332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Кирилл Устинов » Майнбласт. Книга I: Двуличие » Текст книги (страница 10)
Майнбласт. Книга I: Двуличие
  • Текст добавлен: 10 июня 2021, 04:30

Текст книги "Майнбласт. Книга I: Двуличие"


Автор книги: Кирилл Устинов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Теперь мы знаем, что... – встав и подойдя к окну, – существует кто-то, кто может принимать облики людей. – Поворачивается к Стиллиану, который не находит себе место и отворачивается. «Никто не может угрожать человеку с оружием.» – бубнит Карвер наблюдая за ветром и вьюгой, которая скрывает за собой жизнь и разные отрицательные мысли. Трикст поднимается и убирается прочь в спешке, на что собеседник не обращает внимания, оставшись наедине с собой. Чувство одиночества приятно радует сердце, ведь тот остаётся один с проблемами и переживаниями, которым ищет оправдания. Сделав глубокий вдох, отправляет свои руки в карманы. Дверь на улицу захлопывается. Леденящие ветра, что вопят на улице, играют приятную мелодию, которая заставляет вслушиваться. Сквозь танцы снежных потоков видит жизнь, что приобретает свойства хаоса. Морозные кристаллы крутящие бешенные хороводы похожи на неуловимые идеи, которые стараются скрыться своим безобразным поведением. В голову продолжают вонзаться разные образы и события, которые казалось давно прошли, но никак не отпускают. Месть, горящая пламенем в сердце выжигает изнутри, всё ближе и ближе те приближаются к Садросу, который похитил жизни любимых людей, заточив в темницу смерти. «Не обрек ли я на смерть Келемдара, Стиллиана, Уранна, Кинессу, как я обрек на смерть Оле, Мираэтту и Олафа?» – широко раскрыв глаза уносится во вьюгу. В ней он видит своего отца, осколки воспоминаний царапают и разрывают сферу, в которую трудно смотреть. «Я тебя убил?» – зажмурив глаза, старается избавиться от всего, что видит в буране, но всё остаётся во тьме. Кровавые руки уже давно запятнаны рубином близких и невинных людей.

– Закончится ли всё это? – спрашивает в печали Стрелок. Голос разносится по гостиной и кажется, можно услышать во всём доме, ведь отклики отчаяния застают не только одного убийцу. Карвер считает, что Уранн и Келемдар, являющиеся старыми друзьями действительно люди чести, готовые отвечать за свои слова и отдавать долг. Доверие удивительно высокое, что редко можно заметить в убийце. Единственный кому он верил умерли, но сейчас на их место встают другие люди, но те никогда не заменят друзей, кто спасли его из жизни мертвеца. Месть – долг, который необходимо исполнить. В голове всплывает образ Мираэтты и Олафа, которые в момент взрыва, своим пронзительным и любящем взглядом передали надежду, передали стремление не остаться чудовищем, способным лишь на алую работу.

– Карвер! – кричит Келемдар с лестницы, потихоньку спускаясь. Зрак распахивается, буран бушует, а врата в мир грёз закрываются.

– Да? – поворачивается и идёт к лестнице. Взор старика измучен вопросами. Сердце, кажется, переполняется печалью и отчаянием, а на его лице красные мелкие, едва заметные царапины, оставленные ногтями. Взъерошенный, старик превращается в больного параноика.

– Садрос идёт за мной... – дрожащим голосом.

– Этого я как раз и жду. – Подавленный взгляд встречается с Келемдаром.

– Я думаю, что больше не могу! – выразительно шепчет и хрипит, словно умирает. Лик полный горечи умоляет: – мы должны выстрелить в тебя сегодня! – спустившись, отправляется на кухню за стаканом воды. Сумка, кажется, наполовину опустела.

– Как ты думаешь, что будет в момент выстрела? – идёт следом.

– Я думаю, что твоё проявление болезни это... – Замирает. Образ свечи всплывает в голове и некоторые записи, которые оказались ложными и нет, голова старика уже совсем затуманена информацией. Чешет морщинистый лоб и говорит: – Я думаю после вмешательства в твой стихийный баланс, тот кто это делал... – наливает из большого стеклянного графина прозрачную жидкость. – Я тебе сейчас покажу.

Стрелок скрещивает руки на груди. Келемдар достает из шкафчика, что находится у пола, бутылку прозрачного спиртного. Усмехнувшись, говорит пока наливает во второй стакан жидкость: – Была бы воля стихий, они бы не позволили нам встретиться. Мы впервые общаемся в спокойной атмосфере, я тебе так и ничего не объяснил, ещё с Портэлдо, поэтому... – слабая улыбка проскочила на лице.

– Точно. – Почесав затылок.

– Смотри. – Показывает на жидкость. – В одном стакане у нас обыкновенная прозрачная жидкость – вода, а во втором спирт. Если провести параллели, то обычный человек это вода, – указывает на стакан с водой, – и пока мы разговариваем, мельчайшие частицы не только испаряются, но и выветриваются, пока мы его не загерметизируем. Я прав?

– Ближе к делу.

– Нет! – сердится, – тебе нужно это понять! – указав на второй стакан, – этот стакан со спиртом, подобен тебе. Он прозрачен и имеет в целом то же преломление света, грубо говоря, спит почти не отличить внешне от воды! Только это вещество, очень летучее, пока мы разговариваем, оно испаряется в сотни раз быстрее, и имеет ещё свойство гореть, а то и взорваться, при определённых случаях. – Келемдар достаёт толстые деревянные спички и зажигает одну.

– Я думаю, что если... – Подносит пламя к спирту, и он воспламеняется. – Если мы используем внешние факторы, чтобы заставить воспламениться тебя так же, как и эту жидкость. Я не говорю, что ты умрёшь или же будешь страдать... – думает. – Понимаешь, моя теория, о которой я сейчас говорю довольно безумная и невозможная, только поверь мне. Ты! – ударяет пальцем в область сердца Карвера и замирает, смотря в глаза. Речь замедляется и становится более проникновенной, а с лица пропала любая тревога. – Ты артефакт, которого ещё не знал мир. Мы зажжём твой вапор, который сочится из тебя словно пот, мы проявим твои способности, мы ударим по аномалии и исследуем её!

– Спичка это выстрел, который раскроет мои истинные способности?

– Я думаю, наблюдая за тобой, мы сможем понять, что выходит из тебя, когда тебя поражает эта скверна. – Задувает спиртное и опрокидывает стакан в рот, а следом берёт другой и опрокидывает тоже. – Эмоциональный всплеск, который заставил пулю исчезнуть, а после подавил тебя на несколько дней? Это точно никакая не болезнь. Твои силы – то что нужно Садросу. – Оба отправляются к окну в гостиной и смотрят в снежную бездну, а шум ветра сильно расслабляет, отчаявшиеся, мысли. – В тебе живет нечто, что не открылось по его замыслу. Выстрел был случаен? – поворачивается на стрелка, немного хмурясь, будто его ослепляет яркие огни.

– Выстрел оказывается не открывает дверь для чудовища во мне. – Лик искажается изумлением.

– Я думаю, что выстрел, смерти твоих близких и смерть человека, который оказался для тебя первым ближним товарищем – Оле замысел, который пытается пробудить в тебе чудовище. Вопрос в том, что если его пробудит Садрос, то оно будет на его стороне, если мы... – усмехнувшись, начинает мотать головой из стороны в сторону, делая медленный, печальный выдох. – Предположение!

– Скажи, Келемдар, – задумавшись, делает паузу, палец начинает стучать по губам в поисках необходимых слов. Поднимает вверх, а глаза устремляются в бурю, – ты так много провел времени в изучении подобного. Расскажи мне... – скрестив руки на груди вновь. – Какие смешения ты видел в жизни? Да и! – Качнув головой. – Садрос ведь не человек в привычном варианте, ведь он – афоантропос. Но точно ли? – Келемдар отходит от поразившего ум вопроса. Лицо вопит в поисках ответа, а рука поглаживает подбородок. Медленно садится на стул и говорит:

– Элеменадалис, которая для всех является просто философией на самом деле… Элеменадалис даёт нам знания, по которой мы можем разграничить природу на четыре основные элеменаду. – Чешет голову. Рука невольно тянется к бумагам в сумке, но тормозит себя, стараясь выведать умозаключение без подсказок. Карвер же ищет ответы в леденящей буре. – Мы часть всемирного равновесия и любое смешивание, способное повлиять на нас, на любую флору и фауну, на рельеф – это и есть тот же баланс о котором мы разговариваем. Понимаешь к чему я веду? То есть какими бы не были смешивания между одной стихией и другой, это в любом случае часть того равновесия, которое пытаются сотворить эмаларис. Это важно, ведь какими бы не были вокруг события, они уже предопределены, это так называемое в еверабискхе «Аб'башэм». Как и в «Войне Восстановления Баланса», как и эра «Стихийного Величия» и предшествующих нему событий,, как и «Хоруг» и «Ацерабина», как и правление Торгинов, как выстрел, так и смерти последующие, это наша часть, вопрос только в следующем шаге. Смешения в нашем мире они... Необходимы, как и необходим ты и Садрос, афоантропосы и эвануиты, которых я встречал, такие же судьбоносные мученики. Они эксклюзивный для нас, но лишь детали для Эмиралеса. – Он поднимается и начинает бродить вокруг стола, убрав за спину ладони. – Эвануиты – как единица измерения... Это моя теория! Как единица измерения недостатка Каэлума в мировом значении, а может и только одного Фортуито и Ройла, они нестабильны в своей оболочке, не так, как мы поняли на примере Трикста – афоантропоса, они в прямом смысле внешне прозрачны. Их нестабильность проявляется по неизвестным причинам, я единожды наблюдал их и лишь... – останавливается и смотрит на потолок, – лишь единожды и краткосрочно... – продолжает движение. – А афоантропосы, они откровенно дикие, ведь они нестабильны не в свой оболочке... хотя они и расшифровываются как «Аномально Функционирующая Оболочка человека», хотя приставка «антропос» пришла из еверабискха, но исковеркана, но это не суть важно... то это не совсем правда, знания уже ушли вперёд, превратив сокращение в «название»... Они нестабильны во внутренней своей составляющей, – Келемдар показывает на себе руками, а Карвер всё продолжает смотреть на хаос в поисках порядка, – в них вмешивается такая сила как ликвора, она лишь капля, способная пробудить в человеке инстинкты, оставшиеся ещё со времён, когда мы не эволюционировали во что-то разумное. Эта капля очень хорошо впитывается в вапор, она сильнее его и первичнее, из-за чего происходит внутренняя деформация в тех случаях, если не восполнить утопающую в бездне человечность.

– Стиллиан сейчас ест человека.

– Да, верно, Стиллиан не просто ест человека, он поглощает человечность пока что единственным найденным путём – пожиранием. По сути, чтобы не стать чудовищем, нужно сохранить свой рассудок, чтобы: либо справиться с собой и обратиться навсегда в животное из-за подавления ликворой твоего разума, оставив все ужасы позади, либо же принять это как должное, принять это и есть людей, исследуя свой, персональный цикл подавления. Часто афоантропосы сходят с ума и превращаются в монстров, убивая одного за другим. Контролировать эмоции и чувства во время голода почти невозможно, я видел несколько таких... Теперь картина сложилась в единое целое, всё благодаря Стиллиану. Так же и дуриты, только в их случае, ликвора сотворяет симбиоз на основе вапора. То есть дурития в балансе не случай эвануитов и афоантропосов, которые единицы измерения отсутствия должного количества этих стихий, а... – Останавливается и хмурится, – это математика, которая выводит на соотношения, как сообщающие сосуды. Вся система эмаларис, это соотношение всего в Эмиралисе – вечное движение. Это считают философией, не обращая внимания на знания, которые там хранятся, хотя некоторые сравнивают и с религией, потому что почти сверхъестественно. Я же думаю, что это наука о устройстве мира...

– Ещё что можешь рассказать? – хлопая глазами и делая нервные выдохи.

– Твоя история кстати чем-то схожа с ними... – гладит свои волосы и после тычет пальцем в собеседника. – Ещё однажды читал о тех, в кого всё таки смогли пронести солус. – Стрелок поворачивается. – Они... – глаза начинают бегать, а голос дрожать. – В муках вопили о смерти, держались за голову и, как было написано: «Разрывали плоть свою в области затылка...». – мудрец заканчивает мысль и поворачивается своим дряблым лицом на удивленного Карвера. Бледный явно немного волнуется, ведь он не понимает, кем является.

– А что с Садросом?

– Афоантропос! Совершенно обычный. – Встает и отправляется гулять по гостиной и шепча своим хриплым, но мудрым голосом: – Он мог подчинить себе существ подверженных Дуритии, но я не думаю, что такое возможно. – Омраченный бродит, движения усталые, а шаг слабый, словно тот увядает на глазах.

– Он значит ищет, как пробудить во мне... – Останавливается, смотря в уходящую осень. – Как мы это назовем? – Интересуется Карвер с едва заметный улыбкой, которая пробудилась, словно тот потихоньку сходит с ума вместе со стариком.

– Вспомнил ещё. – Останавливается, подняв голову на какую-то безделушку, что стояла на полочке около стены. – Сацер ещё есть, но о них я знаю очень мало. Совершенно никаких упоминаний в современной литературе нет, я откопал как-то книгу двухсот летней давности, где на первой странице было написано заглавными буквами «Сацер – Путь к Просвещению». Чтобы ты лучше понял почему это ты я сделаю разбор слова. В еверабискхе, как ты, наверное, знаешь есть слово «Сабцера», означающая...

– Горящий, воспламенённый.

– Верно! но опять же слова были исковерканы со временем. К сожалению, вся книга была словно специально испорчена, оставили только эти слова, как издевательство, а может шанс. – Берет в руку предмет, что стоял на полке, представляющий из себя маленький куб, который имеет на каждой плоскости свой цвет. Каждая сторона делится на девять маленьких кубиков. – Ты будешь Сацером. – Кладёт назад. – Думаю, что это твой случай. Пройдем же путь к просвещению! – Указывает на револьвер.

___________

Агарарайз²⁸ – наёмник, раньше служивший на государственной службе или бывший участник ордена. Агарарис выполняют исключительно работу связанную с защитой, атака же неприемлема для них.

Глава XVI – Гости, Явившиеся из Мрака

Из кабинета выходит Уранн, а следом радостная жена. В полу мрачном доме появляются мгновения счастья, когда улыбки хозяев растянуты до ушей. Они спешными движениями двигаются на лестницу, совершенно не замечая старика и сацера.

– Есть новости? – Карвер останавливает пару. Муж, дрогнув от страха, поворачивается, а Кинесса оборачивает свой одержимо счастливый взор, в котором не теплятся чувства. Словно опьянённая чем-то та отвечает:

– Я вас испугалась! – подходя ближе, её речи становятся всё громче, – у нас есть несколько новостей, которые могут обрадовать Келемдара! – старик озадаченно впитывает в себя окружение и, обращаясь в думу, пытается придумать свой, более выгодный для него план. – Но сейчас растолковывать его вам смысла нет, обсудим позже, как вернёмся с Уранном. – Почёсывая бороду, муж любуется девицей, тая, от каждого её слова, ведь звучит она подобно флейте. Подмигнув, вестница уходит, оставив Карвера в размышлениях.

В воспоминания врываются новые – старые элементы памяти, которые вызывают лишь чувства неловкости. В голове проносятся образы одного места, скрытое под толщей земли, где создали собственное логово клан «Чёрного Знамени», на которого была задана великодушная награда. Принести тогда нужно было не только их отличительные черты – чёрные нашивки, но и штандарты, всегда посещающие места ограбления. Тот день казался простым для Карвера, пока не осознал, что задание парное. К нему пристали одного неизвестного, кого называют Потрошитель Колор Вайт.

Байка о неизвестном пошла, когда несколько лет назад на остров была большая миграция людей с других островов. Все бездомные и нищие, не способные найти себе работу, устремляли свои взгляды на пристанище бедности и в то же время ужаса – Кораг. В Ройле об этом месте говорят как нечто, что может не только скрывает в себе тайны, но и как последний оплот неспособных выжить в обществе людей, грубо говоря, это город для социально неадаптированных людей – для антисоциальных личностей.

Потрошитель перерезал всех до единого пришедших на остров Фортуито. Более пятидесяти человек были не только вырезаны, но и сожжены вместе с кораблём. Как рассказывали очевидцы той бойни, на пирс явился неизвестный, который по первому впечатлению хотел помочь, ведь принимал швартовые и направлял перевязанные старые верёвки к борту, чтобы тот не поломался. Вышла группа людей и все радовались новому свету. Часть мигрантов, прибывшая на Фортито двинулась в сторону земли, тогда то и произошла бойня. Один за другим падали люди, и женщины, и дети, и все кто был страдали от молниеносных кинжалов убийцы. Увидев неладное, капитан корабля требовал рубить швартовые и уноситься по ветру прочь, как жаль, что эти верёвки и перерубил Колор Вайт, расправившись на берегу с бездомными. С пылающего корабля ушла шлюпка, на которой был человек в маске.

Тем не менее Карвер понимал, что психопат потрошитель участник этого задания, и воевать с союзником не намерен. Тогда и началось его первое и последнее парное задание. В том логове, когда внутри оказались напарники, звучали горны, оглушающие пришедших, не давая им слышать перемещение бандитов, которые в десятки раз превосходили числом. Встретившись взглядами за каменным образованием, Колор Вайт подмигнул, навсегда оставив о нём впечатление, как о неистовом потрошителе, ведь тот выскочил из укрытия и принялся стрелять и резать. Карвер подхватив азарт, прыгнул следом.

– С тобой всё в порядке? – Келемдар вывел того из глубоких воспоминаний. – Пошли со мной. – Вокруг уже никого, кроме старика. Двигаясь по коридору, они молчали, а обезоруженный мудрец, всё поглядывает на револьвер.

– Я вижу твой взгляд. – Безумный, побледнев, останавливается и поднимает голову. В глаза бросается бутылка Корагского Винита. Подойдя, он хватает её и осматривает.

– Подарок Оле Ни... – речам стрелка мешает удары в дверь. Револьвер охлаждает ладони своими металлическими вставками на рукояти.

– Назови комбинацию из цифр! – встретившись взглядами с Карвером, старик разводит руками. Убийца качает головой.

– Сейчас не до смеха! – дверь распахивается, а за ней Стиллиан, замёрзший и уставший. Он спешно двигается под коридору стряхивая с себя снег. – Где Уранн? Кинесса? – озабоченный, он лихорадочно смотрит по сторонам.

– Они должны...

– Нам срочно нужно обговорить некоторые вещи!

– Что случилось? – двое направляются за афоантропосом, упавшим на стул в гостиной.

– Завтра сюда явятся люди Старшторма! – хватает стакан воды и опрокидывает его. – Меня перехватил кареглазый посыльный, который должен был передать записку страже о том, что бандиты скрываются у нас, периметр перекрыт, операция должна была остаться в тайне. Нас предал город. Нас предал народ!

– Остановись, мы что-нибудь придумаем!

– А что мы можем придумать, если ловушка захлопнулась? Ни зайт...

– Что случилось? – кричит Уранн, двигаясь по лестнице вниз. Грубый голос и пронзительный взгляд тонет в испуганных глазах старика и нервных устах беловолосого. – Ты уже вернулся, Стиллиан, куда ты...

– Сейчас не до этого! – ударив по столу, произнёс он. Карвер молча наблюдает за происходящем, бросая взгляды в окно, где бушует метель. Он пытается ухватить в глубинах вапора мельчайшую возможность избежать бойни. В оглушительных звуках каждого, кто говорит в помещении, Стрелок концентрируется, отбрасывая всё лишнее. Встретившись лицом к лицу с собой, с собственными силами тот вспоминает Садроса.

– Ловушка захлопнулась, да! – шепчет старик, – но когда они сунут свои охотничьи пальцы, чтобы забрать добычу, тогда мы и укусим! – воодушевлённо поднимает ладони и показывает жестом, будто он ловит кого-то в хватке.

– Да что ты несёшь?

– Как думаете, Садрос будет перехватывать Старшторма, чтобы тот до нас не добрался?

– С чего ему мешать Гавилладу? – возникает Уранн. Он хватает пустой стакан и уходит. Стиллиан, успокоившись, смотрит на свои руки. В затуманенном взоре вспыхивает гнев, который хватает под свой контроль каждое неверное окончание, он всматривается в свои чёрные ладони, увязая в прошлом, желает поскорее закончить и с Старштормом, и с Садросом.

– Я подумал и... – выхватывает револьвер. – Садрос слаб. – осматривая механизмы, продолжает болтать. – Он не может противостоять мне, пытается действовать скрытно, – усмехнувшись, – по крайней мере достаточно скрыто, чтобы устраивать ловушки. Тем не менее, он не может знать наш следующий шаг, но знает действия Старшторма.

– Думаешь теневая крыса всем наплела? – Логпоин выдаёт вопрос, поставив стакан Стиллиану.

– Расчистит дорогу? – шипит старик.

– Келемдар, на своём опыте, как человек, кто имел дело со стихиями... – направляет револьвер на старика, все, встрепенувшись, ошеломляются, хлопая глазами, а мишень, подняв руки, делает шаги назад.

– Что с тобой, Карвер? – Стиллиан в непонимании, с поднятыми бровями и омрачённым взглядом последними новостями, шепчет так тихо, разговаривая с самим собой.

– Келемдар, как можно влиять на стихии? Как можно вторгнуться... Повлиять на круговорот?

– Что? – едва слышится обречённый вопрос.

– Я могу направить на тебя свой револьвер, он как проводник в следующий этап вапора, если быть точнее, то я проводник, а револьвер мой способ, способ развеять твой вапор по ветру. Улавливаешь?

– Опусти оружие, Карвер...

– Привыкай! – подойдя к Келемдару, он ударяет холодным дулом в грудную клетку старика, продолжая раздражённо и настойчиво учить, – завтра, если тебе и по счастливому стечению обстоятельств и будут задавать вопросы, то только так. – Убрав орудие, – твоя рука не должна дрогнуть, если будет угроза хоть кому-нибудь из нашей команды. Где Кинесса?

– Чистит кольты.

– Что за новости у вас были?

– Я вас перебью! – светловолосый поднимается со стула и хватает Карвера за плечо, отведя в сторону. Он сбавив тембр голоса, произносит тихие и едва уловимые слова:

– Старик вышел из ума... Ты ему вообще веришь?

– Я верю до тех пор, пока сам не разберусь в теме. Тем не менее, для меня подобные тебе были тоже из разряда сверхъестественного. – Кивнув головой, те возвращаются назад.

– Уранн, позволь мне тоже вставить слово! – напуганный мужчина, падает на стул и не ожидая ответа принимается толковать собственные речи: – Карвер, а... – Глаза, пробежавшись по посещению, обращает внимание на кобуру, которую можно едва заметить, брови хмурятся, превращая его образ в запутавшегося в головоломке мальчика, думающий, что шаг назад был у цели. Поднявшись со стола, тот поднимает стакан, и взглянув на него делает глоток. Трое ожидают вопроса, терпеливо позволяя додумать Келемдару упущенные моменты, в его взоре виднеются осколки, собирающиеся в единую картину, на устах пробегают тики, заставляя того улыбаться мгновениями, а пальцы, будто перелистывают страницы. – Как ты узнал про меня? – Вопросительный взор, подобен пушечному ядру, летящему по воздуху, и кажется, ответ должен быть быстр и короток, во избежание смерти:

– Пару лет назад я слышал об одном старике, которого называют «летописцем». – Скрестив руки, – говорят, ты пишешь историю, всматриваешься в детали.

– У нас не складывается полная картина. – Возникает Логпоин. – Вы не замечаете то, что в итоге в первую очередь ты! – тычет пальцем в Карвера, на лице у него свирепость, которая плавно переходит в разочарование, когда речь продолжается, – ты оказался в ловушке не только Старшторма.

– Допустим. – Келемдар же впал в очередной транс, пытаясь найти то самое откровение. – Выход из любой ловушки – столкнуться с её создателем. – Хищный взгляд бегает по поверхностям помещения, рассматривая объекты достаточно, чтобы оценить их поверхностно и найти среди всего зацепку. – Как ты назвал кареглазого?

– Теневая крыса?

– С чего бы?

– Что ты хочешь сказать, Карвер? – интересуется Стиллиан.

– Почему он нам помогает? – взгляд замирает на одной из картин. Квадратное полотно с богатой рамой сохраняет в себе масленые краски, изображая войну, где солдаты схватились в бойне, а на фоне их, едва заметная теневая фигура, капюшон накинут на голову, а маска изображает злорадство.

– Нам? Он...

– Откуда ты его знаешь? – перебивает Стиллиан, неодобрительные очи ответно набросились на мнение афоантропоса. Уранн, подняв ладонь, остановил его и требует дождаться.

– Карвер, нам он не помогает, учитывай и разграничивай мнения. – Совершенно расслабленный, он говорит и обращает внимание на старика, пребывающий в думах, стоящий и смотрящий в снежные потоки чудесного время года. – Эгоизм данного лазутчика вероятно вышел на крайнюю степень, чтобы удовлетворить своё эго, он решил поиграть в дрессировщика борзых.

– Кто этот теневой...

– Теневая кры... – Замолкает. Старик резко оборачивается, в испуганном взгляде, тот явно либо столкнулся с чем-то, либо же осознал важность данного происшествия. Бледный, тот опускает руки. – Келемдар?

– В... – Хватает сумку и быстро начинает копаться в ней, выбрасывая бумаги на стол, – В... В... – тонна информации вываливается в поле зрения товарищей. Они облокачиваются на стол, всматриваясь в бумаги, а Стиллиан, схватив одну, читает об афоантропосах, где в скользь упоминалось о них и о событиях Корага. Достав последнюю бумагу, Летописец ощущает её силу, хранящаяся информация на ней ужасающая, он потирает глаза и медленно кладёт в самый центр стола, добавляя: – Винит...

– Поясни. – Стрелок хватает бумагу и, пробежавшись вниманием, видит ужасающее качество заметок, одни покрывают другие, третьи – четвёртые, он ищет полезную информацию и заостряет своё внимание на Кораге и словах об О.Ч.А.Г.е. Одиночная фраза обведена и подчёркнута, каждая буква выделена так, что точки образовали крохотные дырочки.

– Винит... – Бегает и ищет одну бумагу, перебегает к другой, позже останавливает и, подбежав к окну, резко задёргивает шторы, бежит к другому и повторяет, пока в помещении не образовывается мрак. Уранн поджигает свечу в безмолвии, провожая взглядом каждое движение старика, он видит озабоченность и боязливость, что пропитывает и вымывает изнутри все жизненные соки, оставляя только горечь.

– Слушайте меня! – шепчет и хватает бумагу. – Слушайте... – хмурый взор спешно ищет необходимую информацию, – Кто такой «теневая крыса»? – хватает бумагу, – кто такой Садрос? – выхватывает ещё одну, – и кто такой Страшторм? – впивается косточками в очередную грязную папиросу, – кто же... Кто же, Карвер, ты? – медленно тянется к бумаге и паническими глазами тонет в собственном действии, боясь прикоснуться или же увидеть собственные речи. Он кладёт все бумаги в стопочку и хватает ещё пару штук. Сухие губы то сжимает, то разжимает, а иногда открывает от озабоченности и рот. Уранн, обернувшись, смотрит на лестницу, вернув внимание, он встречается с сердитым взглядом Карвера.

– Мы видим только детали, сюжет, мы видим субъекты, а остальное остаётся в неведении, всё скрылось, оставив только оболочку!

– Да ты с ума уже сошел! – Стиллиан вскакивает и хватается за голову, черные пальцы пропускают белые волосы. Он борется с самим собой, напрягая персты, впивается в голову, видится мрачный оскал с переполненной злостью. Стрелок хватает револьвер, начиная бродить по помещению. Мысли пустились по помещению, а старик поднимает голову, с хмурым видом, тот вновь излучает страх и панику. Уранн, оборачивается вновь на лестницу, ожидая Кинессу.

– Вам...

– Чувствуете?

– Кто бы это ни был, но здесь явно кто-то есть и хочет показаться. – Келемдар хватает одну из бумаг. – Он здесь, я чувствую.

– Кто он? – выкрикивает Стиллиан. Он падает на колени, держась за голову, продолжает сдавливать череп, из пасти капает слюна, а страдальческие муки срываются с глубин его человеческого тела.

– Мы столкнулись с тем, что неподвластно ни нам, ни...

– Келемдар, думай быстрее! – Направив на него револьвер, – кто это? Что ты знаешь?

– Я должен проверить Кинессу! – тьма сгущается, а тени давят, одинокий язычок пламени скачет, боясь затухнуть, он пытается сбежать, но обречён, башня – вся его стезя.

– Стой! – останавливает бородатого, внимательно прислушиваясь. Доносятся теневые речи, пришедшие не из иного мира, но всё же, кажется, что их точно ничто и никто не могло создать из существующих и первозданных миров, ясно лишь одно, что голос имеет женский мотив. Он обретает подобный голос лишь потому, что человеческий организм не способен принять другие, незнакомые песни. Неизвестность шепчет и требует внемлить, давя своей невидимой натурой на компанию почти незнакомых друг-другу людей. Нарастает напряжение, заставляя звезду, что уже застыла на свече, погаснуть, оставив лёгкий, бегущий по пространству дым, и сладкий запах гари.

– Карвер! Здесь аб'биларис! – кричит старик, хватает некоторые бумаги и спешно двигается на второй этаж, за ним пускается Уранн. Карвер, не долго думая, стреляет в бутылку «Корагского Винита», которая разбивается в дребезги с оглушительным и вопиющем шумом. Алкогольно-наркотический взрыв высвобождает большое количество жидкости, пачкает коридор и некоторую одежду, стену и мебель. Осколки разлетаются, оставив от себя лишь донышко, в котором маленькое озерцо из густой тьмы.

Вновь фигура появилась на лестнице, все убежали прочь, оставив наедине с собой стрелка со Стиллианом, упавший в омут неизвестности. Полупрозрачный человек стоит в мраке, босыми ногами согревая деревянную лестницу. Развернув свой пистолет, Карвер встречается взглядами с неизвестным, который испаряется в момент спущенного курка, оставляя после себя подобие дыма, растворившегося в воздухе, и едва заметные мокрые отпечатки ступней. Стиллиан же, ослабив хват, страдает. Его тошнит кровью, выплёвывая мелкие косточки и хрящи. Кусочек выпавший из рта, по видимо раньше был носом. Он теряет сознание, громко упав на пол.

Со второго этажа донёсся крик старика. Встрепенувшись, стрелок оставляет валяться тело и двигает на второй этаж, по пути вставляя патроны.

– Карвер! – визжит Уранн. Сотрясает воздух выстрел, потом ещё один, и ещё. Дверь открывается в помещение, где стоят трое, а Келемдар, схватившись за бумаги, мнёт их. Кинесса падает на пол, как только появляется Стрелок. Выстрел.

Помещение, наполненное светом ржавого пламени, обретает кровавые краски. Логпоин держит в руках кольт, с дула которого поднимается дым, а неизвестный гость выпадает в окно, оставив от себя лишь дребезги осколков, что разлетаются по полу и вылетают на улицу.

– Кто это? – вопит стрелок и сигает в окно следом. Ответ не слышится, а только ветер и звонкий хруст стекла и снега. Кровавая дорожка стелиться за здание, где стоит маленький сарай на заднем дворе дома. Вставив патрон, он достаёт меч и бежит прямо по пятам странника, который заглянул мгновение назад. Карвер останавливается, обдумав, понимает, что бежать следом слишком опасно, ведь в здании ещё несколько товарищей, оставшиеся без защиты.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю