Текст книги "Маскарад (ЛП)"

Автор книги: Клиффорд Дональд Саймак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Откуда ты знаешь? – рявкнул Крейг. – Откуда ты знаешь, что они не смогли бы, если б захотели? А если смогли бы и захотели использовать это против нас, думаешь, дали бы нам увидеть? Все эти годы они изо всех сил усыпляли нашу бдительность. Пытались убедить нас, что они просто шайка добродушных клоунов. Это, мой мальчик, психология высшей пробы.

– Но зачем? – не унимался Растус. – Зачем им это? Мы ж их никогда не трогали.

– Спроси чего полегче, – мрачно отозвался Крейг. – Лучший ответ – мы их не знаем. У них может быть дюжина причин – причин, нам не понятных. Причин, не понятных ни одному человеку, потому как они не укладываются в известное нам.

Крейг стиснул руль и бросил прыгуна вверх по скользкому от пыли склону.

Чёрт возьми, нечто, принявшее облик Кнута, и было Кнутом. Оно знало всё, что знал Кнут, вело себя как Кнут. Его манеры, его голос – и, казалось, оно даже думало, как Кнут.

Что может человек – что может человечество – против такого? Как отличить оригинал от двойника? Как узнать своего?

Нечто, вернувшееся в Центр, обыграло Крипи в шашки. Крипи внушил Кнуту, что они равны в игре, хотя знал, что может обыграть Кнута в любой момент. Но Кнут этого не знал – и тварь, притворявшаяся Кнутом, не знала. Вот она и села, и обыграла Крипи шесть партий кряду, к ужасу и смятению старика.

Это что-то значит или нет?

Крейг застонал и попытался выжать из прыгуна ещё хоть каплю скорости.

– Всё тот синий чертяка, – сказал Растус. – Шастал тут кругами, а потом исчез.

Крейг кивнул:

– Он был в разломе. Видимо, Свечи способны менять свою электронную структуру, чтобы существовать внутри разлома. Они заманили Кнута в разлом, прикинувшись людьми, возбудили любопытство, а когда он ступил в зону действия – атаковали. До нас в скафандре им не добраться, понимаешь: скафандр – это фотоэлемент, а они – энергия, и в такой схватке элемент всегда выигрывает.

Они и со мной такое попробовали. Одному Богу известно, что сделал бы разлом, шагни я в него, но, без сомнения, я стал бы уязвим – в четвёртом измерении или ещё как-то. А это им и нужно.

Взгляд Растуса скользнул к осколкам стекла на полу у койки.

– Эх, сейчас бы глоточек горячительного, – запричитал он. – Чуток стимулятора точно не помешает.

– Ловко они, – сказал Крейг. – Троянский конь в действии. Сначала взяли Кнута, потом попытались ухватить меня, а с двумя засланцами в Центре уже нетрудно добраться до тебя и Крипи.

Он с силой хлопнул ладонью по штурвалу, вымещая злость.

– И ведь вся прелесть в том, что никто бы не узнал. Кислородный корабль пришёл бы с Венеры, и люди на борту ни о чём бы не догадались – они встретили бы точь-в-точь нас. Никто бы не заподозрил. У них оказалось бы время – уйма времени, – чтобы осуществить всё задуманное.

– Как думаешь, босс, чего им надо? – спросил Растус. – Может, взорвать к чертям нашу станцию?

– Не знаю, Растус. Откуда мне знать? Будь они людьми, я ещё мог бы строить догадки – встать на их место и попробовать думать, как они. Но со Свечами такое не прокатит. С ними вообще ничего нельзя сделать, пока не поймёшь, что они такое.

– Зададим им жару, босс?

– Чем? – рявкнул Крейг.

– Дайте мне только бритву! – Растус воодушевился. – А лучше пару, чтоб в каждую руку. С бритвой я страшно опасный человек.

– Тут бритвами не обойтись, – хмыкнул Крейг. – И энергетическими пушками тоже – они ведь сами энергия. Мы можем палить по ним из всего, что у нас есть, а они просто впитают, посмеются над нами и попросят добавки.

Он пустил прыгун в занос, огибая край оврага, и рванул через пустыню.

– Первым делом, – объявил Крейг, – надо найти замаскированного под Кнута. Найти, а потом придумать, что с ним делать.

Но найти Свечу-Кнута оказалось легче сказать, чем сделать. Крейг, Крипи и Растус, облачённые в скафандры, стояли на кухне в Центре.

– Чёрт побери, – буркнул Крипи, – он же где-то здесь. Наверняка отыскал какой тайник, а мы проглядели.

Крейг покачал головой.

– Ничего мы не проглядели, Крипи. Мы обыскали всё от носа до кормы. Не осталось щели, куда можно забиться.

– Может, – предположил Крипи, – он смекнул, что игра окончена, и дал дёру. Выскользнул через шлюз, пока я караулил в рубке управления.

– Может быть, – согласился Крейг. – Я уже думал об этом. Вот рацию он разбил – это точно. Боялся, что вызовем подмогу, выходит, какой-то план у него был. И прямо сейчас он, возможно, этот план осуществляет.

Центр затих, наполненный теми крошечными звуками, что подчёркивают и углубляют тишину. Слабое пощёлкивание машин этажом ниже, шипение и отдалённое бульканье атмосферного смесителя, похрюкивание водяного синтезатора.

– Ах ты ж, я так и знал, что не мог он, – фыркнул Крипи. – Знал, что Кнут не мог обыграть меня в шашки по-честному…

Из холодильника донёсся отчаянный звук.

– Мя-у! Мя-у-у-у! – завывало там.

Растус метнулся к дверце холодильника, ухватив на бегу метлу.

– Опять эта кошка, Матильда! – заорал он. – Вечно туда пробирается! Чуть отвернёшься – и она уже там.

Он замахнулся метлой на дверцу:

– Ну погоди! Задам тебе метлой. Отбивную из тебя…

Но Крейг прыгнул вперёд и отдёрнул руку негра от ручки дверцы.

– Стой! – крикнул он.

Матильда жалобно взвыла.

– Но, босс, там Матильда…

– Может, это и не Матильда вовсе, – мрачно произнёс Крейг.

Из дверного проёма, ведущего в коридор, донеслось низкое утробное урчание. Все трое резко обернулись. На пороге стояла Матильда – тёрлась выгнутой спиной о косяк, пышный хвост ходил ходуном. А из холодильника рвался вопль дикой кошачьей ярости.

Глаза у Растуса полезли на лоб, метла с грохотом упала на пол.

– Но, босс, – взвизгнул он, – Матильда-то всего одна!

– Конечно, одна, – отрезал Крейг. – Одна из них – она самая и есть. Другая – Кнут. Или нечто, что было Кнутом.

Резко, пронзительно зазвенел сигнал шлюза. Крейг быстро шагнул к иллюминатору, откинул заслонку.

– Это Пейдж! – крикнул он. – Пейдж вернулся!

Он отвернулся от иллюминатора; лицо исказилось от недоверия. Пейдж уехал пять часов назад – без кислорода. И вот он, вернулся. Ни один человек не проживёт без кислорода больше четырёх часов.

Взгляд Крейга стал жёстким, меж бровей залегли складки.

– Крипи, – вдруг сказал он, – открой внутренний шлюз. А ты, Растус, подбери кошку. И смотри не упусти.

От ужаса глаза Растуса округлились и он попятился.

– Подбери её, – резко приказал Крейг. – И держи крепко.

– Но, босс, она же…

– Я сказал, подбери!

Крипи уже шаркал вниз по пандусу к шлюзу. Растус медленно двинулся вперёд, неуклюже нагнулся и подхватил Матильду.

Матильда громко замурлыкала, деликатно трогая лапками пальцы скафандра.

Пейдж выбрался из прыгуна и зашагал через гараж к Крейгу; каблуки звонко цокали по полу.

Крейг яростно глядел на него из-за забрала скафандра.

– Вы нарушили мой приказ, – бросил он. – Выехали и наловили Свечей.

– Пара пустяков, капитан Крейг, – ответил Пейдж. – Ручные, как котята. Из них выйдут чудесные циркачи.

Он резко свистнул, и из открытой двери прыгуна выкатились три Свечи: красная, зелёная, жёлтая. Выстроившись в ряд, они застыли прямо у прыгуна, покачиваясь взад-вперёд.

Крейг оценивающе взглянул на них.

– Милые чертенята, – добродушно заметил Пейдж.

– И числом как раз требуемым, – подхватил Крейг.

Пейдж вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Да, я тоже так считаю. Я, разумеется, выучу их паре трюков, но, полагаю, публика всё к чертям разнесёт, стоит им выйти на арену.

Крейг подошёл к стойке с кислородными баллонами и откинул крышку.

– Вот только одного я не понимаю, – протянул он. – Я вас предупредил, что к этой стойке не добраться. И предупредил, что без кислорода вы умрёте. И тем не менее вы здесь.

Пейдж рассмеялся:

– Я припрятал немного кислорода, капитан. Подготовился, так сказать.

Крейг вынул один из баллонов, поднял на руки.

– Ты врёшь, Пейдж, – спокойно сказал он. – Никакого другого кислорода у тебя не было. Он тебе и не требовался. Человек, выехавший без кислорода, умер бы – умер страшной смертью. А ты нет – потому что ты не человек!

Пейдж проворно отступил, но Крейг предостерегающе вскрикнул. Пейдж замер, будто примёрз к полу, глядя на кислородный баллон. Палец Крейга прижал клапан.

– Одно движение, – мрачно предупредил он, – и я пущу его в ход. Ты ведь знаешь, что это. Жидкий кислород под давлением в двести атмосфер. Холоднее ледяных петель космоса.

Крейг свирепо оскалился:

– Добрая доза здорово нарушит твой обмен веществ, верно? Вы и так едва поддерживаете существование здесь, под куполом. Слишком долго вы, Свечи, жили на поверхности. Вам нужно изрядно энергии, а здесь её немного. Нам приходится экранироваться от неё, иначе мы погибнем. А в жидком кислороде энергии и вовсе кот наплакал. Вы вполне справлялись в родной среде, верно; даже изрядно раздвинули её границы, но всему есть предел.

– Ты запел бы иначе, – с горечью заявил Пейдж, – если бы не скафандры.

– Они слегка спутали карты, да? – отозвался Крейг. – Мы в них, потому что выслеживали твоего дружка. Думаю, он сейчас в холодильнике.

– Моего дружка – в холодильнике?

– Того, что вернулся в облике Кнута, – пояснил Крейг, – и превратился в Матильду, едва понял, что мы за ним охотимся. Но перестарался. Он стал скорее Матильдой, чем Свечой. Вот и забрался в холодильник. И ему это не понравилось.

Плечи Пейджа поникли. На мгновение черты лица словно поплыли, но тут же вновь стали чёткими.

– Вы всегда переигрываете, – пояснил Крейг. – Прямо сейчас ты скорее Пейдж, чем Свеча, скорее человек, чем сгусток энергии.

– Не стоило нам и пробовать, – кивнул Пейдж. – Надо было дождаться, пока на твоём месте окажется кто-то другой. Ты слишком откровенен в своём мнении о нас. У тебя не было насмешливого презрения, как у многих остальных. Я говорил, что надо подождать, но человек по имени Пейдж угодил в пространственный разлом…

Крейг кивнул:

– Понимаю. Такой случай нельзя упустить. Обычно до нас довольно трудно добраться. Против фотоэлементов не попрёшь. Но вам стоило бы придумывать более убедительные истории. Байка про ловлю Свечей…

– Так Пейдж за этим и прилетел, – возразил псевдо-Пейдж. – Разумеется, у него ничего бы не вышло. Но, в конце концов, получилось бы поэтично.

– Ловко бы у вас вышло, – негромко сказал Крейг. – Ловчее, чем вы сами думали. Протащили сюда своих приятелей, прикинулись, будто поймали их, ждали, пока мы потеряем бдительность.

– Слушайте, – произнёс Пейдж, – мы понимаем, когда проиграли. Что вы собираетесь делать?

– Выпустим типа из холодильника, – сказал Крейг. – Потом откроем шлюзы, и можете проваливать.

– А если не захотим?

– Тогда пустим в ход жидкий кислород, – хмыкнул Крейг. – У нас наверху целые чаны этой радости. Перекроем это помещение и устроим здесь ад кромешный. Вам не выжить. Умрёте от голода – энергетического голода.

С кухни донёсся жуткий грохот – словно моток колючей проволоки галопом скакал по жестяной крыше. А сверху накладывались вопли и завывания Растуса.

Крипи, стоявший у шлюза, шагнул было вперёд, но Крейг, не отрывая глаз от Пейджа, махнул, чтобы старик оставался на месте.

Вниз по пандусу с кухни выкатился клубок меха, а следом за ним – Растус, с воодушевлением молотивший метлой. Клубок разделился, обернувшись двумя одинаковыми кошками – хвосты впятеро толще обычного, шерсть дыбом, глаза пылают зелёной яростью.

– Босс, мне просто надоело держать Матильду… – пропыхтел Растус.

– Знаю, – сказал Крейг. – И ты зашвырнул её в холодильник к другой кошке.

– Точно так, – признался Растус, – и ад разверзся предо мною.

– Ладно, – оборвал Крейг. – Теперь, Пейдж, если скажешь нам, какая из этой парочки твоя…

Пейдж резко произнёс что-то, и одна из кошек поплыла, теряя очертания. Контуры размылись, и она превратилась в Свечу – крошечную бледно-розовую Свечу.

Матильда издала душераздирающий вопль и удрала.

– Пейдж, – сказал Крейг, – мы никогда не хотели вражды. Если вы согласны, мы хотели бы стать вашими друзьями. Неужели нет иного выхода?

Пейдж покачал головой:

– Нет, капитан. Мы с вами – на разных полюсах. Мы с тобой говорили здесь, но говорили как человек с человеком, а не как человек и представитель моей расы. Слишком велики различия, слишком далеки умы.

Он запнулся, почти заикаясь:

– Ты хороший парень, Крейг. Из тебя вышла бы отличная Свеча.

– Крипи, – приказал Крейг, – открывай шлюз.

Пейдж повернулся, чтобы уйти, но Крейг окликнул его:

– Ещё одно. Личная просьба. Не мог бы ты сказать, в чём всё-таки суть?

– Трудно объяснить, – ответил Пейдж. – Видишь ли, друг мой, всё дело в культуре. Слово не совсем точное, но ближайшее, какое я могу подобрать на твоём языке. До того как вы появились, у нас была культура, образ жизни, образ мышления – всецело наш собственный. Мы развивались не так, как вы; мы миновали грубую, примитивную цивилизацию, что вы сейчас проходите. Мы начали с точки, какой вы не достигнете ещё миллион лет. У нас была цель, идеал, место, куда мы стремились. И мы продвигались вперёд. Я не могу этого объяснить – просто… для этого нет слов. А потом явились вы…

– Кажется, понимаю, – кивнул Крейг. – Мы – разрушительное влияние. Мы опрокинули вашу культуру, ваш образ мысли. Наши мысли вторгаются в ваши, и вы видите, как ваша цивилизация превращается в труппу мимов, впитывающих чуждые идеи, чуждые обычаи.

Он пристально смотрел на Пейджа:

– Но неужели нет способа? Чёрт возьми, обязательно нам из-за этого воевать?

Но уже произнося эти слова, он понял, что способа нет. Длинный свиток земной истории хранил память о сотнях подобных войн – войн из-за веры, из-за религиозной трактовки, из-за идеологий, из-за культур. А ведь сражавшиеся в этих войнах были представителями одной расы – не двух рас, разделённых разным происхождением, разным обменом веществ, разным складом ума.

– Нет, – сказал он, – способа нет. Когда-нибудь, возможно, мы уйдём. Когда-нибудь мы найдём другой, более дешёвый источник энергии, и вас оставят в покое. До того дня… – Он не договорил.

Пейдж отвернулся, направился к шлюзу; за ним следовали три большие Свечи и маленькая розовая.

Сгрудившись у иллюминатора, трое землян смотрели, как Свечи выходят из шлюза. Пейдж всё ещё имел облик человека, но по мере того, как он удалялся, фигура оплывала книзу, пока он не превратился в шар.

Крипи хихикнул у локтя Крейга:

– Чёрт меня побери, – воскликнул он, – а парень был фиолетовый!

Крейг сидел за столом и писал отчёт Совету по солнечной энергетике; перо быстро бежало по бумаге:

«… они выжидали пятьсот лет и лишь потом начали действовать. Возможно, это простая осторожность или надежда найти лучший способ. А возможно, время имеет для них иную ценность, чем для нас. Для существования, простирающегося в вечность, время немногого стоит.

Все эти пятьсот лет они наблюдали и изучали нас. Читали наши мысли, впитывали наши идеи, выведывали наши знания, вбирали в себя наши личности. Возможно, они знают нас лучше, чем мы сами. Является ли их грубое передразнивание наших мыслей лишь уловкой, призванной убедить нас в их безвредности, или же отражает разные ступени искусства подражания – разницу между карикатурой и живописным шедевром, – я не могу сказать. Не могу даже предположить.

До сих пор мы никогда не задумывались о защите от них, ибо по большому счёту считали их не более, чем забавными созданиями. Не знаю, кто оказался в холодильнике – Свеча или Матильда, но именно кошка в холодильнике навела меня на мысль использовать жидкий кислород. Несомненно, существуют и лучшие способы. Подойдёт всё, что быстро лишает энергии. Убеждённый, что они попытаются вновь, даже если придётся прождать ещё пятьсот лет, я настоятельно предлагаю…»

Он остановился и отложил перо.

С кухни внизу доносилось слабое позвякивание кастрюль и сковородок: Растус колдовал над обедом. Немелодичные вопли, вклиниваясь между лязгом утвари, взлетали вверх по пандусу:

Курица в хлебной плошке,

Месит-месит тесто…

Корзина для бумаг в углу слегка шевельнулась, и оттуда, поджав хвост, выскользнула Матильда. Смерив Крейга презрительным взглядом, она прошествовала к двери и вниз по пандусу.

Крипи настраивал скрипку, но как-то вполсилы. Крипи тяжело переживал смерть Кнута. Несмотря на все шашечные битвы, они были добрыми друзьями.

Крейг прикинул, что предстоит сделать. Нужно выехать, забрать тело Кнута, отправить на Землю для погребения. Но сперва – спать. Господи, как ему нужен сон!

Он снова взял перо и продолжил писать:

«… направить все усилия на создание какого-либо удобного оружия для защиты от них. Но использовать – только для обороны. Программа истребления, подобная осуществлённым на других планетах, немыслима.

Для этого потребуется изучать их так же, как они изучали нас. Прежде чем сражаться с ними, мы должны их познать. Ибо в следующий раз их атака, несомненно, будет иной.

Равным образом мы должны разработать проверку, применимую к каждому входящему в Центр, для безошибочного определения, Свеча перед нами или человек.

И наконец, следует приложить все усилия к поиску иного источника всеобщей энергии – на тот случай, если Меркурий однажды станет для нас недоступен».

Он перечитал отчёт и отложил его.

«Им такое не понравится, – подумал Крейг. – Особенно последний абзац. Но правде надо смотреть в глаза».

Голос Растуса взвился пронзительным криком:

– А ну, Матильда! Пошла вон отсюда! Стоит отвернуться – ты уже в холодильнике…

Метла со свистом опустилась – шмяк!

Из рубки управления не доносилось ни звука. Видимо, Крипи убрал скрипку. Наверное, не лежала душа к игре.

Крейг долго сидел за столом в раздумьях. Потом встал и подошёл к иллюминатору.

Снаружи, на суровых равнинах Меркурия, Свечи разбились на двойки и теперь, пара за парой, огромными игральными кубиками перекатывались в пыли. Насколько хватало глаз, равнину заполняли скачущие кости.

И при броске каждой пары выпадали семёрки!