355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Клайв Касслер » Сокровища Аттилы » Текст книги (страница 1)
Сокровища Аттилы
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 15:15

Текст книги "Сокровища Аттилы"


Автор книги: Клайв Касслер


Соавторы: Томас Перри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Клайв Касслер, Томас Перри
Сокровища Аттилы

Clive Cussler & Thomas Perry

THE TOMBS

Печатается с разрешения Sandecker RLLLP и литературных агентств Peter Lampack Agency, Inc. и Nova Littera Ltd., Россия.

© 2012 by Sandecker, RLLLP

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1
Паннония, Римская провинция, 453 год н. э

Лагерь варваров был огромен. Целый город передвигался с места на место по воле его повелителя, великого царя. Но в предрассветных сумерках в лагере царило смятение. Всюду толпились тысячи воинов, их шумные женщины и неугомонные отпрыски. Сотни тысяч лошадей, коров, овец и коз своими тревожными криками сопровождали рассвет. Вонь скота смешивалась с дымом поспешно разведенных костров.

Разбудивший Приска слуга был уверен – сегодняшний внезапный переполох сулит им расставание с жизнью. Приск торопливо шагал по неровной земле, стараясь не подвернуть ногу в оставленной колесами колее и не угодить в яму. Он шел за Эллаком, тщетно пытаясь не отстать от него, в легких кожаных сандалиях, предназначенных для ходьбы по ровным мостовым Константинополя. Приск пошел медленнее, чтобы сохранить осанку и достоинство римлянина. Он дипломат и, так сложилось, человек, который сегодня пишет историю этого знаменательного дня. Его призвал к себе Эллак, сын царя, ведь в ближайших окрестностях, на много миль вокруг, Приск – самый ученый человек и может спасти жизнь царя. Но крики свидетельствовали: они опоздали.

Приск старательно маскировал страх. Варвары носились вокруг, доводя друг друга до бешенства. Они, как собаки, чуют опасность. С самого рождения обученные убивать, они, вдохновленные яростью, победоносно прошли из глубин Азии к центру Европы. Они выбегают на любой шум, и увидеть их без мечей и кинжалов так же немыслимо, как без ног и рук. Если сегодня они почуют в нем, чужестранце, страх, то тотчас разорвут на куски.

Эллак провел его в просторный шатер царя. Приск был почти на голову выше большинства варваров с далекого Востока, низкорослых и широкоплечих, с мощными руками и ногами, с дублеными лицами. Приск через головы людей, закрывавших обзор, заглянул во внутреннюю часть шатра. Там предположительно находился царь. Воины у входа уже достали кинжалы и резали себе щеки, кровь текла по их лицам, как слезы.

Приск лавировал между полуобезумевшими людьми. Он увидел молодую жену царя Ильдико, скорчившуюся на богатых коврах как можно дальше от мужа. Она плакала, но никто ее не утешал. Приску показалось – ее вообще никто не замечает.

Когда один из стражников повернулся к друзьям, чтобы показать лицо, рассеченное коротким мечом, Приск проскользнул мимо него. Он взглянул на царя и сразу понял, из-за чего молодая жена в ужасе. Великий варвар, Flagellum Dei[1]1
  Бич божий (лат.). – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
, лежал навзничь на мягкой шелковой постели, раскрыв рот, словно пьяный. Изо рта и носа текла кровь, уже образовалась лужа возле головы.

Приск прошел в угол и поднял Ильдико. Чуть сдвинув пряди длинных светлых волос, он прошептал ей на ухо:

– Всё. Он умер, тебе нечего здесь больше делать. Идем.

Ильдико, очень красивая и совсем юная, привезенная из германского племени в жены завоевателю, была седьмой женой царя. Она владела латынью не хуже родного готского, но Приску не было известно, какие языки знают стражники, поэтому ничего более он не сказал. Он вывел Ильдико на свежий воздух, в рассвет. Она казалась слабой и бледной, как призрак. Приск надеялся увести ее подальше, пока какой-нибудь воин не заподозрил ее в смерти царя. Невежды часто подозрительны: даже если человек погиб от удара молнии, кто-то ведь мог ее вызвать?

Приск заметил стайку служанок и свиту, прибывшую вместе с невестой. Все они стояли в стороне и с тревогой наблюдали за происходящим. Приск передал им Ильдико, и они торопливо удалились.

Приск смотрел им вслед, желая убедиться, что им не помешают уйти, когда двое грубо схватили его за руки. Он повернул голову и едва узнал, хотя не раз видел обоих у царя. Оба рассекли щеки в знак траура, так что кровь заливала всю нижнюю часть лица. С тех пор как Приск сидел рядом с ними за пиршественным столом на царской свадьбе, их поведение разительно изменилось. Эти двое силой втащили его в царский шатер, и воины перед ними расступились.

Тело лежало на прежнем месте. Над ним стояли Ардарих, царь гепидов, и Онегесий, самый близкий друг Аттилы. Ардарих наклонился, поднял кувшин с вином, которое царь пил перед смертью, и произнес:

– Это вино вчера вечером налила ему Ильдико.

Онегесий взял кубок, лежавший рядом с телом царя.

– Он уже несколько недель болел, у него кровь шла носом, – сказал Приск. – Скорее всего, пока он спал, болезнь усилилась и он захлебнулся кровью. Такое возможно.

Ардарих презрительно фыркнул:

– Никто не умирает от кровотечения из носа. Он всю жизнь сражался, много раз был ранен, но никогда не терял столько крови, чтобы умереть. Это яд.

– Почему ты так думаешь? – спросил Приск, удивленно округляя глаза.

Ардарих стал говорить:

– Четыре года назад император Феодосий прислал тебя со своим послом Максимином. Твой переводчик Вигилас участвовал в заговоре, целью коего было убийство Аттилы. Вместо того чтобы казнить вас всех, Аттила отослал тебя обратно в Константинополь. Возможно, это была ошибка. Похоже, не только Вигилас приехал, чтобы убить царя.

Онегесий налил вина в кубок царя и протянул его со словами:

– Докажи, что не ты отравитель. Выпей.

Приск ответил:

– Не знаю, отравлено ли вино. Если отравлено, то не докажет, что я отравитель. Я не был здесь с царем и его женой в последнюю ночь. Это вино может только убить меня.

– Твой страх выдает тебя. – Свободная рука Онегесия двинулась к рукояти меча.

Приск взял кубок.

– Если я умру, помните: я не виноват. – Он поднес кубок к губам и осушил.

Остальные ждали, внимательно наблюдая за ним. Эллак сделал шаг и спросил:

– Ну, Приск?

– Ничего не чувствую. Вкус как у вина.

– Горький? Кислый?

– Как у любого вина – сладковатый, фруктовый, но отдает уксусом.

Ардарих понюхал кубок, коснулся пальцем вина и капнул на язык. Через некоторое время кивнул Онегесию, бросил кубок на ковер у тела царя и вышел. Столпившимся перед шатром воинам он объявил:

– Яда не было. Царь умер от болезни.

Вслед за Ардарихом Приск покинул помещение и пошел сквозь толпы воинов. С перекошенными от боли окровавленными лицами они представляли собой пугающее зрелище. Эти люди всю жизнь только убивали, сражались, ели и иногда даже спали верхом на лошадях. За три поколения победоносные племена прошли от степей за Волгой до Галлии. Сегодня утром у них отняли их великого вождя. Кто знает, что горе и гнев могут заставить их сделать с чужаком в чужой стране?

Приск шел быстро, опустив голову, не глядя на воинов, спешивших к царскому шатру. Он прошел в свою палатку и выставил на алтаре ряд горящих свечей, чтобы помолиться за душу Аттилы. В конце концов, Аттила прислушивался к словам Приска и других римлян о христианстве. А однажды даже встретился в Мантуе с Папой Львом и вел с ним переговоры. Кто-то заронил в его душу семя веры. И вообще сейчас лучше оплакивать его как можно заметнее. Приска вырвало; он выпил много воды, его снова вырвало, и это принесло некоторое облегчение.

Позже в тот же день он покинул свою скромную палатку и отправился к центру лагеря. Царский шатер убрали. Неподалеку расчистили большое открытое пространство, и на нем посреди лагеря воздвигли огромный шатер из белого шелка. Ткань раздувалась на ветру. Приск подошел ко входу и заглянул внутрь. В центре на высоком помосте выставили для прощания тело царя в ярких роскошных пурпурных и красных одеждах, как подобает царю-воину, убранное дорогими украшениями из золота и драгоценных камней.

Вокруг помоста ездили свирепые всадники, лучшие воины царя, многие из них предводители различных племен и народов. Они раз за разом объезжали помост по кругу, воспевая подвиги и битвы Аттилы; лица у них были изрезаны, кровь стекала по ним, как слезы. Они пели о том, что царь являлся великим вождем и из-за его смерти должны пролиться не только светлые слезы женщин, но и алые слезы воинов. Приск видел: кровь промочила их бороды и капала с подбородков на одежду и гривы лошадей.

Приск встал на колени и прижался лбом к земле, чтобы воины поняли: он по-своему проявляет уважение. Потом он вернулся к себе, провел там следующие три дня, описывая жизнь царя Аттилы и его смерть в брачную ночь. К нему приходили посетители; они рассказывали об удивительных подвигах, которым были свидетелями, а кое-кто упоминал о соперничестве между Эллаком, старшим сыном, и Денгизиком, вторым по старшинству, и о негодовании Эрнака, третьего сына. Старшие не принимали его во внимание. И еще говорили о негодовании Ардариха: трое сыновей царя не могут сохранить единство хотя бы до погребения отца.

На следующее утро Приск подошел к белому шатру и увидел: тело царя при свете сотен светильников готовят к погребению. Наследники Аттилы поместили его в три гроба. Внешний и самый большой был из железа. В него вложили гроб из серебра. Третий гроб – из чистого золота. Гробы заполнили драгоценным оружием множества царей и королей, побежденных Аттилой. Он поглотил сотни азиатских племен, разгромил аланов, остготов, армян, бургундов, опустошил Балканы, Фракию, Скифию и Галлию. В Италии он разграбил Мантую, Милан и Верону и захватил большую часть Северной Италии, разбил легионы обеих столиц Римской империи – Константинополя и Рима.

В трех гробах покоились также груды драгоценных камней и сверкающего золота, при взгляде на них захватывало дух; все это отражало огни факелов и светильников, да и сами гробы представляли собой огромную ценность. Приск не мог не думать о том, что на внутренний гроб пошла ежегодная дань Восточной Римской империи Аттиле – две тысячи сто фунтов золота. В глаза бросались многоцветные вспышки внутри: холодная зелень изумрудов, кроваво-красный блеск рубинов, глубокая синева сапфиров, яркие гранаты, густо-синяя ляпис-лазурь, желтый янтарь, нефрит цвета молодого горошка. Трудно было понять, что сильнее притягивает взгляд.

К ночи собралось около тысячи человек – личные телохранители Аттилы. Они закрыли гробы крышками, поставили их на огромную восьмиколесную повозку, способную выдержать гигантскую тяжесть, и уехали во тьму, освещая себе дорогу факелами.

Несколько недель спустя Приск готовил караван ослов для долгого пути домой – ему предстояло явиться с докладом к императору Маркиану. Целый месяц придется из этих варварских мест добираться в Константинополь, но сейчас он бы с радостью отправился и пешком. В полдень лагерь вновь охватило смятение, люди показывали куда-то вдаль и кричали на многих языках, и он пошел узнать, что случилось.

В огромный гуннский лагерь возвращался погребальный отряд. Они скакали галопом, и задолго до их появления в степи взметнулась поднятая ими пыль.

Ардарих, Онегесий, все три сына Аттилы – Эллак, Денгизик, Эрнак – и огромная толпа воинов встречали их на границе лагеря. Тысяча всадников подъехала, все спешились и поклонились вождям. Оказывая им необычайную честь, вожди поклонились в ответ. Эллак, старший сын Аттилы, выступил вперед, подошел к командиру отряда, воину по имени Мозу, положил руку ему на плечо и приказал:

– Рассказывай.

– Мы отвезли царя далеко на излучину реки, – поведал Мозу, – туда, куда редко забредают путники. Вырыли могилу глубиной в рост двух высоких мужчин, сделали наклонный вход и внесли туда гроб. Потом мы закопали склеп и проход в него, много раз прогнали по этому месту тысячу наших лошадей, и сейчас невозможно узнать, где гроб. В конце мы сумели повернуть реку, чтобы она вечно текла над могилой царя.

Эллак обнял Мозу, затем забрался на телегу, запряженную волами, и произнес речь. Он поблагодарил воинов, которые стояли рядом с его отцом в битвах и защищали его тело после смерти. И, прежде чем спрыгнуть с телеги, тихо произнес:

– А теперь убейте их.

Тысячу человек поглотило море собравшихся воинов. Приску показалось, что эта тысяча исчезла, как пловцы в пучине. Здесь ушла вниз голова, там – еще несколько. Они погружались под тяжестью целого войска. Приск видел: никто из этой тысячи не сопротивлялся, никто не пытался сесть на лошадь и ускакать. И не мог понять, была ли эта казнь неожиданностью для них или они заранее знали, какая участь им уготована.

Затем тела павших присыпали землей там же, где они были повержены. Вожди сказали об их верности, чести и храбрости. Приску пришло на ум, что гунны считают это массовое убийство естественным сопровождением смерти великого царя. Она – всеобщее огромное несчастье.

На рассвете нового дня Приск выехал из лагеря во главе каравана из сотни ослов, нагруженных припасами, среди них были спрятаны несколько драгоценных предметов: письменный отчет о поездке к варварам, личные книги и несколько памятных подарков гуннов. Он также взял с собой юную жену-вдову, Ильдико, обещав вернуть ее родителям в землях германцев, когда удастся организовать путешествие туда.

Когда они уехали от лагеря варваров на день пути, Приск подошел к ослу Ильдико и заговорил с ней:

– Видишь, девочка? Я же обещал тебе полную безопасность. Варвары поверили, что яда не было, и мы с тобой не стали пленниками.

– Я слышала, тебя заставили выпить это вино. Почему ты не умер?

– Яд следовало давать заранее и долго, чтобы он вызвал кровотечение и не давал крови свертываться. Я много недель давал его Аттиле. В его теле собралось достаточно, чтобы последняя доза, которую дала ты, заставила его истечь кровью. Но думай о более приятных вещах. Скоро ты будешь очень богата.

– Оставь себе мое золото, – ответила она. – Я сделала это ради своих соплеменников, которых он убил. Только отвези меня домой.

– Император захочет отправить тебя домой с наградой. Наше деяние, вероятно, спасло империю от гибели.

– Мне все равно, что будет с империей.

Приск пошел вперед, размышляя. Он все устроил превосходно: сам собрал сладкий клевер, терпеливо высушил его, позволил заплесневеть и изготовил яд, который невозможно обнаружить и который вызывает смерть как от болезни. На ходу он составлял часть своего отчета о времени, проведенном у гуннов. Он все опишет: свою миссию четырехлетней давности с Максимином, когда в подготовке убийства обвинили переводчика Вигиласа, действия варваров, личность верховного вождя.

Конечно, он не станет расписывать подробности смерти царя. Если прием не раскрыть, то можно использовать его снова. Очень скоро на Восточную Римскую империю опять нападут враги. Ее легионы не смогут бесконечно сдерживать волны варваров, ведь каждая их волна многочисленнее и свирепее предыдущей. Простая арифметическая задача. Тонкие методы Восточной империи позволяют преодолеть численное превосходство – чтобы отвести гуннскую угрозу, император послал одного-единственного человека, не так ли? Восточная империя продержится еще тысячу лет.

«Ильдико очень красива, – подумал он. – Стройная, грациозная фигура, молочно-белая кожа, золотистые волосы – все это очень привлекательно. А если оставить ее себе? Это сделало бы победу над Аттилой еще более полной. Но нет! Так поступил бы недальновидный римский посол».

Глава 2
У берегов Гранд-Айла, штат Луизиана, США, 2012 год н. э

Реми Фарго в ластах плыла в теплой воде Мексиканского залива. Она занималась своей работой. Ее сетчатый мешок почти наполнился черепками глиняного горшка, прежде погребенного в песке. По ее оценке тысячу лет назад этот горшок был примерно десяти дюймов в ширину и четырех в глубину, и она решила: похоже, собрала все обломки. А если положить в сетку еще что-нибудь, то можно поцарапать гладкую поверхность черепков. Реми взглянула вверх, на темные очертания лодки на серебристой при виде снизу водной поверхности в шестидесяти футах над ней. Потом выдохнула, выпустила цепочку пузырей, и те серебряными шариками стали подниматься.

Перехватив взгляд своего мужа Сэма, Реми приподняла мешок и большим пальцем показала: подъем. Он поднял то, что ей поначалу представлялось похожим на оленьи рога, и кивнул. Реми несколько раз несильно оттолкнулась от воды ногами, и ее стройная красивая фигура устремилась вверх в окружении сверкающих анчоусов, казалось – возле нее разразилась снежная буря. Вскоре рыбки отстали, и она вырвалась на поверхность. Реми сразу увидела поодаль чужую лодку, поэтому быстро нырнула, подплыла к лодке с другой стороны и стала ждать Сэма. Показались поднимающиеся пузыри, потом его голова и маска.

Реми достала загубник, несколько раз вдохнула и произнесла:

– Они снова здесь.

Сэм подплыл к корме, держась ближе к борту, чтобы оставаться частью силуэта лодки.

– Да, это они, та же лодка, черный корпус снизу, серый сверху. – Он снова поглядел. – Те же пятеро… нет, шесть человек.

– Третий день подряд.

– Вероятно, они считают, что мы нашли затонувший остров Атлантида.

– Ты все шутишь, а вдруг это правда? Атлантида ни при чем, конечно, но они не знают, что мы здесь делаем. Это побережье штата Луизиана. Мы можем искать испанский корабль с сокровищами, затонувший в бурю. Или корабль времен Гражданской войны в США, потопленный в блокаду.

– Или «Шевроле» 2003 года, его кто-то сбросил с моста выше по течению реки. Под нами шестьдесят футов воды. Они, вероятно, просто пьют здесь пиво и натирают друг друга кремом для загара.

Реми подплыла к Сэму и выглянула из-за его плеча, чтобы увидеть другую лодку:

– Спасибо за отсутствие любопытства, господин шутник. Они идут за нами и следят за нашими действиями. Ты видел? Солнце вспыхнуло на линзах.

– Должно быть, меня снимают папарацци.

– Будь смелее! Но помни: если незнакомцы полагают, будто ты нашел кое-что ценное, это не менее опасно, чем если бы ты действительно что-то нашел. Воры сначала нападают, а уже потом считают твои деньги.

– Ладно, – ответил он. – Но они уже три дня держатся на расстоянии. Если подойдут ближе, поговорим. А пока нужно нанести на карту эту затонувшую деревню. Прошедшие несколько недель были интересными, но я не хотел бы остаток жизни посвятить спасательной археологии.

Сэм и Реми Фарго всегда утверждали: их репутация охотников за сокровищами связана с отсутствием в тот день других новостей, поэтому они привлекли внимание нескольких репортеров с сильно развитым воображением. Их объединяли интерес к истории и стремление во всем разбираться самостоятельно. Этой весной они вызвались заняться дайвингом по поручению властей штата Луизиана. Археолог по имени Рей Холберт осматривал берег, чтобы определить ущерб от просачивания нефти после того, как были уничтожены старые нефтяные скважины, и нашел несколько глиняных черепков, выброшенных водами Мексиканского залива. Керамику изготовили определенно туземцы. Он попросил у нефтяной компании грант для спасения того, что осталось от затопленной деревни. Когда Сэм и Реми услышали об этом проекте, то предложили помощь – за свой счет.

– Спустись со мной, – сказала Реми. – Кажется, я нашла еще один очаг. Захвати камеру.

Сэм перегнулся через планшир и дотянулся до камеры для подводной съемки, затем они снова нырнули. Реми указала Сэму на очаг, а сама взяла камеру и принялась фотографировать со всех точек разбросанные повсюду черепки. Он следил за ее грациозными движениями – в гидрокостюме она походила на собственную тень – и заметил прядь рыжих волос, выбившуюся из-под капюшона на лоб. Поймал взгляд ее ярких зеленых глаз сквозь маску… и заставил себя отвлечься и посмотреть на круг обожженных камней, их Реми обнаружила под песком. Они старательно заполнили сетку новыми обломками, чтобы каталогизировать их и нанести на карту место обнаружения.

Внезапно Сэм и Реми услышали гудение винта. Звук усиливался. Посмотрев наверх, они увидели подводную часть черного корпуса, тот разбрасывал воду в обе стороны и на большой скорости приближался к их лодке. Они видели винт и длинный спиральный след из пузырьков за кормой.

Их лодка закачалась; якорная цепь натянулась, удерживая ее, а потом снова ослабла – вторая лодка замедлила ход и наконец остановилась в ярде от лодки Фарго. Минуту или две спустя винт черного корпуса снова заработал, чужая лодка стала уходить на большой скорости, подпрыгивая на каждой встречной волне.

Сэм показал вверх, и они всплыли на поверхность. Реми поднялась на борт судна по лесенке, Сэм за ней. Они принялись снимать костюмы, тут Реми сказала:

– На этот раз они подошли совсем близко. Хорошо, нас не было наверху.

Она видела, как играют желваки на щеках Сэма.

– Полагаю, они захотели взглянуть на предметы, поднятые нами со дна.

– Надеюсь, они хорошо все рассмотрели, – отозвалась она. – Не хочу быть разрезанной винтом из-за горстки черепков и кучки древних раковин.

– Давай посмотрим, кто это такие, – предложил Сэм, включил мотор и прошел на нос.

Реми села за руль и повела лодку так, чтобы две лапы якоря высвободились и он потащился за ними по песчаному дну. Сэм на ходу поднял якорь и устроил внутри бака. Реми развернула лодку, чтобы Сэм смог подобрать буек с красным полосатым флажком, предупреждающим о ныряльщиках; Сэм вытащил легкий якорь и вместе с буйком положил на корму.

Реми передвинула ручку газа вперед, лодка увеличила скорость и направилась к гавани Гранд-Айла.

Сэм прошел вперед, остановился возле Реми, оперся на крышу небольшой каюты, поднял бинокль и принялся осматривать горизонт. Они шли вдоль берега, длинные рыжие волосы Реми развевались на ветру. Сэм сказал:

– Я не вижу их лодки. Должно быть, ушли в гавань. Чего и нам желаю.

Реми на большой скорости привела лодку в гавань, но у входа резко сбросила скорость. Впереди поперечным курсом шел катер береговой охраны.

– Хороший расчет, – отметил Сэм. – Тебе пришлось бы похлопать ресницами, чтобы тебя не оштрафовали за превышение скорости.

– Не оштрафуют – я ничего не нарушаю, – произнесла она и похлопала ресницами. – Можешь взять руль.

Реми шагнула в сторону, Сэм встал на ее место и еще больше замедлил ход лодки – до скорости пешехода. Реми пригладила растрепавшиеся волосы и посмотрела на Сэма.

– Ты все еще ищешь их?

– Просто любопытно. Долго ли нас повсюду будут преследовать самозваные искатели сокровищ и воры, обычные и могильные?

– Вероятно, ты дал слишком много интервью. Кажется, это одна из тех девиц с бостонского телевидения – та, с длинными черными волосами. – Она улыбнулась мужу. – Могу понять, почему ты охотишься за каждым ее словом. Она так интеллигентно выговаривает слова, что ее вопросы порой звучат даже умно.

Сэм ответил на улыбку Реми, но не повелся.

В поисках черно-серой лодки они продолжали разглядывать доки, но ничего не увидели. Наконец добрались до дока, где давали ныряльщикам лодки напрокат. Они вошли, привязали лодку и спустили с борта амортизаторы. Складывая гидрокостюмы и вынося на причал баллоны для отправки в магазин Дэйва Кармоди на перезарядку, они все еще высматривали черно-серую лодку.

– Эй, Фарго! – Им махал с причала Рей Холберт; причал на понтонах чуть раскачивался под его тяжестью. Все движения этого высокого краснолицего мужчины были полны энергии, шагал Рей широко, а жестикулировал размашисто.

– Привет, Рей! – поприветствовала его Реми.

– Нашли что-нибудь?

Сэм приподнял брезент на корме и показал несколько сеток с находками:

– Много обломков керамики каменного очага, несколько кремниевых инструментов, оленьи рога с отрубленными концами, вероятно, ради изготовления наконечников. Все находки нанесли на карту.

Реми протянула камеру:

– Все здесь. Можете скинуть на свой компьютер. Ориентируйтесь на груду мусора.

– Здорово, – похвалил Рей. – Мы слегка опережаем график. Надеюсь, успеем нанести на карту все три затопленные деревни на побережье и осмотреть их, прежде чем деньги гранта закончатся.

– Тогда мы немного поможем, – пообещал Сэм. – Поработаем еще.

– Поживем – увидим, – ответил Рей.

– Поезжайте на своей машине за нами, к нашему коттеджу, – сказала Реми. – Мы передадим вам последние находки. Карты и фотографии готовы, артефакты и кости каталогизированы и привязаны к схеме. Мне станет спокойнее, когда вы все заберете.

– Хорошо, – согласился Холберт. – Мы уже многое узнали об этих людях. А раньше не знали буквально ничего. Эти деревни находились прямо над берегом. Углеродный анализ показывает: поднимающееся море затопило их примерно в 700 году нашей эры. Все деревни были примерно одинаковыми: пять или шесть семей в маленьких жилищах с каменными очагами. Питались рыбой, выловленной в море, но и охотились на суше. Эта первая находка очень значительная.

– Вы полагаете, пора перебираться на новое место? – спросила Реми.

– Послезавтра я перемещаю всех на несколько миль к западу. Там не один десяток, возможно, перспективных мест, и каждая группа ныряльщиков проверила только по одному. Послезавтра все группы перейдут на новые места побережья Каминада. Так мы по крайней мере узнаем, с чем имеем дело, до того как начнем терять летних добровольцев. Когда заглянем под воду, вероятно, исключим большинство мест.

Через десять минут они входили уже в небольшой коттедж, который Сэм и Реми снимали недалеко от пляжа на южной стороне Гранд-Айла. Это был одноэтажный дом на сваях, белый, обшитый досками, с фасада – большое крыльцо, где на исходе дня они часто сидели и чувствовали приятные дуновения ветра с Мексиканского залива. В путешествиях Сэм и Реми любили сохранять анонимность, простая обстановка в этом коттедже не свидетельствовала о финансовой состоятельности супругов – низкий навес над порогом, два больших окна с почти панорамным видом на воду, две комнаты и небольшая ванная. Одну комнату Фарго превратили в склад и рабочую мастерскую, куда приносили объекты, найденные в затонувшей палеоиндейской деревне. А ведь Фарго являлись мультимиллионерами.

Рей Холберт зашел вместе с ними; Сэм показывал находки, пока Реми принимала душ, и передал ему схему – решетку с тщательно отмеченными точками мест находок артефактов. Были также флешки со снимками, сделанными Реми: все объекты фотографировались относительно других. Найденные предметы супруги уже уложили в пластиковые ящики.

Холберт просмотрел разбитую на квадраты схему деревни и артефакты.

– Судя по количеству оленьих рогов и костей, подъем уровня воды сильно изменил ландшафт. Вероятно, раньше здесь высились горные кряжи, поросшие лесом. А теперь преобладают отмели и равнины.

– Жаль уезжать отсюда, – сказала Реми, уже одетая по вечерней моде Гранд-Айла: шорты, свободная футболка и шлепанцы. – Хотя по нашим «хвостам» я скучать не буду.

– О чем это вы? – спросил Холберт.

– Вероятно, по причине нашей известности, – объяснил Сэм. – За нами следит одна дайверская лодка. Они отыскивают, где мы остановились, и наблюдают в бинокли. Сегодня они подошли на расстояние ярда к нашей лодке, как будто хотели увидеть, что мы подняли.

– Странно, – удивился Холберт. – Впервые о них слышу.

– Ну я же сказал, возможно, все дело в нас. Расплата за публикации о нас в газетах, – сказал Сэм и посмотрел на Реми. – Или, может, виноваты снимки Реми? Я помогу вам перенести вещи в грузовик, потом уж пойду в душ.

Через двадцать минут грузовик Холберта наполнился. И вскоре все трое ужинали в ресторане устрицами, жареными креветками под майонезным соусом ремуладом, красным окунем, выловленным только что, и бутылкой охлажденного шардоне с калифорнийских виноградников Кистлера. Когда ужин подходил к концу, Сэм спросил:

– Как вы считаете, заказать еще бутылку?

– Нет, спасибо, – ответил Рей.

– Мне тоже не нужно, – отказалась Реми. – Завтра у нас последний день в этой деревне, я хочу начать пораньше. Потом на новом месте несколько дней мы будем нырять впустую.

– Возможно, – согласился Сэм.

Фарго попрощались с Реем, вернулись в коттедж, заперли дверь, выключили свет и уснули под звуки волн, набегающих на берег. Только вентилятор под потолком лениво крутился всю ночь.

Сэм проснулся, когда первый луч солнца пробился через щель между занавесками. Он тихо, на цыпочках, чтобы не будить Реми, направился в ванную, но вдруг обнаружил: одетая жена сидит на пороге с чашкой кофе и смотрит на Мексиканский залив.

Сэм и Реми купили в кофейне круассаны и кофе, приехали на пристань, прошли вдоль причала к доку, где оставили свою лодку, и остановились.

– Видишь? – прошептала Реми.

Сэм кивнул, прищурился, разулся и неслышно ступил на палубу. Дверь каюты была закрыта, но висячий замок на двери кто-то сбил тяжелым ударом. Сэм откатил раздвижную дверь и заглянул в каюту.

– Наше оборудование испорчено.

– Насколько серьезно?

– Точный технический термин – полностью вывели из строя. – Сэм достал мобильный телефон и набрал номер.

– Дэйв? Привет. Говорит Сэм Фарго. Утро принесло проблемы. Мы на пристани, и нашу лодку, которую мы взяли у вас напрокат, кто-то повредил. Похоже, сломали терморегуляторы и изрезали резину масок и ластов. Не могу сказать, что сделали с баллонами, но я бы ставил их под давление осторожно. Двигатель и бак с горючим еще не проверял. Если сможете поставить новое оборудование, мы продолжим работу. А я пока позвоню в полицию.

Дэйв Кармоди ответил:

– Подождите, Сэм. Через полчаса привезу все, что вам нужно. С копами лучше свяжусь я. Гранд-Айл невелик, меня все знают и понимают: им предстоит жить со мной еще двадцать лет.

– Спасибо, Дэйв! Мы будем ждать здесь. – Сэм убрал телефон, сел на носу и некоторое время, не шевелясь, смотрел на открытую воду. Реми внимательно наблюдала за ним.

– Сэм?

– Что?

– Обещай не замышлять ничего грандиозного.

– Грандиозное не буду.

– Нужно готовить деньги для залога?

– Необязательно, – ответил он.

Несколько минут она думала, по-прежнему разглядывая его, потом взяла свой телефон и набрала номер.

– Делия? – спросила она. – Это Реми Фарго. Как дела? Да, просто замечательно. Генри в суде или еще где-то? Спасибо, я хотела бы поговорить с ним сейчас. Замечательно. Спасибо. – Ожидая, Реми прошла на корму. – Генри? Хочу попросить вас о небольшом одолжении. – Она понизила голос, чтобы Сэм ее не слышал. Потом повернулась и пошла обратно к нему. – Спасибо, Генри. Если немного подтолкнете его, я буду благодарна. Пока.

– Что за Генри? – поинтересовался Сэм.

– Генри Клей Барлоу, наш адвокат.

– А, этот Генри.

– Он говорит, что нам не нужен залог, обещал позвонить в Новый Орлеан своему другу. Если понадобится, тот прилетит на вертолете с мешком денег и судебным предписанием. Генри говорит, что этот человек скользкий, как угорь.

– Генри, наверно, считает такую характеристику комплиментом. Во что это нам обойдется?

– Зависит от его действий.

– Хорошая мысль. – Сэм услышал звук и посмотрел на причал. – А вот и Дэйв.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю