Текст книги "Джип, ноутбук, прошлое"

Автор книги: Константин Костинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 2

Туманное утро. Московское шоссе. По камням мостовой тихо ползет необычный для 1910 года автомобиль – УАЗ-469. За рулем – сонный и зевающий «американец» Лазаревич.

Нет, Руслан вместе с Юлей и Аней с удовольствием бы поспали еще немного, вместо того чтобы плестись куда-то ни свет ни заря. Однако ночевка в автомобиле под Санкт-Петербургом в середине сентября – удовольствие на любителя. На любителя плеток и наручников.

Мимо каждые шесть-семь минут проплывают знаменитые питерские верстовые столбы – гранитное основание, на нем – мраморный куб, на котором – гранитно-мраморный шишак с вырезанными цифрами. Камень столбов не блестел безупречной полировкой, скорее выглядел потертым – и от этого почему-то казался гораздо более надежным и долговечным, чем сверкающие современные поделки. Такие столбы и еще сто лет простоят…

Уазик подъехал к Московским триумфальным воротам – огромному сооружению из серых колонн. Здесь путешествие застопорилось.

Остановивший автомобиль полицейский, в серой форме, с шашкой, с залихватски закрученными усами, долго объяснял, что, несмотря на то что в столице количество автомобилей пока еще измеряется сотнями, а не миллионами, а дорожная полиция отсутствует как класс, уже десять лет как действует постановление градоначальника «О порядке пассажирского движения на автомобиле». Согласно постановлению, по городу нельзя ездить:

– без номерных знаков;

– без удостоверения на управление автомобилем;

– быстрее двенадцати верст в час.

Долго же правила дорожного движения объяснялись, потому что Руслан говорил с невозможным американским акцентом. Иногда педалируя его так, что даже Юля переставала понимать, что там говорит ее муж.

Номер у УАЗа, конечно, был, еще российский, еще Российской Федерации, но Руслан, как только понял, где они оказались, свинтил его и припрятал в одной из сумок, еще до Луги.

В итоге полицейский понял, что тупой американец привык там у себя гоняться за бизонами по прерии без всяких документов и прочих глупых бумажек, и за небольшую – в его понимании – сумму согласился впустить их в город и даже сопровождать во время путешествия. Руслан поклялся всеми быками своего ранчо, что кататься по городу не собирается, всего лишь доедет до гостиницы, а оттуда – до фабрики господина Фрезе, располагавшейся по адресу Эртелев переулок, дом 10. И все. Поэтому номер и удостоверение ему не нужны.

И вот, в сопровождении конного полицейского, они покатили по булыжным мостовым Санкт-Петербурга, столицы Российской империи.

В гостиницу «Англетер».

Юля с Аней до сих пор ни разу не были в Санкт-Петербурге, а вот Руслан был один раз, один день, по приглашению старого приятеля, бывшего одноклассника. Многого он тогда увидеть не успел, из поездки запомнились разве что Исаакий, Медный всадник, Зимний дворец, Нева, «Аврора», а также то, что виски с колой лучше не смешивать.

«Англетер» была единственной гостиницей столицы, про которую он, Руслан, точно знал, что она, скорее всего, уже построена, что она приличная, а также где она находится.

Правда, полицейский гостиницы с таким названием не знал.

Хотя по описанию местоположения – «напротив Исаакия» – опознал гостиницу «Англия». Туда они и поехали.

Все трое нервничали, а пуще всего – Руслан, который постоянно боялся налететь на извозчика, которые, казалось, заполонили весь город, однако даже в таком состоянии им волей-неволей бросались в глаза различные достопримечательности.

Московское шоссе, в черте города сменившее название на Забалканский проспект, длинный и прямой как стрела… Широкий мост, перед которым они остановились, чтобы пропустить звенящий трамвай. Пассажиры трамвая прилипли к окнам, разглядывая диковинный автомобиль. Юля с Аней прилипли к окнам, разглядывая старинный трамвай… Сад, проплывший по правую руку…

– Поворачивай на Измайловскую! – взмахнул рукой полицейский.

Руслан кивнул и свернул влево.

Возле собора – какого, Руслан не знал, он считал, что в Питере соборов столько, что плюнуть некуда, – опять свернули вправо, выехав на еще один проспект, Вознесенский…

Мост со скучающим полицейским, поуже предыдущего…

Еще один мост, совсем уже узкий, метров десять от силы. Руслан не обращал бы на них внимания, если бы не страх, что под УАЗом один из мостов провалится…

Огромный дворец, бело-песочной расцветки. Перед ним стояло несколько экипажей и пара автомобилей. Старинных, но роскошных, по сравнению с которыми УАЗ выглядел как Виктор Суворов рядом с Александром Суворовым.

Опять мост… Ого! Этот мост был шириной метров сто, не меньше…

– Ух ты! Папа, а чей это памятник?

– Не знаю, Анюта. Император какой-то.

Посреди площади, хвостом к ним, вздымал коня на дыбы некто со спины не опознаваемый.

– Хотя, – вспомнил кое-что Руслан, – если я не ошибаюсь, это один из редких конных памятников, у которых конь опирается всего на две ноги.

– А Медный всадник? – встряла Юля. – Он тоже на дыбы встал. И тоже на двух ногах.

– Медный всадник, Юля, опирается еще и на хвост.

Они проехали по Вознесенскому проспекту еще немного, по правую руку мелькнул забор, за которым то ли начинали стройку, то ли расчищали место под стройку, – и вот она, четырехэтажная гостиница мрачного коричневого цвета.

«Англетер». Пусть и с названием «Англия».

– Руслан, – тихо прошептала ему на ухо Юля, когда они уже вошли внутрь и регистрировались. – Это та самая гостиница, в которой повесился Есенин?

– Ага, та самая.

– А другой ты не мог выбрать? Как-то страшновато…

– Юля, Есенин влез в петлю в «Англетере» уже при большевиках. А сейчас он жив-здоров и прекрасно себя чувствует. Так что его призрака мы не увидим.

– Все равно…

– Пожалуйста, мистер Лазаревич. – Портье протянул ключ с деревянным брелоком, на котором красовалась выжженная цифра «пять».

Вообще-то, несмотря на все заверения «знатоков» двадцать первого века, в гостиницу их без документов селить не хотели. Выручил только «амэрриканский» акцент – к иностранцам на Руси издавна относились как к убогим и юродивым, – пара рублевых бумажек и страшная клятва не признаваться.

– Благодарю. – Руслан опустил в ладонь портье монету и двинулся вслед за тянувшим их сумки коридорным, еле слышно напевая: «А в тридцать три Христу, он был поэт, он говорил: «Да не убий», убьешь – везде найду, мол…»

Он предполагал заселиться в гостиницу и сразу же выехать к Фрезе – адреналиновый ураган, бушевавший в крови от поездки по императорскому Питеру, требовал действий. Однако девчонки взбунтовались. В итоге выехали они только после плотного завтрака, душа, парикмахерской, где Юле с Аней сделали прически, а Руслану превратили недельную щетину в короткую бороду.

После не менее плотного обеда девчонки высказали было желание вздремнуть и отправить отца и мужа одного искать своего автомобильного мастера. Но тут уже непреклонным был Руслан. После событий в Луге он боялся оставлять их одних.

Так как полицейский не подряжался постоянно водить их по городу и, получив желтую бумажку, уехал, пришлось договариваться с гостиничным персоналом о том, чтобы отпустили одного из сотрудников показать дорогу до Эртелева переулка. Ну как договариваться… Руслан с надменным видом Мистера-Твистера – только сигары, дымящейся из-под полей низко надвинутой шляпы, не хватало – спросил, может ли кто-нибудь проводить его до места. Тон вопроса подразумевал, что возражения не принимаются.

Опять поездка – с сидящим на переднем сиденье болтливым пареньком по имени Кондрат, решившим, что его пригласили на роль экскурсовода, и возмещавшим поездку на «таком авто» словесным потоком.

– Это улица Гороховая…

– Кажется, здесь жил Распутин, – вспомнил Руслан.

– Почему жил? – обидчиво покосился Кондрат. – Он и сейчас здесь живет. Вон дом номер шестнадцать.

Аня чуть не выскочила из машины, разглядывая горчичного цвета дом. К ее разочарованию, над ним не вились летучие мыши и вороны, да и вообще дом не походил на обиталище колдуна.

– Красный мост. Назван так потому, что, если взглянуть на него сбоку, – он покрашен в красный цвет.

«Спасибо, кэп…»

– Каменный мост…

– Стоп, а остальные мосты из чего были?

– Из камня.

– Тогда почему этот называется Каменным?

– Не знаю, господин. Может, на него камень особый пошел…

Перед Каменным мостом им пришлось притормозить: дорогу перегораживал автобус. Старинный, с широкими стеклами, площадкой на крыше, на которой тоже ехали люди, поднимаясь по лесенке сзади. Сейчас люди спускались. Подождав, пока выгрузится последний, автобус медленно, с натугой въехал на крутой мостик. Пассажиры потянулись следом.

УАЗ фыркнул и ловко вскарабкался на мост. Кондрат восхищенно охнул.

Улица Садовая…

Бесконечно длинные ряды арок Гостиного двора…

Невский проспект, перед которым они долго стояли, ожидая возможности проскочить. Ни светофоров, ни регулировщиков, разумеется, еще не придумали…

Мост…

Особняк Юсуповой…

– Кондрат, помолчи.

Улица Бассейная…

– Ой, папа, это здесь жил рассеянный, с улицы Бассейной?

– Кто такой? – заинтересовался Кондрат.

– Детский стишок, – пояснил Руслан.

– Жил да был рассеянный, с улицы Бассейной…

– Аня, перестань.

Эртелев переулок. Дом десять. Конечная.

– Доброе утро!

Господин Фрезе, семидесятилетний, седой, но еще бодрый старик, выскочил навстречу Лазаревичам, потирая лоб, как будто пытался повесить часы над унитазом.

«Быстро он…» Руслан, передавая визитную карточку, предполагал, что ждать хозяина придется долго. Да и представлял он фабриканта автомобилей… несколько иначе. Этакий толстый, вальяжный, типичный буржуй.

А господин Фрезе если на кого и походил – так на доктора Эммета Брауна из фильма «Назад, в будущее». Хотя и одет был не в белый халат, а в строгий черный костюм, и волосы не торчали безумными лохмами. Наверное, сходство заключалось в седине, а также во взгляде. Взгляде гениального, но слегка безумного изобретателя.

– Петр Александрович Фрезе. – Старик энергично потряс руку Руслана.

– Руслан Аркадьевич Лазаревич. Моя жена Юля, дочь Аня.

– Вы тот самый американец, о котором рассказывал Равиль Шарафутдинов? С автомобилем совершенно особой конструкции?

– Верно.

– Где он? – Фрезе подпрыгнул так, как будто если бы услышал, что автомобиль остался в Луге, то побежал бы туда бегом.

– Здесь, во дворе вашей фабрики.

Пока они шли – вернее, почти бежали, еле успевая за Петром Александровичем, – Руслан кратко рассказал свою легенду. Мол, сын русских эмигрантов, владелец мебельной мастерской, на досуге сконструировавший и построивший автомобиль, на котором и приехал в Россию.

Увидев УАЗ, Фрезе бросился на него, как волк на добычу. Он осмотрел его от крыши до колес, буквально даже поковырял пальцами покрышки – запрыгнул в салон, покачался на сиденье, покрутил руль, выскочил наружу, щелкнул ногтем по зеркалу, попросил открыть капот, мельком бросил туда взгляд и повернулся к Руслану:

– Значит, это ваш автомобиль?

– Да.

– Отлично. Тогда расскажите мне, пожалуйста, одну вещь, господин Лазаревич… – Фрезе неожиданно резко повернулся к Руслану: – Кто вы такой на самом деле?

Глава 3

Руслан понял, что предстоит серьезный разговор. Ошибка уже совершена: навряд ли фабрикант, собаку съевший на автомобилях (десять лет уже в бизнесе, если вспомнить рассказ Равиля), будет так же наивен, как лужские обыватели, и не обратит внимания на характерные особенности конструкции.

Что стоило чуть раньше об этом задуматься?

– Этот автомобиль, господин Лазаревич – если это ваша настоящая фамилия, – сделан не в мастерской.

Фрезе круто развернулся, так что полы черного сюртука взметнулись и опали, и хлопнул по капоту машины. УАЗ испуганно вздрогнул.

– Взять хотя бы шины, – фабрикант пнул колесо ногой. – На них маркировка Goodyear. Но Goodyear Tires & Rubber не делает шин таких размеров. И этот рисунок протектора – он тоже нетипичен. Или, – он крутанулся и вперился в глаза Руслана, – вы хотите сказать, что эти шины вам сделали в мастерской? А резину вам тоже сварили в мастерской? Вы что думаете, – он опять пнул безвинное колесо, – я не увижу, что она сделана по особому рецепту?

Юля взяла Руслана за руку, Аня прижалась сбоку. Они стояли втроем и смотрели, как Фрезе рушит всю их легенду на корню.

– Американцы? Ха-ха! – Фабрикант запрокинул голову и расхохотался демоническим смехом. – Вот эти украшения, – он схватился за зеркало заднего вида, чуть не вырвав его, – они привинчены болтами. С метрической резьбой! Не с дюймовой, господин лжеамериканец! На приборах скорость – в километрах в час, и она явно завышена!

На громкий голос хозяина начали потихоньку подтягиваться рабочие. Руслан понял, что нужно приготовиться бежать. А то не успеешь придумать план Б…

– До сих пор хотите сказать, что вы американец? Что этот автомобиль сделан в мастерской? Да в нем нет ни одной детали, которая не была бы сделана на заводе! Они все носят следы станков или штамповки! Или, по-вашему, кто-то сделал штамп только для того, чтобы с его помощью изготовить одну-единственную деталь для вашего автомобиля? Не-эт, это – серийное производство! Таких автомобилей – не один! Их десятки, сотни!

Фрезе размахивал руками как мельница.

– И вся эта масса стоит где-то, ждет своего часа! Как только я увидел это…

УАЗ опять вздрогнул под мощным ударом.

– …Я сразу же понял, кто вы и зачем приехали в Россию!

– И кто же я? – Руслан уже понял, что с Фрезе разговор не получится, но просто решил понять, за кого же его принимают.

– Вы – не американец! – рявкнул Фрезе и неожиданно спокойно закончил: – Вы – француз.

– Да?!

Руслан посмотрел на Юлю. Та посмотрела на мужа.

– Иногда, – сказала она, – может быть, но, господин Фрезе, с чего вы взяли?

– Вы кто такая? – Фрезе, агрессивно выставив бородку, подскочил к Юле и неожиданно смутился. – Прошу прощения, я не увидел…

Он наклонился к испуганно отстранившейся Ане:

– Простите меня, милое дитя, за некоторую резкость.

Фрезе быстро поцеловал Ане руку и тут же выпрямился:

– Так вот, господин Мазуревич…

– Лазаревич.

– Вы – агент французов. Почему? Взгляните на свой автомобиль.

Руслан посмотрел. Юля тоже с интересом взглянула.

УАЗ как УАЗ. Не спорткар, конечно, и не отполированный джип. Спокойно глядящий глазами фар работяга, бродяга…

Солдат.

– Вы считаете, что мой автомобиль предназначен для войны?

– Я не считаю! Он для войны и предназначен!

Фрезе опять набросился на уазик.

– Защитная окраска, закаленные стекла, прочный металлический кузов, шины для бездорожья… Наконец, вот этот крюк для перетаскиваняи пушек, – он указал на самодельный фаркоп, – да и сама конструкция… Конструкция для массового производства. Продолжать? Вы, господин Мазуревич…

– Лазаревич.

– …Привезли сюда, в Санкт-Петербург, опытный образец для того, чтобы предложить его российской армии. Разумеется, дешевый автомобиль могут приобрести для армии в больших количествах. Наши-то, русские…

Фрезе как-то сразу поник и, казалось, постарел на несколько лет.

– Смотреть не на что. За границей лучше… – печально произнес он, как будто кого-то цитируя.

«Сто лет прошло, ничего не изменилось», – вновь и вновь возникала у Руслана одна и та же мысль.

– Вы не правы, господин Фрезе, – решительно сказал он.

– Не прав в чем?

– В своей оценке российского автопрома.

Прямо было видно, как в глазах Фрезе загадочное словцо разложилось на составляющие и превратилось в автомобильную промышленность.

Глупый человек, встретив непонятное, смеется, умный – ищет объяснения.

– И вы собираетесь мне это доказать?

– Да. Правда, для этого я хотел бы предложить вам перейти в кабинет.

– Хорошо, – Фрезе вздохнул. – Идемте.

– Одну минуту. – Руслан повернулся в жене. – Юля, захвати, пожалуйста, из машины мой ноутбук.

– Хотите показать мне какие-то записи? – В глазах старика блеснула искорка любопытства.

– Можно сказать и так.

– Ну что ж, пройдемте в мой кабинет.

Фрезе двинулся в сторону здания фабрики, Юля придержала Руслана:

– Ты уверен? – шепнула она.

– Нет. Но мне надоело притворяться. Нужен какой-то человек из местных, кто знает о нас. Иначе я свихнусь.

В кабинете Фрезе бодро уселся в сильно потертое кожаное кресло и облокотился о выцветшее сукно письменного стола:

– Ну что ж, господин Мазуревич, показывайте ваш блокнот.

– Ноутбук.

Руслан поставил помянутый предмет на стол. Открыл крышку и нажал кнопку «Пуск».

Фрезе похлопал себя по карманам, достал кожаный футляр и извлек из него очки, круглые, в стальной оправе:

– Любопытно…

Заставка Windows сменилась рабочим столом, картинкой с мрачным туманным ущельем и небольшой россыпью значков.

– Ну и что это? – Фрезе откинулся на спинку кресло и скрестил руки. – Что эта ваша игрушка доказывает?

– Это, – улыбнулся Руслан, – только начало.

В ноутбуке, кроме солидной коллекции фэнтези, нескольких анимешек Ани и семейных фотографий, ничего не было, но Лазаревич был уверен, что сама конструкция ноутбука, его возможности и качество фотографий докажут автомобильному заводчику то, что он сейчас ему скажет.

Стрелка курсора навелась на папку «МЫ». Двойной клик…

– Мы, господин Фрезе, никакие не американцы и не французы. Мы – русские и никогда не покидали пределов России. Просто мы – из будущего. Из две тысячи двенадцатого года.

… – Да как, как вам еще можно доказать, что мы говорим правду?!

Руслан стучал ладонью по столешнице, на которой валялись купюры Российской Федерации, паспорта, водительское удостоверение и подпрыгивали ноутбук и фотоаппарат.

– Вот это все, – он взмахнул рукой, – не доказывает, что мы – из будущего?!

– Каким образом?

Фрезе был спокоен и довольно улыбался.

– Ноутбук! – Руслан схватил его, еле подавив желание обрушить на голову вздорного старика.

– Игрушка.

– Какая еще игрушка?! Где вы видели такие игрушки?

– Ну я давно не был во Франции, возможно, там нечто подобное уже на каждом углу продается.

– Вы видели в нем фотографии, вы видели фотографии в фотоаппарате! Разве в ваше время возможно такое качество?!

– Откуда я знаю, фотографии ли это? Может быть, это картины. Мастерство французских художников общеизвестно…

– Деньги!

– Фальшивка.

– Паспорта!

– Подделка.

– Пластик.

– Если я не знаю, что это такое, это не означает, что он из будущего.

– Автомобиль!

– Мне, – Фрезе снял очки и начал протирать их большим клетчатым платком, – льстит ваше заявление о том, что он сделан в России. Несмотря на это, я продолжаю вам не верить. Кроме того, мне неизвестен город Ульяновск, в котором якобы будет построен автомобильный завод.

Руслан зарычал от бессилия.

– В вашей легенде о будущем много фальши, – спокойно продолжал Фрезе, – взять хотя бы ваш акцент…

– Что?!! – дружно вскрикнули Руслан, который при Фрезе акцента никогда не имитировал, и Юля, которая вообще никогда ничего не имитировала.

– Да, да, акцент. Он еле уловим, но тем не менее. Даже ваша очаровательная дочь – и та говорит с акцентом.

– Неправда. – Аня спряталась за Юлю.

Руслан вспомнил, что поначалу ему казалось, будто все окружающие говорят с акцентом. Да и сейчас – тоже, просто он уже привык. Наверное, за сто лет речь немного изменилась…

– Итак, продолжим. В вашей легенде много фальши…

Фрезе сделал театральную паузу, за время которой Руслан успел представить себя в роли нищего бродяги, а Юля – закопать обезображенный труп фабриканта.

– Но я вам верю. Да-да, верю. По двум причинам. Первая: вы не похожи на мошенника, господин Лазаревич, а поверьте, я повидал их на своем веку. Для мошенника вы слишком… неубедительны. Вторая: я вам верю не потому, что вы меня убедили. Я вам верю потому, что хочу поверить.

Он развернул ноутбук:

– Покажите мне еще раз ту… фотографию.

– Какую? – не понял Руслан. Неудивительно: он еще не пришел в себя после таких крутых поворотов.

– Минуту… Нет… Нет… Нет… Да, вот эта.

Руслан взглянул на открывшееся фото. Недоуменно посмотрел на нее. Взглянул на Юлю.

– А чего в ней такого?

На снимке стояли они втроем, залитые солнечным светом, на поле цветущих одуванчиков.

– Вот.

Фрезе ткнул пальцем в экран и отдернул его, увидев радужные разводы.

– Вот… что?

– В первую очередь, конечно, бросается в глаза наряд вашей жены…

Обычное летнее платье. Чуть выше загорелых коленок Юли.

– …Но его можно списать на французскую… любвеобильность. Но вот этот автомобиль…

На заднем плане находилась трасса, по которой ехала фура. Обычная такая российская фура. Длиной метров двадцать, что четко было видно при сравнении ее с оказавшимся рядом велосипедистом.

– Я могу не знать об электрических блокнотах, об этих ваших плистиках…

– Пластиках.

– Да, пластиках. В конце концов, это все не входит в круг моих интересов. Но автомобили… Смею надеяться, я в них разбираюсь. И могу с уверенностью заявлять, что ТАКОЙ автомобиль в наше время невозможен. И это – не макет, он явственно движется… хотя я и не понимаю, как можно делать фотографии такой четкости.

Фрезе наклонился ближе. В его глазах заблестело доселе тщательно скрываемое негасимое любопытство.

– Расскажите мне о ваших автомобилях.

– Да… Сто лет прошло – и ничего не изменилось…

Руслан вздрогнул: Фрезе озвучил его собственную, постоянно всплывающую мысль.

– Пежо и Рено просуществуют еще столетие. – Фабрикант с грустью посмотрел на фотографию Шевроле-Нивы. – А русские по-прежнему строят автомобили на иностранных деталях.

Фрезе устроил Руслану настоящий допрос с выпытыванием самых мелких подробностей, о которых Руслан не то что не знал, даже не подозревал. Ну откуда ему, среднестатистическому человеку, знать, что такое рекуперативная система торможения, или что выпускает французская фирма «Дион-Бутон», даже если она просуществовала до двадцать первого века. Что характерно, Фрезе нисколько не интересовали компьютеры или политический строй. Фанатик от автомобилизма, он интересовался только и исключительно машинами, не вдаваясь в «несущественные подробности» вроде промелькнувших в разговоре Советского Союза или Российской Федерации.

Чем больше Фрезе узнавал, тем больше почему-то становился тоскливее. Поначалу Руслану казалось, что это оттого, что в будущем его, Фрезе, совершенно не помнят.

Но чем дальше, тем больше Руслану начинало казаться, что дело не в посмертной славе…

Петр Александрович немного рассказал о своем производстве:

– …В девяносто шестом мы с Яковлевым Евгением Александровичем построили наш первый автомобиль…

Насколько смог понять Руслан, этот автомобиль вообще был первым в России, хотя Фрезе этого и не говорил. Двигатель был изготовлен на фабрике того самого Яковлева, остальное сделал Фрезе – не самолично, конечно, но на его фабрике.

Впрочем, первый автомобиль, как первый блин, никого не заинтересовал. Видимо, потому что был не иностранным. Оказывается, вот с каких еще времен в России существует традиция пренебрегать родным автопромом…

Фрезе и его пособника… тьфу…

Руслан помотал головой. Адреналиновый всплеск сходил, и голова становилась мутной.

Фрезе и его сообщника… тьфу ты! Короче, этих двоих не остановила первая неудача, и через три года была открыта автомобильная фабрика. Вернее, фабрика существовала уже давно, на ней началось производство автомобилей.

Как на бензиновых двигателях, так и на электрических.

– Как?!

– Вас удивляют автомобили на электрическом ходу?

– Знаете, да. У нас таких почти не делают.

– Не делают, не делают… – Фрезе поскучнел еще больше.

Да, на его фабрике еще десять лет назад делали электромобили. Двигатели иностранные, а вот конструкция – родная, отечественная.

Впрочем, производством автомобилей по лицензии Фрезе тоже не гнушался. Причем не «отверточная сборка», когда все до последнего шурупа – импортное, а от России – только сборка. Фрезе закупал комплектующие, которых не мог купить в России, а что мог – делал сам. Вообще, как заметил Руслан, Фрезе хватался практически за все, что можно было сделать.

Серийные автомобили – он.

Серийные электромобили – он.

Один из первых грузовиков в России – он. Опять – собственная конструкция.

Сдача автомобилей в прокат – Фрезе.

Участие в конкурсе на продажу автомобилей армии – Фрезе. Грузовики в девятьсот втором забраковали, а вот легковушки – купили.

Тогда же на фабрике Фрезе был построен электромобиль с подводом тока от провода. В первый момент Руслан непроизвольно фыркнул, вспомнив старый анекдот об электромобиле, доехавшем от Нью-Йорка до Чикаго за пять тысяч пять долларов: пять долларов – счет за электричество, пять тысяч – стоимость удлинителя. Но потом по описанию Петра Александровича понял, что речь идет о чем-то вроде троллейбуса. Автомобиль двигался, снимая ток с проводов.

Годом позже Фрезе поставлял автомобили для развозки почты, четырнадцать штук. Они проездили недолго: сгорели в пожаре. Случайно.

И опять – пожарный автомобиль, электропоезд, грузовик с прицепом, санитарные машины, инкассаторские… Пусть единичные, но все равно они делались.

Вот здесь Руслану стала понятна причина тоски Фрезе.

Подойдите к юноше шестидесятых годов, грезящему космосом, и расскажите ему, что через полвека человечество не только звезд не достигнет – даже до Марса не долетит. Откажется от Луны и будет гордиться тем, что за деньги в космос могут летать разные лысые и ушастые туристы.

Подойдите к молодому писателю, фонтанирующему идеями не написанных пока книг, и скажите ему, что он за всю жизнь напишет только три романа.

Да что там, подойдите к любому юноше нашего времени и скажите ему, что он за всю свою жизнь сумеет переспать только со своей женой и один раз – с коллегой в командировке.

Только что перед человеком были тысячи неизведанных путей, по которым так интересно пройти, – и вот уже остался только один. Бейся, не бейся – бесполезно. Ты уже приговорен будущим.

Вот и Фрезе, узнав, что в будущем все те дороги, которые казались такими интересными, такими перспективными, – оказались заброшенными, вместо того чтобы обрадоваться, поняв, какие направления не стоит развивать, огорчился. Огорчился, потому что есть люди, которым интереснее самим придумать автомобиль, автомат, самолет, танк, чем получить готовые знания из будущего.

Не всем интересно заглядывать в конец учебника за готовыми решениями.

Последние два года дела фабрики Фрезе шли плохо. Его компаньон уже десять лет как умер, и двигатели закупались во Франции. В восьмом году правительство Российской империи решило поддержать отечественного производителя. И, как это часто бывает, сделало только хуже.

Поддержка заключалась в следующем: были задраны пошлины на иностранные комплектующие для автомобилей. Мол, не будем покупать импортное, у нас – собственная гордость, будем развивать свое производство двигателей. Ага, развивать. Кто те двигатели строить станет? «Ну кто-нибудь», – наверное, думало правительство. К примеру, те, кто собирает автомобили, тот же Фрезе. У которого все деньги в деле, а новых поступлений не предвидится, потому что для того, чтобы построить автомобиль, нужно сначала потратить деньги на его детали, те самые, на которые задрали пошлину. Причем, что характерно, пошлина на готовые иностранные автомобили осталась прежней, то есть цена на отечественные машины поднялась, а на иностранные – осталась прежней. А как известно, патриотизм очень часто – он только до тех пор, пока не влияет на кошелек.

Короче, правительство оказало Фрезе медвежью услугу.

– Я – почти банкрот, господин Лазаревич. Я уже собираюсь начать переговоры с Русско-балтийским вагонным заводом о продаже фабрики. Продать производство – и в Граново, в отцовское имение, проживать остаток лет.

Руслан молчал. В баках УАЗа осталось бензина от силы литров десять. Не хватит, чтобы доехать до Риги. Молчала Юля. Она тоже поняла, что надежда на Фрезе рухнула. Молчала Аня. Ей вообще было скучно слушать этого бородатого старика с забавными круглыми ушами. Аня хотела гулять.

– Вы выбрали не того человека, господин Лазаревич.