Текст книги "Кроусмарш"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А что тут поделаешь. Мы будем готовиться к обороне, теперь скрываться нечего. Вы отдохнете пару дней, за это время, думаю, они не соберутся, а потом – на тот берег.

– Отдыхать можно смело неделю. Раньше им не собраться, уж я-то знаю.

– А вот это плохо.

– Чего же плохого? Лучше приготовимся.

– Мы, по сути, и не прекращали подготовку, с самого начала готовимся, так что за пару дней управимся, а вот через десять дней истекает срок службы у лучников сэра Свенсона… Три десятка опытных лучников нам никак не помешают.

– Не понимаю, почему он не соглашается оставить их до того времени, когда мы закончим с за́мком?

– Это его люди, и посылать их на убой он не желает. Собрать же рыцарское ополчение он может только в случае явной угрозы набега.

– Но ведь они должны отслужить по три месяца в году.

– Это время ему не принадлежит. Оно принадлежит королю, а если ему потребуется собрать армию, войны не так уж и редки, тогда сэру Свенсону придется оплатить их службу из своего кошелька, а на это у него нет денег.

– Но если он соберет ополчение при набеге, тогда, случись королю воевать, им опять-таки придется платить.

– Не придется. Тогда они будут собраны на защиту маркграфства, то есть своих домов. Разницу улавливаешь?

– Улавливаю.

– Вот то-то и оно. Ладно, отдыхайте два дня, а потом отправляйтесь.

Орочьи города впечатляли. Полностью построенные из кирпича здания до четырех этажей, крытые черепицей, выстроились в ровные ряды прямых и довольно широких улиц. В пределах городских стен не было ни одного деревянного здания. Хочешь селиться в городской черте – раскошеливайся и строй из кирпича, нет – выметайся в посад. Что больше всего поразило брата Адама, так это чистота, царившая в городе. По обочинам вымощенных камнем улиц проходили каменные же канавы, предназначенные для стока воды и нечистот, оттуда, конечно, несло неприятными запахами, но в целом улицы были гораздо чище человеческих городов. Он с удивлением узнал, что лошадей, и тем более скот, не пускают на улицы города, а нарушения караются большими штрафами. Нет, животные могли перемещаться по улицам, но только по двум, которые пересекали город между противоположными воротами, – а в месте их пересечения располагался большой рынок, к тому же повозки были оборудованы куском парусины, в который оправлялись животные и не пачкали навозом мостовую. Состоятельные люди для передвижения по городу пользовались паланкинами, которые несли четверо рабов, причем паланкины наиболее состоятельных несли рабы из людей. Исключения, понятно, были, и они относились только к служивому сословию, и только выполняя особое поручение, те могли нарушить этот запрет.

Поразили его и сами орки: все они были чистыми и опрятными: как гласил закон, житель города мог есть один раз в день или вовсе не есть, но выглядеть он должен был опрятно. Чистоплотность также возводилась в ранг обязанностей – завшивевших граждан привлекали к общественным работам, как правило, по поддержанию чистоты в городе.

Можно было, конечно, предположить, что в провинции дела обстояли иначе, и это было отличительной чертой только столицы, но все дело в том, что до столицы Адам так и не добрался: Гибр был самым обычным провинциальным городом, к тому же даже не относящимся к крупным. Но в этом средней величины городе проживало ТРИДЦАТЬ тысяч только граждан и ничуть не меньше рабов. Впрочем, по закону Империи, хозяин мог делать со своим рабом все что угодно, но морить голодом позволялось лишь в качестве наказания за провинность. Поэтому далеко не каждый мог себе позволить иметь даже одного раба.

Брат Адам мог собой гордиться, ибо на центральном рынке, а только там были рабские загоны, он был продан за три сотни золотых, степняки его уступили тоже за серьезную сумму в восемьдесят золотых. Что и говорить, если благодаря одежде он весьма успешно маскировал свое телосложение, то на торгах он выставлялся абсолютно голым, а посмотреть там было на что: далеко не каждый молодой мог похвастать таким телом, крепким и рельефным. К тому же его приобрел хозяин дома, который занимался разведением людей. Да-да, именно разведением, а не банальной перепродажей. Что ни говори, но не так уж и много поставлялось рабов из людей, потребности были куда выше, чем мог предложить рынок. Вот и сложилась отдельная каста работорговцев, которые выращивали дорогой живой товар.

По сути, ему было все равно, для какой цели его приобрели, но его не устраивало то, что он не добрался до столицы, а ему нужны были сведения, которые находились именно там.

Глава 5
Нашествие. Раб

– Виконт, голубиная почта из Кроусмарша.

Дворецкий поставил перед сэром Питером небольшое серебряное блюдце, на котором лежало послание – маленький кусок невесомой бумаги, свернутый в рулончик: только такими посылали почту с голубями, упаковывая его в мешочек из тончайшей выделки кожи. Все это делалось, чтобы максимально облегчить ношу почтовой птице, которой предстояло преодолеть немалый путь.

– Спасибо, Роберт. Можешь идти. – Забрав послание и отложив его на угол стола, где лежали еще два подобных послания, отпустил дворецкого сэр Питер.

Поведение сына маркграфа сильно удивило старого слугу. Это было уже третье послание с утра, что он доставил в этот кабинет, который молодой виконт занял на время отсутствия отца – тот уехал в Лондон. Вызов короля не предвещал ничего хорошего, обычно такие вот вызовы заканчивались очередной войной. Ну да кто он, чтобы осуждать волю короля, которой беспрекословно повинуется его сюзерен. Так вот, третье послание за сутки говорило о нешуточной проблеме, а сэр Питер, похоже, даже не читал первых двух. Не дело это. Маркграф никогда не оставлял без внимания просьбы своих вассалов, и мальчику это должно быть хорошо известно, а потом, и не мальчик уже давно.

Когда дверь за слугой закрылась, Питер с ненавистью взглянул на маленькие цилиндрики легковесной бумаги. И не жаль этому выскочке портить столь дорогой товар. Прошло уже достаточно много времени, Анна была давно замужем, и мужем ее был барон Кроусмарш, мало того – у них был сын. Но мужчина ничего не забыл. Не забыл и не простил.

Прислушиваясь к своим чувствам, он давно понял, что ни боли, ни страданий по поводу Анны у него не было, – вначале еще что-то свербело, но теперь он уже полностью оправился от того удара. Мало того, у него на примете была другая кандидатура. Но вот простить того, что был отвергнут, он не мог или, если быть более точным, не хотел. Отец строго-настрого приказал оставить сэра Андрэ в покое. Гневить отца не хотелось, ибо в гневе тот был страшен. Но и оставить своего унижения без отмщения он тоже не мог.

Тяжко вздохнув, Питер все же вскрыл первое послание – остальные два полностью дублировали его. Суть сводилась к тому, что с орочьей стороны был совершен набег небольшого отряда, который был почти полностью уничтожен. Одному орку удалось уйти, и барон Кроусмарш полагает, что в самое ближайшее время предстоит ожидать большого набега, а то и нашествия.

– И что же вы предлагаете, господин барон? – с ехидцей произнес вслух сэр Питер, обращаясь к воображаемому собеседнику, которого, разумеется, здесь и близко не было. – Собрать ополчение и выдвинуть его к вам? Тут, похоже, война вот-вот начнется, так что ополчению и без вас найдется занятие.

Он отложил послания в сторону и сладко потянулся. Слава богу, ничего особенного не произошло. Ему даже не нужно будет ничего выдумывать. На такое донесение можно было никак не реагировать, так как, кроме предположений, там не было ничего. Вот когда поступит сообщение о том, что орки сбиваются в войско на том берегу Яны, – тогда да, тогда придется крепко подумать, как сделать так, чтобы орки все же успели собраться и ударить по Кроусмаршу. Обиды он не собирался спускать ни этому выскочке, ни этой сучке, которая предпочла ему, виконту и законному наследнику маркграфа Йоркского, какого-то безродного.

Время шло и по мере его прошествия, Питер волновался все больше и больше.

«Да где же сообщение о сборе орочьего войска? А может, они уже собрались и ударили? Может, моих обидчиков уже давно нет в живых? Не хватало еще проспать нападение орков – это отцу точно не понравится. Да нет же, тогда бы уж точно поступило сообщение от барона Бильгова, а тот молчит. Дьявольское отродье, и чего тянут орки?»

Основания для волнений были. Прошло уже две недели со дня получения послания, а враг все не появлялся. К тому же со дня на день должен был вернуться маркграф.

Питер задумчиво взглянул на календарь. Сегодня выходил срок службы в форте лучников маркграфа, и три десятка воинов должны были выступить в Йорк. Мысль об этом взбодрила его. У барона теперь будет на тридцать проверенных бойцов меньше, а значит, и шансы выжить уменьшаются. Конечно, забирать воинов в подобной ситуации нельзя, но, с другой стороны… Барон поднял тревогу еще две недели назад. И где те орки? Ему даже не нужно направлять туда распоряжение. Робин – старый и исполнительный вояка. Срок службы вышел, дополнительных приказов нет, значит, нужно возвращаться.

Маркграф? А что маркграф! Кто не ошибается… Вот если поступит предварительное сообщение о сборе войска, тогда придется повертеться угрем на сковороде, чтобы отвертеться от немедленного выступления. Пока же все складывается весьма удачно. Только бы сэр Свенсон еще хоть немного задержался, повременил…

«Это черт знает что. Орки уже знают, что в Кроусмарше что-то готовится, и наверняка уже успели разведать, что именно: если мы не обнаружили их разведчиков, это ни о чем не говорит – орки очень хорошо умеют маскироваться. Да и поди спрячь две башни, которые спешно возводят мастер Лукас и его люди: тут уж никакой дополнительной разведки не нужно. Вон Робин все удивлялся, что так медлят орки, – они должны были появиться, едва только начали возводить стены башен. А я должен отправлять тридцать подготовленных бойцов в Йорк только потому, что срок их службы здесь истек. Правда, уходит их двадцать восемь: двое отправились на кладбище после той ночной схватки, – но сути это не меняет. Неужели маркграф не получил моего письма, а если получил, неужели не понимает, что орки непременно придут? Наверное, все же понимает. Тогда почему он ведет себя подобным образом? Мистика какая-то. Или просто идиотизм. Или я все же чего-то не понимаю…»

Андрей, сидя в седле, смотрел вослед удаляющемуся отряду под командой Робина. Что он мог поделать! Старший десятник четко исполнял полученный приказ, и задержать его здесь у Новака не было никакой возможности. Конечно, можно было воспользоваться услугами наемников, но, во-первых, он и этот-то отряд нанял с большим трудом и за двойную плату, найти еще один и по такой же цене – и можно ставить крест на воплощении в жизнь своей затеи. А во-вторых, деньги текли как вода в решете, а деньги решали все. Как говорил Наполеон: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги». А чем еще здесь занимался Андрей, как не готовился к войне?

Тот сбежавший из устроенной ловушки орк спутал все карты. Орки больше не появлялись, хотя прошло две недели и за это время была не одна темная ночь, как раз подходящая для преодоления прохода. К тому же Робин говорил, что орки совсем не обязательно дожидаются безлунной ночи, а способны безошибочно подгадать промежутки между восходами лун или просто воспользоваться пасмурной погодой. Но орков не было, и означало это одно: им известно о том, что малыми отрядами здесь делать нечего – только понапрасну терять воинов. Выходит, поверили выжившему.

– Думаете о том, дошло ли ваше письмо до маркграфа или нет?

– Думаю, Джеф. И то, что я думаю, мне сильно не нравится. Мы отправили три голубя, и хоть один должен был долететь – это простая теория чисел.

– Что, простите?

– Не имеет значения. Я имел в виду… Впрочем, ты понял.

– Понять-то я понял, вот только не перестаю удивляться вашей образованности. Вроде бы сын простого ремесленника, а поди ж ты!..

– Это все лирика. Как думаешь, устоим? Я-то думал, что поначалу они ударят малыми силами, но, судя по затянувшейся паузе, собирается большая армия.

– Или орку не поверили и решили проверить. Через проход не пройти – значит, направились в обход, а это время.

– Может, все же стоило принять меры, чтобы наши воины лишний раз не отсвечивали?

– Мы это обсуждали – и решили, что смысла нет.

Да, действительно, этот вопрос обсуждался, и Андрей предлагал основную часть сил держать в форте, а на охрану мастеровых и поселка выделять не больше десятка, дабы ввести в заблуждение орков и вынудить их напасть для начала малыми силами. Это позволило бы и нанести оркам потери, а силы у них не безграничны, и самое главное – выиграть время, а вот оно было не безразмерным для людей. Но два друга просто отмели затею Андрея: охрана будет ослаблена, а толку от этого не будет никакого, так как опытный воин сообразит приблизительное количество нападавших даже в ночном бою. А ушел, без сомнения, опытный воин – всякому везению есть предел. Уйти из-под обстрела в упор от опытных стрелков, а стрелки у Жана знатные, – тут на одном только везении не вытянешь.

К тому же основным аргументом десятников было то, что если оркам уже и так придется затеваться большим походом, то какой смысл отправлять малые силы? Их должно быть достаточно, чтобы серьезно наказать зарвавшихся людишек, ну и добычу взять достойную. Так что рассчитывать на то, что будут бить орков по частям, им не приходилось.

К тому же двух уже достраиваемых башен никак не спрятать: их было видно с того берега и невооруженным взглядом. Конечно, деталей не разглядеть, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: люди строят укрепления – а что им еще строить-то в этом месте?

– Как считаешь, маркграф придет к нам на выручку, когда орки решатся на набег?

– Думаю, что он будет здесь со своей дружиной в самое кратчайшее время, как только узнает о готовящемся нападении, и ждать никого не станет. Ополчение, скорее всего, он поручит собирать своему старшему сыну: ему уже пора привыкать к работе с вассалами, а вот сам примчится сюда.

– Откуда такая уверенность?

– О нем могут говорить все что угодно, но никто не может сказать, что он бросает своих людей. Да, он не отменил отзыва своих лучников, но по большому счету в них нет необходимости – с мелкими отрядами мы и сами справимся. А соберутся орки крупными силами – он сам будет здесь с подмогой. Ну а там уж по ситуации, но не думаю, что он станет трубить отход: как только увидит, что мы успели тут наделать, – сядет с нами в осаду, дожидаясь подкреплений.

– Ты так уверенно об этом говоришь, что и я начинаю в это верить.

– А чего такого я говорю? На этих укреплениях две с лишним сотни воинов смогут устоять минимум двое, а то и трое суток. Ну, за форт не скажу, все же деревянный, но сдается мне, что его светлость прикажет его тут же спалить, чтобы не терять на его обороне людей, а вот башни удержим. Такими-то силами? Удержим обязательно.

– Твои слова да Богу в уши.

– Не богохульствуйте, милорд.

– Что это ты таким набожным стал?

– Я все тот же, что и раньше, да только есть всему свое время и место. Только бы Жан не облажался.

– Да, к сожалению, у нас только одна группа разведчиков. Если их обнаружат… Так, не будем об этом.

– И то верно: не хватало еще беду накликать.

– Ну что, поехали посмотрим, как там с укреплениями.

Путь им предстоял недолгий – уже через четверть часа они были перед фортом, с восточной и западной сторон которого уже возвышались две каменные башни. Построенные из известняка, они стояли белыми красавицами в десятке метров от стен форта, выглядевшего на фоне их грозной мощи убого и как-то уродливо.

Прямоугольные в сечении, башни были построены по последнему слову военной науки. Они имели сторону в двенадцать метров в основании и не менее двадцати в высоту. По форме башни походили на усеченные пирамиды, с незначительным уклоном, не способным облегчить подъем, но зато облегчавшим работу стрелкам, для которых помимо верхней площадки были оборудованы бойницы на каждом из четырех ярусов, кроме первого: всего вместе с верхней площадкой башни имели шесть ярусов. Поверху помимо зубцов имелись еще и машикули. Входная дверь на уровне земли отсутствовала, вернее, она была заложена каменными блоками и могла быть размурована впоследствии, пока же вход в башни осуществлялся через трапы, брошенные под углом от стен к дверям на третьем ярусе, так как дверка на пару метров возвышалась над стенами. Потом из этих дверей можно будет выходить на стены, которые планировалось поднять именно до этого уровня.

Поверить в то, что эти монументальные сооружения были построены за каких-то две недели, с использованием только допотопных подъемников, было трудно. Конечно, на их возведении трудилось более двухсот человек, Андрей привлек к строительству всех работников и переселенцев, в том числе и женщин, но все равно сроки поражали. Блоки доставлялись из карьера, расположенного почти в десятке километров от строительной площадки, на повозках, на них же доставлялся речной песок. Необходимый лес тоже был далеко не под рукой – доски готовились по старинке, то есть процесс был весьма трудоемким, но люди это сделали. Конечно, этим башням было очень далеко до египетских пирамид, они также не были такими толстостенными, какие обычно складывали люди при строительстве замков и городских укреплений: в этом не было необходимости, так как со стороны прохода доставить осадные орудия было по силам разве титанам, но все же сроки впечатляли.

Башни эти были поставлены благодаря настойчивости Андрея, который хотел возвести посредине прохода один узел обороны, используя старый форт и две башни, которые в случае необходимости могли распасться на отдельные не зависимые друг от друга опорные пункты. Мастер Лукас настаивал на возведении трех башен и соединении их стенами – таким образом должен был получиться небольшой укрепленный замок как единый узел обороны. Нет слов, каменный замок, вставший посредине прохода, – это было уже серьезно, но когда на вопрос Андрея, сколько времени займет строительство, он получил ответ «два месяца», так как помимо большого объема работ не хватало строительных материалов, которые предстояло еще подготовить, и это при поддержании самых высоких темпов строительства, – Новак выступил категорически против таких сроков.

Две башни – на них имелся и строительный материал, и сроки их возведения были куда скромнее, но даже в них он не верил. Тем не менее прошло две недели – и вот они, грозные и красивые, словно сошедшие со снимков, которые когда-то он видел.

Когда они приблизились вплотную к форту, из его ворот навстречу им вышел мастер Лукас. Он деловито потирал руки и, даже не обратив внимания на тот факт, что прибыл его наниматель и хозяин этих земель, обернулся к своим детищам, вновь осматривая плоды своих рук. Только после этого он все же посмотрел в сторону Андрея:

– Как вам мои ребятки?

– По-моему, получились на славу, – также улыбнувшись, ответил Андрей. – Я так понимаю, что рабочие закончили и можно заняться снаряжением башен?

– Да, сэр. Рабочие уже покидают башни, теперь можете снаряжать их всем необходимым.

– Выдержит ли свежая кладка, если орки пойдут на приступ?

– Ну, у орков нет осадных машин, так что башни вполне надежны, – задумчиво проговорил мастер, – но они не смогут вместить всех людей и воинов, а если и вместят, то они набьются туда как солонина в бочки. Замок вместил бы всех.

– Мастер, вы едва успели возвести эти башни. Что было бы, если мы решили бы возводить замок?

– Но орков нет.

– Пока нет. Вы ведь не в первый раз здесь и знаете, что они придут.

– Знаю, чтоб им. Но что вы будете делать, когда орки придут? Всех в этих укреплениях не спрятать. Форт в расчет я не беру – оркам вполне по силам его сжечь, несмотря ни на какие ухищрения, и людей в нем не сберечь. Я вообще не понимаю, зачем было оставлять этот форт при наличии каменных башен.

– Потому что вместе они образуют единый оплот обороны, а без форта это просто отдельно стоящие башни. Что же касается людей, то их здесь не будет, как и вас с рабочими. На том берегу у нас имеются разведчики, так что, как только орки начнут собираться в набег, они известят нас.

– И как только они вас известят, вы отправите отсюда всех людей?

– Да.

– Но как же имущество крестьян и ремесленников, как засеянные поля и посаженные огороды? Что вы будете с ними делать? Прикажете просто бросить?

– Люди уйдут в Бильгов – думаю, барон не откажется их принять.

– Он-то примет, но ведь вы оставите их без средств к существованию.

– Ну это вряд ли. Моя супруга позаботится о них не хуже меня, а потом, с чего вы взяли, что я собираюсь умирать? У меня планов еще лет на сто. Ладно, это все слова. Раз уж с башнями все, тогда, пожалуй, пора вас отправлять отсюда. Собирайте людей, пожитки – и отправляйтесь в Огри.

– А почему так далеко? Бильгов поближе будет.

– Это так, но не думаю, что щедрость барона будет распространяться так далеко. Огри – второй по величине город маркграфства, так что там для вас будет достаточно места. В случае моей гибели обратитесь с моим письмом к мэтру Вайли, вот это письмо. – Андрей протянул запечатанное сургучом письмо. – По нему вам выплатят все причитающееся.

– А почему не заплатить сразу?

– Чтобы вы на радостях не вернулись. Ну уж нет. Оплата по окончании работы, и никак иначе. А то ведь сезон только в начале, а у вас уже средний заработок в кармане.

– Я – человек слова, – обиженно нахохлился мастер.

– А я в вас и не сомневался, мастер Лукас, – добродушно улыбнулся Андрей. – А вот ваши артельщики – захотят ли они вернуться после того, как мы отбросим орков? Страх – довольно сильная штука. Не смотрите на меня так, я собираюсь выжить и победить, иначе не стоило и затеваться, это письмо – просто страховка для ваших людей, и не более того. – Хотел бы Андрей действительно верить в то, что говорил: он-то знал, что, как ни крути, а затеялся он с Кроусмаршем именно потому, что выхода у него другого просто не было – во всяком случае, он его не видел.

– Пока орков нет, может, мы продолжим заготовку материалов? Время все же уходит, а я обещал вам поставить стену и полностью перекрыть проход.

– Я не вижу в этом смысла, мастер Лукас. Сами подумайте: как только станет известно о приближении орков, мне придется терять время еще и на вашу отправку. Нет, смысла вам оставаться я не вижу. Много сделать вы не успеете, а проблем может выйти куда больше. Не тяните время – собирайте людей и отправляйтесь. Когда сможете выдвинуться?

– Я так понимаю, что уходить мы будем налегке, весь инструмент оставим здесь?

– Вы правильно понимаете – в письме я учел выплату компенсации за утраченный инструмент. Незачем себя обременять лишним грузом. Получите у Роберта сто шиллингов, на всю артель, чтобы не бедствовать в Огри: вам там придется пробыть только несколько дней, так что денег хватит. Сразу объясните людям, что эти деньги к вашему заработку не имеют отношения, – это, так сказать, за неудобства.

При этих словах в голове Андрея раздался отчетливый звон серебра. Вот опять непредвиденные расходы. Приказчик каждый день докладывал Андрею об убытках, при этом выражение лица у него было таким, словно он расставался со своими собственными деньгами. Что ни говори, но Эндрю здорово удружил Новаку, приставив к нему этого молодого человека, смекалке и предприимчивости которого он искренне завидовал. Парень настолько ловко вел его дела, что новоявленному барону оставалось только восхищаться его деловой хваткой. Можно было бы удивиться тому, как рьяно тот занимался делами своего нанимателя, но Андрей прекрасно понимал, что прагматичный Роберт работал на перспективу, так как уже сейчас видел скрытый потенциал этого баронства и осознавал, что может заделаться казначеем барона Кроусмарша, а это сулило выгоду и вполне обеспеченную жизнь, так что ему было выгодно, чтобы дела барона шли как можно лучше. Андрея такой подход вполне устраивал, так как он верил, что если человек не видит своей выгоды, то он никогда не будет по-настоящему честен.

– Так когда вы сможете выдвинуться?

– Скоро обед, до него мы успеем собрать свои вещи – их не так много, – а потом можно будет выдвигаться. Но не лучше ли завтра с утра?

– Смысла затягивать я не вижу. Действуйте, мастер Лукас.

Когда старый мастер ушел отдавать необходимые распоряжения, Джеф, глядя на его удаляющуюся сутулую фигуру, задумчиво проговорил:

– Вы не умеете экономить.

– А ты-то когда успел заделаться казначеем? – вскинул брови Андрей.

– Да при чем тут казначейство. Если нам, не приведи Господи, придется лечь здесь костьми, вашим жене и сыну понадобятся деньги, а вы столь бездумно их разбрасываете. Ну что такого случилось бы, если бы они забрали с собой свой клятый инструмент? Сильно их это не стеснило бы, все уместилось бы на трех подводах, и на скорости их движения это никак не отразилось бы, зато не меньше полусотни золотых осталось бы нетронутыми.

– Это-то так. Но вот скажи: многие ли найдут в себе силы вернуться, даже если мы отбросим орков? Я предполагаю, что едва ли треть. Остальные будут напуганы настолько, что побоятся вернуться сюда, даже наплюют на невыплаченные деньги: жизнь дороже. А вот за инструментом они вернутся обязательно: практически для всех – это все, что у них есть и чем они могут зарабатывать пропитание для своих семей. А когда вернутся сюда, как им покажется, только чтобы забрать свои топоры, кайла, пилы, молотки да мастерки, они осознают, что все не так страшно, и останутся работать дальше. Пойми, Джеф, нам мало отбросить орков: нам нужно закончить начатое, иначе и затеваться не стоило, иначе все это напрасно. Ты ведь знаешь, для чего я все это затеял.

– Да-а-а, милорд. Вы покруче Эндрю будете. А все говорите, что у вас нет деловой хватки.

– Я и сейчас это скажу. Деловая хватка тут ни при чем, это умение работать с людьми, а уж это-то я умею – не в совершенстве, но умею. Или ты сомневаешься?

– Э-э нет, вот в этом я как раз и не сомневаюсь: далеко не каждому по силам увлечь почти три десятка людей на разведку в степь под угрозой что со стороны орков, что со стороны людей. А когда вы собираетесь отправлять остальных?

– Сегодня у них еще будет много работы, а вот с рассветом можно будет отправлять. Тянуть я и здесь не вижу смысла.

Пока происходил этот разговор, они успели проехать за линию укреплений, и перед ними предстала линия заграждений. Рогатки в несколько рядов перекрыли проход, оставив открытым участок не более пятидесяти метров, как раз напротив форта и башен. На этом участке были брошены в беспорядке с десяток рогаток, что должно было создать впечатление, что закрыть проход полностью просто не успели. Эта линия начиналась не дальше тридцати метров от укреплений и в глубину имела метров двадцать в сторону Яны, так что от стены и до ее окончания было не больше пятидесяти метров. Рогатки были установлены в несколько рядов и скреплены намертво между собой железными скобами – скреплялись не только стоящие рядом, но и между рядами, так что растащить их под обстрелом – занятие далеко не безопасное и практически невозможное. К тому же пространство перед этим заграждением было густо усеяно «чесноком», хватало его и между рогатками. Наступи на такой шип – и ты практически не боец. Также из рогаток был устроен своеобразный коридор, который практически вплотную приближался к углам стен форта, формируя собой своеобразный усеченный конус. Эти меры должны были вынудить орков сосредоточить атаку на ограниченном участке, заставляя их скучиться и представлять собой куда более удобную цель для стрелков, а именно на них делал основной упор Андрей: рукопашная никак не входила в его планы.

Он вообще хотел нанять отряд лучников, скорострельность которых была бы выше чем в два раза по сравнению с арбалетчиками. В предстоящем сражении основную роль должна была сыграть именно интенсивность стрельбы: подпускать орков к стенам было нельзя, так как, взбешенные понесенными потерями, они уже не остановились бы и поперли на стены неудержимой волной. Но на найм согласился только этот отряд арбалетчиков.

Перед линией примерно в пятидесяти шагах, то есть там, где заканчивался участок с разбросанным «чесноком», располагались штабеля с бревнами, закрепленными веревками, которые должны были подрубить специально назначенные рубщики, как только орки начнут высадку. Всех этими бревнами не передавить, но хоть какие-то потери они нанесут.

Была еще мысль устлать проход хворостом, облитым маслом, но от этой идеи отказались, так как неизменный при этом дым закрыл бы от обороняющихся идущих в атаку орков. Надолго огонь их не задержал бы, а помех создал много. Однако несколько больших куч дров, облитых маслом, имелись – это на случай ночной атаки: задымить они все не смогут, а вот дать хоть какое-то освещение вполне могли бы. Люди не обладают орочьим зрением.

Глядя на это нагромождение заграждений, Джеф задумчиво покачал головой. Что и говорить, все это выглядело весьма внушительно, но, к сожалению, преградить полностью путь оркам было не в состоянии.

– Все же я думаю, что мы зря оставили свободный проход, – наконец проговорил он. – Если бы мы полностью перекрыли его, то орки задержались бы при его преодолении и представляли собой прекрасную мишень.

– А ты не подумал, что орки подумают так же? Какой тогда им смысл переть через препятствия на укрепления, когда можно обойти по флангам? Конечно, они и там будут под обстрелом, но там он будет куда менее эффективным. А нам нужно, чтобы они шли именно здесь, значит, им нужно предоставить такой шанс. К тому же нужен путь для отхода рубщиков.

– Оркам придется подниматься в гору, так что рубщики успели бы миновать заграждения, а потом для них можно было бы оставить узкую лазейку: десяток проскочит легко, а орков остановят и пять арбалетчиков, если сосредоточат стрельбу на проходе. Но, возможно, вы и правы. Все же мне кажется, что карабины нужно использовать: они дадут такую плотность стрельбы, что и лукам не снилось.

– А еще лучше использовать пулеметы и автоматы, что есть у меня в загашнике. Но нельзя. Я, конечно, привел их в порядок, и они полностью готовы к бою, как и те карабины, но это крайний случай. Меньше всего я хочу разбираться с инквизицией. Если в своих людях я уверен, то наемники мне доверия не внушают, да и маркграф должен будет появиться: две с лишним сотни воинов здесь удержаться смогут, а там, глядишь, и ополчение поспеет. Ладно, давай займись оснащением башен, а мне еще с Мараном нужно переговорить.