «Говорят, она вышла замуж за кронпринца».

Он выдыхает мне в волосы. «Эсме?»

«Ага. Гребаная Эсме». Конечно, она так и сделала.

Глаза Чада сужаются. «Тогда нам стоит подобраться поближе ко дворцу».

«Там же, типа, дофига драконов. Мы будем выделяться, как два больших пальца из Даркбирч». Я выглядываю из-за угла на толпу, хлынувшую к центральной площади. «Они совсем теряют голову из-за Эсме и этого принца».

Двое драконьих людей в золотых туниках останавливаются в паре шагов от нашего укрытия.

«Они терпеть не могли друг друга», – говорит тот, что повыше, и в его голосе капают сплетни. «Слышал это прямо от профессора Кайлет в институте. Не могу понять, зачем лорд Дейнтазар женился на этом создании».

Его друг фыркает. «Жена-трофей с поверхности, очевидно же». Он хлопает себя по бедру со смехом, прежде чем оба присоединяются к бегущей толпе.

Я втягиваю Чада в узкий переулок, который пахнет драконьим барбекю и серой. «Ну, драконьи яйца, мы только что влипли в, типа, сверхъестественную мыльную оперу века. Моя сестра – моя перфекционистка, сверхуспевающая сестра – вышла замуж за драконью знать? И теперь он пропал? И они винят ее? Это семейная драма Салемов следующего уровня, даже для нас».

«Твои способности к наблюдению продолжают изумлять», – говорит он без эмоций.

Мои руки дрожат, когда я хватаю его за рукав. «Какой план? Как нам ее найти? Она, наверное, там, куда направляется эта толпа».

Мозг крутит видения Эсме, заживо поджариваемой или чего там драконы делают со своими врагами, но Чад хватает меня за плечи, сжимая достаточно сильно, чтобы удержать на месте.

«Эй. Бринн. Посмотри на меня».

«Мне нужно вытащить ее⁠—»

Наши взгляды встречаются. Та странная красная вспышка мерцает в его радужках, и внезапно моя паническая шкала падает с одиннадцати до, может, шести. Тем временем Чад обмякает у стены, выглядя так, будто его сейчас вырвет.

«Вот что бывает, когда играешь в демона эмоциональной поддержки», – бормочет он, прижимая пальцы к вискам.

«Береги свою моджу», – шепчу я.

Он снова выглядывает в сторону улицы, морщась. «Твоя сестра определенно в первоклассной переделке, Бринн».

А мы – спасательный отряд. Полудохлый демон и разочарование семьи Салемов. Потрясающе.

30

ЭСМЕ

Когда Беммар возвращается в комнату, я почти закончила соскребать одну из защитных печатей со стены. Мне удалось определить руны, которые защищают мои окна, позволяя моей тенистой энергии протекать сквозь камень. Забавно, как под давлением появляются новые навыки.

«О чем вы с Дейнтазаром говорили перед его отъездом?» – угрюмо требует король.

Я держу руки за спиной, тенистые щупальца быстро скользят обратно под кожу, пока я стою к нему лицом. «Почему вы спрашиваете?»

«Мы не можем найти его нигде. Ни одно из наших заклинаний следа почему-то не работает…»

На мгновение я вижу подлинную боль в его золотых глазах. Глазах, как у его сына, но отягощенных бременем лидерства, необходимостью держаться перед своими подданными – как верными, так и предателями. Я не вижу человека, который желает зла своему сыну. Я вижу человека, который отчаянно хочет его найти. Человека, которому небезразлично.

На мой взгляд, такой человек не стал бы торопиться с вторжением в мир наверху. Беммар может быть упрямым и гордым, но он не производит на меня впечатление дурака. Тогда, возможно, стоит проверить одну из моих теорий.

«Дейн сказал, что в Доме Драксион есть предатель», – наконец говорю я.

Выражение лица Беммара застывает в точной гримасе недовольства. «Предатель? Что ты имеешь в виду?»

«Вы, конечно, знаете, что среди вас есть те, кто желает завоевать мир наверху. Снова сделать драконов вершиной пищевой цепи».

«Это просто гневные разговоры разочарованных детенышей, которые не имеют ни малейшего понятия, что это повлечет за собой. Или к чему может привести. Я не обращаю на это внимания», – усмехается Беммар.

Меня осеняет, что он на самом деле верит, что беспокоиться не о чем.

Пристегнись, папочка. Я сейчас взбешу тебя.

«Один из братьев Дейна сговаривался с Домом Брайнор с этой целью. Он сказал, что у них теперь есть верные люди в каждом доме», – говорю я королю и внимательно наблюдаю за его реакцией.

Сначала его брови взлетают вверх, затем следует резкое падение и разглаживание лба, когда кровь отливает от его щек. Он расхаживает по комнате, шаги медленные и размеренные, пока он анализирует мои слова.

«Кто из его братьев?» – спрашивает он.

«Я полагала, вы уже могли догадаться», – отвечаю я, снова испытывая его.

Пока что Беммар проходит с блеском как самый невежественный король Драэтиса, что заставляет меня задуматься. Насколько может ослепить отцовская любовь? Неужели у него не было разговоров со всеми четырьмя сыновьями на эту тему? Один или несколько из них должны были сказать что-то, что зазвенит тревожным звонком у него в голове.

*Насколько плохо было бы, если бы мы взяли мир назад кровью и огнем?* – мог спросить Бизу. *Иначе они не позволят нам снова увидеть небо*, – мог добавить Арринт. Дейн выступил бы против. Анис, самый мудрый среди братьев, согласился бы с ним. И Беммар что-то понял бы. По крайней мере, я так предполагаю.

Он бросает на меня жесткий взгляд. «Это слухи? Что-то, что ты могла услышать в Беллаториуме?»

«Нет, ваша милость. Это то, что я видела собственными глазами».

Король больше не желает скрывать свое раздражение. «Это игра, в которую ты пытаешься играть, темнокровная? – шипит он. – Ты намеренно утаиваешь информацию, которая подвергает опасности моего сына, твоего мужа, кронпринца?»

«Нет». Я медленно качаю головой. «Я просто пытаюсь понять, вы в курсе заговора или даже согласны с идеей вторжения в мир наверху».

«Я удерживал свой народ здесь, в абсолютной безопасности, веками! – ревет он. – Каким же я должен быть дураком, чтобы вести свой народ к новым кровопролитиям и разрушениям, когда мы едва сумели сохранить наш вид после Кровавых Войн?»

Я нахожу его аргумент убедительным. «Именно поэтому мне кажется странным, что драконы, уже пережившие такие войны, могут быть в favor вторжения».

«Они либо дураки, либо заблуждаются. В любом случае, они опасны для всего Драэтиса, и я не могу потерпеть такую измену, Эсме Салем». Он делает еще один глубокий вдох. «Кто из моих сыновей? Я не спрошу снова. Я вырву ответ из твоего горла, если потребуется».

И, если быть честной с собой, у меня не будет ни шанса против такой ярости.

«Бизу», – бормочу я.

«С кем он сговаривался из Дома Брайнор?»

«Я полагаю, его зовут Сема».

И вот оно. Пенни только что упала.

«Бизу, ты полнейший болван!» – шипит он и выходит.

«Подождите!» – кричу я вдогонку Беммару, но он уже исчез.

Вслед за ним уходят и стражи, которых он поставил у моей двери. Моей теперь… очень широко открытой двери. Мне нужно мгновение, чтобы осознать, что только что произошло, помимо эмоционального откровения Беммара. Я могу только представить, что творится у него в голове или как он собирается разобраться с этим уровнем предательства.

Это приведет к смуте.

Это поставит меня в опасность, если я сначала не найду Дейна или способа выбраться отсюда.

«Он оставил дверь открытой», – бормочу я себе, кусочки головоломки складываются на место. Король Беммар оставил дверь открытой для меня.

Нарочно.

Это мой сигнал валить из этого дворца, и чем скорее, тем лучше, так что я оборачиваю себя в свой теневой плащ и выхожу в коридор, уже планируя свой следующий шаг.

31

ДЕЙН

Анис точно знал, что делает, когда готовил этот винный погреб. Я провожу пальцами по замысловатым защитным символам, вырезанным в каменных стенах, чувствуя, как магия пульсирует у кожи. В некоторых местах – три слоя глубиной. Мой брат не оставил ничего на волю случая – он видел, чем я стал после того, как вкусил кровь Эсме. Он был свидетелем силы, пропитанной тенью, которая теперь течет по моим жилам, силы, которой он явно боится настолько, что создал эти замысловатые предосторожности.

Мой кулак врезается в стену, заставляя сине-белые руны вспыхивать по камню, как молнии. Я щелкаю пальцами, вызывая маленькое пламя, которое танцует над моей ладонью, отбрасывая жуткие тени, пока я ищу слабое место в моей тюрьме. С каждым ударом моих светящихся костяшек по древнему камню защита контратакует – магический ток, который отзывается в моем костном мозге.

«Хитрый ублюдок», – бормочу я в темноту.

«Звал?» – голос скользит сквозь тени за мгновение до того, как факелы освещают коридор снаружи.

Анис смотрит через маленькое зарешеченное окошко в верхней части двери погреба, золотые глаза ловят свет. Его лицо не выдает ничего, кроме холодного расчета. Я преодолеваю расстояние между нами размеренными шагами, ум лихорадочно ищет нужные слова, чтобы повернуть этот ключ.

«Это твоих рук дело, – говорю я. – Измена короне».

«Я предпочитаю называть это спасением от вымирания», – парирует он, голос ровный и непреклонный. – Ты, должно быть, помнишь, как было раньше – драконы правят открытыми небесами, люди трепещут при наших тенях. Королевства приносят дань: скот, урожай, сокровища, знания. Они падали ниц, умоляя о пощаде».

«Пока не научились нас не бояться», – возражаю я.

«И мы ответили огнем, – говорит он, и что-то первобытное вспыхивает в его глазах. – Мы обратили их города в пепел».

«И все же вот мы здесь, брат, – говорю я многозначительно. – Прячемся под землей. Ты забыл, что загнало нас сюда?»

«История не повторится при правильном руководстве. Мы стали мудрее». Его взгляд становится жестче. «Я мог бы включить тебя, если бы не твои… симпатии. К ним. К ней».

«К ней?»

«К твоей темнокровной».

Маска спадает – его черты искажаются отвращением, он больше не утруждает себя сокрытием своей истинной сути, теперь, когда его план раскрыт. Вид моего брата, преображенного такой ненавистью, обращает мой желудок в лед.

Я смотрю на брата сквозь решетку, вспоминая широкоглазого детеныша, который когда-то ходил за мной повсюду, его крылья еще слишком слабы для настоящего полета. То, как он копировал мою охотничью стойку, старался научиться всему, чему учился я. Он боготворил меня.

«Когда это случилось, Анис? Ты первым поддержал мое путешествие на поверхность».

«И был рад, когда ты уехал, – говорит он, глаза блестят. – Я наполовину надеялся, что люди прикончат тебя».

«И все же ты ждал, чтобы продвигать свою военную повестку».

Его челюсть сжимается. «Отец был полностью под твоим чарами, и он видел ценность в словах Матери».

«Мать презирала бы то, кем ты стал».

Дверная рама трескается от удара его кулака. «Мать медленно угасала в этой подземной тюрьме, которую она сама же отстаивала! Тьма поглотила ее, пока она делала вид, что принимает нашу судьбу – а потом посмотри, что они с ней сделали! Не смей говорить о Матери снова».

«Послушай разума. Мы оба видели, на что способны люди, но я видел больше, – говорю я. – Светлокровным нужно лишь захватить одного дракона, чтобы начать обряды подчинения. Как только они высосут до дна первого, они начнут охотиться на других. Темнокровные последуют их примеру. Ты ведешь наш вид к⁠—»

«Люди сгорят, прежде чем поймут, что происходит, – рычит он. – Пока ты был заперт, я строил армию истинно верующих. Все время, пока ты был занят тем, что трахался с этой грязной темнокровной⁠—»

«ХВАТИТ!» – реву я.

Энергия вырывается из моих ладоней, как удар грома, тьма и ярость сливаются в силу, от которой с древнего потолка сыплется пыль. Защитные символы вспыхивают синим в ответ, поглощая мою атаку. Недостаточно – пока нет. Что-то извивается под моей кожей, живая тень, свернувшаяся между органами, давящая на ребра изнутри. Ей нужен канал, точка фокусировки.

Губы Аниса искривляются в понимающую улыбку. «Девчонка Салем крепко держит тебя, – говорит он. – Бизу заметил это первым».

«Бизу теперь твоя марионетка? – спрашиваю я, кружа ближе к двери. – А как насчет Арринта?»

«Он сопротивляется, но ненадолго. Его нейтралитет тает с каждым днем».

«А Отец? Король стоит между тобой и этой войной».

Лицо моего брата каменеет, когда он отступает от двери. «Когда наш род снова будет править небесами, и люди вспомнят свое место, я вернусь за тобой. Ты увидишь наш новый мир, брат – мир, каким он должен быть».

«Это безумие, Анис». Я прижимаюсь к решетке. «Я жил среди них, изучал их развитие, их упорство. Они не сдадутся. Драконы не выиграют эту войну».

Его глаза вспыхивают золотым в свете факелов. «Драконам не нужно побеждать. Нам нужно лишь сжигать. Поглощать».

Засов с грохотом захлопывается. Мои кулаки бьют в дверь, пока кровь не окрашивает древнее дерево, имя моего брата становится хриплым эхом в пустом коридоре.

Там, наверху, люди выковали сталь, способную пронзить драконью шкуру, построили оружие, извергающее огонь с небес. Здесь, внизу, Анис лишь лелеял свою ненависть, слепой к тому, как мир на поверхности перерос наши кошмары.

Драконы могут извергать инферно и крушить горы своими крыльями, но нас мало. Человечество легионно, адаптивно, безжалостно, когда загнано в угол. Эсме – всего лишь образчик этого.

«Она все еще где-то наверху», – шепчу я, ощущая медь на языке. Осознание вонзается, как клинок, между ребер. Я слышал отвращение в голосе моего брата. Обещание насилия. Он будет охотиться на нее, а эти стены держат меня в плену, пока он это делает.

Что-то сдвигается под моей кожей – ее сила, ее сущность, отвечая на мою нарастающую ярость. «Она принадлежит мне», – рычу я.

Жар извергается из моего нутра, заливая погреб багровым светом. Защитные символы мерцают синим в предупреждение, древняя магия сопротивляется моему бунту. Но мысль о крови Эсме, пролитой на драконий камень, зажигает во мне нечто первобытное.

Я смотрю на потолок, вычисляя слабые места, соизмеряя силу с ограничениями. Эти стены падут. Эта магия сломается.

И когда это случится, я найду ее. Я возьму ее. Она моя.

32

ЭСМЕ

Стук каблуков сапог эхом разносится по мраморным коридорам, пока дворцовая стража совершает обход – куда больше, чем обычно. Команды отскакивают от каменных стен, смешиваясь с шепотом слуг, разносящих новости об исчезновении кронпринца. Мой теневой плащ облегает фигуру, пока я скольжу от одного каменного дракона к другому. Мне приходится держать дистанцию. Моя магия скрывает мой облик, но я не уверена, что она полностью скрывает мой запах.

«Эй, ты!»

Голос Бизу леденит мою кровь. Служебная лестница манит в сорока ярдах впереди – мой путь к отступлению – но дракон-лорд преграждает путь. Его золотые доспехи ловят свет факелов, пока он шагает вперед, темные волосы растрепаны на лбу. На мгновение он напоминает Дейна, пока я не замечаю его более искаженные черты и массивнее телосложение.

«Да, мой лорд». Голос стража отвечает позади меня.

Я прижимаюсь к холодному камню, едва дыша, пока четверо солдат приближаются к Бизу, их позы скованы тревогой.

«Какие-нибудь признаки?» – требует Бизу.

«Нет, мой лорд. Мы обыскали дворец».

Его видимая забота о Дейне не соответствует моим подозрениям. Если только он не направляет поиски подальше от того места, где спрятал своего брата? Я остаюсь недвижимой, изучая напряженную линию его челюсти, легкое сужение глаз – выискивая обман в каждом подергивании его лица.

«Тогда обыщите Беллаториум, – приказывает Бизу. – Каждую катакомбу, каждый проход».

Я прижимаюсь глубже к тени. Дейн где-то здесь – я чувствую это. Мои пальцы дёргаются от бесполезного знания; я знаю пять кровавых ритуалов, которые могли бы найти его мгновенно, но защитные чары Драэтиса делают мою родную магию бессильной. Мои тенистые способности могли бы помочь, если бы я могла разобраться со слежкой. Боевая подготовка не готовила меня к этому.

Рык Бизу отдается в камне. «Лорд Дейнтазар не мог исчезнуть, не оставив чего-либо за собой». Его слова падают, как удары молота. «Новый отряд. Свежие глаза. Свежие носы».

«Немедленно, мой лорд».

Сапоги стражей грохочут по направлению к парадному залу, вниз по ступеням, голоса стихают в хоре срочных команд. Дворец гудит от растущей паники из-за пропавшего Кронпринца.

Остается только Бизу, массивный и недвижимый в коридоре. Его голова поворачивается, взгляд скользит обратно к моему укрытию.

Мои легкие замирают на пол-вдохе.

Его глаза проходят сквозь меня, затем останавливаются. Возвращаются.

Я не дышу. Не шевелю мускулом.

Но он приближается. Он останавливается перед статуей. Мой пульс замирает. Его голова поворачивается с мучительной медлительностью, секунды растягиваются, как ириска. Воздух сгущается вокруг меня. Жар поднимается к горлу. Его золотые глаза вспыхивают белым калением.

«Нашел тебя», – бормочет он.

Боги, нет⁠—

Его рука поднимается прежде, чем я успеваю это осознать. Огонь извергается с ослепляющей интенсивностью. Я бросаюсь в сторону. Взрыв врезается в камень, едкий дым заполняет мои легкие. Я кувыркаюсь, вскакиваю на ноги и бегу.

«Я думал, уловил твой запах раньше. Вчера ночью тоже!» – шипит Бизу позади меня.

Я чувствую приближение следующего огненного шара.

Чистый инстинкт берет верх – я отбрасываю свой теневой плащ назад. Темная энергия поглощает пламя, гасит его с дымным шипением, прежде чем втянуться обратно в кончики моих пальцев.

Я смотрю, ошеломленная.

Выражение лица Бизу отражает мое удивление, но я не задерживаюсь дольше. Я мчусь прочь.

Служебная лестница манит прямо впереди. Если я достигну ее, проскочу в каменный сад, я, возможно, смогу исчезнуть в городе. Я несусь без колебаний.

Бизу преследует. «Перестань бежать, маленькая тень, – зовет он. – Мы могли бы… поговорить».

«Жесткий отказ!»

Я несусь вниз по лестнице, чуть не сломав шею. Оранжевый свет заливает проход, когда Бизу швыряет еще одно пламя, но тесное пространство работает в мою пользу. Я вырываюсь через выход, морщась, когда жар от его почти-попадания лижет мою кожу.

Но он не отстанет.

«Не будь дурой, Эсме!» – рычит он, вызывая массивный огненный шар между ладонями. – Ты не можешь убежать от меня».

Я лишь на полпути через каменный сад, служебные ворота все еще слишком далеко.

Я петляю между возвышающимися статуями – древних драконьих королей, высеченных из черного известняка, их крылья расправлены, прожилки золота и багряных минералов пронизывают камень, как застывший огонь. Это предки, которых Бизу хочет почтить, вернув мир на поверхности.

Моя нога цепляется за неровную плитку. Я падаю вперед как раз в тот момент, когда пламя ревет над головой, опаляя мои волосы. Запах сгоревшего кератина наполняет ноздри, пока я похлопываю по тлеющим прядям.

Шаги Бизу звучат ближе. «Ты не можешь сбежать от меня, Эсме».

«Хочешь проверить эту теорию?» – мужской голос прорезает сад.

Моя голова вздергивается, сердце замирает от невозможной надежды – Дейн?

Но это звучит не как он, и фигура, выходящая из-за статуи, определенно не Дейн.

«Чад Вальгрев?» – я хриплю, с трудом узнавая своего бывшего одноклассника. Его когда-то зеленые глаза теперь пульсируют багрянцем, а позади него⁠—

«Бринн?!» – я карабкаюсь на ноги, когда появляется моя младшая сестра, ее выражение лица – поле битвы между решимостью и ужасом.

«Привет, сестренка», – выдыхает она.

Бизу останавливается, на мгновение сбитый с толку этими неожиданными гостями.

Чад выбрасывает вперед ладони, покрытые кровью. Ничего не происходит, кроме легкой ряби в воздухе.

«Кровавая магия не сработает, – шиплю я. – Место зачаровано. Какого черта вы здесь делаете?!»

Глаза Чада не отрываются от Бизу. «Элитная миссия Даркбирч. Спасаем тебя. Очевидно же».

Еще один огненный шар несется на нас. Мы бросаемся в укрытие, пока я призываю каждый клочок теневой энергии, которым обладаю, и швыряю его в Бизу с первобытным криком. Тьма вырывается из моих кончиков пальцев сплошной волной, которая с невероятной силой врезается в него. Он падает на землю, пригвожденный извивающимися тенями, которые обвивают его конечности и торс, как живые узы.

Он не коснется моей сестры.

«Что за *черт!»* – Бринн практически давится рядом со мной.

Тьма просачивается сквозь золотые латы, находя каждый шов и сочленение. Агонизированный рев Бизу эхом разносится по саду, когда тенистые иглы пронзают его плоть. Вдалеке слышны крики и лязг бронированных шагов, становящиеся громче – дворцовая стража сходится со всех направлений, уже на взводе из-за пропавшего принца.

«Нам нужно уходить. СЕЙЧАС ЖЕ!» – я отпускаю хватку на Бизу, тени неохотно отступают обратно в мою кожу. Я хватаю Бринн за запястье и бросаюсь бегом к ограде по периметру, Чад держится с нами вровень. Мы перепрыгиваем через каменную преграду, тяжело приземляясь с другой стороны.

33

ЭСМЕ

Мы уворачиваемся от драконьих солдат то, что кажется часами, прежде чем находим укрытие в узком переулке между двумя мастерскими. Запах кожи от ремесленника-поясника смешивается с металлическим привкусом от ювелира по соседству. Обе лавки пусты. Похоже, весь Драэтис все еще охотится за своим пропавшим принцем.