332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Коллин Хоук » Судьба тигра » Текст книги (страница 24)
Судьба тигра
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:20

Текст книги "Судьба тигра"


Автор книги: Коллин Хоук






сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Все верно, – кивнул Пхет, ласково улыбаясь своей бывшей ученице. – А теперь представь, что мир – это меч. Стальная заготовка много раз сплющивается и складывается пополам, слой за слоем. У Земли тоже есть такие слои или складки. Чем больше слоев – тем крепче и красивее будет меч. Ты знаешь, что при закалке клинок раскаляют добела, а затем очень быстро охлаждают. Если все сделать правильно, получится сильное и гибкое лезвие. Но если допустить ошибку, в слабых местах появятся мельчайшие изломы и трещины. Наш мир устроен примерно так же. В ткани пространства и времени есть многочисленные щели и разрывы. Сама эта ткань очень подвижна, она постоянно сжимается и расширяется, подобно металлу, который многократно раскаляется и остужается. А что бывает, когда материя рвется и расходится? Правильно, образуются нити. Они ведут от того, что было, к тому, что будет. Все взаимосвязано, моя дорогая. Космические струны – это и есть такие нити, по одной из которых трое наших путешественников прибыли сюда, к тебе.

Анамика понимающе кивнула.

– Значит, нам предстоит заново перековать мир, чтобы исправить его слабые места?

– Это твое законное право, Анамика, – серьезно подтвердил Пхет.

Затем Пхет устроил целое представление, продемонстрировав нам потрясающие возможности даров и оружия. При помощи гады и Ожерелья он устроил в земле широкий провал, из которого забил могучий горячий источник, выше любого гейзера в Йеллоустоне. Окунув наконечник золотой стрелы в камандалу, загадочный мудрец вдруг, ко всеобщему ужасу, вонзил ее в ногу Рену. Стрела исчезла целиком – а рана на голове Рена мгновенно затянулась. Ошарашенный Рен осмотрел свою ногу и не нашел даже царапины в месте удара.

– Рен и Кишан больше не могут исцеляться сами? – спросила я у Пхета.

Он задумчиво покатал в ладонях камандалу.

– Нет, Каль-си. К сожалению, нет.

– Но почему? Что мы сделали не так?

– Ничего. Просто им настало время исполнить свое предназначение. Их тела восстанавливались и оставались молодыми только для того, чтобы они смогли вступить в свою главную битву с демоном.

– А что будет с нами, когда битва закончится? – спросил Рен.

Пхет отложил камандалу и тихо ответил:

– Может быть, подумаем о будущем после того, как позаботимся о настоящем?

С этими словами он встал и обвязал Огненную вервь вокруг своего пояса, как ремень. Я заметила, что, когда Пхет касался любого оружия, оно вспыхивало под его пальцами. Поймав мой взгляд, отшельник коснулся стрелой Ожерелья и повесил колчан на ветку. В тот же миг все дерево превратилось в фонтан, который несколько секунд сохранял форму, а затем потоком обрушился вниз и впитался в землю.

Казалось, чудесам не будет конца, их разнообразие ограничивалось только фантазией. Нам всем не терпелось придумать что-нибудь свое, но Кишан, как всегда, первым сорвался с места. Однако Пхет ловко перехватил его руку, протянутую к чакре, и покачал головой. Кишан смущенно попятился.

– Я должен предупредить вас о двух опасностях, – сказал отшельник. – Во-первых, когда будете пользоваться Огненной вервью, продумывайте свои просьбы очень хорошо. Знайте, что если вы попросите просто перенести вас в безопасное место, то рискуете очутиться неизвестно где и невесть в каком времени. Я не стану напоминать, насколько важно, чтобы вы все приняли участие в битве. Просто поверьте – вы должны остаться здесь. Конечно, при помощи Верви вы можете быстро перемещаться по полю сражения, но заклинаю вас, говорите как можно точнее, куда именно вы хотите попасть!

Кишан кивнул.

– А второе предупреждение?

Пхет ответил не сразу. Несколько секунд он смотрел на Анамику, потом спросил:

– Скажи мне, дитя мое, какая причина помешала тебе сегодня принять бой в обличье богине и повести свои войска в сражение так, как ты предполагала?

Анамика втянула голову в плечи, а мы с Кишаном вопросительно уставились на нее. Зато Рен вышел вперед и дружески взял ее за руку.

– Мне стыдно признаться, но… – Анамика быстро вскинула глаза на Пхета, который терпеливо ждал ее ответа.

Анамика вытащила нож из-за голенища своего сапога, несколько раз со злобой вонзила его в землю.

– Я попала под власть демона.

Но и этого ответа Пхету оказалось мало.

– Верно ли я понимаю, что его влияние оказывалось тем сильнее, чем ближе ты подходила к горе?

– Да, – прошептала Анамика, не поднимая глаз.

– В какой-то момент мне пришлось оттащить ее назад, – вставил Рен. – И отнять все оружие, потому что Анамика обратила его против наших войск. Чем дальше она находилась от гущи сражения, тем лучше контролировала себя.

– Так я и думал, – кивнул Пхет. Он присел на корточки перед Анамикой, ласково взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – Не вини себя. Ты не единственная, кто попадал под власть черного колдуна. С Реном и Кишаном случилось то же самое.

– Что? – воскликнул Кишан, вскакивая.

– Я не поддался Локешу, даже когда он меня пытал! – возмутился Рен.

Пхет взял Кишана за руку и спокойно объяснил:

– Вы находились под властью той же силы, но тигр спас вас.

– Вы говорите о талисмане чародея? – догадался Рен. – Да… он подействовал на нас с Кишаном, потому что у нас с ним одна кровь.

– С помощью этого талисмана и амулета Локеш создал свою демоническую армию и поставил брата Анамики в ее главе. Теперь вы понимаете? Анамика и Сунил – близнецы, а значит, если брат находится под чарами талисмана, то и сестра попадает под его власть, стоит ей подойти ближе.

Дурга ахнула, ее глаза заблестели от слез. Я взяла ее за руки.

– Значит, нужно уничтожить этот талисман!

– Об этом следует позаботиться в первую очередь, – сказал Пхет, многозначительно посмотрев на меня, а я кивнула. – Завтра утром вы вчетвером выйдете на бой. Сейчас вам нужно как следует отдохнуть. Я вернусь в лагерь и подготовлю для вас войска. Ждите меня здесь и никуда не уходите до моего возвращения.

Запахнувшись в свой новый плащ, старик ушел в темноту, оставив нас вместе со всем оружием на поляне. Анамика была настолько раздавлена всем случившемся, что даже не пошевелилась. С помощью Шарфа я сделала для нее удобную палатку и помогла войти внутрь. Анамика сразу легла на бок и отвернулась, давая понять, что не хочет разговаривать, поэтому я как следует согрела палатку своим теплом и тихонько вышла.

Кишан ждал меня снаружи.

Он крепко обнял меня и спросил:

– Ты все еще злишься на меня?

– Я никогда на тебя не злилась. Я злилась на Рена и Анамику и, вообще, была не в себе.

– Понятно, – тяжело вздохнул Кишан. – Конечно, тебе тяжело видеть их вместе. Ты ведь… все еще неравнодушна к нему.

Я не смогла ничего ответить ему. Так и не смогла поделиться с ним тем откровением, которое феникс выжег у меня в сердце. Да, часть меня любила Кишана и очень хотела дать ему ту любовь, которую он заслуживал. Но я была по уши влюблена в Рена и уже не могла ни отрицать эту истину, ни отмахиваться от нее.

Кишан нежно взял меня за подбородок, и я посмотрела в его добрые золотые глаза. Как всегда, полные понимания, любви и безграничного терпения.

Я обняла Кишана за пояс, уткнулась лбом в его плечо и разрыдалась. Он стал ласково гладить меня по спине, приговаривая:

– Ну-ну, хватит, не плачь, билаута. Мне ты всегда можешь сказать, что чувствуешь. Ты ведь знаешь, со мной можно поговорить обо всем, никогда не бойся сделать мне больно. Я люблю тебя, Келси Хайес. Я хочу жениться на тебе, завести десяток ребятишек и состариться вместе с тобой. Ты вновь сделала меня цельным человеком. Когда ты согласилась выйти за меня замуж, ты дала мне больше, чем я мог мечтать, и гораздо больше, чем я заслуживаю. Я знаю, что Рен все равно остается частью твоей жизни. Он и часть моей жизни, Келси. Но давай будем тревожиться о будущем после того, как позаботимся о настоящем? Ты согласна?

– Согласна, – прогнусавила я и шумно высморкалась.

Привстав на цыпочки, я быстро поцеловала Кишана, но он прижал меня к себе и поцеловал с такой жадной страстью, что мне поневоле пришлось на нее ответить. Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, я повисла на нем. Кишан погладил меня по спине, схватил за талию, прижал теснее. Когда наши губы наконец разъединились, он улыбнулся и чмокнул меня в щеку.

– Я тоже люблю тебя, Кишан, – прошептала я, и его счастье, как всегда, согрело мне сердце.

Пхет вернулся через несколько часов. Занимался рассвет, тяжелые облака сделались похожи на клубы розовой сахарной ваты. Почему-то это напомнило мне тот далекий роковой день, когда я впервые увидела Рена в орегонском цирке. Мирные розовые облака казались совершенно неуместными над полем грядущей битвы.

Пхет снова собрал все наше оружие, сверкающей кучей лежавшее на земле. Я потерла кулаками глаза, прогоняя остатки сна. Анамика стояла рядом со мной, нервно ломая пальцы. Кишан и Рен тоже выглядели напряженными.

Пхет взял Волшебный шарф, поднял его на вытянутых ладонях.

– Чтобы стать настоящей богиней, ты должна во время преображения соприкасаться со всеми дарами.

Он протянул Анамике Золотой плод, надел ей на шею Ожерелье и подпоясал ее Огненной вервью.

– Ну вот. Теперь накинь на себя Волшебный шарф и пожелай стать богиней Дургой.

Мы замерли в ожидании. Секунды шли, холодный ветер играл концами Шарфа. Не успела я чуть-чуть согреть воздух вокруг нас при помощи амулета, как Анамика сбросила с себя Шарф.

Раньше я уже видела ее в образе восьмирукой Дурги, но сейчас она оказалась совсем другой. Ее кожа сияла, словно подсвеченная изнутри. Длинные черные волосы, как живые, волнами шевелились на ветру. Она была ослепительна и грозна. Сила исходила от нее волнами.

Пхет с поклоном забрал у богини Шарф, Золотой плод и остальные дары. Восемь рук Дурги ожили и пришли в движение, словно изготовились к битве. Она повернулась ко мне и взмахнула всеми своими руками с той же непосредственной грацией, с какой управлялась двумя.

– Теперь твоя очередь, Каль-си.

– Что? – изумленно воскликнула я.

Рен и Кишан одновременно встрепенулись.

– В чем дело? – насупился Кишан.

– Неужели нельзя обойтись без нее? – спросил Рен.

Пхет ответил обоим:

– Каль-си с самого начала было предначертано принять участие в этой битве. Она всегда была избранной, именно поэтому она сейчас стоит здесь. Без нее, – тут отшельник выразительно посмотрел на Рена, – вы потеряете все.

Сухонький старичок протянул мне Золотой плод, а Кишан застегнул у меня на шее Ожерелье. Рен повязал мне на пояс Огненную вервь, поцеловал в лоб и отошел.

– О чем мне попросить? – спросила я.

– Стать Дургой, – был ответ.

Отбросив смущение, я набросила на себя Шарф. Слегка поморщившись при мысли о лишних руках, которые вот-вот должны были полезть у меня из боков, я послушно попросила Шарф сделать меня богиней.

То, что произошло вслед за этим, я запомню до конца своих дней.

Сначала я ничего не почувствовала, потом на мне зашевелилась одежда. Крохотные электрические искорки пробежали по моим волосам, мурашки выступили на коже, и я даже не сразу сообразила, что эти мурашки появились не только на двух руках. Когда Шарф стал меня щекотать, я сбросила его рукой, которой у меня не было еще секунду назад. Кровь забурлила у меня в жилах, я стиснула кулаки – все, какие были, – и почувствовала, как меня переполняет сила.

Я посмотрела на новую Дургу, стоявшую напротив меня, скрестив на груди все четыре пары рук. Она улыбалась. Я тоже улыбнулась ей, чувствуя необычайную уверенность и спокойствие. Но при взгляде на Рена и Кишана я мигом растеряла всю свою твердость. Они оба стояли с разинутыми ртами.

– Что? – всполошилась я. – Нет, что? Это мои руки, да? Они творят что-то не то?

– Это ты… ты… – залепетал Кишан и шумно сглотнул.

– Ты божественна, – договорил Рен.

Он протянул мне руку, я вложила в нее одну из своих ладоней. Рен поднес мою кисть к губам, поцеловал, потом провел пальцем по моему кольцу и улыбнулся. Опустив глаза, я увидела, что кольцо было сапфировое.

Я машинально провела восемью большими пальцами по тридцати двум другим пальцам, ища второе кольцо. Оно вскоре нашлось. Кишан подошел ко мне, взял за руку, откровенно прижал мою ладонь к своей щеке. Потом поцеловал ее и отошел.

– А теперь пусть каждая богиня призовет свои силы и возьмет то оружие, которое ей предназначено.

Мы с Анамикой подняли руки – и все золотое оружие разом взлетело в воздух. Мы раскрыли ладони – оружие полетело к нам. Чакра, брошь, камандалу и – как ни обидно – Фаниндра устремились в протянутые руки Дурги, а следом за ними поспешили Золотой плод и Волшебный шарф.

Зато Ожерелье и Огненная вервь остались со мной. Кроме того, я получила вторую брошь, гаду, трезубец и мой любимый лук со стрелами. Золотой меч выше взлетел в воздух и раскололся надвое. Один клинок полетел к Дурге, второй – ко мне. Я ловко поймала его верхней правой рукой. Стоило мне коснуться любого оружия, как оно мгновенно меняло свой цвет на серебряный, тогда как в руках Дурги все оставалось золотым.

– Ну вот, теперь вы готовы к бою, – объявил Пхет, с удовольствием хлопая Рена по плечу. – Дирен и Кишан отправятся на битву вместе с богинями и будут сражаться рядом с ними, как того требует их судьба. Дамы, будьте добры, приведите броши в действие.

Я послушно дотронулась до заколки и попросила:

– Латы и щит!

Тончайшие серебряные пластины покрыли мое тело, в одной из левых рук сам собой появился щит. Доспехи стали спускаться ниже, закрыли мою талию, бедра и поползли вниз по ногам, так что я даже испугалась, смогу ли двигаться в такой броне.

Поглядев на Анамику, я увидела, что золотые латы, как корсет, покрывают всю верхнюю часть ее тела, оставляя открытой только шею. Золотые наручи защищали ее предплечья. Вдобавок на ней откуда-то появилась короткая черная юбка, расшитая золотыми пластинами, и черные же высокие сапоги с золотыми поножами. На голове у Анамики красовалась золотая корона.

Я захихикала было при виде этой золотой шапки, но, опустив верхнюю руку, нащупала у себя на макушке твердый металлический конус. Судя по всему, на мне тоже была корона – только серебряная. На этом сходство не заканчивалось. Оказалось, что у меня тоже откуда-то взялась кираса и даже платье, в точности как у Анамики, только белое. Моя кожа сияла и переливалась внутренним светом. Мои каштановые волосы, сделавшись золотыми, стали тяжелыми и длинными, как у Дурги. Рен, разинув рот, разглядывал меня, так что я даже покраснела от его внимания.

Когда все было готово, Рен и Кишан вдруг дружно согнулись пополам и зарычали от боли. Я в страхе бросилась к Рену, но он на моих глазах превратился в тигра. С Кишаном произошло то же самое. Рен громко заревел и встряхнулся.

– Что это значит? – спросила я у Пхета.

– Время настало, Каль-си. Их судьба сбывается.

Я дотронулась до Рена, и в тот же миг серебряные латы скрыли его морду и голову. Вскоре все его тело оказалось заковано в броню. На его спине появилось белое седло с двумя стременами, две металлические рукояти выросли из его наплечных доспехов. С Кишаном произошло то же самое, только доспехи у него были золотые, а седло – черное.

Дурга-Анамика встала между двумя тиграми и потрепала Кишана по голове.

– Любопытно, – хмыкнула она.

Он негромко зарычал и отошел ко мне, ткнувшись носом в мою ладонь. Я сложила мешавшиеся руки и погладила Кишана по голове.

– Вы шутите, Пхет? Это ведь не то, что я думаю, правда?

– Именно то, Каль-си. Богиня Дурга поедет в бой верхом на своем тигре.

Глава 29
Сокрушение Махишасуры

– Если боишься, можешь остаться здесь, маленькая сестрица, – поддела меня Анамика.

– Эта битва – моя ничуть не меньше, чем твоя, большая сестра, – буркнула я.

Она насупилась, чем доставила мне несколько секунд чистой радости, и попыталась оседлать Рена. Но вот диво – прекрасная богиня полетела на землю, нелепо размахивая восемью руками. Анамика сердито вскочила и предприняла еще одну попытку, но, как ни старалась, так и не смогла забраться на спину белому тигру.

Она крепко ухватилась за рукоять на его доспехах, но почему-то у нее никак не получалось закинуть ногу через седло. Когда Рен присел, чтобы помочь ей, какая-то невидимая сила отшвырнула его прочь. Он в отчаянии закружил вокруг Дурги, оставляя следы на мягкой земле.

– Что это значит? – возмущенно спросила Дурга у своего старого наставника.

Пхет пожал плечами.

– Кисмет, дитя мое.

– Кисмет? – шепотом переспросила я. Сгорая от любопытства, я взялась за седло Кишана и тут же почувствовала, будто многотонная невидимая тяжесть обрушилась на меня. Я поспешно разжала пальцы и отскочила.

– Хм, кажется, у меня та же проблема.

Пхет взял руку своей бывшей ученицы и положил ее на спину Кишану.

– Ты поедешь на тигре, который тебе предназначен.

Кишан возмущенно фыркнул, и, пока они с Дургой сердито пожирали друг друга глазами, Рен тихонько подошел ко мне и потерся лбом о мою ногу. Я погладила его по закованному в латы плечу, взялась за рукоять и легко вскочила в седло. Как только наши доспехи соприкоснулись, я почувствовала сильнейшее притяжение.

– Мы как будто намагниченные! – ахнула я.

– Так и есть, – кивнул Пхет. – Связь, соединяющая тебя с твоим тигром, схожа с притяжением магнита. Эта связь поможет вам в битве. Притяжение не даст тебе упасть. Ты можешь даже встать ему на спину, не бойся, твои сапоги крепко-накрепко прилипнут к седлу, как ботинки космонавтов на корабле.

Я кивнула и вставила ноги в стремена. Пхет довольно кивнул и отошел помочь Кишану и второй Дурге.

Вся неловкость последних недель растаяла, как роса под солнцем, как только наша связь с Реном вновь ожила в моем теле. Поток энергии хлынул из моего тела в тело тигра, а когда он, удвоенный, вернулся обратно, я обрела способность слышать мысли Рена.

Он… он был горд вести меня в битву, но эта гордость омрачалась смертельным страхом. Рен не хотел, чтобы я встречалась с Локешем, и был готов пожертвовать собой, спасая меня. А еще он не хотел идти в этот бой как тигр. Я невольно сжала кулаки, почувствовав, как он пытается превратиться в человека. Но все усилия Рена оказались напрасны, и вскоре он смирился.

Несмотря на то что я уже ездила верхом на цилине, а за последние дни научилась вполне сносно обращаться со своей лошадкой, ехать верхом на тигре и одновременно сражаться оказалось очень трудно. Я подняла меч и помахала им из стороны в сторону, взвешивая, какой рукой будет удобнее его держать. Перебрав остальное оружие, я быстренько разложила его по рукам и взялась за рукоять.

«Наверное, я вешу целую тонну, – смущенно подумала я. – Бедненький Рен!»

«Ты легкая, как пушинка».

Я даже вздрогнула, когда у меня в голове прозвучал завораживающий голос Рена. Впечатление было такое, будто густой бархатный шоколад пролился в мою измученную душу. Этот голос согрел и насытил меня, так что каждая клеточка моего тело зазвенела от радости. У меня перехватило дыхание, сердце пустилось вскачь. Признаться, ощущение было невероятно интимное.

«Ты вгоняешь меня в краску, прийятама»

Я не сразу поняла, что Рен слышит мои мысли и чувства так же ясно, как я его. Оказывается, в его представлении я была похожа на солнечный свет с вкусом и запахом сладких персиков. Щеки у меня запылали от смущения, но Рен повел меня дальше, в тайную глубину своей души, где открылся мне полностью. В считаные секунды я узнала все: о его одиночестве в плену; о той радости, которую он испытал, когда я предпочла его Ли; об угрызениях совести за то, что он порвал со мной; о беспредельном отчаянии, в которое он погрузился, узнав о моей помолвке с Кишаном. Пласты его горького одиночества едва не задушили меня. Но сквозь них, как луч солнца сквозь тяжелые тучи, просвечивала упрямая надежда, омытая волнами любви.

«Рен, ведь я…»

Не в силах выразить свои чувства, я смахнула слезы и погладила густую белую шерсть, выглядывавшую сквозь пластины доспехов.

Реакция Рена на мое прикосновение напоминала ураган. Чувства захлестнули меня. Я кожей ощутила его страстную тягу ко мне. Она бушевала у него внутри, как торнадо. Целый вихрь чувств поднялся у него в душе, вызывая ответный отклик в моем сердце. Калейдоскоп его воспоминаний замелькал перед моим внутренним взором.

Некоторые были мне знакомы: например, то, как я сидела у него на коленях после нашего танца на День святого Валентина, другие оказались для меня открытием: я впервые увидела, как Рен стискивает кулаки, едва удерживаясь, чтобы не оторвать голову Уэсу, танцевавшему со мной на берегу, как он обнимает красивую женщину, чувствуя унылую пустоту в душе, и как смотрит на мои слезы, понимая, что я плачу из-за него.

Потом Рен показал мне, что он почувствовал, когда я в первый раз прикоснулась к нему в цирке. Я увидела его воспоминания о наших поцелуях на кухне над противнем с печеньем, о том, как прекрасно моя рука ложится в его руку, и о той ликующей радости, которая захлестывала его, когда он прижимал меня к своей груди. Но при этом часть его души оставалась запертой, отгороженной от меня. Его сердце томилось в клетке, и Рен, как герой его стихотворения, беспокойно метался за прутьями, ожидая освобождения.

«Ключ у тебя, прийя», – сказал он.

С этими словами самый прекрасный, сказочный и удивительный мужчина положил свое сердце в мои руки и стал ждать, что я сделаю с ним.

Я шумно вдохнула, чувствуя его напряжение. Рен не думал о предстоящей войне. Дурга и ее пророчество ничего не значили для него. Для Рена главная битва происходила сейчас, в эти секунды. Он беззаветно отправился в бой, но не за славой, не за царством и не ради богини. Он сражался за меня.

Я сложила руки на груди, закрыла глаза. Потом медленно-медленно наклонилась, прижалась щекой к мягкому тигриному уху и обвила пару рук вокруг пушистой шеи.

«Рен».

При звуке этого имени плотина в моей душе прорвалась, и все мои мысли и чувства шквалом ринулись наружу. Я почувствовала, как они захлестнули Рена. Он замер, впитывая в себя каждую каплю. Я открыла ему все: свое смятение, боль, тоску, страх и счастье. Я ничего не скрыла – даже свои чувства к Кишану. И была вознаграждена, почувствовав ответное понимание и признание – всего, в том числе моих отношений с Кишаном. Рен не злорадствовал и не осуждал, его сердце отозвалось лишь глубокой печалью и искренним изумлением, ибо он наконец-то понял, почему я так долго не подпускала его к себе.

Наконец я открыла ему, как сильно его люблю и как страдала все это время без него.

«Рен, я люблю тебя больше всего на свете, я просто не знаю, как смогу жить без тебя».

«Тебе никогда не придется этого узнать, йадала».

Он замолчал на несколько секунд, затем наши души переплелись друг с другом, как вьющиеся лозы, и мы затихли – спокойные, безмятежные и умиротворенные. Звенящие пузырьки энергии лениво парили между нами. В эти секунды все в мире было так, как надо. Тот, кого я любила, прочно и крепко обосновался в моем сердце, и я надеялась, что ничто в мире больше никогда не разлучит нас.

И тут, как назло, громкий голос прервал нашу идиллию.

– Прости, если сможешь. Я не хотела обращаться с тобой, как с ездовым животным! – воскликнула Анамика, возвращая нас в реальность.

Пора было выступать. Настало время поставить последнюю точку в этой истории.

Анамика легонько пнула Кишана под ребра, и он мрачно двинулся вперед. Лицо Анамики сделалось задумчивым, а Кишан побежал быстрее и вскоре помчался скачками. Мы последовали за ним, и я почувствовала нарастающий восторг Рена, с наслаждением разминавшего свои тигриные лапы.

Он был весь сплошные мышцы и бесконечная энергия, а я крепко-крепко прижалась к нему и вскоре поймала ритм его бега. После этого мы сделались единым целым. Его тигриные легкие работали, как огромные кузнечные меха, но вскоре мы уже дышали в такт. Когда я обернулась, Пхета уже не было видно.

Я даже опомниться не успела, как мы очутились на краю лагеря. Воины пяти армий рухнули перед нами на колени, уткнувшись лбами в мерзлую землю. Они были потрясены явлением не одной, а сразу двух богинь. Моя большая сестрица быстро взяла руководство в свои руки и подозвала к себе генералов. Когда они подошли, Анамика изложила свой новый план сражения, в котором на этот раз не должны были принимать участие животные, которым грозило стать легкой добычей демона. Сегодня войску предстояло сражаться пешим.

Закончив, Анамика повернулась ко мне и попросила сказать войску несколько вдохновляющих слов. Я растерялась, но у меня в голове тут же раздался теплый голос Рена.

«Им нужен символ, который поведет их в бой».

Тогда я привстала и закричала во всю силу своих легких:

– Солдаты! С этого момента вы больше не армии Китая, Бирмы, Македонии, Индии и Тибета! Теперь вы все воины Дурги! Мы уже вели войны и победили множество грозных существ. Смотрите, мы покажем вам символы их могущества!

С этими словами я попросила у Анамики Шарф и прикоснулась к своему Ожерелью. В тот же миг шелковая ткань вспорхнула в воздух, замерцала и принялась разворачиваться над полем, касаясь каждого солдата, окутывая их ярчайшими оттенками алого, синего, зеленого, золотого и белого. Даже флаги у знаменосцев поменяли цвета и превратились в полотнища с изображением Дурги, едущей в бой верхом на тигре.

– Алый – цвет сердца феникса, прозревающего любую фальшь! – закричала я, потрясая над головой трезубцем. – Синий – цвет Чудовищ бездны, рвущих на куски всех, кто осмелится вторгнуться в их подводное царство! Золото – цвет Стальных птиц, убивающих врагов своими острыми клювами! Зеленый – цвет полчищ Ханумана, оживающих, чтобы защитить свое сокровище! А белый – это цвет Драконов Пяти океанов, которым нет равных по коварству и могуществу!

Рен поднялся на дыбы и зарычал, царапая воздух передними лапами. Армия притихла, завороженная нашим представлением.

Я отдала Шарф Дурге, и та громогласно поклялась:

– Эта битва и ваша храбрость войдут в историю! Так, как вы послужите нам сегодня, так и мы послужим вам в грядущем!

Прозвучал сигнал готовиться к выступлению, солдаты наперегонки бросились исполнять приказания богини. Воодушевление охватило лагерь. Все те, кто вчера упал духом, сегодня расправили плечи, поверив, что мы с Анамикой сумеем совершить невозможное. Я знала, что мы выглядим очень внушительно, однако в глубине души все равно очень боялась. Только спокойствие Рена придавало мне силы.

«Преданное сердце преодолеет любые препятствия, раджкумари. Помни об этом, а я сберегу тебя от опасности».

Я сглотнула, гадая, хватит ли мне сил совершить то, чему суждено было свершиться. Было очевидно, что для этого мне понадобится вся моя храбрость и все боевые навыки.

Когда все было готово, Дурга обворожительно улыбнулась войску и провозгласила:

– Клянусь, что те, кто будет сражаться рядом со мной, будут защищены моей волшебной силой! Вместе мы победим! Мы сокрушим демона. Слушайте меня, мои алые, синие, зеленые, золотые и белые воины! Вы готовы пойти в бой вместе с нами?

Оглушительный рев потряс долину, и мы дружно устремились к подножию горы Кайлас.

По дороге я вспомнила историю о трехстах спартанцах, которую однажды рассказал мне мистер Кадам. Эта горстка храбрецов семь дней обороняла от огромной персидской армии вход в ущелье Фермопилы. Мистер Кадам сказал, что история об этом подвиге осталась в веках не только потому, что подавала потрясающий пример мужественной защиты родной земли, но и доказывала, что даже небольшая горстка хорошо обученных людей, имеющих разумный план, может противостоять гораздо более многочисленному врагу.

Наши воины были как те спартанцы. Они пришли на битву с демоном и были готовы исполнить свою задачу или умереть. Я должна была во что бы то ни стало оправдать их веру в меня.

Но вот снова проревел рог, заклубился густой туман, и полчища демонов стали с топотом, храпом и визгом выбегать в долину, ожидая приказа своего вожака. Люди Дурги не дрогнули: они спокойно и смело стояли перед врагами.

Дурга первой вступила в бой.

Три метательные машины запустили в морозное небо тяжелые бочки. Они с грохотом врезались в гору и раскололись, осыпав своим содержимым демонов. Чудища неповоротливо завертелись, глядя на новые снаряды, со свистом летевшие к ним по небу. На этот раз следом за грохотом трескавшихся бочек раздался тяжелый шорох разворачиваемого холста, и на головы демонов хлынуло масло.

Но и наши враги тоже не дремали. Сотни чудовищных человекоптиц взмыли в небо и понеслись на наши катапульты. Лучники встретили их градом стрел. Затем Дурга взмахнула руками – и шелковые нити, брызнув из ее пальцев, сплели в воздухе прочную сеть и поймали в нее оставшихся демонов. Мерзкие твари с тяжелым стуком посыпались на землю.

Радостные возгласы наших воинов заглушили шум битвы, надежда согрела сердца людей. Это была пусть небольшая, но победа, и воины вокруг меня нетерпеливо зашевелились, ожидая приказа вступить в бой. Но и демоны не собирались отступать. Они с утроенной скоростью понеслись на нас, земля задрожала от топота. Когда первые ряды врага приблизились, я велела бросить горящий факел в озеро разлитого масла.

Демоны с диким визгом попадали на землю, корчась в пламени. Тех, кому удалось прорваться сквозь стену пожара, наши воины осыпали стрелами, заряженными моей огненной силой. Когда смерть настигала демонов, освобождая души людей и животных, я тихо шептала про себя: «Надеюсь, вы обретете покой».

Вскоре армии сошлись так близко, что луки сделались бесполезны, тогда мои воины подняли мечи и ринулись вперед. Я осталась стоять, поражая врагов огненной силой, и вывела из строя большую свору собаковидных тварей. Я кремировала их целыми стаями, но, когда мои воины оказались совсем рядом с демонами, пришлось сменить тактику. Рен понес меня вперед и вступил в бой. Мой белый тигр прыгал в гуще сражения, терзая врагов когтями и клыками.

В какой-то момент он встал на дыбы и прошелся когтистой лапой по голове ближайшего демона. Доспехи надежно удержали меня на спине тигра, а когда Рен снова опустился на все четыре лапы, я увидела, что голова демона растерзана глубокими рваными ранами, заканчивавшимися между его залитыми кровью глазами. Я поспешила прикончить его, чтобы не мучился, а Рен расправился со следующим.

«Рен, это ужасно!»

«Так сражаются тигры, Келси. Старайся не думать об этом. Слушай мои мысли».

Я стала пускать стрелы в ноги наступавших, пригвождая их к земле, а Рен одним ударом лапы распарывал им грудные клетки. Увидев демона с поднятым топором, я прошила его дротиками из трезубца. Когда какой-то получеловек-полупес бросился на меня, я ловко отразила удар его когтей серебряным наручем, потом врезала щитом по оскаленной морде и прикончила мечом. Еще один смельчак замахнулся на меня шипастой палицей и даже успел нанести удар, но доспехи надежно защитили меня, а магнитное притяжение к Рену позволило удержаться в седле. Мой белый тигр лапой подсек врага под ноги, а когда тот упал, порвал ему глотку и раздавил трахею.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю