Текст книги "Медуза"

Автор книги: Клайв Касслер

Соавторы: Пол Кемпрекос
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 18

Дули пошел по острову вместе с Гаме, и по дороге они встретили молодую азиатку.

– Добрый день, доктор Сун Ли, – поздоровался Дули. – Я приготовлю ваш каяк, прежде чем вернусь на Пайн-Айленд.

– Спасибо, Дули.

Ли посмотрела на Гаме. Та оценила выражение ее лица ни как дружеское, ни как враждебное. Возможно, нейтральное.

– Это доктор Морган-Траут, – представил Дули. – Она несколько дней проживет на острове. Может, вы вдвоем поплаваете на каяках.

– Да, конечно, – без энтузиазма согласилась Ли. – Рада знакомству, доктор. Наслаждайтесь в нашем раю.

Ли коснулась протянутой руки Гаме и пошла дальше.

– Доктор Ли здесь давно? – спросила Гаме.

– Несколько месяцев, – уточнил проводник. – Она не рассказывает о том, что делает, а я не спрашиваю.

Он остановился у края причала.

– Дальше мне заходить не разрешается, – объяснил он. – Позвоните, если понадоблюсь. Помните, звонить на острове можно только от водокачки.

Гаме поблагодарила Дули и провожала его лодку глазами, пока та не скрылась из виду. Потом взяла рюкзак и сумку и по ступенькам поднялась к патио. В этот миг парадная дверь дома распахнулась, и по ступенькам с веранды патио сбежал человек в белом лабораторном халате. У него была болезненно худая фигура бегуна. Его чопорное рукопожатие оказалось вялым и влажным, как дохлая рыба.

– Доктор Морган-Траут, полагаю, – сказал он, быстро улыбнувшись. – Я доктор Чарлз Мейхью, в отсутствие доктора Кейна смотритель этого сумасшедшего дома.

Гаме предположила, что Мейхью следил из дома за ее появлением. Она улыбнулась.

– Спасибо, что разрешили погостить на вашем острове.

– Со всем нашим удовольствием, – произнес Мейхью. – Вы не представляете, как мы были взволнованы, узнав, что НУМА предложила доктору Кейну принять участие в погружении батисферы. Я следил за этим погружением. Жаль, что телевизионную трансляцию прервали.

– Можно будет увидеться с доктором Кейном? – спросила Гаме.

– Он занят в полевом проекте, – ответил Мейхью. – Я покажу вам вашу комнату.

Они поднялись на веранду и через широкие двойные двери прошли в отделанный панелями вестибюль. За вестибюлем была большая солнечная столовая с ротанговыми креслами и столами из темной древесины. С трех сторон – окна, забранные мелкой сеткой. Примыкающая к столовой маленькая комната называлась «Долларовый бар»; название восходило к временам, когда гости подписывали долларовые банкноты и приклеивали на стены. Мейхью объяснил, что все эти купюры унес ураган.

Комната Гаме была в нескольких шагах от бара.

Вопреки утверждению доктора Мейхью, что у них много посетителей, Гаме оказалась единственным гостем в доме. В ее скромной комнате стены были из настоящего дерева, кровать с металлической рамой и шкаф; обстановка производила угнетающее впечатление. Вторая дверь выходила на зарешеченное крыльцо, с которого открывался вид сквозь пальмы на воду. Гаме положила рюкзак на кровать.

– Скидки в «Долларовом баре» начинаются в пять, – сказал Мейхью. – Будьте как дома. Если хотите, можете прогуляться: на острове есть тропы для прогулок. Некоторые участки закрыты, чтобы избежать заражения окружающей местности, но они четко обозначены.

Мейхью вышел пружинистым шагом, словно был в кроссовках «Рибок». Гаме раскрыла сотовый телефон, чтобы сообщить Полу о своем прибытии, но вспомнила слова Дули о том, что звонить можно только с верха водонапорной башни.

По усыпанной битой ракушкой тропе она прошла мимо нескольких домиков к водокачке. Поднявшись к платформе на вершине холма, поймала сигнал, но не стала звонить. Пол скорее всего на семинаре, и не стоило снова мешать ему.

Она осмотрелась: длинный узкий остров формой напоминал мятую грушу. Это был один из целой группы мангровых островов, грубая структура которых с высоты казалась неровным ковром.

Гаме спустилась с башни – она вспотела во влажном воздухе, хотя почти не прилагала усилий, – и пошла по тропе. У мангровых зарослей тропа обрывалась. Повернув обратно, она исследовала сеть тропинок острова, потом вернулась к себе. Вздремнула, приняла душ, а когда вытиралась, услышала смех. «Счастливый час» начался.

Надев белые шорты и светло-зеленую хлопчатобумажную блузку, выгодно оттенявшую ее темно-рыжие волосы, закрученные узлом на затылке, она прошла в «Долларовый бар». За стойкой и за отдельными столиками сидели с десяток человек в лабораторных халатах. Когда она вошла, все разговоры прекратились, как в старом вестерне, когда сквозь качающиеся двери салуна входит вооруженный незнакомец.

Доктор Мейхью встал, вышел из-за прилавка и приветствовал Гаме быстрой улыбкой.

– Что будете пить, доктор Траут? – спросил он.

– «Гибсон» подойдет, – ответила она.

– Неразбавленный или со льдом?

– Неразбавленный, пожалуйста.

Мейхью передал заказ бармену, мускулистому молодому человеку с короткой стрижкой в военном духе. Тот смешал джин, встряхнул, налил, добавил три луковицы на зубочистках; получился «гибсон мартини», а не мартини с оливками.

Мейхью провел Гаме с коктейлем к угловому столику, где представил ее четверым колегам, объяснив, что это группа развития Центра.

У единственной женщины за столом были короткие волосы и лицо скорее мальчишеское, чем женское. Дорри Беннетт представилась и сказала, что она токсиколог. Она пила коктейль «май-тай».

– Что привело вас на остров доктора Моро? – спросила она.

– Услышала об этом замечательном баре. – Гаме осмотрела практически голые стены и добавила: – Кажется, доллар не имеет такого хождения, как раньше.

Все за столом рассмеялись.

– Ага, женщина-ученый, да еще с чувством юмора, – похвалил Айзек Кляйн, химик.

– Доктор Кляйн, вы утверждаете, что у меня нет чувства юмора? – спросила доктор Беннетт. – Я нахожу ваши научные статьи очень смешными.

Эта добродушная перепалка вызвала новый взрыв смеха.

Доктор Мейхью сказал:

– Доктор Беннетт забыла сказать, что помощник директора Центра тоже женщина – Лоис Митчелл.

– Я с ней познакомлюсь? – спросила Гаме.

– Когда она вернется из… – Доктор Беннетт осеклась на середине фразы. – Она отсутствует… в экспедиции.

– Лоис работает с доктором Кейном, – уточнил Мейхью. – Когда она здесь, на острове не так чувствуется мужское господство, как теперь.

Гаме сделала вид, что не заметила, как Мейхью исподтишка толкнул Беннетт в плечо, и посмотрела на другие столики в комнате.

– Здесь весь штат лаборатории? – полюбопытствовала она.

– Это сокращенный состав, – ответил Мейхью. – Большинство наших коллег работают в поле.

– Должно быть, это очень большое поле, – рискнула пошутить Гаме.

Последовала оглушительная тишина.

Наконец Мейхью оскалился в улыбке.

– Да, очень большое, – подтвердил он.

Доктор посмотрел на остальных; те восприняли этот взгляд как сигнал и заулыбались.

У Гаме создалось впечатление, что все они соединены проводами, а выключатель в руках у Мейхью.

– На причале я встретила еще одну женщину, – вспомнила она. – Кажется, ее зовут доктор Ли.

– О да, доктор Сун Ли, – сказал Мейхью. – Я ее не считал, потому что она гостья и не входит в наш штат. Она очень застенчива и даже обедает в своей комнате.

Чак Халлум, глава отдела иммунологии, добавил:

– Она училась в Гарварде и сейчас в числе самых выдающихся из известных мне иммунологов. Кстати, о жителях острова. Что на самом деле привело вас в Боунфиш-Ки?

– Интерес к биологии моря, – ответила Гаме. – В научном журнале я прочла о ваших новаторских работах в области биомедицины. Я собиралась навестить друзей в Тампе и не могла упустить возможность посмотреть собственными глазами.

– Вы знакомы с историей морского центра? – спросил Мейхью.

– Он основан некоммерческим фондом, но сверх того я почти ничего не знаю, – сказала Гаме.

Мейхью кивнул.

– Когда доктор Кейн основал лабораторию, первоначально она финансировалась благодаря завещанию выпускника Флоридского университета, у которого от болезни умер близкий родственник. Недовольная семья подала иск, финансирование почти прекратилось, и тогда доктор Кейн нашел другие источники. Он представлял себе Боунфиш-Ки идеальным исследовательским центром, потому что собирался разместить его вдали от университетской суеты.

Звонок объявил о начале обеда, и все перешли в столовую; бармен теперь играл роль официанта. Повар приготовил на обед свежепойманного морского окуня, поджаренного до совершенства с орехом пекан; окуня запивали белым тонким французским совиньоном. Разговоры за столом велись легкие, о работе не говорилось ни слова.

После обеда ученые перешли на веранду и во дворик. Здесь общение продолжилось, но опять разговоры не касались лаборатории. С наступлением темноты большинство разошлось по своим комнатам.

– У нас тут отбой рано, – объяснил Мейхью, – а подъем на заре. Бар закрывается, так что после десяти делать здесь нечего.

Мейхью задал Гаме еще несколько вежливых вопросов о ее работе в НУМА, попрощался и сказал «увидимся за завтраком». Разошлись и все остальные. Гаме осталась на веранде одна вбирать звуки и запахи субтропической ночи.

Она решила позвонить Полу и пошла к водонапорной башне по той же тропе, что и раньше. При яркой луне белые ракушки блестели. Гаме начала подниматься на башню, но на полушаге остановилась. Сверху доносился женский голос. Говорили как будто по-китайски.

Минуту или две спустя разговор завершился, и Гаме услышала тихие шаги. Она попятилась под лестницу и спряталась за пальмой. И смотрела, как Ли спустилась с башни и пошла по тропе.

Гаме шла за ней до домиков, в них было темно, только в одном горел свет, но и он у нее на глазах погас. Она стояла, глядя на темный дом, и думала, что бы на ее месте сделала Нэнси Дрю.

Потом решила вернуться к водокачке. Там она послала Полу голосовое сообщение о том, что прибыла благополучно, и пошла в свою комнату.

Села на забранном сеткой крыльце и подвели итоги впечатлений первых часов, проведенных на острове. Ее врожденное чутье было еще обострено годами научных наблюдений – вначале как подводного археолога, потом морского биолога.

Она согласилась с замечанием Дули, что на острове Боунфиш-Ки есть нечто такое, что не видно глазу. Бармен, смешивавший коктейли, словно сошел со страниц журнала «Солдат удачи». Далее – доктор Мейхью и все остальные не очень ловко уклонялись от разговоров о докторе Кейне, загадочном полевом проекте Центра и местонахождении остальных сотрудников. Ее также заинтересовала загадочная молодая азиатка-ученый, которая так холодно встретила ее на причале; и то, как доктор Мейхью забыл упомянуть о докторе Сун Ли. А все остальные ученые избегали Гаме, как прокаженную.

Остин просил ее высматривать все необычное на острове.

«А как насчет странного, Курт, старина?» – спросила она про себя.

По меркам Остина, на этом острове должно было быть занятно. Но, вслушиваясь в звуки ночи, Гаме начала понимать, почему Дули не улыбался, приветствуя ее в этом раю.

Глава 19

Добродушная беззаботность детектива-суперинтендента Рэндольфа была обманчива. Он, казалось, одновременно присутствовал всюду. Присматривал за криминалистами, которые фотографировали место преступления и собирали улики, искал и находил расхождения в свидетельских показаниях и прочесал «Биб» очень большим и частым гребешком.

Для полной картины ему не хватало только шляпы, как у Шерлока Холмса, и пенковой трубки.

Детектив-суперинтендент и его команда работали допоздна, а потом воспользовались временными спальнями, предоставленными им Гэнноном. На следующий день по просьбе Рэндольфа капитан подвел судно ближе к станции морской полиции на суше. Тела перевезли в судебно-медицинскую лабораторию для вскрытия.

Дав показания, Остин и Завала вычистили батисферу и осмотрели ее в поисках повреждений. Если не считать мест, где во время неожиданного погружения на глубину содралась краска, доблестный воздушный колокол отлично выдержал испытание.

Жаль, что Остин не мог сказать того же о «Чуде-юде». Он следил за тем, как кран поднимает с палубы «Биба» обломки и переносит в кузов грузовика, который отвезет их в гараж на суше.

Убедившись, что все материальные улики в руках полиции, детектив Рэндольф поблагодарил Гэннона и экипаж за сотрудничество и отпустил судно. Он подтвердил также, что сам будет отвечать на вопросы десятков прознавших о происшествии репортеров, которыми кишели окрестности полицейской станции.

Рэндольф в полицейской машине отвез Остина и Завалу в аэропорт: там ждал самолет НУМА, чтобы доставить их в Вашингтон. У Завалы была лицензия на вождение малых самолетов и в тот же день он подвел самолет к предназначенному для него ангару в Национальном аэропорту имени Рейгана. Здесь Остин и Завала разошлись, договорившись встретиться на следующий день.

* * *

Остин жил в перестроенном викторианском лодочном сарае – части большого поместья, которое он купил, когда ему часто приходилось ездить в штаб-квартиру ЦРУ, расположенную по соседству с Лэнгли. В то время поместье было тем, что риелторы именуют «элитным домом, нуждающимся в ремонте». В доме пахло плесенью и старостью, но он стоял на берегу реки Потомак, и это убедило Остина раскошелиться и убить без счета часов на то, чтобы привести все в порядок.

Следуя привычке, Остин оставил рюкзак в прихожей, прошел на кухню, взял из холодильника бутылку пива и вышел на палубу, чтобы вдохнуть влажный аромат Потомака.

Затем пошел в кабинет, который был для него оазисом, и сел за компьютер. Остин сравнивал себя с теми капитанами, кому надоело море и кто после отставки переселился в Канзас – да куда угодно, лишь бы подальше от океана. Море – взыскательная любовница, и приятно иногда вырываться из ее крепких объятий. За исключением нескольких рисунков кораблей, сделанных художниками-примитивистами, и фотографий маленького флота лодок, ничто в доме не указывало на связь с главным мировым агентством по изучению океана.

Стены были заняты стеллажами, на которых размещалось собрание книг по философии. Остин любил читать старых философов за их мудрость, но еще они обеспечивали ему нравственный якорь, не позволявший отдаваться на волю случая. Люди на «Бибе» не первые, кого он убил. К несчастью, и не последние.

Над камином висела пара дуэльных пистолетов, часть обширной коллекции, которую Остин считал своим главным пороком. Он восхищался техническим совершенством пистолетов, но одновременно они напоминали ему, какую роль может играть случай в вопросах жизни и смерти.

Из своего столь же обширного собрания джаза он выбрал запись Майлса Дэвиса[22]22
  Американский джазовый трубач и бэнд-лидер, оказавший значительное влияние на развитие музыки XX века.


[Закрыть] и поставил на проигрыватель. Прослушав несколько песен из альбома «Birth of the Cool», он размял пальцы и принялся печатать. Он хотел, пока подробности были еще свежи в памяти, набросать черновик отчета о нападении на Б-3.

Около полуночи Остин добрался до постели в башенке лодочного сарая. Проснулся освеженный на следующее утро в восьмом часу. Сварил себе кофе, ямайский, подогрел замороженный бейгл,[23]23
  Выпечка круглой формы из предварительно обваренного дрожжевого теста, аналог пончика.


[Закрыть] который нашел в почти пустом холодильнике. Подкрепившись, вернулся к своему отчету.

И внес на удивление мало поправок. Перечитав отчет, он по электронной почте отправил его директору НУМА Дирку Питту.

Вознаградить себя за тяжелый труд Остин решил греблей на Потомаке. Дома гребля была его основным видом физической активности, и именно ею объяснялась сила мышц его широких плеч. Он вытащил из сарая легкую лодку.

Проплывая по реке, размеренно взмахивая веслами, Остин позволил красоте реки очистить его сознание. Разобравшись с путаницей мыслей: саботаж Б-3, борьба с АПА, ночное нападение на «Биб», он пришел к непреложному выводу: кто-то хочет убить Макса Кейна и пойдет ради этого на все.

Вернувшись, Остин убрал лодку, смыл под душем пот, побрился и позвонил Полу Трауту.

Тот сказал, что Гаме накануне улетела в Боунфиш-Ки. Он получил голосовое сообщение о ее прибытии, но с ней еще не разговаривал.

Остин изложил Полу краткую версию своего отчета о нападении на батисферу.

– Теперь я понимаю, почему вы назвали погружение памятным, – сказал Траут. – Что дальше?

– Надеюсь, Гаме что-нибудь узнает о докторе Кейне. Сейчас он – наша главная нить. Мы с Джо сравним наши заметки и определим следующий шаг.

Остин пообещал постоянно связываться с Траутом, потом разморозил еще один бейгл и приготовил сэндвич с тунцом. Сэндвич он ел на кухне, вспоминая, какие прекрасные блюда едал в мировых столицах, и тут зазвонил телефон. Он проверил номер звонящего. Потом нажал кнопку «разговор» и сказал:

– Привет, Джо, я как раз собирался тебе звонить.

Завала сразу перешел к делу.

– Можешь приехать прямо сейчас?

– В черной книжке Завалы женских имен больше, чем в телефонном справочнике Вашингтона, так что я знаю, ты не одинок. В чем дело?

– Хочу кое-что тебе показать.

Остин не мог не заметить ноток волнения в обычно спокойном голосе Завалы.

– Приеду в течение часа, – пообещал он.

В море обычным рабочим нарядом Остину служили гавайская рубашка, шорты и сандалии. Переход на одежду «для суши» всегда был для него неприятным потрясением. Ботинки казались кандалами, ноги в брючинах томились, словно в тюрьме, воротник синей форменной рубашки натирал шею. И хотя ему приходилось носить флотский китель, он категорически отказывался надевать галстук, который казался ему петлей.

В отличие от Дирка Питта, собиравшего автомобили и, казалось, на каждый случай имевшего особую машину, Остин вложил свою страсть в коллекционирование дуэльных пистолетов, а ездил на бирюзовом джипе «Чероки» из большого гаража НУМА. Движение в пригородах было напряженное, но он знал, как проехать напрямик, и меньше чем через час после звонка Джо остановил машину перед небольшим домом в Арлингтоне.

У парадного входа в бывшую библиотеку он набрал на замке цифровой код и вошел на первый этаж. Пространство, которое прежде занимали стеллажи с книгами, теперь напоминало интерьер жилого дома в Санта-Фе. Пол выложен темно-красной мексиканской плиткой, дверные проемы арочные, и в белых оштукатуренных нишах многоцветные изделия народных мастеров, собранных Завалой во время поездок на родину в Моралес. Его отец, искусный плотник, изготовил прекрасную резную мебель.

Остин позвал Завалу по имени.

– Я внизу, в лаборатории Франкенштейна, – крикнул тот из подвала; здесь он проводил все свободное время, когда не возился с «Корветом».

Остин спустился по лестнице в ярко освещенную мастерскую. Каждый квадратный дюйм прежнего книжного склада Завала занял сверкающей коллекцией своих токарных, сверлильных и шлифовальных станков. Металлические части необычной формы, чье назначение было известно только мастеру, висели на стенах рядом с серо-белыми, плакатной величины, гравюрами – изображениями старинных механизмов.

В стеклянных витринах стояли модели подводных аппаратов, сконструированных Завалой для НУМА. На столе возвышалась модель парового двигателя Стюарта; сейчас Джо восстанавливал эту модель. Если нужно было разобраться в механических приспособлениях или сконструировать новые, механика никогда не останавливала необходимость испачкать руки, но сегодня он сидел перед компьютером, спиной к Остину.

Тот удивленно посмотрел на застекленную витрину.

– Ты когда-нибудь думал начать с того места, где остановился доктор Франкенштейн?

Завала повернулся в кресле, привычно улыбнувшись.

– Делать чудовище из выброшенных частей – дело прошлое, Курт. Теперь ими занимается робототехника. Не правда ли, Юри?

Тираннозавр-рекс десяти дюймов, с пластиковой шкурой, цветом и текстурой, похожей на авокадо, стоял рядом с компьютером. Он помахал головой, переступил с ноги на ногу, закатил глаза, открыл зубастую пасть и сказал:

– Да, сеньор Завала.

Остин подтянул стул.

– Кто твой зеленый друг?

– Юри, в честь «Парка юрского периода». Заказал этого мальца по Интернету. Он запрограммирован примерно на двадцать функций. Я порылся в его внутренностях и научил говорить по-испански.

– Двуязычный тирекс, – сказал Остин. – Впечатляет.

– Было не так уж трудно. У него простые цепи. Он может двигаться и кусать и реагирует на внешние раздражители. Дать ему немного больше мышц, большие зубы, оптические сенсоры, надеть на него водонепроницаемый костюм, и получишь нечто вроде механической акулы, которая решила, что остинбургер – это вкусно.

Завала отодвинулся, чтобы другу лучше был виден монитор. На темном фоне медленно поворачивалось трехмерное неоново-синее изображение АПА, перерезавшего трос батисферы и напавшего на Остина.

Остин негромко присвистнул.

– Это он. Где ты это нашел?

– Я вернулся к первому видео из камеры «Чуда-юда».

Завала щелкнул мышкой, прокручивая заново стычку с АПА. Последовало быстрое чередование изображений, множество пузырей; изредка видна была машина.

– Я не очень много дал тебе для начала, – сказал Остин.

– Ты дал мне достаточно. Я замедлил воспроизведение и отобрал подробности. Их я использовал, чтобы создать общие очертания АПА, а потом сравнил с автоматическими погружаемыми аппаратами в моей базе данных. У меня там практически все, способное передвигаться. Но все равно нашелся он не сразу.

– Мое первое впечатление: он напоминает «Ската», подводную лодку, разработанную флотом для обнаружения и уничтожения мин.

– Неплохая догадка, – сказал Завала. – Вот «Скат». Если сравнить общую конструкцию, заметно большое сходство с лодкой, нарисованной компьютером. Но нет отсеков для сверхмалых миноискателей и торпед, какие есть у военных кораблей.

– И это хорошо. Если бы у нашего маленького друга они были, мы бы с тобой здесь не сидели.

– Просмотрев военные модели, я обратился к научным модификациям. Большинство АПА, которые я обнаружил, по форме напоминают торпеду, как «Океанографик-АБЕ» Вудса или скриппсовский «Ровер». Я обратился к промышленности. Но нефтяные, газовые и коммуникационные устройства тоже не похожи, и я занялся любительским рыболовством.

Он вызвал статью из журнала, посвященного коммерческому рыболовству.

Остин взглянул на снимки в этой статье и улыбнулся.

– В яблочко! – подтвердил он.

– Устройство, описанное в статье, предназначено для съемки экспериментальных рыболовных сетей.

– Это объясняет очертания, как у ската, – заметил Остин. – Нужно что-то плоское и гладкое, чтобы проникнуть под сеть; никаких выступающих плавников, которые могут зацепиться.

– Клешни помогают АПА разрезать запутавшиеся сети, – подхватил Завала. – Устройство использовалось китайской торговой компанией «Пирамида».

– Китайской? Это не случайно. Люди, напавшие на корабль, были азиатами. И оружие у них было китайское.

– Я прогуглил название, – добавил Завала. – Штаб-квартира компании в Шанхае, но сама компания международная.

Остин спросил:

– Зачем законопослушной рыболовной компании нападать на «Биб» и батисферу?

– Возможно, я отвечу на этот вопрос, когда встречусь со своей подругой Кейтлин Лайонз из отдела ФБР, занимающегося преступлениями выходцев из Азии.

Остину пришлось признать, что широкая сеть подруг Завалы способна приносить пользу.

– Ты выяснил, как могло быть организовано нападение на Б-3? – спросил он.

– Устройство могли выпустить с любого судна прессы или частной яхты, наблюдавших за погружением.

– Может, кто-нибудь это видел, – предположил Остин. – Можно запросить суперинтендента Рэндольфа и бермудскую береговую охрану.

– Неплохая мысль, но я считаю, что устройство ушло под воду за несколько часов до погружения Б-3 и находилось в спящем режиме, запрограммированное в определенное время проснуться и начать охоту. Им могли управлять с поверхности в районе, где находился «Биб».

– Как он мог выйти на цель?

– Сонары в сочетании с оптическими сенсорами ищут вертикальную линию. Цель АПА – трос Б-3. Щелк-щелк. И конец батисфере.

– А вместе с ней и доктору Кейну и его загадочному проекту, который может изменить жизнь всех людей на планете.

– Были известия от доктора Кейна после того, как он скрылся в голубой дали? – спросил Завала.

– Я испробовал несколько официальных и неофициальных каналов, – ответил Остин. – Нашей единственной нитью может оказаться Боунфиш-Ки.

– Сомневаюсь, что он там. Кому-то хотелось, чтобы он принял страшную смерть на дне. А ведь, если бы его не оказалось на «Бибе», прежде всего его стали бы искать там.

Загорелое лицо Остина выразило тревогу.

Он достал из кармана сотовый телефон и набрал номер Пола Траута.

– Есть новости от Гаме? – спросил он.

– Пытаюсь с ней связаться, но звонок не проходит, – ответил Пол.

– Продолжайте, – сказал Остин. – Я в доме Завалы. Возможно, я слишком легкомысленно попросил вас покрутиться в лаборатории Кейна. Гаме нужно предупредить о потенциальной опасности со стороны людей, которые хотели избавиться от Кейна.

Траут сказал:

– Не волнуйтесь, Курт. Гаме может за себя постоять.

– Это я знаю. Просто передайте ей, чтобы была осторожна и не рисковала.

* * *

Сделав все возможное, чтобы предупредить Траутов, Остин позвонил в НУМА и попросил выслать досье торговой компании «Пирамида». Компьютерный центр агентства, которым руководил кибергений Хайрем Йегер, считался одним из крупнейших в мире хранилищ специальной информации. Мощные компьютеры НУМА были связаны с базами данных по всему миру и в одно мгновение могли представить любую информацию, имеющую отношение к океанам планеты.

Остин сказал, что поговорит с Завалой после того, как изучит результаты компьютерных поисков. Он сел в свой джип и поехал в тридцатиэтажную зеленую стеклянную башню на берегу Потомака, где помещалась штаб-квартира НУМА. Оставив машину в подземном гараже, он поднялся в свой по-спартански обставленный кабинет.

На его письменном столе лежала толстая папка с запиской Йегера: «Наслаждайтесь!»

Остин раскрыл папку, но успел только взглянуть на первый листок – зазвонил телефон. Номер абонента не определился.

Он понял почему, когда услышал четкий голос Джеймса Сандекера, основателя и многолетнего начальника НУМА, а ныне вице-президента США. Это назначение он получил после смерти предшественника. В своей обычной манере Сандекер сразу перешел к делу.

– Питт переслал мне ваш отчет об инциденте с Б-3. Что происходит, Курт?

Остин представил себе Сандекера: голубые глаза, мечущие молнии, и пламенеющая рыжая вандейковская бородка – неотъемлемая принадлежность НУМА в течение многих лет.

– Хотел бы я знать, адмирал.

Остин предпочитал заслуженный тяжким трудом морской чин Сандекера более новому политическому.

– Как Завала после испытания?

– Джо в порядке, адмирал.

– Удачно. Если бы Завала склеил ласты, половина женского населения Вашингтона надела бы траур, и нам пришлось бы закрыть этот проклятый город… Теперь о нападении на «Биб»… Поразительно. Просто чудо, что никто не пострадал. Вы хоть сколько-нибудь продвинулись?

– Мы думаем, тут есть китайский след, – сказал Остин. – АПА, который напал на меня и на Б-3, – той же модели, что использует одна китайская рыболовная компания, а сама эта компания – часть международного конгломерата, который называется «Пирамида». На судно напали азиаты, вооруженные китайским оружием. Джо проследит любые возможные криминальные связи. Я узнаю у бермудской полиции, что выяснило следствие. Мы считаем, что ключ ко всему – исследования доктора Кейна. Гаме сейчас в Боунфиш-Ки проверяет лабораторию.

Сандекер усмехнулся.

– Не знаю, как Гаме удалось туда пробраться, но вряд ли она что-нибудь узнает. Их работа строго засекречена.

– Похоже, вы знаете, чем занята лаборатория.

– Больше, чем хотелось бы. Это часть чего-то очень большого, Курт, и нужно действовать быстро. Ситуация достигла критической массы. Я созываю совещание, на котором все объясню. Позвоню примерно через час, так что будьте готовы. А пока соберите вещи для путешествия.

– Я еще не успел распаковаться.

– Это хорошо. Вам с Джо придется выехать очень срочно. Я выясняю подробности – сейчас некогда объяснять. Не верьте, если вам скажут, что работа вице-президента – плевое дело.

И Сандекер повесил трубку. Остин уставился на телефон в своей руке.

Потом, отбросив размышления, занялся документами из папки на своем столе. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: «Пирамида» – очень необычная компания.