Текст книги "Академия Даркбирч 2 Угли и секреты (ЛП)"
Автор книги: Криста Грейвс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
24
БРИНН
Время тает, когда я погребена в старейших журналах Темнобора. Как бы мне ни хотелось рвануть в Дрейтис недели назад, проложить туда маршрут – та еще сука.
Духовный запас нашей ковена все еще восстанавливается, и все пилят меня, чтобы я тренировалась к испытаниям, а я вот тут, уткнувшись носом в книги, гоняюсь за любым клочком информации о Дрейтисе.
Потрепанный том с глухим стуком падает на стол, когда внутрь шагает Чад, сжимая в одной руке темную кружку чая из лунного терновника и с лицом, на котором штампом отпечатались плохие новости.
«Ковен Кровавой Чумы снова атаковали», – объявляет он, пододвигая мне кружку.
Я делаю паузу, достаточную, чтобы глотнуть обжигающей горечи. «Идеально, еще один пинок под метафорические яйца». Я бросаю сердитый взгляд на пожелтевшие страницы, которые рассыпались бы без наших охранных чар.
Чад плюхается в кресло напротив, его взгляд скользит по стопкам книг. «Ты меня слышала?»
Я бросаю на него взгляд. «Я не глухая, Чад. Просто эффективная. Каковы потери?»
«Легкие ранения, погибших нет. Защита ворот устояла».
Я откидываюсь на спинку стула. «Чистокровки просто тычут в нас. Проверяют время реакции, защиту. Шефы, очевидно, все еще подозревают, что мы припрятали их дракона, поэтому пока не рискуют идти на полномасштабный штурм. Они будут продолжать щипать ковены, но пока это все финты, а не настоящая война».
Он качает головой. «Мы не можем вечно полагаться на их неведение. Они скоро поймут, что драконьего тайника нет. Поэтому нам нужно вбивать эти испытания».
Я ставлю кружку так сильно, что стол дребезжит. «Серьезно? Что в этих испытаниях такого святого, когда я надрываю задницу, пытаясь взломать ворота Дрейтиса? Если я выясню, как добраться до того дракона и вытащить Эсме обратно, даже ты не будешь вспоминать про мои ритуальные баллы».
«Испытания не обсуждаются, с драконом или без», – говорит Чад. «И даже если мы его выследим, кто сказал, что это нам поможет? Он уже мог вернуться в Дрейтис, а Эсме просто...» – Он замолкает.
Воздух между нами кристаллизуется. Его губы складываются в извинение, в которое я не верю.
«Ты думаешь, она мертва», – шепчу я, и слова как стекло в горле.
Его пальцы проводят по щетине на челюсти. «Ну, он не убил ее сразу».
Мои пальцы сжимают керамическую кружку, кровь отливает от суставов, пока я представляю себе удовлетворяющую дугу, которую обжигающая жидкость описала бы по его лицу. «Вау, Чад. Ты репетировал этот лучик солнца перед зеркалом с утра? "Как утешить девушку, чью сестру похитило мифологическое огнедышащее чудовище, глава первая"».
У него хватает совести поморщиться. «Бринн, я не это имел в виду».
«Придержи». Я резко возвращаю взгляд к смутной карте, которую собираю по кусочкам из дюжины разных текстов. «Эсме не мертва. Она слишком упряма, чтобы умирать. И в отличие от тебя, я на самом деле что-то с этим делаю, а не цитирую ковенские банальности про испытания и традиции».
Его молчание – тяжелый груз за моей спиной. Хорошо. Пусть почувствует себя неловко. Это лучше, чем разъедающая пустота от отсутствия Эсме. Я тычу пальцем в выцветшую руну на пергаменте. «Она жива. И я верну ее».
Он кивает в сторону древних томов. «Так что... ближе к Дрейтису?»
Я медленно выдыхаю. «Пока нет».
Зубы Чада щелкают. «Пока. Нет». Он вздыхает тем медленным, снисходительным образом, от которого мне хочется ткнуть в него ручкой. «Так что когда Корвин вернется сюда с нулевым результатом, я должен буду сказать типа: "Эй, босс, хорошие новости, мы тоже абсолютно ничего не добились"».
«Твое парение и нытье точно не помогают».
«Как будто я не пытался помочь? Некоторые из нас не созданы для этой пыльной хрени».
«Есть идеи получше, гений?»
Чад потягивается, его форменный китель натягивается на плечах, которые, наверное, могли бы выжать меня лежа без особого напряжения. Не то чтобы я заметила. Сильно.
«Думал, ты никогда не спросишь», – говорит он с той самодовольной полуухмылкой. «Еще одна тренировочная сессия. Вычеркнуть еще один ритуал. Дать Корвину на одну причину меньше для срыва».
«Контрпредложение», – говорю я, указывая на стопку древних кожаных дневников, которые пахнут смертью и секретами. «Ты мог бы сделать себя полезным с ними».
Его взгляд следует за моим пальцем. «И это...?»
«Дневники Хеддер. Женщина документировала все. Они охватывают десятилетие после того, как драконы всех покинули».
«А что ты читала все это время?»
«Десятилетие до. Хеддер отслеживала драконов, отступающих с битв, где им надирали задницы. Она посылала за ними разведчиков. У меня есть возможные локации, но если ты поможешь с ее более поздними записями, мы, возможно, найдем что-то конкретное».
Чад хмурится. «С каких это пор я твой научный ассистент?»
«Я подумала, ты хотя бы читать умеешь», – говорю я. «Или это переоценка твоих способностей? Потому что это бы многое объяснило».
«Мило». Его голос плоский, но я вижу крошечный подергивающийся уголок его рта. «Ладно. Что именно я ищу?»
Я пододвигаю через стол свои заметки, стараясь не выглядеть слишком чертовски довольной собой. Что угодно лучше, чем возвращаться в тренировочный зал на раунд «давайте-заставим-Бринн-пережить-чью-то-ужасную-смерть-через-кровяную-магию». *Да, уж нет. В этом году я уже умерла эмоционально.*
«Вот в чем дело», – говорю я, постукивая по странице обгрызанным карандашом. «Ты ищешь что-нибудь об Аппалачских тропах, маршруте Соленых равнин, Сьерра-Ред или Йеллоустонском следе».
Бровь Чада совершает это раздражающее движение вверх. «И это...?»
«Драконьи хлебные крошки, гений. Разведчики Хеддер выслеживали отступающих драконов вдоль этих маршрутов. Один из них должен вести в Дрейтис, какое-то подземное убежище или магический портал, или что-то в этом роде. Временная шкала идеально совпадает с тем моментом, когда они исчезли после тех последних крупных битв».
«Понятно», – говорит Чад, растягивая слово, как ириску. «Всего четыре огромные географические области для поиска. Не проблема».
«Твой энтузиазм подавляет», – бормочу я, возвращаясь к своим заметкам.
Я ловлю его взгляд краем глаза. Каждый раз, когда я поднимаю глаза, он внезапно находит корявый почерк Хеддер невероятно увлекательным. Какая разница. Не то чтобы я украдкой поглядывала на его тупой идеальный профиль, когда он не смотрит. Ладно, один раз.
Тем временем Джакс все еще полумертв в своей гробнице, мама практически живет там, а я тону в пыльных книгах, пока внешний мир продолжает разваливаться. Еще одна стычка, еще одна атака чистокровок, еще один день, когда драконы все портят.
«Бонневиль», – вдруг говорит Чад.
Я моргаю. «Что?»
«Соленые равнины Бонневиль. Я кое-что нашел».
Чад пододвигает блокнот через стол. «Второй абзац. Читай».
Я щурюсь, разбирая сжатый почерк Хеддер. «Я опознал рунический узор под слоем соли. Древнего происхождения. Возможно, это они». Сердце колотится о ребра.
«Она пыталась их обойти», – говорит Чад, постукивая по странице. «Ее отбросило на полпути к Неваде. Недели восстанавливалась».
Он перелистывает страницу. Одна-единственная строка бросается мне в глаза.
«Их секрет в безопасности со мной», – читаю я вслух, слова электризуют язык. *Черт возьми*. Я поднимаю взгляд на Чада, который наблюдает за мной с таким ожидающим выражением. «Ну ты жжешь, Валгрейв. Оказывается, под всем этим стайлингом для волос прячется настоящий мозг».
Его лицо каменеет. Никакой ответной колкости. Только дергающаяся мышца на челюсти. Отлично. Теперь я чувствую себя дерьмом за оскорбление, когда он на самом деле помог. Что тупо, потому что последние недели он был только источником боли в заднице.
Какая разница. Салемы не извиняются.
«Пошли на тренировку», – говорит он, отодвигаясь от стола. «Мы закончили здесь».
«Ты шутишь? Мы только что нашли чертов портал в драконье село, а ты хочешь пойти поиграть в салочки с духами?»
«Это была бы практика для испытания...»
«Нет».
Дверь библиотеки с грохотом распахивается. Врывается Корвин, лицо белое как привидение, глаза как грозовые тучи. У меня желудок проваливается в ботинки. Чад рядом со мной берется под козырек, весь широкоплечий и с идеальной осанкой, выглядя как рекрутский постер для *Еженедельника Комплекса Героя*.
«Что это значит?!» – громыхает голос Корвина по стеллажам.
«Исследования, сэр», – пищу я. Очень гладко, Бринн. Очень авторитетно.
«Исследования чего?»
Глаза Чада мечутся к моим, и я ловлю удивление в них – похоже, он не в курсе всего. Что-то холодное скользит по позвоночнику, и я бросаю взгляд за него, где парит едва различимый дымчатый силуэт Иезекииля Салема. Пра-пра-кто-там-Зик качает своей почти прозрачной головой, костлявый палец прижат к губам. *Фантастика. Потому что ясно, чего не хватало этому моменту – так это мнения мертвеца.*
«Просто, эм, пытаюсь найти сестру, сэр», – бормочу я, хмурясь. «Подумала, может, эти пыльные архивы, в которые никто никогда не заглядывает, наконец-то пригодятся».
«Чепуха». Лицо Корвина заливает тот особый оттенок, который он бережет для случаев, когда я особенно раздражаю. «Ты должна тренироваться к своим испытаниям».
Чад делает шаг вперед. «Позвольте спросить, сэр, как прошли поиски?»
«Не очень», – хрипит Корвин. «Никаких следов Эсме».
«Сэр, если бы вы просто позволили мне продолжать копать, я могла бы...»
«Бринн Салем». Мое имя становится оружием в его устах. «Напомнить тебе о твоем положении в этом ковене?»
Я так сильно прикусываю язык, что практически чувствую вкус крови. «Нет, сэр».
«Тебе было сказано продолжать подготовку к испытаниям», – говорит он, затем пронзает Чада взглядом, который может свернуть молоко. «А я выбрал тебя ее наставником, потому что предполагал, что у тебя хватит стойкости держать ее в узде. Я ошибся, Валгрейв?»
«Нет, сэр», – говорит Чад, выпрямляя спину. «Мы как раз собирались идти в...»
«Простите», – вмешиваюсь я, потому что, видимо, у меня инстинкт самосохранения отсутствует. «Сэр, мне уже по горло всей этой таинственной хрени про испытания. К чему именно меня готовят? Потому что если моя сестра пропала, а вы заставляете меня прыгать через обручи вместо того, чтобы ее искать, я заслуживаю знать, почему».
Костяшки пальцев Корвина слегка белеют. Он делает такой глубокий вдох, какой делают взрослые, когда собираются сказать, что что-то «для твоего же блага».
«У тебя нет допуска к этой информации», – говорит он, словно я какая-то случайная стажерка, а не человек, которому будут вырывать душу ради его драгоценных испытаний.
«Простите, сэр, но вы собираетесь сделать со моим физическим телом одному богам известно что. Я заслуживаю знать, ради чего это все. И честно? Вам всем было бы лучше позволить мне найти Эсме. Она тот Салем, который вам на самом деле нужен».
Скула Корвина дергается. «Нам нужен каждый Салем и каждый темнокровный с духовной связью. Не только Эсме. Все».
«Почему?»
Он долго смотрит на меня, а потом просто резко кивает головой в сторону двери. «Иди за мной».
Мы с Чадом обмениваемся универсальным взглядом «какого черта?», прежде чем кинуться за Корвином, который двигается как человек вдвое моложе. Мне приходится переходить на бег каждые несколько шагов, чтобы поспеть.
«Сэр?» – я задыхаюсь.
«Нет смысла рассказывать. Я тебе покажу».
Мы петляем по части Темнобора, которую я, возможно, видела в жизни раза два. Это такая тьма, где даже у теней есть тени. Пыль такая густая, что можно писать свое имя. Паутина везде, с пауками, которые на самом деле разбегаются, завидев нас.
Единственный свет исходит от жалких свечек, которые едва освещают наш путь. Мы идем все глубже и глубже, пока не достигаем массивных дверей из красного дерева, которые практически кричат «здесь не происходит ничего хорошего». Корвин шепчет что-то, от чего у меня закладывает уши, прежде чем берется за ручки.
Морозный холодок, словно ледяная вода, сползает по позвоночнику.
«Лишь несколько членов нашего ковена когда-либо бывали здесь», – предупреждает он, внезапно став таким драматичным. «Директор Рейнхардт и Надзиратель Блайт среди них. Переступив порог этой комнаты, вы даете обет молчания. Ясно?»
Чад дает мне крошечный кивок, который говорит «мы, наверное, влипли в любом случае».
«Да, сэр», – хором отвечаем мы, как хорошие маленькие темнокровные, собирающиеся принять ужасные решения.
Корвин заходит. Мы следуем за ним.
25
БРИНН
В тот миг, когда я переступаю порог, мои внутренности превращаются в ледяную воду. Комната пытается держать марку – просто ваша средняя жутковатая кабинетная обстановка с полками вдоль стен. Но потом замечаешь шарики. Сотни их. Идеальные маленькие стеклянные сферы, разбросанные по каждой поверхности, черные свечи горят между ними, отбрасывая повсюду эти психоделические радужные осколки. Пылинки танцуют в световом шоу, и здесь нет окон. И в центре внимания: массивная надгробная плита, возвышающаяся посреди пентаграммы, нарисованной кровью.
«Боже мой», – выдыхаю я, и мой взгляд падает на имя, высеченное на камне.
«Это...»
«Гробница Доминика Мерлина», – обрывает Корвин Чада, потому что не дай бог Чад закончит предложение. «Один из первых темнокровных во время Раскола. Основатель Темнобора. И так далее, и так далее».
Я тычу пальцем в пентаграмму. «Это не стандартная кровяная магия».
«Потому что она не завершена», – говорит Корвин, обходя гробницу. «Смотри, дело вот в чем: Темнобор работает на духовном соке с нашего кладбища. Питает нашу защиту, важные атакующие заклинания. Но наша сеть все еще повреждена, и даже когда ее починят, ее не хватит на то, что грядет».
«Что грядет?» – Мой голос кажется крошечным даже мне.
Чад вступает, весь серьезный и деловой. «Чистокровки замышляют что-то крупное. Этот эксперимент с драконом – всего лишь закуска. Они хотят нас стереть с лица земли, чтобы спать спокойней по ночам».
Что, ладно, я понимаю. Чистокровки боятся нас. Мы боимся их. История стара как мир. Наши старейшины просто находят удобным рисовать их усатыми злодеями в этой истории. Но если мы действительно идем к очередной полномасштабной войне, я бы предпочла не быть в команде, которой надерут задницу.
«Так какой план с гробницей Мерлина?» – спрашиваю я.
Корвин останавливается, чтобы посмотреть на меня. «Что ты знаешь о нем?»
«Один из первых темнокровных, как вы сказали. Во время Раскола он ушел с головой в духовные штудии и, по сути, изобрел всю нашу магическую систему». Я постукиваю носком ботинка по краю надгробия. «Чувак выяснил, как подпитывать свою магию, заговаривая зубы древним духам. Отсюда и то, что мы не просто обычные ведьмы с проблемами с отцами – мы темнокровные с проблемами с отцами и друзьями-призраками».
Глаз Корвина дергается. «А что ты знаешь о "переходе"?»
«Столько же, сколько и любой живой», – отвечаю я, пожимая плечами. «Предполагается, что он ведет в духовное место за пределами известного нам мира. Духи Темнобора не перешли, выбрав остаться с нами, питать нашу сеть и защищать будущие поколения».
«Дух Доминика Мерлина не в нашей сети», – добавляет Чад, словно обрушивает какую-то ошеломляющую откровенность.
Корвин отвечает ему плоской улыбкой. «Молодец. Мерлин тоже не ушел».
«Так куда же он делся? В духовный творческий отпуск?» Это заставляет меня думать об отце, который был больной темой между мной и Эсме с детства. Она распускала нюни и говорила: *"Он выбрал переход, потому что предпочел это обществу с нами"*. А я в это время: *"Не может быть, он просто потерялся где-то в мире духов, пытается найти дорогу назад"*. Классические сестринские разборки Салемов. «Если Мерлин не перешел в загробную жизнь, то есть...» – добавляю я для Корвина.
«Полагаю, вы оба знакомы с нашей мифологией об Идах», – говорит Корвин, весь такой профессорский.
«Заблудшие души?» – хмурятся мои брови. «Да, они, по сути, космический эквивалент того человека, который сильно напивается на вечеринке и уходит в лес. Только навсегда. Просто духи, парящие в своих личных адских пузырях, медленно сходящие с ума, потому что не могут ни с кем говорить. Никогда. Вечность».
Корвин кивает. «Духи, которые скитаются по миру. То в сознании, то нет. Потерянные. Вероятно, обезумевшие от бессмертия, проведенного в одиночестве. Отрезанные друг от друга; чистилище для каждого духа».
Так что, по сути, если ты дух с проблемами обязательств, который бросил сеть своего ковена, но и не перешел, ты в дерьме. Вроде как духи чистокровок, которых мы заточили в свои барьеры. Но Идам грозило вечное одиночное заключение. Даже я бы не пожелала этого Чаду, а он как-то заставил меня бегать кругами, пока меня не вырвало.
Я качаю головой. «Я проводила спиритические сеансы за стенами ковена и никогда не натыкалась на Иду. Они практически недосягаемы».
«Недосягаемы с такой позицией». Палец Корвина проводит по краю кровавой пентаграммы. «Это заклинание требует серии... скажем так, сложных испытаний. Темнокровный должен доказать свою состоятельность». Он мягко постукивает по надгробию. «Мерлин – наш единственный шанс. Согласно его дневнику – который, кстати, был маленькой тайной Директора на протяжении поколений – он на самом деле хотел стать Идой после смерти».
«Погоди, он добровольно согласился на вечное одиночество?» – Лицо Чада сморщивается. «Кто бы стал такое выбирать?»
«Сила», – бормочет Корвин.
«Сила?» – эхом повторяю я, хотя кусочки уже складываются в голове, как действительно ебанутый пазл.
«У Мерлина была теория о неиспользованной силе в царстве Ид». Корвин продолжает ходить вокруг пентаграммы. «Легче получить доступ, чем к более далеким духам, и гораздо более контролируема... Вы оба знаете, почему мы не черпаем энергию просто так из царства мертвых, пока наша сеть восстанавливается».
Чад хмурится. «Погоди, царство мертвых? Вы имеете в виду загробную жизнь?»
Корвин пожимает плечами. «Два термина, которые используются, хотя никто из нас по-настоящему не знает, что они значат. "Царство мертвых" используется более конкретно, если вы читали Дэмпфилда "Жизни мертвых". Это место, где духи собираются за пределами нашего мира, предположительно чтобы обрести вечный покой».
«И они яростно сопротивлялись бы, если бы мы попытались потревожить этот покой», – бормочет Чад.
«Но Иды, – говорит Корвин, и глаза его сверкают, – их можно склонить к согласию».
«Можно?» – говорю я. «Сэр, это все слишком теоретично. Мы не знаем ровным счетом ничего ни об Идах. Ни чего они хотят, ни как отреагируют».
Корвин смотрит на меня устало. «Поэтому у нас и есть надгробие Мерлина. Единственный, кто был достаточно смел и жертвенен, чтобы отвязаться от сети ковена и погрузиться в неизвестность. Как только мы завершим твои испытания, у тебя будет достаточно сил, чтобы призвать Мерлина и привязать его к этому надгробию. Мы полагаем, что ему будет что рассказать после всех этих веков...»
«Это как надеть цепь на большую белую акулу, сэр», – отвечает Чад, и я чуть не получаю хлыстовую травму, оборачиваясь, чтобы уставиться на него. С каких это пор Чад Валгрейв не соглашается с Корвином?
«Это уже решено», – говорит Корвин.
У меня в животе происходит странный кульбит. «А что, если я, эм, типа, не захочу проходить испытания теперь, когда знаю, в чем дело? Что, если я просто скажу "нет"?»
«Тогда тебя заключат под стражу и наложат заклятье, пока остальные не завершат ритуал», – говорит Корвин, словно сообщает, что в комнате отдыха закончился чай.
«Вы *всерьез* издеваетесь*?» Слова вырываются, прежде чем я успеваю их остановить, сердце отбивает барабанное соло той метал-группы, что любила врубать Эсме.
«Это будет приравнено к измене. Ты темнокровная Темнобора, Бринн. Возможно, ты и провела большую часть жизни, уткнувшись носом в книги, но твой ковен нуждается в тебе сейчас. Это твоя обязанность по крови».
И вот мой желудок проваливается прямо сквозь пол. Я бросаю Чаду взгляд «помоги-растолкуй», но он внезапно находит потолок невероятно интересным. Типично. Они солдаты до мозга костей – ковен превыше всего, несмотря ни на что.
Эсме, наверное, была бы вся такая «давайте призовем древних духов, что вообще может пойти не так?» по поводу всей этой затеи.
Если я скажу нет, я, по сути, подписываюсь на магическую тюрьму. Вся моя жизнь здесь, в Темноборе, даже если этот ритуал с Идами скользкий как черт. Но, может, я смогу вывернуться, если предложу что-то достаточно блестящее...
Я делаю глубокий вдох. «Сэр, у меня есть предложение, если вы просто выслушаете».
«Бринн, не надо...» – шипит Чад, но Корвин поднимает руку.
«Продолжай».
Я прочищаю горло. «Смотрите, я понимаю. Все руки на палубе, особенно у нас, Салемов. И да, сейчас все полностью в жопе, но этот ритуал с Идами – полный треш». Я спешу дальше, прежде чем недовольство Корвина полностью оформится. «Но эй, я на самом деле наткнулась на кое-что, что может помочь найти мою сестру. Позвольте мне заняться этим вместо этого. Эсме бы справилась с этим ритуалом на ура – девчонка шепталась с духами лет с трех».
Корвин качает головой. «Мы послали три группы за ней. Я возглавлял последнюю сам. Ничего».
«Она моя сестра», – говорю я, стараясь не звучать так отчаянно, как чувствую. «У меня есть приемчики, которых нет у ваших команд. Чад подтвердит». Я бросаю на него взгляд. «Если я провалюсь, я вернусь и сделаю ваш ритуал с надгробием, честное пионерское. Но если найду ее? Две сестры Салем по цене одной».
«Это... на самом деле не ужасная логика», – говорит Чад, и я рада, что мне не пришлось заставлять его взглядом подчиниться. «Сэр, я могу присмотреть – то есть, сопровождать Бринн. Я прослежу, чтобы она оставалась в безопасности. В лучшем случае мы вернем Эсме, которая, возможно, даже смогла бы призвать Эстер для ритуала. В худшем – мы вернемся через три дня к Плану А».
«Это облегчило бы доступ к Мерлину», – бормочет Корвин, почесывая щетину и отворачиваясь.
«Просто дайте мне шанс», – настаиваю я. «Двух зайцев одним выстрелом. Эффективность!»
Его глаза сужаются. «И эта зацепка...?»
«Просто догадка из старых журналов», – признаюсь я. «Ничего достаточно твердого, чтобы тратить ваше время, но ковен может обойтись без Чада и меня минутку, пока вы готовите все остальное».
Он поворачивается обратно, глаза темные как новолуние. «Три дня, Салем. Всего... И Чад: тебе лучше проследить, чтобы она вернулась».
Чад выдыхает, словно задерживал дыхание с тех пор, как мы покинули склеп. «Это было безумие».
Мы вернулись на менее трупную сторону Темнобора, слава богам, но гробница Доминика Мерлина цепляется за мои мысли. Она была не просто жуткой. Она была неправильной. Наполненной неестественной тишиной, которая, казалось, разъедала комнату...
«Как будто его надгробие... говорило нам держаться подальше», – бормочу я Чаду. «Ты не чувствовал?»
«Чувствовал. И Корвин тоже».
«Но они все равно идут на это безумие», – говорю я. «Почему?»
Мы заскакиваем в библиотеку – идеально, чтобы избежать подслушивающих так поздно. Мой исследовательский бардак на том же месте, где и был, но Иезекииль исчез. Типичный предок-Салем: набросать намеков и испариться. Но я, наверное, была бы идиоткой, если бы проигнорировала их загадочные подсказки. Они же не просто так привели меня к этим пыльным журналам.
«Отчаянные времена», – бормочет Чад со своим новым постоянным хмурым видом.
Парень выглядит так, будто постарел на пять лет с тех пор, как мы были в склепе. Его обычное выражение лица «с палкой в заднице» сменилось чем-то искренне озабоченным. Это меня напрягает.
«В чем твоя проблема?» – спрашиваю я, запихивая заметки в сумку.
«О чем ты?»
«Ты ведешь себя так, будто кто-то подменил твой протеиновый коктейль прокисшим молоком с тех пор, как мы увидели то надгробие. В склепе ты был весь такой "да, сэр, нет, сэр" с Корвином, но твое лицо кричало "плохая идея". Так что выкладывай, Валгрейв. Каково твое реальное мнение об этом бардаке?»
Чад усаживается на край стола, вертя манжеты, будто это какие-то четки для снятия стресса. «Мне это не нравится», – бормочет он. «Иды? Да ладно. Каждая история о них – это по сути "и тогда все умерли ужасной смертью"».
«Да, не говори». Папа рассказывал нам эти жуткие сказки на ночь об Идах, когда мы были детьми. После его исчезновения я убедила себя, что он каким-то образом присоединился к ним. Мы с Эсме тогда поссорились – я настаивала, что он там, заперт в каком-то адском пузыре, она называла меня безумной. Боги, мы тогда просто отчаянно искали ответы.
Чад переходит в полный солдатский режим. «Я понимаю, почему Корвин в отчаянии, но потенциальные последствия, если все пойдет не так...»
«Или, может, они точно знают, что может произойти, и им просто плевать? – перебиваю я. – То есть, алло, неиспользованный источник силы, который может перевернуть столы в войне с чистокровками?»
«Ага». Чад кивает.
«Но это не делает это правильным», – бормочу я.
«Умный ход, кстати, не упоминать Дрейтис Корвину», – добавляет Чад, бросая на меня взгляд искоса. «Он бы запретил это, наверное, назвав детской сказкой».
Я пожимаю плечами, обрывая торчащую нитку на рукаве. «Скажем так, я не думаю, что Темнобору нужно знать все прямо сейчас. Не когда они уже возятся с силами, которые могут взорваться у всех нас на лицах».
«Твоя сестра, наверное, идеально подошла бы для этой штуки с Идами», – говорит он.
Я киваю, и моя губа кривится. Это точно ее стиль гения: *давайте призовем древних духов смерти*, а потом пожимание плечами и *ой, апокалипсис*.
«Ты бы, наверное, тоже справилась», – говорит Чад, совершенно серьезно. «У тебя есть для этого все, Салем».
Я чуть не давиюсь. «Погоди, перемотай. *Тот самый* Чад Валгрейв только что признал, что я не совсем бесполезная? Надо бы это записать».
«Не привыкай», – отвечает он. «Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы пойдем. Встретимся здесь через час».
«Не опаздывай. Бонневиль ждет».
У меня ладони потеют так сильно, что приходится вытирать их о джинсы. Типа, выбирай свой яд, верно? Остаться здесь, пройти испытания и, вероятно, вырвать душу через глазницы. Или пойти по следу сестры в какой-то мифический драконий город, который на самом деле может оказаться гигантским буфетом для ящериц, где я буду закуской. В любом случае, я в жопе со всех сторон.
Но это Эсме. Моя сестра. Та, которая пробиралась ко мне в комнату во время грозы, потому что знала, что мне страшно, даже когда я делала вид, что нет.
Кроме того, если у кого и есть магические способности справиться с этими уродцами-Идами, так это у нее. Девчонка, наверное, могла бы призвать и связать духа смерти, одновременно крася ногти и жалуясь на Wi-Fi. А я в это время была бы счастлива не вывернуть себя наизнанку по случайности.
26
ЧАД
У меня в животе черная дыра с тех пор, как я оставил Бринн в библиотеке. С каждым шагом к озеру становится хуже. У меня всегда были сомнения насчет чистокровок – их методов, их "праведности" – но то, что Темнобор планирует с этими Идами? Это безумие следующего уровня.
Мы дети, играющие с кодами запуска ядерных ракет.
Я пробираюсь через южный лес, сапоги хрустят по мертвым листьям. Впереди появляется проселочная дорога: мой путь к отступлению. Два оборотня следят за мной из терновых кустов. Они узнают мой запах, но не имеют ни малейшего понятия, что я собираюсь совершить государственную измену. Один последний взгляд на лес, прежде чем пересечь границу.
В тот миг, когда я прохожу за пределы охраняющих чар Темнобора, мои плечи опускаются на дюйм. Первый по-настоящему свободный вдох за несколько дней без магии, давящей на легкие как тиски.
Он ждет в конце причала – одинокая фигура в коричневом тренчкоте, отражение рябит по воде. Собирающиеся наверху грозовые тучи соответствуют моему настроению. Серые и злые.
«Ветер поднимается», – говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.
«Канцлер Ротмир». Я держу руки в карманах куртки, оценивая главу военной академии Хитборна. Даже в этой штатской одежде это самодовольное лицо не спутаешь. «Не ожидал, что большой босс явится на простой брифинг».
Его улыбка не достигает глаз. «Я предпочитаю личный подход в критические времена. Ты же один из моих премиальных активов».
«Как держится Хитборн?»
Лицо Ротмира напрягается. «Дейн поджарил нашу энергосеть и порвал наши защитные чары. Мы кое-как латаем дыры, пока охотимся на эту переросшую ящерицу. Твой отчет?»
«Никаких признаков дракона», – говорю я, наблюдая за ястребом, кружащим в вышине. «Но Темнобор тоже покалечен. Вы могли бы ударить сейчас».
Губы Канцлера складываются в нечто, не совсем улыбку. «Дейн ушел с Эсме Салем. Мы... действуем с осторожностью».
Я не могу сдержать усмешку. «Так Темнобор угадал. Вы до чертиков боитесь, что Салем может уговорить своего дракона-питомца спалить вашу академию».
«Тебе это смешно?»
«Немного, да».
Он оказывается перед моим лицом, прежде чем я успеваю моргнуть. «Слушай сюда, полукровка-ублюдок. Я внедрил тебя в тот ковен не для твоего стендапа». Его палец тычется в направлении моей груди, останавливаясь в сантиметре. «Мне нужна информация, чтобы раздавить этих уродов раз и навсегда. Один дракон стоит между мной и победой, а значит, один дракон стоит между тобой и билетом в один конец обратно в ту адскую яму, откуда выполз твой отец!»
Что-то горячее и древнее вздымается у меня за глазами. Я чувствую, как они меняются, загораясь красным, и испуганное лицо Канцлера отражается в них. Ярость нарастает во мне, умоляя вырваться, но клейма верности, вырезанные на моей спине, когда мне было четырнадцать, пульсируют предупреждающей болью. В голове мелькает пятнадцать разных способов вырвать ему глотку, но мое тело не подчиняется.
«Тише, Чад». Его тон меняется, внезапно становится осторожным. «Давай не будем делать ничего... сожаления достойного».
«Конечно нет, сэр». Я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы. Это словно глотать огонь.
Мы оба знаем, что я лгу на полную катушку.
«Я направляюсь в Бонневиль с Бринн Салем», – говорю я. «У нее твердая зацепка на сестру. Все равно рекомендую вам удержать свои силы, пока мы не сможем это проверить. Есть три потенциальных места обитания дракона, и это кажется самым сильным».
Канцлер скрещивает руки. «Откуда она взяла эту зацепку?»
«Из старых дневников. Оказывается, драконы и темнокровные имеют долгую общую историю – особенно линия Салемов».
Лицо Ротмира теряет цвет, пока он смотрит через озеро. Внезапный порыв ветра обвивает нас, предвестник надвигающейся бури. Одинокий лист проносится мимо моей щеки. «В этом есть смысл. Вот почему Эсме Салем была той, кто освободил его», – бормочет он. «Что ты знаешь о связях Дейна с Салемами?»
«Очень мало. Дейн обратился к ним, надеясь заключить мир между людьми и драконами. Сестра Эсме может знать больше. Это она изучала те журналы. Я был занят поддержанием видимости».
