Текст книги "Пластмассовый мир (СИ)"
Автор книги: Кирилл Пестряков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Чародей указал на окрестные дома:
– Сперва появились северные варвары.
– Полегче! – встрял Тор.
– Извини, храбрые викинги. К ним мы быстро привыкли. За ними последовали: розовые единороги и странные вампиры, сражающиеся с оборотнями за сердца девушек. Далее, пошли роботы с их таинственной магией...
– Это наука, старый пень, – возразила Эльза. – Ты бы хоть раз попытался разобраться.
– Волей-неволей нам пришлось привыкать друг к другу, – продолжил Мерлин, – так возник Многоград. Нелепый город нелепого мира, о котором мы почти ничего не знаем.
– Почти? – спросил Иванушка.
– Есть легенда, будто у нашего мира нет Создателя. Он сформировался и продолжается формироваться сам по себе. За ним никто не следит... кроме Кураторов.
– Кураторов?
– Мы их так называем. По слухам, их имена – Рыжий Мангуст и Улитка Боб. Они живут в таверне, которая постоянно перемещается по миру. Мы пробовали её найти, но безрезультатно.
– Улитка Боб и Рыжий Мангуст, – задумался Сайто, – звучит как имена вождей у индейцев.
– Мы спрашивали индейцев, у них в племени таких нет, – сказал Мерлин, – ни магия, ни боги, ни наука Элизы не помогают в поисках. Боюсь, путь в таверну сможет найти лишь глупец, награждённый судьбой взамен невероятной удачей.
Иванушка Дурачок удивленно моргнул.
– Невероятной удачей? – переспросил он.
– Да, – подтвердил Мерлин, – но мне подобные везунчики ещё не попадались, хоть я и прожил здесь дольше всех.
Иванушка открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут голос подал бог Тор.
– Приготовьтесь. Чёрный дождь близко! Время убить Безысходность!
– Но кто или что она такое?
Управляющие Многограда развели руками.
– О ней мы знаем не многим больше, чем о Рыжем Мангусте и Улитке Бобе, – сказала Элиза. – Она просто взяла и возникла здесь, как и все остальные. Вслед за волшебством, богами и наукой.
– Возможно, сейчас её черёд, – произнёс Мерлин, – но Безысходность угрожает всем.
– И мы её одолеем, – заявил Тор. – Присоединяйтесь к битве!
IV
Горожане замерли в томительном ожидании. Ангелы и демоны, рыцари и человекоподобные роботы, маги и учёные, единороги и кавайные пони, принцы и варвары, все ждали Безысходности, и... она пришла с каплями черного дождя!
Жители Многограда, растерянные и запутавшиеся, не знающие, кто и зачем призвал (и продолжал призывать) их в этот причудливый мир приготовились сражаться. Участи, уготованной бледной женщиной, не желал никто.
По команде Мерлина первыми ударили волшебники, выпустив фейерверк заклинаний. Магов поддержали жрецы. Чернокнижники обложили Безысходность самыми страшными проклятьями.
Затем настал черед науки. По команде Элизы выстрели тысячи стволов: пушки, лазерные лучи, ракеты! Земля сотряслась от ударов.
– Она слабеет! Вперёд! – взревел Тор.
Все, кто умел биться в ближнем бою, бросились в атаку. Оборотни, рыцари, викинги и индейцы устремились вперёд. Безысходность проткнули сотни копий, поразили сотни мечей. Сам Тор нанёс заключительный удар, вложив в него свою божественную силу.
Безысходность упала.
– Победа! – взревел Тор, подняв над головой свой молот.
– Нет! – тихо... очень тихо произнесла Безысходность, но её шепот услышали все.
Бледная женщина неторопливо поднялась на ноги.
– Это всё, что вы можете? – спросила она.
Безысходность снисходительно посмотрела на молот Тора.
– Что за жалкое оружие, бог? Где ты выкопал подобный хлам? Не желаешь увидеть мой... молоточек.
Женщина раскрыла ладонь. Вокруг её бледных пальцев начало формироваться оружие, чернее самого чёрного цвета.
Это был молот, выплавленный из самого отчаянья. Квинтэссенции скорби и страдания. Начала начал самой страшной беспросветной тоски. Молот великой боли! А в основании его сиял портрет Федора Михайловича Достоевского!
– Умри уже, – зарычал бог.
Молот Тора ударил по молоту Достоевского и рассыпался в пыль, словно жалкий мусор.
– Какой ты сильный, великий и могучий... персонаж комиксов, – рассмеялась Безысходность, – такую ты желал себе славу, гордый бог севера? Скажи... не предпочёл бы ты остаться в забвении, лишь бы не видеть, что с тобой сделали?
– Нет... нет, – залепетал Тор, – главное, что обо мне сохранили память.
– Память? Ну-ну... Хороша же память! А что мы увидим дальше? Тор против Супермена? Тор и проклятье розовых пони? Не за горами тот день, когда ты станешь чернокожим трансгендером! Так и будет, Тор! Они напишут и снимут ещё и не такое! Ты ведь это знаешь, правда?
На глазах у всех могучий Тор упал на колени и разрыдался, осознав уготованную ему участь. Участь, которой он был не в силах избежать.
Безысходность победно улыбнулась, вцепившись взглядом в Элизу.
– Славная доктор. Жизнь, посвящённая науке! Поиск знаний! Попытки обратить их на пользу людям и... что же? А ничего! Всё равно, они будут ходить к гадалкам, жрать гомеопатию и в минуты отчаянья молиться богам, а не научному методу. А каждый раз, когда ты попытаешься их просветить, они будут смотреть лишь на твои сиськи! Разумеется..., – Безысходность захихикала, – пока они не обвиснут! Осознай это! Прими своё отчаянье!
Безысходность занесла оружие на городом.
– ВСЕ ВЫ ПРИМИТЕ ОТЧАЯНЬЕ! ПРИМИТЕ МЕНЯ, ИБО Я – БЕЗЫСХОДНОСТЬ!
Молот Достоевского обрушился на город! Свет, тьму, порядок, хаос, богов – он перемалывал в крупицы боли, отчаяния и тоски. Это была абсолютная сила. Великая всепожирающая грусть!
Молоту ничто не могло навредить! От ударов, сотрясающих землю, на нём проявилась надпись, словно клеймо, пронзившая умы горожан:
Страдание и боль всегда обязательны
для широкого сознания и глубокого сердца.
Истинно великие люди должны
ощущать на свете великую грусть.
(Достоевский Ф.М. «Преступление и наказание»)
Сражение обернулось бойней.
Жители Многограда осознавали свою участь и утратили волю к сопротивлению. Боль и тоска овладели всеми, кроме...
– Эй, очнись! – Иванушка Дурачок отхлестал Сайто по щекам. – Надо выбираться!
– Не-е-ет, – вяло сказал школьник.
– Соберись, тебя ждут дома! – воззвал Иванушка.
Вспоминание о доме, родной Японии и цветущей сакуре вывели Сайто из столбняка.
– Что нам делать?
– Сваливать. Сможешь нести её?
Иван указал на Аврору. Девочка неподвижно лежала на земле, не имитируя даже дыханье.
– Я – робот, я – бездушный робот, – без остановки тараторила она, – у меня нет задачи. Меня не доделали. Я... недоделка.
Сайто подхватил Аврору. Школьнику пришлось напрячь все силы, чтобы подняться на ноги с маленьким, но тяжелым роботом в руках. Иванушка поволок на плечах сэра Ланселота. Воитель оставался в сознании, но двигаться не мог. Он только вяло лепетал что про Экскалибур и бесполезные железяки.
Друзья были в десяти шагах от печи, когда рядом ударил молот.
– Проклятье, Емеля с меня шкуру спустит!
От печи осталась лишь каменная крошка, а ещё... деревянное ведро. Бадья опрокинулась на бок, но крышка осталась на месте. Не отпуская Ланселота, Иван подхватил ведро и побежал между домами.
– За мной! – крикнул он, ковыляя под своей ношей.
– Но... куда?
– Нам повезёт. Вот увидишь. Я – дурак, мне всегда везёт!
Друзья побежали по улицам, куда глаза глядят. Внезапно Иван остановился, а потом, сам не зная почему, подбежал к неприметному едва видимому с улицы деревянному домику. Без раздумий Иванушка выбил ногой дверь и забежал внутрь, увлекая за собой Сайто. Уложив рыцаря и рободевочку, друзья перевели дыхание. Осмотревшись, они увидели, что угодили в обеденный зал небольшой таверны.
На кожаном кресле в углу свернулся клубочком яркий рыжий мангуст. За стойкой бара возвышался огромный, в человеческий рост, слизень, одетый в пеструю гавайскую рубашку и модные чёрные очки на глазных щупальцах.
Рыжий Мангуст открыл глаза и посмотрел на удивлённых друзей.
– Кажется, у нас гости, Боб.
V
В городе бушевала Безысходность, молот Достоевского крушил всё, но в маленькой таверне ударов почти не ощущалось. Рассевшись вдоль барной стойки, друзья выпили поданный слизнем пунш. Горячий напиток помог расслабиться, развеяв в душах тоску и скорбь.
– Вы – кураторы? – начала разговор Аврора.
– Можешь называть нас так, робо-некромантка, – хохотнул Рыжий Мангуст.
– Вы присматриваете за миром?
– Скорее, мы за ним смотрим, – ответил зверь. – Смотрим и угораем.
– И вы ничего не сделаете?
– С чем?
– С Безысходностью! – встрял Ланселот. – Как богам и создателям мира вам надлежит...
– Ой, угомонись, – отмахнулся Рыжий Мангуст. – Вы, герои-рыцари, просто шаблон на шаблоне.
Ланселот побагровел от гнева, но сдержался, не став отвечать на оскорбление. Что-то во взгляде мангуста говорило, в любой момент гости могут пулей вылететь из таверны в объятья Безысходности, и если собственной жизнью рыцарь был готов пожертвовать, то новыми друзьями дорожил.
– Вы не хотите бороться с тварью? – спросил Сайто.
– Сейчас её черед, – пожал плечами Мангуст.
– Всему виной тёмное фэнтези, – подал голос слизень.
– Тёмное фэнтези?
Словоохотливый Мангуст пустился в объяснения:
– Самый популярный нынче жанр. Такой лавины мрачных рассказов я давно не видел.
– Но... откуда взялась Безысходность?
– Оттуда же, откуда и всё в Пластмассовом Мире, – ответил Рыжий Мангуст, – мысли материальны, и мыслей много.
– А мозгов мало, – добавил Боб. – Ещё пунша?
Рыжий Мангуст охотно кивнул и запустил по стойке пустую кружку. Сайто устало потер виски, попробовав собраться с мыслями. Увы, ничего цельного в голове не складывалось, и он решил спросить напрямик:
– Не могли бы вы объяснить подробно, что вообще происходит?
– Ничто не исчезает просто так, – философски произнёс рыжий зверь, – даже мысли и идеи. Когда их собирается много, они материализуется в миры. Взять к примеру, сны. Засыпая, мозг человека создаёт новый мир.
– Но сон – это же иллюзия.
– В подобных иллюзиях люди проводят треть жизни. Идеи, мысли, сны и... особенно фантазии могут притягиваться друг к другу, образуя устойчивые связи. Пластмассовый Мир – один из миров порождённых такими связями. Вы находитесь во сне или вселенной, называйте как хотите, конкурса фантастических рассказов.
– Чего?
– Мы тоже всего не знаем, но где-то там, в мирах высшего порядка, группа разумов объединилась в написании рассказов. Их становится всё больше и больше...
– Пять сотен в этом году, – встрял Боб.
– Идеи, мысли, сюжеты сбиваются в пласты, и, вуаля, добро пожаловать в Пластмассовый Мир.
– Но... почему наш мир столь безумен?
– Из-за того, что писателей уже давно больше, чем читателей, – угрюмо буркнул Боб.
– Простите?
– Сперва это был уютный волшебный мир с уютной волшебной таверной, где собирались настоящие олдфаги, – зажмурился Рыжий Мангуст, вспоминая блаженные времена, – было тепло и лампово, но потом конкурс стал популярнее. Графоманов развелось, хоть отстреливай. Читателей, если и прибавилось, то гораздо меньше, и произошёл перекос. Мысли и фантазии не просто материальны, они жаждут отклика! Жаждут зрителей, читателей, отзывов, дискуссий...
– И шобы денех дали! – подсказал Боб.
– Из-за дефицита откликов и донатов здесь становится тесно. Границы между рассказами разрываются, и обыкновенный японский школьник появляется в русской сказке.
– Появляется? – удивился Сайто. – Я был перенесён сюда из Японии!
Рыжий Мангуст жалостливо посмотрел на парня.
– Так ты ничего не понял? Тебя никто никуда не переносил. Ты такое же создание Пластмассового Мира, как и все. Порождение неизвестного графомана.
– Бред! – горячо возразил Сайто. – Быть такого не может. Моё появление здесь – ошибка! Я настоящий человек.
– Да ну?! – ехидно улыбнулся Рыжий Мангуст, – тогда скажи, пожалуйста, откуда обыкновенный японский школьник знает русский язык?
– Русский язык?
– Ага, язык, на котором мы все тут балаболим? У тебя нет даже акцента. Согласись, для японского школьника это странно!
Сайто замер с открытым ртом. Рыжий Мангуст улыбнулся словно чеширский кот.
– А теперь контрольный в голову! – объявил он. – Скажи-ка все слова, которые ты знаешь на японском?
– Э-э-э... кавай, ня, моар и коничива, – произнёс Сайто.
– Это всё? Прямо скажем, не густо.
– Пуншу? – предложил Боб, опешившему школьнику.
– Ведро... – пролепетал Сайто.
– А я?! – встряла в разговор Аврора, – я ведь тоже продукт Пластмассового Мира? Тогда почему Сайто помнит своих близких, а я нет?
– Потому что твой автор об этом не позаботился или же, когда пласты сформировались, эта часть была утеряна. За день до дедлайна, отчаявшийся писака, насмотрелся аниме, хряпнул пивка, полирнул его сверху портвешком, покурил ганжубаса, а по утру выдал рассказ, отправив его даже невычитанным. Затем, такой же дурной читатель залпом прочёл сотню рассказов, и всё перемешалось в головах, словно в доме Облонских.
– Слилось в пласты, – заметил Боб.
– Ага, в один пласт, словно здоровый слипшийся пельмень! Вы все родились шесть часов назад от силы. Кроме, рыцаря – он подольше. Может даже с предыдущего раунда конкурса.
– Получается... мы лишь чьи-то фантазии.
Рыжий Мангуст развёл лапами.
– Как и мы.
– Но вас именуют кураторами.
– Мы лишь воплощения каких-то реальных людей из большого мира, – сказал Рыжий Мангуст, – но мы – не они. Мы лишь продукт восприятия одних другими.
– Не понимаю.
– Ну, вот взгляните на нашего улитку Боба.
– Я слизень, – возразил тот.
– Твои проблемы, – отмахнулся Рыжий Мангуст, – покажи лучше заначку.
Слизень вытащил из-под стойки сундук, доверху набитый драгоценными камнями.
– Это бабло, которое наша улитка...
– Я слизень!
– Которое наш слизень гребёт с конкурса... в представлении некоторых. А вот это, – рыжий мангуст указал на соседний столик, – хрен без соли, который он будет есть сегодня на ужин. Так и живём.
– Хоть пунш есть! – пробурчал Боб.
– Читателей мало, а писателей много. Вторых давно больше, чем первых; и все стали какими-то придирчивыми, злыми. Вот писатели и впадают в депрессию, строча тёмное фэнтези от нахлынувшей безысходности.
– Особенно, когда даже злых читателей не хватает на всех, – вздохнул Боб.
– Тоже верно, но не будем расстраиваться. Лучше споём. Нашу любимую!
Рыжий Мангуст достал из-под кресла гитару. Слизень отрицательно замотал головой.
– Ну, ещё разок, Боб! Ради меня. Чтобы душа развернулась, а потом опять свернулась!
Рыжий Мангуст ударил по струнам, и Боб запел. Громко, надрывно... отвратительно, но в проехавшим всем по ушам жутком хрипе послышалась частичка чего-то прекрасного, алгебра (дис)гармонии:
Пластмассовый мир победил! Макет оказался сильней.
Последний кораблик остыл, последний фонарик устал.
О-о, моя оборона!
Солнечный зайчик дешевого мира
Солнечный зайчик незрячего мира
Пластмассовый мир победил...
(стихи Е. Летова)
Ответы были найдены. Нелепости и несуразности объяснены, но, разгадав тайны Пластмассового Мира, найдя завершённый смысл, никто не почувствовал себя лучше.
– А что с Безысходностью? – спросил Ланселот.
– Сейчас в моде тёмное фэнтези, – развёл лапами Мангуст, – людей уже не привлекают сражения благородных героев с Тёмными Властелинами. Нынче любят, так называемый, реализм. Мрачность, предательства, интриги, подлость. Чтобы сражались десять сортов говна, и каждый мог выбрать сорт по своему вкусу. Ну, и мрачную концовку обязательно.
– А зачем? – спросил Иванушка.
– В смысле? Говорю же, вы шаблонные и ненатуральные. Про вас тоже написали рассказы, но это уже не тренд. Сейчас идёт волна тёмного фэнтези. Может... это и не худший вариант. От орды героев-вампиров меня лично тошнит.
– Попаданцы хуже, – заявил Боб.
– В новом раунде мрачных рассказов едва ли не половина, а раз читателей мало, печаль и тоска проникают во все пласты. Даже молот Достоевского призвался.
– Не понимаю, – возразил Иванушка, – пусть, дурак, но не понимаю! Неужто мрачности, отчаянья и боли людям не хватает в реальной жизни? Для чего они тащат всё это в сказки?!
– В фэнтези, – поправил Боб.
– Да неважно! Пусть, в реальности дураков обманывают и оставляют без гроша, и никакая щука не приходит и не помогает. Пусть, так... но сказка, она не про реальную жизнь! Она про настоящих героев!
– Верно! – поддакнул Ланселот. – Я знаю, в реальности многие рыцари были вероломными гадами, но почему, хотя бы в фантазии, мы не можем побыть благородными воинами?
– Мир не делится на чёрное и белое, – возразил Рыжий Мангуст.
– Это он там не делится! – вмешалась Аврора. – А здесь, почему бы ему и не поделиться? Рыцарь будет истинным рыцарем. Добрым дурачкам обязательно повезёт. Маленькая робо-девочка найдёт смысл жизни, а японский школьник....
– Вернётся домой и заживёт спокойной тихой жизнью? – с надеждой спросил Сайто.
– Ну, это уж совсем дурость, – сказал Иванушка Дурачок, – какой смысл в приключениях, если останешься обыкновенным японским школьником? Стань кем-то больше, кем-то лучше!
– Верно! – воскликнул Ланселот. – Мы – герои, и мы не сдадимся так просто! Мы одолеем Безысходность!
Рыжий Мангуст и улитка Боб задумчиво переглянулись.
– Нравитесь вы мне, парни! – объявил мангуст. – Так уж и быть, помогу! Чтобы победить Безысходность вам понадобится Меч Судьбы, Рассекающий Небеса. Дверь к нему откроют Камни Стихий, разбросанные по миру. Стережёт меч Кощей, смерть его в игле, а игла...
– Знаю, – перебил Иванушка.
– Хорошо, но даже Меч Судьбы не выстоит против Молота Достоевского! Молот нельзя уничтожить в принципе, лишь изгнать из нашего мира. Для этого найдите попаданца. Перенеситесь в 1857 год. Раздобудьте указ о помиловании Федора Михайловича и обязательно вычеркните из него разрешение печататься!
– Понял, – сказал рыцарь, – изменить указ, найти камни, победить Кощея и добыть Меч Судьбы. Идёмте, друзья. Приключения ждут нас!
И сэр Ланселот, Иванушка Дурачок, робо-девочка-некромант и обыкновенный японский школьник выступили в поход против мрачности, безысходности и всего тёмного фэнтези. Дабы не осталось грусти, скорби и отчаянья, хотя бы в пролёте человеческой фантазии!
Конец
15.11.2017
PS.
Автор иллюстрации: Тройка (https://pixiv.me/tr0yka или http://tr0yka.livejournal.com/)
Автор благодарит за помощь в редактировании: winged_crocodil (winged-сrocodil.livejournal.com), Дениса Муравлянского (muravlyansky.livejournal.com), Silestial (silestial.livejournal.com), panda666 (panda666.livejournal.com)
Если Вам понравилась нравится моё творчество, то приглашаю вас в свой живой журнал (https://kirillkrm.livejournal.com/19503.html) или страничку Пикабу (https://pikabu.ru/profile/kirillkrm).
