332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Колин Гувер » Никогда, Никогда 2 (др. перевод) (ЛП) » Текст книги (страница 4)
Никогда, Никогда 2 (др. перевод) (ЛП)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:53

Текст книги "Никогда, Никогда 2 (др. перевод) (ЛП)"


Автор книги: Колин Гувер


Соавторы: Таррин Фишер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

12 – Чарли

Очнувшись, я обнаруживаю, что кругом царит чистота. Ни риса, ни сосисок, ни фарфоровых осколков, которыми я бы с радостью зарезала эту стерву.

«Ух, ты! Что это со мной?» Я становлюсь какой-то невменяемой.

А эта барышня все продумала! Выруби Сэмми, накорми ее дерьмовой пищей, снова выруби, накорми дерьмовой пищей.

Но в этот раз она возвращается не с подносом, а с мылом и полотенцем.

«Наконец-то! Душ».

– Пора мыться. – Теперь ее лицо не светиться доброжелательностью. Губы поджаты и вытянуты в тонкую линию. Я встаю, ожидая, что мир начнет крениться. Укол в шею имел более сильный эффект, нежели таблетки, которыми меня здесь пичкают. Но, как ни странно, я не чувствую слабости. Я могу трезво оценивать ситуацию; мое тело готово действовать.

– Почему приходите только вы? Насколько я знаю, сиделки работают посменно.

Она отворачивается и идет к двери.

– Эй…?

– Веди себя прилично, – отвечает женщина. – Выкинешь еще раз нечто подобное, и последствия будут суровыми.

Я закрываю рот на замок; уж больно мне интересно, что кроется за этой дверью.

Она позволяет мне пройти первой. Передо мной предстает еще одна дверь. Ничего не понимаю. Сиделка поворачивает вправо – там коридор и ванная. Я часами не пользовалась туалетом, и стоит мне его увидеть, как мой мочевой пузырь начинает ныть. Женщина вручает мне полотенце.

– Горячей воды нет. Не задерживайся.

Я закрываю дверь. Здесь как в бункере: окон нет, со всех сторон окружают бетонные стены. На унитазе отсутствует как крышка, так и сидение, просто дырка и раковина рядом. Я все равно не гнушаюсь ей воспользоваться.

На умывальнике лежит свежая больничная рубашка и нижнее белье. Я делаю свои дела и окидываю все изучающим взглядом. Ищу хоть что-то. Из стены, чуть выше уровня пола, торчит ржавая труба. Смыв за собой, направляюсь к этой трубе. Засунув руку внутрь, ощупываю поверхность. «Мерзость!» Кусок трубы разъело ржавчиной.

На всякий случай включаю душ, чтобы сиделка ничего не заподозрила. Приложив небольшие усилия, мне удается оторвать кусок металла от стены. Ну, хоть что-то.

Затем лезу вместе с ним в душевую кабинку и моюсь одной рукой. Вода такая ледяная, что я непроизвольно начинаю стучать зубами, – пытаюсь сжать челюсть, но безрезультатно.

Какая же я жалкая! Даже собственные зубы не могу контролировать. Что уж говорить о воспоминаниях. Прием пищи, сон, душ и поход в туалет тоже находятся вне моей власти.

Единственное, что я могу контролировать, это мой итоговый побег из этого места. Я с силой сжимаю трубу, понимая, что только она поможет мне вернуть право самостоятельно принимать хоть какие-то решения.

При выходе из ванны заворачиваю ее в туалетную бумагу и прячу в нижнее белье – за резинку простых белых трусов. Плана пока нет; придется выжидать подходящего момента.

13 – Силас

На улице уже стемнело. Пошел второй час, как я бесцельно катаюсь по городу. Домой возвращаться нельзя. К Чарли тоже. Больше я никого не знаю, потому просто еду, куда глаза глядят.

У меня восемь пропущенных вызовов. Два от Лэндона. Один от Джанетт. Остальные от отца.

В придачу они оставили восемь голосовых сообщений, на которые я решаю не обращать внимания. На данный момент у меня нет желания беспокоиться еще и об этом. Никто и представить не может, что происходит на самом деле, а даже если бы я рассказал – мне все равно не поверят. Я их не виню. Мне самому этот день кажется слишком дурацким, чтобы в него можно было поверить – а ведь я его проживаю.

Как бы ни была комична данная ситуация – такова реальность.

Заезжаю заправиться на бензоколонку. Не помню, ел ли я сегодня, но у меня слегка кружиться голова, потому решаю прихватить пачку чипсов и бутылку воды из магазина.

Пока бак заполняется бензином, мои мысли возвращаются к Чарли. Когда я выезжаю на дорогу, она все еще не выходит у меня из головы. Интересно, ела ли она сегодня? Не одинока ли? Заботятся ли о ней? Как мне ее найти? Она может быть где угодно! В итоге я просто наматываю круги, притормаживая всякий раз, как замечаю девушку на дороге. Где искать? Куда ехать? Как ее спасти? Что делают люди, когда им некуда идти?

Так, наверное, люди и сходят с ума. Просто, в один момент, теряют рассудок. Впечатление, словно я не имею абсолютно никакой власти над собственным разумом.

И если его контролирую не я… то кто?

Снова вибрирует телефон. Смотрю на экран – Лэндон. По какой-то непонятной причине решаю ответить. Может, мне просто надоело общаться с самим с собой – все равно безрезультатно. Паркуюсь на обочине и нажимаю кнопку.

– Алло?

– Пожалуйста, объясни мне, какого черта с тобой происходит.

– Ты один?

– Да. Игра только что закончилась. Папа общается с полицией. Все беспокоятся о тебе, Силас.

Я молчу. Мне стыдно, что я поднял всех на уши, но гораздо хуже то, что никто не волнуется о Чарли.

– Чарли так и не нашли?

Слышу крики на заднем фоне. Похоже, брат набрал меня сразу после того, как закончился матч.

– Нет, но процесс идет.

Его голос изменился. Будто он чего-то недоговаривает.

– Что такое, Лэндон?

Он вздыхает.

– Силас… тебя тоже ищут. Они думают… – Его голос дрожит от нервов. – Они считают, что ты знаешь, где она.

Закрываю глаза. Так и думал, что этим все закончится. Вытираю ладони о джинсы.

– Но я без понятия.

Проходит пару секунд, прежде чем Лэндон говорит:

– Джанетт обратилась в полицию. Ей показалось странным твое поведение, и когда она нашла вещи Чарли в рюкзаке из твоего шкафчика, то тут же доложила об этом копам. У тебя был ее кошелек, Силас. И телефон.

– Эти вещи едва ли доказывают, что я ответственен за ее исчезновение. Скорее, что я ее парень.

– Возвращайся домой, – отвечает он. – Скажи им, что тебе нечего скрывать. Ответь на все вопросы. Если ты станешь с ними сотрудничать, у них исчезнет повод для выдвижения обвинений.

Ха! Если бы только я мог ответить на их вопросы…

– А ты веришь, что я имею какое-то отношение к ее исчезновению?

– А это так? – Тут же интересуется брат.

– Нет.

– Значит, нет. Не думаю, что ты замешан. Где ты сейчас?

– Не знаю.

Слышу приглушенный шум, как если бы он прикрыл телефон рукой. Голоса доносятся громче:

– Ты связался с ним? – Спрашивает мужской голос.

– Все еще пытаюсь, пап. – Отвечает Лэндон.

Неразборчивое бормотание.

– Силас, ты тут? – Отзывается он.

– Да. У меня вопрос. Ты когда-нибудь слышал о месте, под названием «Jamais Jamais»?

Тишина. Я жду ответа, но брат не спешит его давать.

– Лэндон? Ты о нем слышал?

Снова тяжелый вздох.

– Это бывший дом Чарли, Силас. Да что с тобой такое?! Ты начал принимать наркотики, да? Господи, Силас. Что, черт возьми, ты принял? Вот, что случилось с Чарли? Поэтому…

Я обрываю разговор на середине предложения. Затем ищу в поисковике дом Бретта Винвуда. Проходит немало времени, но, в результате, я нахожу два адреса. Один мне знаком, поскольку я уже был там сегодня. Это нынешний дом Чарли.

Второй неизвестен. Адрес «Jamais Jamais»

УЧАСТОК ЗАНИМАЕТ ШЕСТЬ АКРОВ ЗЕМЛИ И ВЫХОДИТ НА ОЗЕРО БОРГНЕ. ДОМ БЫЛ ПОСТРОЕН В 1860, ЗА ГОД ДО НАЧАЛА ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. ЕГО ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ БЫЛО «LA TERRE RENCONTRE L'EAU», В ПЕРЕВОДЕ: «ЗЕМЛЯ У ВОДЫ».

В ПЕРИОД ВОЙНЫ ЕГО ОТДАЛИ ПОД ГОСПИТАЛЬ ДЛЯ РАНЕНЫХ СОЛДАТ КОНФЕДЕРАЦИИ. ЧЕРЕЗ МНОГО ЛЕТ ПОСЛЕ ЕЕ ОКОНЧАНИЯ, В 1880, ДОМ КУПИЛ БАНКИР ФРЕНК ВИНВУД. ОН ПЕРЕДАВАЛСЯ ПО НАСЛЕДСТВУ ИЗ ПОКОЛЕНИЯ В ПОКОЛЕНИЯ, ПОКА В 1998-М НЕ ОКАЗАЛСЯ В РУКАХ ТРИДЦАТИЛЕТНЕГО БРЕТТА ВИНВУДА.

МИСТЕР ВИНВУД И ЕГО СЕМЬЯ ЖИЛИ В ПОМЕСТЕ ДО 2005-ГО, НО ЗАТЕМ ИХ ИМУЩЕСТВО ПОНЕСЛО УЩЕРБ ОТ УРАГАНА КАТРИНА. СЕМЬЕ ПРИШЛОСЬ ПОКИНУТЬ ДОМ, И ТОТ ОСТАВАЛСЯ НЕТРОНУТЫМ НА ПРОТЯЖЕНИИ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ, ПОКА ЕГО НЕ РЕШИЛИ СНЕСТИ И ПОСТРОИТЬ ЗАНОВО. ОТ ПРЕДЫДУЩЕЙ ПОСТРОЙКИ ОСТАЛИСЬ ТОЛЬКО ЧАСТИЧНО СТЕНЫ И КРЫША.

В 2011 ВИНВУДЫ ВЕРНУЛИСЬ ДОМОЙ. ВО ВРЕМЯ ЦЕРЕМОНИИ ОТКРЫТИЯ БРЕТТ ВИНВУД ОБЪЯВИЛ О ЕГО ПЕРЕИМЕНОВАНИИ НА «JAMAIS JAMAIS».

КОГДА ЕГО СПРОСИЛИ, С ЧЕМ СВЯЗАН ВЫБОР ФРАНЦУЗКОГО ВЫРАЖЕНИЯ, ОЗНАЧАЮЩЕГО «НИКОГДА-НИКОГДА», ОН ПРИЗНАЛСЯ, ЧТО НАЗВАНИЕ ВЫБИРАЛА ЕГО ЧЕТЫРНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДОЧЬ ШАРЛИЗ ВИНВУД. «ОНА ГОВОРИТ, ЧТО ЭТО ДАНЬ УВАЖЕНИЯ СЕМЕЙНОЙ ИСТОРИИ. НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ТЕХ, КТО ПРОЛОЖИЛ ВАМ ПУТЬ. НИКОГДА НЕ ПЕРЕСТАВАЙТЕ ПЫТАТЬСЯ УЛУЧШИТЬ МИР ДЛЯ ТЕХ, КТО БУДЕТ ЖИТЬ В НЕМ ПОСЛЕ ВАС.

ВИНВУДЫ ПРОЖИВАЛИ В ПОМЕСТЬЕ ДО 2013-ГО, А ЗАТЕМ ОНО ПОДЛЕЖАЛ ИЗЪЯТИЮ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ДЕЛА О ФИНАНСОВОЙ ГРУППЕ ВИНВУД-НЭШ. В КОНЦЕ ТОГО ЖЕ ГОДА ДОМ БЫЛ ПРОДАН НА АУКЦИОНЕ АНОНИМНОМУ ПОКУПАТЕЛЮ.

Я добавляю страницу в закладки на телефоне и отмечаю статью. Мне удалось найти ее после того, как я припарковался рядом с закрытыми воротами поместья.

Их высота впечатляет и словно говорит: люди за воротами могущественней тех, кто снаружи.

Интересно, таким ли ощущал себя отец Чарли, когда жил здесь. И насколько могущественным он себя чувствовал, когда кто-то перекупил его собственность, которая принадлежала его семье на протяжении нескольких поколений?

Дом стоит в конце изолированной дороги, будто она тоже является частью этих владений. После попытки найти обходной путь, я прихожу к выводу, что его попросту нет. Но на улице стемнело, потому я мог и пропустить тропинку или запасной вход. Даже не знаю, с чего я вообще хочу пройти сквозь эти ворота, но меня не покидает ощущение, что фотография этого поместья – это некая подсказка.

Учитывая, что меня хотят вызвать на допрос, было бы логично перестать разъезжать по городу и переждать до утра здесь. Выключаю двигатель. Если я хочу добиться завтра хоть каких-то результатов, мне нужно несколько часов сна.

Откидываюсь на сидение, закрываю глаза и гадаю, что же мне сегодня приснится. Даже не знаю, о чем бы подумать. Одно точно, никаких снов не будет, если я не посплю, но сегодня этот вариант кажется из области фантастики.

При этой мысли я резко распахиваю глаза.

«Видео!»

В одном из моих писем говорилось, что я засыпаю под видео с Чарли. Роюсь в телефонных файлах, пока не нахожу его. Нажимаю «проиграть» и впервые слышу голос своей девушки.

14 – Чарли

Я только тем и занимаюсь, что сплю.

На сей раз не из-за таблеток. Я сделала вид, что проглотила их, когда на самом деле спрятала за щекой. Сиделка торчала со мной так долго, что они начали растворяться. Как только дверь за ней закрывается, я выплевываю их на ладонь.

Хватит терпеть эту бесконечную вялость! Мне нужен трезвый ум.

Теперь я спала по собственному желанию и часто видела сны. В них присутствовал все тот же парень. Хотя, скорее, это было воспоминание. Он вел меня по грязной улице. Его взгляд был направлен перед собой, и он тащил меня с такой целенаправленностью, будто кто-то тянул его вперед. В его левой руке была зажата камера. Он внезапно остановился и посмотрел на противоположную часть улицы. Я проследила за его взглядом.

– Вон. Смотри!

Но я не хотела смотреть. Просто отвернулась и уставилась в стену. Вдруг его ладонь резко вырвалась из моей хватки. Я оглянулась и стала наблюдать, как он подходит к женщине, сидящей у здания. В ее руках был младенец, завернутый в шерстяное одеяльце. Они долго говорили. Он что-то дал ей, и женщина улыбнулась. Когда он встал, ребенок заплакал. Тут парень и сделал фотографию.

Проснувшись, я все еще видела ее лицо перед своими глазами, но оно запечатлелось, как на фотографии. Той самой, которую он сделал. Мать в рваной одежде и со спутанными волосами, смотрящая на свое чадо, чей ротик приоткрылся в крике. За их спинами виднелась голубая дверь с облупившейся краской.

Когда сон закончился, я не ощутила разочарования, как в прошлый раз. Мне захотелось познакомиться с парнем, любящим снимать столь красочные страдания.

Большую часть ночи мне не удавалось заснуть. Сиделка возвращается на утро с завтраком.

– Снова вы, – говорю я вместо приветствия. – Ни дня выходного… или часа.

– Именно, – кивает она. – У нас недостаток персонала, так что я работаю в две смены. Ешь.

– Не голодна.

Она подносит ко мне стаканчик с пилюлями. Я отворачиваюсь.

– Мне нужно увидеться с доктором.

– Сегодня он очень занят. Но я могу организовать тебе встречу. Скорее всего, он примет тебя на следующей неделе.

– Нет. Я хочу сегодня. Мне нужно знать, чем вы меня пичкаете, и почему я здесь.

Впервые на ее лице отражается что-то еще, кроме скуки и дружелюбия. Женщина наклоняется, и я чувствую запах кофе в ее дыхании.

– Что ты как маленькая! – шипит она. – Здесь ты не в праве что-либо требовать, ясно? – И снова пихает мне стаканчик.

– Я не стану ничего пить, пока доктор не объяснит, зачем это нужно, – я киваю на таблетки. – Вам ясно?

По-моему, она меня сейчас ударит. Нащупываю кусок трубы под подушкой. Мышцы моих плеч и спины напрягаются, а ноги упираются в кафель, – если потребуется, я готова к бою. Но сиделка отворачивается, проворачивает ключ в дверях и уходит. Я слышу щелчок замка и снова остаюсь наедине с собой.

15 – Силас

– Не могу поверить, что тебе удалось это провернуть! – Говорю я ей, опуская руки к ее талии и толкая в сторону спальной двери. Она прижимает руки к моей груди и поднимает взгляд с невинной улыбкой на губах.

– Ты о чем?

Я смеюсь и легонько касаюсь губами ее шеи.

Дань уважения к семейной истории? – Снова хихикаю и начинаю подниматься по шее к ее рту. – И что ты будешь делать, если мы однажды расстанемся? Тебе придется жить в доме, названном в честь фразы, которой ты обменивалась со своим бывшим.

Она качает головой и проталкивается мимо меня.

– Если мы когда-нибудь расстанемся, я просто попрошу папу сменить название дома.

– Он никогда на это не пойдет, Чар. Твое бредовое объяснение показалось ему гениальной идеей!

Девушка пожимает плечами.

– Тогда придется его сжечь. – Она садиться на край матраса, и я в мгновение ока оказываюсь рядом, толкая ее на спину. Чарли хохочет, когда я сажусь над ней и упираюсь руками в кровать по обе стороны от ее головы. Какая же она красивая!

Я всегда это знал, но этот год особенно хорошо на ней сказался. О-очень хорошо! Опускаю взгляд на ее грудь. Ничего не могу с собой поделать. Она стала такой… идеальной.

– Как думаешь, твоя грудь уже перестала расти?

Чарли смеется и шлепает меня по плечу.

– Ты отвратителен.

Подношу палец к вырезу ее футболки. Веду по контуру груди, пока не нащупываю ложбинку.

– Когда там, ты говорила, я снова смогу их увидеть?

– Jamais, Jamais, – смеется она.

Из меня вырывается стон.

– Да ладно тебе, малышка Чарли! Я люблю тебя уже четырнадцать лет! Должны же у меня быть какие-то привилегии. Например, разрешение взглянуть на них хоть мельком или пощупать.

– Нам четырнадцать, Силас. Спроси снова, когда нам будет пятнадцать.

Я улыбаюсь.

– Мне осталось ждать всего два месяца. – Прижимаюсь к ней губами и чувствую, как ее грудь вздымается от резкого вдоха. «Господи, вот это мука!»

Она проскальзывает язычком мне в рот и кладет ладонь мне на затылок. «Сладкая, сладкая мука».

Опускаю руку к ее талии, задирая футболку миллиметр за миллиметром, пока не касаюсь пальцами ее кожи. Моя ладонь нагревается от жара ее тела.

Продолжаю целовать ее и подбираюсь ближе к лифчику.

Я хочу зайти дальше… почувствовать мягкие изгибы под своими пальцами. Я хочу…

– Силас!

Чарли проваливается в матрас. Все ее тело поглощается простынями, и моя рука падает на пустую подушку.

Какого черта? Куда она пропала? Люди не могут исчезать в воздухе!

– Силас, открой дверь!

Закрываю глаза.

– Чарли? Где ты?

– Проснись!

Я поднимаю веки и обнаруживаю себя отнюдь не в кровати Чарли.

Я больше не четырнадцатилетний паренек, готовящийся впервые коснуться женской груди.

Я… Силас. Растерянный, смущенный и сонный.

Кто-то бьет кулаком по моему окну. Еще пару секунд привыкаю к яркому свету и поднимаю взгляд.

У двери машины стоит Лэндон. Я тут же сажусь и окидываю взглядом местность, – он один. Больше никого.

Тянусь к дверной ручке и жду, пока он отойдет, прежде чем открыть дверь.

– Ты нашел ее? – Спрашиваю я, выходя из машины.

Он качает головой.

– Нет, поиски продолжаются. – Сжимает заднюю часть шеи, прямо как я, когда нервничаю.

Открываю рот, чтобы спросить, как он узнал, где меня искать, но быстро вспоминаю, что спрашивал его о доме, прежде чем повесить трубку. Естественно, он догадался, где я буду.

– Ты должен помочь полиции найти ее, Силас. Расскажи им все, что знаешь.

Я смеюсь. «Все, что знаю!» Прислоняюсь к машине и складываю руки на груди. Перестаю улыбаться от глупости ситуации и встречаюсь взглядом с братом.

– Я ничего не знаю, Лэндон. Я даже тебя не знаю! Что мне сказать полиции?

Он наклоняет голову. Не произносит ни слова, но смотрит на меня с любопытством. Считает, что я свихнулся; я же вижу.

Возможно, он прав.

– Садись в машину. Мне нужно многое тебе рассказать. Нас ждет долгая поездка.

Открываю дверь и сажусь за руль. Брат мешкает пару секунд, но затем подходит к машине, спрятанной в кювете. Ставит ее на сигнализацию и идет к пассажирской двери моей машины.

– Давай-ка по порядку, – он облокачивается на столик. – Вы с Чарли уже неделю теряете память. Вы отправляли письма сами себе. Они были в рюкзаке, который нашла и отнесла в полицию Джанетт. Единственный, кто в курсе происходящего, какая-то малоизвестная гадалка. Это происходит в одно и то же время дня через каждые сорок восемь часов. По твоим словам, ты не помнишь ничего с того момента, что был за день до ее пропажи.

Я киваю.

Лэндон смеется и откидывается на спинку стула. Качает головой и берет свой напиток, засовывая трубочку в рот. Делает щедрый глоток и тяжело вздыхает, возвращая стакан на стол.

– Если таким способом ты пытаешься избежать наказания за ее убийство, тебе нужно алиби посерьезней, чем чертово вуду-проклятье.

– Она не мертва.

Он удивленно поднимает бровь. Не мне его винить. Окажись я на его месте, то ни за что в жизни бы не поверил в этот бред.

– Лэндон, я не жду, что ты поверишь мне. Правда. Все это звучит глупо. Но, чисто хохмы ради, ты не мог бы подыграть мне пару часов? Просто сделай вид, что поверил мне, и ответь на пару вопросов, даже если считаешь, что я уже знаю ответы. Завтра, если все еще будешь думать, что я сумасшедший, можешь сдать меня полиции.

Он качает головой с разочарованным видом.

– Даже если бы и думал, я бы ни за что тебя не выдал, Силас. Ты – мой брат. – Он подзывает официантку и обновляет стакан. Делает глоток и устраивается удобнее. – Ладно. Начинай.

Я улыбаюсь. Так и знал, что он классный парень.

– Что произошло между Бреттом и нашим отцом?

Лэндон тихо посмеивается.

– Глупость какая-то, – бормочет он. – Ты знаешь больше меня. – Затем наклоняется и начинает рассказывать, – Пару лет назад началось расследование внешнего аудита. Люди потеряли много денег. На папу ничего не нашли, а Бретта обвинили в мошенничестве.

– Папа действительно невиновен?

Брат пожимает плечами.

– Хотелось бы думать. После этого его имя смешали с грязью, и он потерял большую часть своей клиентуры. Он пытался восстановить дела, но никто не хочет доверять ему свои деньги. С другой стороны, нам грех жаловаться. Мы живем куда лучше, чем семья Чарли.

– Папа обвинил ее в краже каких-то документов из своего кабинета. О чем он говорил?

– Никто не мог выяснить, куда делись деньги. Предположительно, Бретт или папа открыли счет в зарубежном банке. Отец три ночи не спал перед судом. Просматривал каждую деталь каждого денежного перевода и все чеки за последние десять лет. Одной ночью он вышел из кабинета с папкой в руке. Сказал, что нашел, где Бретт прятал деньги. У него наконец оказалась информация, которая поможет снять с себя обвинения. Он позвонил адвокату и сказал, что покажет все доказательства, как только отоспится. На следующий день… документы пропали. Он сорвался на тебе, предполагая, что ты предупредил Чарли. Папа и по сей день считает, что это она их украла. Чарли это отрицала. Ты тоже. А без тех доказательств было невозможно свалить всю вину на Бретта. Скорее всего, через лет пять его выпустят за прилежное поведение, но, если исходить из слов отца, из-за этих документов он мог сесть в тюрьму пожизненно.

«Ну и ну! Многое же я позабыл!»

Я поднимаю палец.

– Сейчас вернусь.

Выскальзываю из-за стола и бегу из ресторана к машине. Ищу бумагу для записок. Лэндон так же сидит на своём месте к моему возвращению. Я не задаю новых вопросов, пока не записываю все, что только что узнал. А затем подкидываю ему часть информации, чтобы посмотреть на его реакцию:

– Это я украл документы. – Смотрю в его прищуренные глаза.

– Ты же говорил, что ничего не помнишь.

Качаю головой.

– Не помню. Но я писал, что нашел у себя какие-то документы. Как думаешь, зачем мне их брать, если они могли доказать папину невиновность?

Лэндон обдумывает мой вопрос.

– Не знаю. Кто бы их ни взял, он никак их не использовал. Единственная очевидная причина, по которой ты мог их украсть – это чтобы защитить отца Чарли.

– И зачем мне защищать Бретта Винвуда?

– Может, ты делал это не ради себя. А ради Чарли.

Роняю ручку. «Вот оно!» Это единственное возможное оправдание.

– Они с отцом были близки?

Лэндон смеется.

– Очень. Она – папина дочка до мозга костей. Если честно, мне кажется, она любила его даже больше тебя.

Впечатление, что я разматываю клубок тайн. Зная прошлого Силаса, он бы пошел на все, чтобы осчастливить Чарли. В том числе, защитил бы ее от правды об ее отце.

– Что случилось с нами после этого? В смысле… если она так любила папу, тот факт, что наш отец засунул его за решетку, лишил бы ее желания общаться со мной.

Брат качает головой.

– Ты единственный, кто у нее остался. Ты всегда был рядом. И ничто так не бесило нашего отца, как то, что ты не поддерживал его на 100%.

– Я считал папу невиновным?

– Да. Ты просто отказался становиться на чью-то сторону, когда дело доходило до него с Чарли. К несчастью, для папы это значило, что ты принял их сторону. Последние два года вы с ним не очень ладили и почти не общались. Исключением можно считать только то, что он кричит тебе с трибун стадиона на пятничных матчах.

– Почему он так одержим моей футбольной игрой?

Брат снова смеется.

– Он одержим мыслью, что его сын поступит в его альма-матер. Так было еще до нашего рождения. Стоило нам научиться ходить, как он начал насильно пихать нас на тренировки. Я не против, а вот ты всегда это ненавидел. Его это очень возмущало, – у тебя же явный талант! Это в твоей крови! Но ты всегда мечтал лишь о том, чтобы бросить футбол. – Парнишка улыбается. – Господи, ты бы видел его вчера, когда он пришел на игру, а тебя не было на поле. Представляешь, он пытался остановить матч, пока тебя не найдут! Но ему не позволили.

Я все записываю.

– Знаешь… я не помню, как играть в футбол.

Губы Лэндона расплываются в улыбке.

– Тут я тебе верю. Пару дней назад, когда мы были на тренировке, ты сильно растерялся. «Ты. Сделай эту штуку». – Хохочет брат. – Добавь это в свой список. Ты забыл, как играть. До чего удобно!

Я повинуюсь.

Помним тексты песен.

Забыли знакомых нам людей.

Помним людей, которых не знаем.

Помню, как пользоваться камерой.

Ненавижу футбол, но должен играть.

Забыл, как играть в футбол.

Смотрю на список. Уверен, в предыдущем было куда больше пунктов, но я едва их помню.

– Дай-ка глянуть, – говорит Лэндон. Просматривает мои записи. – Черт. А ты всерьез отнесся к делу. – Он смотрит на бумажки несколько секунд и возвращает их мне. – Похоже, ты помнишь вещи, которые хотел выучить, например, слова песен и настройки камеры. Но все другое, чему тебя учили, кануло в лету.

Я кладу список перед собой и вчитываюсь. В общем-то он прав, если не считать, что я не помню людей. Делаю запись и продолжаю допрос:

– Как давно Чарли встречается с Брайаном? Когда мы расстались?

Он проводит рукой по волосам и делает глоток воды. Прислоняется к стенке и кладет ноги на соседний стул.

– Мы застрянем тут на весь день, не так ли?

– Если придется.

– Брайан всегда засматривался на Чарли, – это всем известно. Из-за этого вы с ним не ладили, но ради команды продолжали общаться. Чарли начала меняться после того, как ее отец попал в тюрьму. Она уже не была такой милой… не то чтобы она раньше была образцом доброты. В последнее время она стала настоящей задирой. Вы только и делали, что ссорились. Честно, не думаю, что они так уж давно начали встречаться. Сначала она просто оказывала ему знаки внимания, когда ты находился рядом, тем самым хотела тебя позлить. Затем ей пришлось поддерживать видимость дружелюбия, когда она была с ним наедине. Тем не менее, я не верю, что он ей нравится. Чарли гораздо умнее него. Если кого и использовали в этих отношениях, то это Брайана.

Я все записываю и киваю головой. У меня было ощущение, что этот парень не особо ей нравился. Похоже, наши с ней отношения так натянулись, что она делала все возможное, дабы испытать их на прочность.

– Какие у Чарли религиозные взгляды? Она увлекалась вуду, заклинаниями или чем-то подобным?

– Я не в курсе. Обе наши семьи католики. Но традиции мы соблюдали только по особым праздникам.

Это я тоже записываю и обдумываю следующий вопрос. Их столько накопилось, что я не знаю, с которого начать.

– Что-нибудь еще? Что-то из ряда вон выходящее происходило на прошлой неделе?

Я сразу вижу, что он что-то скрывает, судя по изменению выражения его лица и тому, как он ерзает на стуле.

– Ну, что?

Лэндон убирает ноги со стула и, наклоняясь вперед, понижает голос:

– Полиция… они были сегодня у нас дома. Я слышал, как они спрашивали Эзру, не находила ли она чего-то необычного. Поначалу она все отрицала, но чувство вины все же взяло верх. Она упомянула, что обнаружила у тебя в комнате простыню. Та была вся в крови.

Я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Все это очень плохо.

– Подожди, – снова наклоняюсь вперед. – Это было на прошлой неделе. До того, как пропала Чарли. Они не могут связать это с ней.

– Знаю. Эзра тоже так сказала. Что это случилось на прошлой неделе, и она видела Чарли в тот день. Но, тем не менее, Силас, – что ты такое делал? Почему твои простыни были в крови? Полиция наверняка думает, что ты избил Чарли или еще что-то, и дело зашло слишком далеко.

– Я бы никогда не причинил ей боль! – Говорю я в свою защиту. – Я люблю ее.

Стоит словам сорваться с языка, как я начинаю качать головой, не понимая, к чему их сказал. Мы никогда не встречались. Я с ней даже не говорил.

Но черт бы меня побрал! Я сказал, что люблю ее, и говорил это от всего сердца.

– Как ты можешь ее любить? По твоим словам, ты ее не помнишь.

– Может и так, но я все еще питаю к ней чувства. – Встаю. – И поэтому нам нужно ее найти. Начнем с ее отца.

Лэндон пытается меня успокоить, но ему не понять, до чего досадно потерять в пустую восемь часов, когда у тебя всего сорок восемь.

На часах начало девятого, мы официально профукали весь день. Стоило нам выйти из ресторана, как мы направились прямиком в тюрьму, чтобы повидать Бретта Винвуда. Тюрьму, которая находится в трех часах езды. Добавьте к этому два часа ожиданий, лишь чтобы узнать, что нас нет в списке посетителей, и сегодня мы уже никак этого не изменим… и получите очень злого Силаса.

Я не могу позволить себе совершать ошибки, когда у меня остались считанные часы, чтобы узнать, где Чарли, пока я не забуду все, что узнал со вчерашнего дня.

Мы подъезжаем к машине Лэндона. Выключаю двигатель и выхожу к воротам. На них два замка, которые, судя по их виду, ни разу не использовали.

– Кто купил дом? – спрашиваю я.

Он смеется, и я оборачиваюсь. Парень видит, что я не нахожу в этом ничего забавного, и откидывает голову назад.

– Да ладно тебе, Силас. Хватит этого фарса. Ты знаешь, кто купил дом.

Я пытаюсь успокоиться, вдыхая через нос и выдыхая через рот. Нельзя его винить в том, что он считает все это выдумкой. Киваю и снова поворачиваюсь к воротам.

– Подыграй мне, Лэндон.

Он пинает землю и стонет.

– Дженис Делакруа.

Имя ни о чем мне не говорит, но я возвращаюсь к автомобилю и записываю его.

– Делакруа. Это французская фамилия?

– Да. Она владеет туристической лавкой. Занимается гаданием по картам или еще какой-то фигней. Никто не знает, откуда у нее взялись деньги на покупку. Ее дочь учится у нас в школе.

Я перестаю писать. «Гадалка». Это объясняет фотографию и почему она не хотела давать мне информацию о доме – ей показалось странным, что я спрашиваю о ее жилище.

– Так здесь действительно кто-то живет? – поворачиваюсь лицом к брату.

Он пожимает плечами.

– Да. Их всего двое – она и дочь. Скорее всего, они пользуются черным входом. Не похоже, чтобы эти ворота часто открывались.

Я смотрю на поместье.

– Как зовут дочь?

– Кора. Кора Делакруа. Но все зовут ее Креветкой.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю