Текст книги "Ангел, автор и другие. Беседы за чаем. Наблюдения Генри."

Автор книги: Клапка Джером Джером

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

XIII

Музыка и дикари

Всякий раз, оказываясь на представлении мюзик-холла, я размышляю об ожидающем человечество великом будущем. Как же мы молоды, как невероятно молоды! И сколько уже успели сделать! Мужчина до сих пор остается мальчиком. Не прошло еще и пятидесяти лет с тех пор, как он начал носить брюки. Две тысячи лет назад в ходу были длинные одежды – греческая мантия, римская тога. Потом настало время маленького лорда Фаунтлероя, когда джентльмен гордо расхаживал в бархатном камзоле с пышным кружевным воротником и огромными манжетами и не ленился завивать волосы. Лишь почившая в бозе королева Виктория надела на изнеженного британца брюки. Каким же прекрасным станет мужчина, когда вырастет!

Друг-священник рассказал мне о немецком санатории, куда был сослан за грехи и ради поправки здоровья. По неведомым причинам курорт пользовался популярностью у пожилых представителей высшего слоя английского среднего класса. Епископы лечились от ожирения сердца, вызванного излишним усердием в работе. Не просто старые, а очень старые девы из хороших семей надеялись освободиться от спазмов. Мучимые подагрой отставные генералы искали избавления от страданий. Может ли кто-нибудь сказать, сколько британских офицеров получают звание генерала? Однажды мне пытались доказать, что пять тысяч, но цифра выглядит абсурдной. В этом случае наша армия должна была бы исчисляться миллионами. Американских полковников, к примеру, совсем мало. Любопытному путешественнику порой удается встретить одного или двух, но по сравнению с отставными британскими генералами этот вид можно считать ископаемым. В Челтнеме, Брайтоне и других популярных приморских городах британскими отставными генералами забиты все улицы и даже площади. За границей пансионы предлагают им специальную шкалу цен. Швейцарские железнодорожники всерьез обсуждают возможность резервировать целые купе «только для британских генералов». В Германии, если при знакомстве не подчеркнуть особо, что вы не британский генерал, то вас непременно за него примут. Так сказать, по умолчанию. Во время Бурской войны мне пришлось провести некоторое время в небольшом гарнизонном городке на Рейне. Германские военные то и дело увлекали меня в сторону и расспрашивали, что я думаю о ходе кампании. Разумеется, я с готовностью излагал собственные взгляды и подробно объяснял, каким способом на месте командования за неделю добился бы победы.

– Но как же, учитывая тактику врага… – пытались возразить офицеры.

– К черту тактику врага, – парировал я. – Зачем думать о тактике?

– О, британский генерал непременно… – настаивали немцы.

– Кто здесь британский генерал? – вспыхивал я. – Я говорю исключительно как обычный здравомыслящий человек с крепкой головой на плечах.

Они немедленно просили прощения за ошибку. Но, кажется, мы говорили о немецком санатории.

Отдых для высшего духовенства

Жизнь в немецком санатории показалась другу-священнику невероятно скучной. Если бы старые девы и генералы получили возможность выбирать занятие по вкусу, то могли бы сыграть в карты. Но развлечение обидело бы бедных епископов, тем оставалось лишь смотреть и завидовать. С другой стороны, епископы вместе со старыми девами могли бы петь баллады, но, как всем известно, отставные британские генералы ненавидят баллады после обеда и, как правило, не считают нужным скрывать негативное отношение к данному жанру. Епископы и генералы могли бы рассказывать друг другу анекдоты, однако присутствие дам обязывает. Мой священник с трудом вытерпел унылую торжественность трех вечеров, после чего осторожно попытался проложить тропинку к веселью. Начал он с интеллектуальной игры под названием «цитаты». Смысл забавы заключается в том, что вы пишете на клочке бумаги какое-нибудь изречение, а остальные игроки пытаются отгадать имя автора. В соревнование вступили четыре пожилые леди и самый молодой из епископов. Парочка генералов выдержала один тур, после чего ретировалась, заявив, что игра недостаточно динамична. На самом же деле ни один, ни другой просто не знали цитат.

Следующим вечером приятель решил испробовать популярную салонную затею под названием «последствия»:

«Энергичная мисс А. встретила веселого генерала Б. в…». В самом невероятном месте. «Он сказал…». К счастью, генерал Б. углубился в позавчерашний номер газеты «Стандард» и ничего не слышал, иначе мисс А. больше никогда не смогла бы посмотреть ему в глаза. «И она ответила…». Приглушенные смешки разбудили любопытство окружающих. Большинство епископов и половина генералов выразили намерение вступить в игру. Вскоре смешки переросли в хохот. Те, кто остался в стороне, обнаружили, что больше не в состоянии спокойно читать свои газеты.

«Последствия» указали путь к окончательному падению нравов. Вскоре столы и стулья оказались сдвинуты к стенам, а епископы, старые девы и генералы уселись на пол и затеяли игру в «туфлю по кругу». «Музыкальные стулья» превратили два часа между ужином и отходом ко сну в лучшее время дня, о котором начинали мечтать с раннего утра: вот вереница почтенных леди и джентльменов бодро марширует под музыку, стараясь хотя бы на миг предвосхитить внезапную остановку. Глаза напряженно фиксируют ближайший стул. И вдруг – всегда неожиданно – наступает тишина. Мгновенная растерянность сменяется бешеной суматохой.

В итоге генералы чувствовали себя так, словно снова пошли в бой, старые девы краснели и прихорашивались, епископы с удовлетворением доказывали, что даже служители культа способны быстро соображать и энергично двигаться. Не прошло и недели, как постояльцы санатория уже увлеченно играли в «киску в углу». Леди вновь ощущали себя молодыми и лукаво подмигивали тучным священникам – к тем вернулось мироощущение викария. Юношеская живость, с которой, как оказалось, все еще способны прыгать страдающие подагрой генералы, удивила даже их самих.

Почему мы так молоды?

И все же, как я заметил в начале главы, особенно ярко молодость человечества проявляется в мюзик-холле. Какой восторг поселяется в наших душах, когда высокий джентльмен в детской шапочке загадывает загадку своему низенькому брату и, прежде чем тот успевает дать ответ, бьет его зонтом по животу! Как искренне мы аплодируем, как громко кричим от радости! Живот не страдает: удар приходится по обвязанной вокруг пояса толстой подушке. Мы это знаем и все же, глядя, как высокий лупит низенького, радуемся, словно никакой защитной подкладки не существует.

Должен признаться, что смеюсь над грубыми фарсами до тех пор, пока актеры не уйдут со сцены. И все же они меня не убеждают. Едва начинаешь задумываться о спектакле, как драматическое чутье восстает против «сюжета». Не могу принять теорию о том, что высокий и низкий – братья. Внешний контраст блокирует воображение. Невозможно представить, чтобы в семье один ребенок дорос до шести футов шести дюймов, а второй остановился на пяти футах четырех дюймах. Но, даже допустив шутку природы и смирившись с фактом сомнительного родства, не могу поверить, что эти люди настолько неразлучны. Низенький должен был бы давным-давно избавиться от высокого. Бесконечные пинки и тычки не могут не ослабить братских отношений. А если даже низенький когда-то испытывал к высокому родственные чувства, то и те наверняка давным-давно испарились. И уж конечно, бедняга непременно добился бы, чтобы злополучный зонт остался дома.

– Я готов пойти с тобой на прогулку, – мог бы сказать коротышка, – и даже согласен торчать на Трафальгарской площади, в самой гуще движения и выслушивать дурацкие загадки, но только с одним обязательным условием: если оставишь дома свой нелепый зонт. Уж больно ты любишь им размахивать. Или поставь на место, или отправляйся один, без меня.

Кроме того, врожденное чувство справедливости не в состоянии мириться с ситуацией на сцене. С какой стати один из братьев должен терпеть безосновательные побои? Древнегреческий драматург не поленился бы пояснить, что несчастный совершил преступление и разгневал богов. Аристофан превратил бы высокого в орудие возмездия фурий, а загадки, срывающиеся с его уст, имели бы непосредственное отношение к грехам виновного. В этом случае зритель смог бы не только повеселиться, но и с удовлетворением осознать, что Немезида ни на миг не оставляет без внимания род человеческий. Готов поделиться идеей с создателями фарсов.

Где царствует братская (и сестринская) любовь

На сцене мюзик-холла родственные связи всегда неразрывны. Акробатическая труппа – это неизменно «семья»: папа, мама, восемь братьев и сестер, да еще и малыш в придачу. Трудно представить более дружную компанию. Папа и мама немного толстоваты, но все еще активны. Малыш излучает веселье. Как правило, леди не поступают на работу в мюзик-холл, если не могут взять с собой сестру. Мне доводилось видеть представление, в котором участвовали одиннадцать сестер – одного размера и, судя по всему, одного возраста. Да, матушка, должно быть, была замечательной женщиной. Дочки все как одна золотоволосые, в одинаковых очаровательных коротеньких платьицах цвета кларета и в голубых шелковых чулочках. Больше того, по-моему, у них даже молодой человек был один на всех. Немудрено, что бедняга так и не смог сделать окончательный выбор.

– Решайте сами, – скорее всего сказал он. – Мне совершенно безразлично. Вы так похожи, что, полюбив одну, невозможно не полюбить остальных. Так что женюсь, а на ком – ваше дело.

Если на сцене вдруг появляется одинокий артист или артистка, сразу ясно, что произошло. Личная жизнь не сложилась. Однажды мне пришлось выслушать шесть песен подряд. Две первые исполнил джентльмен. Он появился в растерзанной одежде и пояснил, что только что пережил супружескую ссору. Даже показал кирпич, которым его стукнула жена, и огромную шишку на затылке. Этот странный человек так и не смог достичь успеха в браке. Но виноват исключительно он сам.

– Она была так прелестна, – рассказал неудачник. – Лицо даже трудно назвать лицом – скорее взрыв газа. А глаза устроены таким образом, чтобы можно было смотреть сразу в две стороны: одним прямо, а другим за угол. Ничего не пропустит. А рот!

Далее последовало подробное описание, из которого явствовало, что если бы молодая особа встала на тротуаре и широко улыбнулась, прохожие приняли бы ее за почтовый ящик и принялись бы засовывать письма в соответствующее отверстие.

– И голос чудесный! – Спустя секунду зрители узнали, что голос похож на звук автомобильного мотора. Стоит леди засмеяться, как все вокруг в страхе разбегаются.

Если парень женился на таком чудовище, то чего же он ждал? Сам напросился на неприятности.

Актриса, которая вышла следом, поведала свою историю о разбитых надеждах и обманутом доверии. В программке она тоже была обозначена как комический персонаж. Юмористам в жизни вообще не везет. Так вот, опрометчивая особа дала любовнику денег, чтобы тот купил кольцо, оплатил брачную лицензию и обставил квартиру. Он действительно купил кольцо и обставил квартиру, но не для нее, а для другой женщины. Зал сотрясался от хохота. Меня часто спрашивают, что такое юмор. Основываясь на наблюдениях, я обычно отвечаю, что это неприятности окружающих.

Вслед за дамой на сцене появился мужчина в пижаме и с ребенком на руках. Как оказалось, жена отправилась на прогулку с квартирантом. В этом и состояла шутка. А песня оказалась самой успешной из всех шести.

Беспроигрышная шутка

Один философ заметил, что, углубляясь в размышления о печалях человечества, неизбежно начинает грустить. Но при мысли о человеческих радостях грусть превращается в тоску.

Почему мы так долго смеялись над тем, что нос ребенка похож на нос квартиранта? Не могли успокоиться больше минуты. Почему мне нравится, когда неприметного вида человек уходит за кулисы, а потом возвращается в парике и с наклеенной бородой и заявляет, что отныне он Бисмарк или мистер Чемберлен? Я ведь всей душой ненавижу пародистов еще со времени празднования бриллиантового юбилея королевы Виктории. В то лето каждый артист заканчивал свое представление возгласом «Королева Виктория!», в то время как оркестр за его спиной играл гимн. Самозванец ничуть не походил на королеву Викторию. Он вообще не напоминал женщину. И все равно приходилось всякий раз вскакивать с места и петь «Боже, храни королеву». Это было время безусловного верноподданнического энтузиазма: если не успеешь встать, то какой-нибудь патриотично настроенный болван не поленится стукнуть по голове первым попавшимся тяжелым предметом.

Другие артисты мюзик-холла поспешили перенять идею. Дело в том, что, закончив номер громким пением «Боже, храни королеву», любой исполнитель, даже самый негодный, неизменно получал бурные аплодисменты. Негры, успев утомить публику длинными нудными песнями, напоследок били по струнам банджо и затягивали «Боже, храни королеву». Зал, разумеется, в едином порыве поднимался с мест и принимался рукоплескать. Пожилые сестры Триппет, не сумев вызвать энтузиазма зрителей краткой демонстрацией собственных лодыжек, оставляли в стороне непристойности и начинали рассказ о герое-любовнике по имени Джордж, который где-то с кем-то сражался за свою королеву и отечество.

– Он пал смертью храбрых! – Барабанная дробь и голубой свет на сцене. Поверженный воин лежа запевал «Боже, храни королеву».

Как становятся анархистами

Уснувших зрителей немедленно будили совестливые соседи. Все как один с трудом принимали вертикальное положение. Сестры Триппет упорно смотрели на люстру и волевым усилием вели за собой нестройный хор. Весь зал прилежно, старательно исполнял «Боже, храни королеву».

Случались вечера, когда приходилось петь гимн не меньше шести раз. Еще один юбилейный сезон, и я превратился бы в ярого республиканца.

Как правило, исполнитель патриотических песнопений – человек полный и с одышкой. Когда он рассказывает о том, как штурмовал форт, от активной жестикуляции лицо покрывается потом. Должно быть, во время атаки ему было очень жарко.

– Мы шли один против десяти, ребята.

Начинаешь подозревать, что неприятель просто недооценил наши силы: десять против одного столь яростно настроенного англичанина? Поражение неизбежно!

И все же битва выдалась кровавой. Он вытаскивает настоящий меч и показывает, как все случилось на самом деле. Никто не смог бы выжить в радиусе десяти ярдов от его разящего наповал оружия. Даже дирижер разнервничался. А мы все испугались, как бы герой в пылу азарта не снес собственную голову. Уж слишком увлекся воспоминаниями. Но вот наконец слышится ликующий возглас: «Победа!»

Осветители и продавцы программок самозабвенно аплодируют. Мы завершаем вечер неизбежным гимном: «Боже, храни королеву».

XIV

Привидение и слепые дети

Привидения сейчас повсюду. Избежать разговора о привидениях невозможно. В этом сезоне каждый случайный собеседник первым делом задает неизбежный вопрос:

– Верите ли вы в привидения?

Я был бы чрезвычайно рад верить в привидения. Этот мир кажется мне слишком тесным. Пару веков назад молодой интеллектуал находил окружающее пространство вполне достаточным для осуществления собственных замыслов. Среда обитания еще вмещала непознанное, неизвестное и возможное. Предстояло открыть новые континенты: мы грезили о великанах и лилипутах, об окруженной пустынями удивительной стране под названием Утопия. Поднимали паруса и мчались за горизонт, в царство чудес. Сегодня мир сжался. Железная дорога пересекает пустыню, пароход заходит в бухты неведомых прежде островов, последние тайны развенчаны, феи умерли, говорящие птицы умолкли. Сбитая с толку любознательность обращает взор вдаль. Мы призываем мертвых и просим избавить от монотонности и скуки. Первое же настоящее привидение сразу почувствует себя долгожданным спасителем человечества.

Но спаситель должен предстать убедительным и достойным уважения наставником, к чьим речам и советам мы сможем прислушиваться. Какое-нибудь бездуховное создание с прогнившей головой, из тех, которые время от времени посещают наши голубые будуары, слишком бестолково и бесполезно. Помню, один вдумчивый человек в пылу спора однажды признался, что если бы верил в привидения – глупые детские страшилки, о которых все мы рассказываем анекдоты, – то еще больше боялся бы смерти: перспектива провести следующую жизнь среди толпы нелепых идиотов омрачила бы последние земные часы. О чем с ними разговаривать? Должно быть, их интересуют исключительно воспоминания о мирских неприятностях. Представьте, например, несчастную леди, которая в свое время неудачно вышла замуж. Супруг отравил ее или перерезал горло, и вот уже пятьсот лет подряд бедняжка каждую ночь возвращается в ту самую комнату, где произошло убийство, и кричит во весь голос! Долгие скучные дни жертва скорее всего коротает в разговорах о былых горестях. Другие привидения уже успели вдоволь наслушаться историй о жестоком муже, о том, что тиран сказал и что сделал. Ну а на новенького она набросится с жадностью.

Одна известная дама написала статью в не менее известный журнал и рассказала, что когда-то сняла на лето комнату в старинном особняке с обшитыми дубовыми панелями стенами. Несколько раз она просыпалась по ночам и наблюдала одну и ту же призрачную сцену: вокруг стола сидели четыре джентльмена и играли в карты. Внезапно один из них вскакивал и вонзал кинжал в спину партнера. Сама леди о партнере не упоминает, но можно догадаться, о ком именно идет речь. Во время игры в бридж мне и самому однажды довелось заметить на лице напарника выражение, вполне ясно говорившее: «Готов тебя убить».

Признаюсь, я очень плохо ориентируюсь в бридже. В тот раз никак не мог запомнить, кто из нас восемь взяток назад пошел двойкой треф. Мне казалось, что это он мой партнер, вот я и решил, что могу воспользоваться удобной ситуацией и выложить козыри. Сам не понял, с чего я это взял, но все-таки попытался как-то оправдаться. Причина оказалась довольно глупой, скорее всего дело было в чем-то другом. А главное, как вскоре выяснилось, двойкой треф пошел вовсе не мой партнер, а «болван». Если бы я вовремя об этом вспомнил и сделал правильный вывод (честно говоря, вывод напрашивался сам собой: партнер держал бубнового туза, иначе с какой стати ему пришло бы в голову пасовать моим валетом?), то мы могли бы получить решающую взятку. Что делать, в бридже я не блещу. Голова не приспособлена. Понятия не имею, зачем вообще соглашаюсь играть.

Почему бы привидению не проявить больше жизнерадостности?

Но вернемся к нашим привидениям. Должно быть, четыре джентльмена в земной жизни не раз садились за карты. Скорее всего выдавались и тихие вечера, когда никого не убивали. Так зачем же заострять внимание на неприятном происшествии и нагонять чрезмерные страсти? Почему привидения никогда не устраивают милых, жизнерадостных шоу? Обратимся, например, к отравленной леди! Ведь и в ее жизни скорее всего не раз случались другие, более удачные дни и ночи. Так почему бы не показать нам «первую встречу» – ту самую, когда он подарил фиалки и сказал, что милые цветочки такого же цвета, как ее глаза? Не сразу же он решил ее отравить. Должно быть, первое время даже не задумывался ни о чем подобном. Почему бы призракам не выступить в легком жанре? Уж слишком у них все серьезно. Если являются на лесную опушку, то исключительно ради смертельной дуэли или убийства. А ведь могли бы для разнообразия представить пикник в старинных традициях или соколиную охоту. В костюмах елизаветинской эпохи картинка получилась бы поистине очаровательной. Но кажется, страна призраков проникнута духом скандинавской драмы: убийства, самоубийства, утраченные состояния и разбитые сердца – вот единственный материал, из которого состоят зрелища. Почему бы какому-нибудь покойному юмористу не сочинить занимательный скетч? Да и покинувших бренный мир актеров-комиков наберется немало. Почему им не разрешают проявить себя?

Где покойные юмористы?

Жизнерадостный человек с тревогой думает о смерти. Что ждет его в загробном мире? Среди призраков места ему нет. Представьте, что к жутким созданиям попадает обычный гражданин, чья жизнь не отличалась бурными событиями. Он нервничает, смущается и снова, как в детстве, чувствует себя новеньким в классе. Призраки-старожилы хотят знать всю подноготную.

– Как ты сюда попал? Убийство?

– Нет. По крайней мере мне об этом ничего не известно.

– Самоубийство?

– Тоже нет. Какая-то болезнь, точно не помню, как называется. Началось все с боли в боку.

Призраки разочарованы. Но вот возникает обнадеживающая версия: возможно, к ним прислали убийцу, это даже лучше, чем убитый. Они просят подумать и вспомнить, не довелось ли новенькому кого-нибудь прикончить? Бедняга старается изо всех сил, но, как назло, на ум не приходит ни одного убийства. Он никогда не подделывал завещаний и понятия не имеет, где хранятся драгоценности. Какой же от него толк в стране призраков? Впереди маячат долгие века в окружений скучных, унылых посредственностей, занятых размышлениями о бестолково потраченных земных жизнях. Участия в шоу заслуживают исключительно леди и джентльмены, замешанные в преступных деяниях.

Красноречие призраку несвойственно

Не меньшее разочарование доставляют те представители потустороннего мира, которые общаются с нами посредством столов на трех ножках. Не могу отрицать вероятности существования подобной разновидности привидений и даже готов смириться со странной мебелью. И все же метод коммуникации выглядит крайне неуклюжим. Жаль, что до сих пор никому не пришла в голову более достойная система. Трехногий стол затрудняет общение. Нетрудно представить, как устает призрак, которому приходится писать на его поверхности историю с продолжением. И все же, как я уже сказал, готов признать, что по какой-то неведомой моему ограниченному сознанию причине именно это сооружение остается крайне необходимым. Могу согласиться и с неизбежным присутствием медиума. Как правило, сложную функцию выполняет массивная непривлекательная леди. Ну а если роль достается джентльмену, то его отличительными свойствами являются грязные ногти и въевшийся запах пива. Невольно начинаешь думать, что было бы значительно приятнее и быстрее, если бы дух обращался непосредственно к адресату. Но считается, что призраки, привидения и духи любят медиумов. Им виднее, не будем спорить. Меня значительно больше беспокоит качество беседы, которую они ведут, если все-таки снисходят до разговора с простыми смертными. Честное слово, общение не стоит тех атрибутов, которыми его окружают. Я и то умею говорить лучше.

Покойный профессор Хаксли, посвятивший изучению данного вопроса немало драгоценного времени, посетил полдюжины спиритических сеансов, после чего твердо решил отказаться от дальнейших опытов.

– Мне то и дело приходится терпеть общество живых зануд; должно быть, таково наказание за грехи, – заявил он. – Решительно отказываюсь тратить вечера на сидение в темноте с занудами мертвыми.

Сами медиумы признают, что обитатели потустороннего мира отчаянно скучны; при всем желании им трудно было бы отрицать очевидный, лежащий на поверхности факт. Чтобы как-то защититься, служители сомнительного культа вынуждены оправдываться и объяснять, что пока еще не достигли вершин ремесла и не научились вступать в контакт с высшим призрачным разумом. Оказывается, по какой-то неведомой причине умные, творчески одаренные духи не желают откликаться на призывы; очевидно, на том свете есть занятия более увлекательные. В настоящее время, как считают знающие и достойные доверия люди, на сеансы связи соглашаются самые заурядные, отнюдь не блещущие интеллектом экземпляры. Однако медиумы не теряют надежды когда-нибудь, в неопределенном будущем, привлечь к бизнесу призраков высшего сорта. Сам я с трудом улавливаю логику подобных рассуждений. На мой взгляд, мы просто их отпугиваем. Лучше постоять в сторонке и спокойно подождать удачного стечения обстоятельств.

Как только появится дух, готовый рассуждать здраво и рассказывать что-то, чего я до сих пор не знал, всегда буду рад встретиться и приятно побеседовать. А те косноязычные невежды, которые приходят сейчас, не вызывают симпатии. Честно говоря, перспектива провести в их компании остаток вечности отнюдь не радует.

Отныне она верит

Одна моя знакомая не устает восхищаться обширными познаниями призраков. Во время первого визита некий дух, разумеется, устами медиума, пожилого джентльмена, уединенно проживающего в Кларкенуэлле, ни на миг не усомнившись, сообщил, что у нее есть родственник по имени Джордж. (Честное слово, ничего не придумываю; именно так все и было.) Сначала леди подумала, что спиритизм – самое настоящее мошенничество. У нее не было родственника по имени Джордж, во всяком случае, так она считала. Однако спустя пару дней ее супруг получил письмо из Австралии.

– Надо же! – удивленно воскликнул он, взглянув на последнюю страницу. – Совсем забыл о его существовании.

– О ком ты говоришь? – уточнила леди.

– О, ты не знаешь. Я и сам не видел парня больше двадцати лет. Джордж – мой дальний родственник, то ли троюродный, то ли четвероюродный брат.

Фамилию жена не запомнила, так как невероятно разволновалась. Оказывается, дух говорил правду: у нее действительно есть родственник по имени Джордж. Отныне вера в спиритизм обрела незыблемость скалы.

Тысячи наших сограждан свято верят всему, что обещает популярный «Альманах старого Мура». Действительно, трудно не поверить. Например, в январе всезнающее издание предсказало, что правительство столкнется с упорным противостоянием оппозиции. Предупредило, что многих подведет здоровье, а ревматизм вновь атакует свои прежние жертвы. Откуда издателю все это известно? Звезды сообщают? Или, как говорят на севере, «нутром чувствует»?

В феврале оракул предсказал неустойчивую погоду, а в заключение добавил: «В этом месяце слово „налогообложение“ приобретет важнейшее значение как для правительства, так и для граждан».

Браво! Чрезвычайно проницательно! А вот что рекомендуется ждать в марте: «В этом месяце театрам не следует рассчитывать на успех».

От старого Мура ничего не спрячешь. В апреле, например, «почтовые работники открыто выразят недовольство». Похоже на правду, особенно если судить по нашему местному почтальону.

В мае «должен умереть весьма состоятельный человек». В июне случится пожар. В июле «старый Мур имеет все основания опасаться неприятностей».

Надеюсь, что он ошибается, но в глубине души чувствую, что предсказания сбудутся. Хорошо хоть, что только в июле, а не раньше.

В августе «облеченному властью человеку угрожает смерть». В сентябре «рвение уже упомянутых лиц выплеснется за границы разумного». В октябре старый Мур снова испуган и не может избавиться от подозрений: благополучию некоторых из наших соотечественников «угрожают мошеннические схемы».

В ноябре «страницы периодических изданий наполнятся новостями». Погода окажется «неблагоприятной», а «в великосветских кругах произойдет печальное событие». Итак, две смерти за год. Хорошо, что я не принадлежу к высшему обществу.

Как он это делает?

В декабре старый Мур вновь пророчит трудности; а я-то надеялся, что к этому времени суматоха уже успокоится. «Мошенничество напомнит о себе, а смерть найдет свои жертвы».

Подумать только: обилие информации доступно любому всего лишь за пенс!

Хиромант внимательно изучает наши ладони.

– Вы отправитесь в путешествие, – уверенно заявляет он.

Потрясающе! Как мудрец узнал, что вчера вечером мы как раз решили отвезти детей на каникулы в Маргейт?

– Вас ждет испытание, – сочувственно продолжает предсказатель, – но, к счастью, его удастся преодолеть. – И мы понимаем, что этому человеку открыто будущее.

Нас ни на миг не покидает тревога: те из дорогих сердцу людей, кто лазит по горам или летает на воздушном шаре, каждую секунду подвергаются серьезной опасности.

Сестру моего приятеля, который добровольцем отправился на Англо-бурскую войну, трижды посещало зловещее предчувствие гибели. К счастью, герой вернулся живым и здоровым, однако признался, что трижды попадал в смертельные ловушки. Милая леди окончательно убедилась в справедливости всего, что пишут в газетах и журналах.

Другого моего приятеля жена разбудила среди ночи и потребовала, чтобы тот немедленно оделся и отправился за три мили по болоту: ей приснилось, что с лучшей подругой случилось нечто ужасное. Когда в два часа утра (или ночи?) раздался громкий стук в дверь, лучшая подруга и ее муж пришли в крайнее негодование. Но еще больше разгневалась заботливая особа, узнав, что ничего плохого не произошло. С этого дня в отношения между двумя семьями закрался холод.

Я многое отдал бы за счастливую способность верить в призраки. Возможность общения с бесконечным множеством душ, наблюдающих за нашей суетой с недоступных горных вершин, сделала бы жизнь интереснее и ярче. Мистер Зангуилл в своей бессмертной поэме нарисовал драматическую картину: слепые дети играют в саду, смеются и шалят. Они провели во мраке всю жизнь и не знают иного существования, а потому счастливы. Но если бы вдруг каким-то чудом глаза их открылись!

Слепые дети играют во мраке

Не похожи ли мы на этих слепых детей, вопрошает поэт. Что, если человечество живет в темноте – смеется, плачет, любит, умирает и даже не подозревает об окружающем чудесном мире?

Если бы духи с богоподобными лицами действительно существовали, было бы неплохо взглянуть на них хотя бы разок.

Но если царство мертвых населено бледными бестолковыми привидениями, не способными ни на что иное, кроме как стучать по трехногим столам, то остается лишь уныло, разочарованно вздохнуть.